Прекрасные сны.

День прошёл не так продуктивно, как до этого, во время путешествия по Ярило. Нагружать себя новыми заданиями было бессмысленно, особенно под чутким наставлением старших:"Отдыхай побольше после пережитого!". Только вот Келус пытался вновь поговорить или просто найти Дань Хэна, а последний в свою очередь старательно избегал парня, прячась в архивах, где убивал много времени на поиски важных материалов. Март, которая наблюдала за ними, лишь тихо просопела себе под нос и вздыхает, вместе с этим покачивая головой: – Что же с этими двумя не так? — девушка недовольно смотрит на парней, а после спешит удалиться куда-нибудь подальше и развеяться, отдохнуть от этой депрессивной обстановки, что появилась благодаря двум горе-любовникам. Обстановка не нравилась и Пом-Пом, что больше переживала за их отношения, но в другом русле: "Не поссорились ли они часом или вообще не подрались же?!". У зайки из-за переживаний не ладилось с работой, но как проводник она взяла себя в руки и спешила исправляться. Взять бы Дань Хэну и Келусу с неё пример. Если бы те знали, что каждый из них ведёт себя, как дурак, то стали бы гадать, кто больше из них глупец.

***

Идти к Дань Хэну - было также бессмысленно, как и бросать горох об стену. Результата никого не было, ибо наш мистер таинственность пытается слиться со своей комнатой в единое целое. Келус теряет надежду на взаимность, ведь кажется... Его "тайные" чувства проявились слишком ярко, чем надо было. – Поскорее бы уже новое измерение, где я займусь делом, нагружу себя всевозможными делами и тренировками, что не будет времени на так таковое общение с командой.. — это были единственные мысли перед сном. Парню было обидно до глубины души, что его избегали... Не то, что его возлюбленный, а даже Март! Не уж то у них любовный треугольник? Глаза закрылись сами по себе, но было пусто.. Никакой фантазии, никакого сна не было. Келус лежал лишь с закрытыми глазами, не в силах их открыть. Сердцебиение было, на удивление, учащённое. Почему он так переживает? Неужто из-за вчерашнего происшествия? Золотоглазка желал увидеть своего ночного кавалера. Кто ж среди ночи-то ходит и целует? – Возможно, это какое-то странное существо.. Призрак, который приходит к плачущим парням или не обязательно к ним.. И целует, как бы утешая подобным образом, — новая гениальная мысль не дала почв для сна, но дала почву для того, чтобы мучаться в попытках уснуть. Келус отбросил все попытки на нормальный сон, завтрашний продуктивный день и просто прислушивался к звукам. Абсолютная тишина, что не сулила ничего хорошего. Не было ни каких-то гулов, ни просто обычных звуков, которые частые гости для его "нормального" сновидения. Приходилось отсчитывать время самостоятельно - это была местная замена для прыгающих овец. Разница лишь в том, что первопроходец выжидал своего личного призрака. И поцелует, и утешит. "сто пять" - мысленно проговорил путешественник, как ощущает лёгкое дуновение свежего воздуха. Стук от открывшийся двери, а затем и вовсе перестал что-либо слышать, даже чувствовать. Шагов толком не было слышно, но чужое присутствие было словно повсюду. Кто-то внимательно наблюдал за ним. Эта манера наблюдения до боли знакома для Келуса. Выдох от некой личности. Кто-то или что-то навис сверху золотоглазки и приблизился к его лицу. Кровать прогнулась под ними с неприятным скрипом. Чужое дыхание ощущалось совсем близко, обжигало чувствительную кожу. Келусу казалось, что сейчас его съедят. Это была отчасти правда, но только в переносном значении. – Я знаю, что ты не спишь, — первопроходец распахнул глаза из-за этого голоса. Ошарашенный взгляд сразу же заострил внимание на лице своего ночного кавалера. – Дань Хэн? — шёпотом произносит Келус, а после и вовсе затихает, прикусывая губу. Рука сама потянулась и легла на спину посетителя, юноша неуверенно огладил. Брюнет мягко улыбается, поглаживает парня по волосам: они были шелковистыми, приятными наощупь. Тот так и представлял их такими. Келус был как зверёк, такой же пушистый и мягкий, жаждущий внимания и ласки. Ветряной ничего не отвечает, да и не говорит больше. Накрывает своими губами чужие, треплет чужие волосы в своих руках, а после и вовсе углубляет поцелуй. Это не была страсть или похоть, не было желанием искусить запретный плод. Лишь нежность, которую хотелось одарить этому мальчику, просто любовь, что хотелось показать и раскрыть. Почему-то раньше было страшно проявлять свои чувства, хотелось подавлять всё до такой степени, чтобы становилось тошно от переизбытка ощущений, было трудно дышать и хотелось одного: смерти. Судьба ли подослала для мужчины Келуса или Келус сам изменил его судьбу - Дань Хэн не знал, да и вряд-ли станет теперь что-то менять. Его всё больше, чем устраивало. Один на один с парнем, чьи чувства и эмоции, как у ребёнка, чисты и правдивы. Для такого обречённого на вечные кошмары прошлого, наш первопроходец - это надежда, единственное спасение и успокоение от всего плохого. Дань Хэн отстраняется от чужих губ, не в силах терзать больше любимого до потери сознания. Мужчина тяжело дышал, его лицо, наверняка, было красным, а губы стали опухшими. Даже в темноте Келус подметил красоту товарища, невольно обвивая руками чужую шею и прижимая к себе ближе. Хотелось быть как можно ближе. Парни лишь молча смотрели друг другу в глаза, те сияли ярче тысячи звёзд на бескрайнем и тëмном небе. Больше никто и ничто им не было нужно. Казалось, что найти общение и успокоение можно было в прикосновениях, взглядах и общих желаниях, которые в ближайшее время осуществляться.