bon voyage

День назад Сонхва пришлось сильно понервничать. Он не любил подниматься на третий этаж казино, где непосредственно и находился кабинет его босса. В коридорах часто сталкивался с неприятными ему людьми, с которыми приходилось контактировать из-за работы. Встречи ближнего круга Донхуна проходили именно здесь — он определял круг задач, которые необходимо было выполнять или в ближайшее время, или в долгосрочной перспективе. И в конце июня у него возникло срочное дело, мимо которого он не смог пройти. Поставленное им условие звучало слишком жёстко, что заставляло Сонхва волноваться. Вида не подавал, молча принял задание и даже не пытался оспорить, какое у него было право на это? Пак работает на Донхуна не первый, второй или третий год, но тем не менее границы дозволенного не пересекал. В ближайшие дни было необходимо отправиться в неизвестное им место на корабле со сборной командой, которой он не доверял кроме своих людей, найти украденные деньги по данным небольшим наводкам, не умереть и вернуться обратно в Кольцо. План был из ряда фантастики. — Я понял. Сонхва иногда сомневался в адекватности своего босса. Он стоял ровно, руки завёл за спину и царапал ладони коротко стрижеными ногтями. Несмотря на это, оставались белёсые полосы, а кожа вокруг краснела. Ничего страшного. После каждого добавочного пункта информации в голове парня красными буквами горело осознание того, что после сегодняшней проделанной физической работы он не сможет поспать: надо обработать всё сказанное и продумать не такой печальный и нереальный план, который был озвучен Донхуном. Отрывочных кусков знаний не хватит, чтобы успешно выполнить поставленную задачу. — Сегодня в девять соберётесь с парнями Йонга и Джина. Пак пытался не заострять внимание на том, что у него не было выбора: ему придётся ехать с этими парнями и их людьми. Была бы его воля, никогда бы с ними не встречался больше. — Когда отплытие? — Сонхва даже не смотрел на мужчину, который раскинулся в кресле за своим столом. Он листал бумаги, а про миссию на остров говорил будто бы между делом, как что-то неважное. Секунду назад говорил об убитой команде, а сейчас спокойно смотрел отчёты о доходах. — Послезавтра утром, — мужчина был бескомпромиссным. — Понял. Пак молча удалился из кабинета. «Нам пиздец». Его пребывание в кабинете длилось от силы минут семь, может, десять, но Сонхва устал до такой степени, что выйдя оттуда, хотелось свалиться прямо в коридоре, не доходя до своей коморки. Ноги стали ватными и неподъёмными, из-за чего шаги были тяжёлыми и медленными. Его действительно подкосила эта встреча. Он выполнял практически любую работу, которую ему предлагали. Ему не привыкать выбивать долги или расправляться с людьми, которые жестко перешли дорогу бизнесу их босса. В основном они отвечали агрессией на уже проявленную такую же агрессию. Если кого-то избили из их людей — они отвечали в двойном размере. Некая месть и, как считал Сонхва, обоснованная и некриминальная. Делаешь зло — получаешь в ответ. И он настолько устал за последнее время контролировать все эти мелкие конфликты, что хотелось простого человеческого — отпуска. Отпуска, которого у него не было года три, может, четыре. Он решил, когда он приедет с острова и получит часть своих денег, то отправится в одиночное путешествие по стране, чего он так давно хотел. Да банально съездит хотя бы к отцу в горы. Лишь бы всё получилось. Пройдя пару шагов по коридору, Сонхва останавливается, поднимая голову. Цепляется взглядом за знакомую фигуру, стоящую напротив кабинета. Другой парень по привычке стоял, засунув руки в жилетку и оперевшись спиной на стену позади. Он внимательно оглядывал Пака сверху вниз. — Всё слышал, Минги, да? Грех было не услышать из-за приоткрытой двери бас Донхуна. — Слышал, — парень отошёл от стены, вытаскивая одну руку из кармана. Ею он приобнял Сонхва за плечо, слегка притягивая к себе. Они не здороваются, привыкнув, что видят друг друга по несколько раз на дню. — Пойдём готовиться к добровольному самоубийству. Сонхва было тяжело признавать, что его друг на этот раз не нёс полную чушь, на удивление, очернённую пессимизмом. Нет, в его словах была доля правды, и он всеми силами постарается сделать так, чтобы это осталось только на словах.

***

Хонджун понимал, что ему не позволят терять время, поэтому он уже вместе с Саном стоял на пороге внутри мастерской, адрес которой был указан на листочке от Нормана. Сначала они думали, что ошиблись, учитывая, что почерк босса был специфичным, но всё-таки это не так. И если быть честным, лучше бы ошиблись. Они жались у самого входа не потому, что было страшно или стыдно пройти дальше, а потому что места было катастрофически мало. Ким сделал пару маленьких шагов вперёд ради приличия, чтобы вести диалог, а Сан всем своим весом откинулся на закрытую дверь. Он оглядывал кучу инструментов, которые висели на стенах: и пилы, и щипцы, и различные молотки. — Ну же, мы готовы заплатить за информацию, если хочешь, — как бы не хотелось этого делать, но, может, хоть это разговорит их собеседника. Как оказалось, он был одним из выживших из последней экспедиции. И ему хотелось верить, видя продолговатые шрамы на руках. Как парни поняли, его команда искала деньги, которые, видимо, тоже припрятал тот политик с Эглера — откуда у них была информация про это, они не уточняли. Да вот только и денег не нашли, и команду растеряли. Поплатились до такой степени, что из всех обратно прибыли только он, и ещё один парень. И то еле как. — Я просто говорю вам не ехать туда, там ничего нет. Питер не хотел даже смотреть в лица парней, которые к нему пришли, поэтому он увлечённо точил нож. Лязг лезвия раздавался по всему маленькому сарайчику, который был оборудован под личную кузницу, отдаваясь в ушах троих присутствующих. — То, что ваша команда ничего не нашла — не значит, что там ничего нет, — уже вступился Сан. Ему порядком начинала надоедать эта беседа. — Во-первых, остров огромный. Он действительно огромный, туда, блять, нужно ехать минимум на месяц, чтобы обойти каждый метр пешком нон-стопом, — Питер всё-таки отвлёкся от своего дела. Он полностью развернулся к юношам. Хонджуна нисколько не кольнула резкость этого парня. Или уже мужчины? На вид так и не скажешь, сколько ему было, вполне можно дать как двадцать, так и тридцать лет. Он выглядел как обычный житель южной части Лардалии: загорелая кожа, жёсткие темные волосы, сильные руки от работы. — Во-вторых, там есть местные жители. Каков шанс, что они не прибрали всё себе? — Думаю, вы это уже выяснили, — Ким верил, что Питер не был придурком, но сам отметил про себя, что им стоит проверить эту информацию. — Слушай, парень, — Питер встал со своего места и положил руку на плечо гостя. — Я честно думаю, что там ничего нет. Мы обошли половину, а потом всю команду перебили какие-то ненормальные, мы и их даже в глаза не видели, — Хонджун чувствовал, как хватка парня усиливалась, и он не был уверен, что Питер не оставит синяков на его плече. Спасибо, что хотя бы за здоровое хватился. — Часть была убита ночью, представь, что ты просыпаешься, а рядом лежат твои друзья, но уже мёртвые. Мы решили сразу валить, но до корабля дошли только мы с Мингю. Честно, не советую. Хонджун ничего не говорил, дожидаясь, когда Питер скажет что-то ещё, но тот молчал. Парень был уверен, что это не всё, что-то ещё было, чего их новоиспечённый знакомый не озвучил. Хонджун скинул руку с плеча, но не выпустил из своей ладони. — Если есть что-то ещё сказать, то говори. Сан, стоящий позади, слегка напрягся, отрываясь спиной от двери. Хонджун умел нарываться на неприятности, но кузница — не самое хорошее место для этого. Питер был гораздо крупнее и выше Кима, практически превосходил Сана. Да ещё и стоял с ножом в руке, который не так давно точил. Хватка была уверенной и твёрдой. Пара движений и всё может кончиться плачевно. — Когда мы впятером возвращались, то поймали одного из этих ублюдков. Он ничего не сказал, сколько бы мы его не мучали, — парень перевёл взгляд на Чхве, который внимательно за ним следил. — Он иноземец? Говорил на лардалийском? — Говорил. Просто был предан своим людям. У него чёрное солнце на плече, — Питер постучал сжатой рукой в кулак по плечу, не задевая ножом Кима. — Нашли, чья группировка? — спросил Сан. — Я искал, но не нашел. Может, это была просто татуировка, но думаю, что всё-таки банда, — Хонджун понимал, что это было всё, что он мог бы услышать. Он сделал шаг назад, отпуская руку Питера. Тот выглядел слишком уставшим, видимо, возвращался к не самым приятным воспоминаниям. Прошло не так много времени, и если верить ему, он столкнулся со смертью близких ему людей, а это не так просто. — Вы всё-таки поплывёте? — Питер снова сел, возвращаясь к своему делу. — Думаю, что мы сможем справиться. — Я не буду ковать кресты на ваши похороны, — Питер махнул рукой, прогоняя парней, надеясь, что они всё-таки одумаются.

***

Ближе к восьми вечера Сана догоняла усталость. Сначала он ходил вместе с Хонджуном к Питеру, затем собирались на общий сбор команды, проверяли наличие оружия, даже позаботились о различных справочниках о ядовитых растениях и животных, которые теоретически могут им встретиться. Сначала Чхве остро воспринял эту идею — ехать на Вехлес. В детстве он слышал много легенд про это место, но Ким убедил его, что это слухи и не более. И ему становилось легче, когда они продумывали каждую мелочь: питание, безопасность, ночлег, количество боеприпасов, что им делать в чрезвычайной ситуации и так далее. Начало казаться, что это просто долгое путешествие, к которому они готовятся. И вроде всё было хорошо, но когда он подходил всё ближе к дому, нервозность накатывала новой волной. Ему надо было как-то сказать о том, что он уезжает. — Я дома. В какой-то момент жизни Сан удивился, что способен так быстро назвать чужую квартиру своим домом. За эти два года он максимально привык к этим зеленовато-жёлтым стенам, старой мебели, потому что на новую у них не хватало денег. Картины на стенах так и не снимались, хоть это и не было в его стиле — всё осталось в память о прекрасной женщине, которую, к сожалению, он больше никогда не сможет увидеть в своей жизни. — Ты запозднился, — донеслось с кухни. Но он был определённо благодарен ей за то, что мог видеть, как его возлюбленный в фартуке стоял за плитой, увлечённо что-то перемешивая в кастрюле. Сан аккуратно подошёл со спины, обвивая талию парня, а голову положил ему на левое плечо. — Вкусно пахнет, Уён. — Я знаю, — слегка сморщившись ответил парень, боль отдалась в плече. Уён повернулся лицом к пришедшему, расплываясь в самой искренней улыбке, которой только мог. Несколько часов назад он валялся за земле в подворотне, весь в пыли и грязи, а сейчас стоит и готовит себе и парню ужин. Его приготовления были почти окончены, бульон будет готов минут через пять. Он вытер руки кухонным полотенцем, а затем притянул к себе парня за шею. Сану не надо многого, чтобы забыть о своей усталости и дне, проведённому на ногах и беганью по городу от самого Центра к окраинам Четвёртого кольца. Этот парень мог магическим способом смягчать его и избавлять от негативных мыслей, усталости. И в этот раз, он аккуратно целует Уёна в уголок рта, щёки, притягивает к себе, взъерошивая одной рукой волосы, а другой приобнимая за талию. Это могло бы закончиться по-обычному, но в голове крутилась мысль, которую он обязательно должен озвучить. И лучше не терять времени. Не отодвигаясь, Сан шепчет: — Мне надо будет уехать ранним утром третьего числа. Уён будто бы не с первого раза расслышал, поэтому переспросил. Сан слегка отодвинулся от парня, но не убрал руки с талии. — Я не могу сказать куда, но с завтрашнего утра меня уже не будет дома, — парень заглянул в кастрюлю, из которой валил пар. Уён ловко успел выключить конфорку, поэтому не заботился о том, что содержимое выльется через край. — Надолго? Уён цепляется за края рубашки Сана, тянет на себя, и тот поддаётся, легко ступая навстречу в объятья возлюбленного снова. Большими тёплыми ладонями прижимает к себе, обдавая жаром своего тела. И Уёну не хотелось отодвигаться и на одну несчастную секунду. — Я, правда, не знаю, Уён-ни, — с нотой сожаления шепчет на ухо парню. Сану почему-то кажется, что их путешествие будет долгим. Плыть до острова туда и обратно порядка восьми дней, как получится. А сколько времени они проведут за поисками? Каким образом они вообще представляют это? Им придется довериться Питеру, Миён, тем местным жителям, которых придется найти, чтобы найти хоть что-то. Стоит ли? Кусочков информации было настолько мало, что они едут почти вслепую. Уён утыкается носом в ключицу парня, потом кратко целует в оголённую шею над воротом рубашки. В скором времени они расстанутся, и Чхве не будет видеть то, во что превратится Чон во время его отсутствия, и слава богу. Ему нужно найти деньги на оплату долга, видимо, придётся заняться чем-то, чего он давно так не делал. Поучаствовать в боях? Красть? При этом работая на нескольких работах, чтобы было, на что есть и платить хотя бы минималку за дом. Уён пока не знал, что он будет делать, но он решил, что теперь точно займется этим, когда Сан уедет. — Ладно, тогда проведём этот вечер с пользой? — он тянется к губам, которые тут же расплываются в улыбке. Поесть они смогут и позже. Сан никогда не был против подарить Чону любовь, страсть и нежность так, как он только умел. Казалось, два года назад этот парень был абсолютно ему не знаком, просто всё время ставил на него в боях, даже после того сокрушительного проигрыша он не отвернулся от него, ещё и помог после боя. А теперь они горячо целуются на кухне той квартиры, в которой прошло детство этого парня. Сан никогда не думал, что может любить так, как любит сейчас. Он умело приподнимает Уёна за бёдра, а тот ногами обвивает его тело, держась за крепкую шею. Его быстро переносят с кухни в гостиную на старый диван, который не был задвинут, поэтому места им вполне хватало. Пальцы Уёна легко справляются с пуговицами рубашки, которую он может расстегнуть уже с закрытыми глазами, так же легко и с брюками. Сан, в свою очередь, нисколько не торопится, желая делать все размерено и медленно, растягивая момент. Поэтому и поцелуи жгучие, влажные и слишком томные. От губ, к щекам, носу, спускается на подбородок. Руками гладит уже оголенную грудь парня, местами сжимает нежную загорелую кожу. Уён шумно хватает воздух ртом, улыбается, прижимая парня к себе ближе. — Сан-ни, если бы ты знал, как я тебя люблю, — Уёну на пару секунд стало страшно, что спустя месяц его будут искать люди, которым он должен. Но потом он подумал, что совсем не знает, куда уезжает его парень. Да и не узнает. За такое короткое время Чон стал почти зависимым и не представлял своей жизни без этого уличного бойца. Сан стал неким спасением после события, которое произошло на его двадцатом году жизни. Он буквально его вытащил из омута самокопания и начинавшейся депрессии, как ему казалось, за что он был ему безумно благодарен. — Я тебя тоже, — Сан же думает о том, как безоговорочно верит Хонджуну и его девяноста девяти процентам уверенности, что они не умрут и вернутся вполне здоровыми. Хонджун оставил один процент, а это не так мало в понимании Кима. — Когда приеду, жду от тебя клубничный торт, — он проводит языком по шее, слегка прикусывает кожу и снова зализывает её. Он обязательно вернётся в целости и сохранности. Они продадут эти чёртовы часы, получат деньги и съедут с Третьего кольца. — Обязательно, — Уён тянется и прижимается своими губами к чужим, оставляя влажный след. Он сделает ему самый большой вкусный клубничный торт, какой он только ел в своей жизни.