Мотылёк - Moth

Теги: Крайне переживающий Кацуки (нет) и Хираку в больнице. ~/ГЛОТОК ЛЮБВИ/~       Бакуго уже наизусть выучил свое расписание в агентстве Джинса. Подъем, завтрак, тренировки, патруль, возвращение в агентство, обед, тренировки, вечерний патруль, ужин, душ, боковая. И на это ему потребовалось всего три дня. При том, что оно ни разу не менялось!       Он со скрипом зубов старался, правда старался, принимать все замечания, старался быть чуть лучше. Но как он мог быть тем, кем он не являлся? Деку вот поступил на геройский курс, а неудачником от этого не перестал быть, судьба, видимо. Вот и Кацуки не переставал огрызаться, рычать и хмурится на особо надоедливых прохожих, которые считали своей главной целью замедлить его патруль. И за все эти гребанные дни в самом центре столицы Японии не происходило… ничего! Кацуки, в независимости от следующих лет своего обучения, запишет эту стажировку, как самую худшую… Он вернется сюда, только для того, чтобы сообщить маньяку по джинсам и странным цитатам свое геройское имя. Вот тогда он будет спокоен.       Сейчас, выходя из горячего душа и вороша свои волосы полотенцем, он почему-то останавливается возле шкафчика, в котором запер свои вещи и чувствует, как вена на его шее пульсирует, словно при приступе сильной злости или нервозности. Он быстро достал свой телефон и бросил полотенце на скамейку, когда увидел уведомления из новостной ленты.       Что-то серьезное сейчас происходило в Хосу. В том самом Хосу, где ты прямо сейчас стажировалась. Он разблокировал экран, быстро залезая в главную ленту, читая новости. Нападение Ному? Какого черта эти ублюдки сейчас делали в Хосу?       Кацуки приблизил снимок на экране, понимая, что один Ному был сильно похож на того, что был у них в USJ.       Резкая игла осознания впилась в его полушария и он вскочил, быстро одеваясь в костюм. Он не пытается замедлиться, когда бежит к главному офису, в котором, как он помнит, должен быть сейчас Джинс. Он распахивает двери, быстрым темпом направляясь к наставнику, сжимая телефон. И замечая несвойственные морщины между светлыми бровями, он позволяет себе прорости надеждой.       — Мы едем? — резко спрашивает он, показывая свою новостную ленту, хотя и так знал, что Джинс, вероятно, узнал все это намного раньше. Бакуго считал, что они должны были поехать в Хосу, потому что Джинс был четвертым в рейтинге героев и мог пригодится там. Кацуки найдет способ напросится, это ведь не должно быть так сложно и-       — Нет, Бакуго, мы не едем, — это чертова надежда прорастала на его могиле, супер.       — Почему?! Ты ведь четвертый в рейтинге героев, а там армия Ному! — искренне негодовал Кацуки, широко раскрыв глаза и быстро жестикулируя руками, демонстрируя свое негодование. Это казалось неправильным. Очень неправильным.       — Как мы поняли из отчетов, Старатель парой дней ранее поехал в Хосу, так что он обязательно устаканит там все дела, тем более в этом городе есть свой набор героев. Мы должны следить за своей префектурой, — облокотившись на стул, сказал один из помощников Джинса и Кацуки тут же осел, как тина в болоте, потому что чертов Старатель был железным аргументом против всей его задумки. А ведь это значит, что Двумордый тоже может быть в Хосу, потому что стажировался у него.       Кацуки нахмурился сильнее и прорычал что-то неопределенное, потому что Тодороки явно будет на поле битвы, а он…       — Ты переживаешь за одноклассников, да? — раздался слишком спокойный голос его наставника на эту неделю, и он все же оборачивается. Он замечает, что никак не может игнорировать слова или просьбы этого человека, даже если будет очень сильно стараться.       — Тц, да за кого мне там переживать, — он сложил руки в карман, сгорбившись, всем своим воплощением стараясь продемонстрировать вопиющее безразличие к сложившейся ситуации. Джинс на это в уже знакомом жесте потер переносицу и посмотрел прямо на него.       Но он то сам понимал, о ком думал, как только увидел ленту. Он не мог не думать о тебе в этой ситуации. Твой контроль причуды был менее отвратительным, чем у Деку, но все еще отвратительным. Шансы, что ты могла совладать с силой всего за неделю, были крайне малы. Бакуго оставалось лишь надеяться, что ты достаточно мудрая, чтобы думать о своей безопасности.       Хотя Кацуки в этом сомневается, потому что в большинстве случаев его окружает искренне невменяемое общество.       — Тебе не стоит переживать, студенты без лицензии не имеют права сражаться на поле боя, — попытался успокоить его Джинс, хотя он не нуждался в этом. Но он был готов опровергнуть его теорию. Благослови Господь, блин, твое маленькое сердечко, если ты не сможешь стоять на месте, видя, как Ному собирается наступить на маленького котика на его пути, черт возьми. Это ведь безумие!       — Я сомневаюсь, что это многих останавливало, — проворчал подросток и заковылял к выходу, но в самом проеме остановился. — Мы не идем на патруль?       — Ты можешь пойти с частью моей команды, но я останусь, буду следить за ситуацией, — ага, пошел бы он в патруль с кем-нибудь из этих крыс подколодных, которые открыто усмехались его провалу, когда его связали, нет, спасибо.       — Я остаюсь, — говорит он и выходит, направляясь к своей комнате.       Сев на кровать, он думает нужно ли снимать костюм. Может, их все-таки вызовут на подмогу и Кацуки поедет с ними. Романтизация прямого «нет» от Джинса не входило в его планы, но он ничего не может с этим поделать. Единственное, что мог сделать, так это следить за новостями и надеяться, что никто и ничто не убьет тебя.       Поэтому он залезает в личный чат с тобой, отправляя короткое сообщение, надеясь, что ты довольно быстро ответишь, что говорило бы о том, что ты не влезла не в какие неприятности и в состоянии ответить на смс. Он топает носком сапога, видя, что ты явно не собираешься открывать мессенджер. Кацуки решается использовать более наглый способ достать тебя, поэтому подносит телефон к уху, слушая протяжные гудки. Первые секунды ничего не происходит, потом двадцать, тридцать и звонок автоматически сбрасывается. Его нервность становится более очевидной, когда он вертит телефон в руке и оглядывает комнату злым взглядом.       Было чертовски тупо полагать, что на этот раз кто-то может прийти тебе на помощь, если ты куда-то вляпаешься. Бакуго устало выдыхает, откинув голову к потолку и прикрыв глаза.       — Не смей умирать, герой, — шепчет Кацуки и откладывает мобильный, все-таки решаясь переодеться и не волновать свои мозг теми мыслями, которым не суждено в ближайшее время сбыться.

____________

      Ладно, оставаться спокойным в данной ситуации было чуть сложнее, чем Кацуки изначально планировал. Брать телефон каждые десять минут не было его привычкой. Но все же узнавать мелкие новости было полезно в его положении.       Старатель, как выяснилось, все же прибыл на поле битвы, уничтожая Ному так, что после них оставался только пепел, все гражданские были успешно эвакуированы. И никакой информации о стажерах, которые головой вперед бросались в опасность.       Выдохнув, парень отложил телефон и цыкнул, уже думая о том, что он зря думал об этом. Поэтому он встает и выходит из комнаты, собираясь поужинать и вскоре лечь спать.       Его сапоги плавно соприкасались с плиткой, когда он заходит в общую столовую и замечает, что многие из агентства уже тут. Бакуго даже заметил Джинса, который для приема еды расстегнул воротник. Бакуго еще при первой встрече заметил его странную шею, что была необычной длины, и это уже не говоря о врожденной долговязости мужчины. Он выглядел так, словно его может сдуть ветром на улице как дешевый кусок ткани!       Бакуго забирает свой поднос и садится за стол к своему наставнику. У него все же было пару вопросов. Бакуго, будучи подверженным слишком обыденным для себя делам, занимался тем, что считал полезней всего — наблюдением. Если Джинс выезжал на срочные выезды, Кацуки тут же доставал телефон, следя за прямой трансляцией, если та имелась. Его причуда тоже имела природу управления, и это, непосредственно, могло ему помочь.       — Ты выглядишь задумчивым, — подметил герой, потому что Бакуго, видимо слишком долго молчал. Парень повел плечом, которое немного ныло от тренировки и все же начал диалог.       — Твоя причуда ведь позволяет управлять тканью, да? Я хотел узнать, насколько она тяжела в освоении, — Кацуки было интересно, он, как многие знали, не любил что-либо не понимать, поэтому спрашивал. Ты, вероятно, не смогла бы четко ответить на этот вопрос в виде своей, как оказалось, большой неопытности.       Джинс прикрывает глаза, откладывая палочки и обращая свой взгляд четко на него.       — Не знаю, почему ты интересуешься этим вопросом, но я все же рад этому. Главный критерий любой причуды состоит не в том, как тяжело ее осваивать, а к скорее контролировать. Это требует сосредоточенности, серьезной моральной и физической подготовки. Как бы ты пользовался своими самыми мощными взрывами, если бы не смог их контролировать? — Кацуки опустил задумчивый взгляд на покрытие стола и думал, что это логично. — Я считаю, что сила и контроль должны идти в ногу, потому что одно не может быть без другого.       — Хотя, как я заметил в этом году, контроль у некоторых хромает, — качает головой Джинс и Бакуго сразу вспоминает фиаско Деку на фестивале.       Его вопрос был удовлетворен, поэтому он берет палочки в руки и приступает к еде, которая успела немного остыть.       Он мог сказать, что тут приемлемо кормили, еда была вкусная, сытная, быстро усваивалась и это было то, что надо. Поэтому он не испытывал тяжести в желудке, когда возвращался в комнату. Пальцы сами цепляются за источник всех новостей, когда присаживается на кровать.       На экране появились новые уведомления и, он быстро читает новинку, когда палец замирает над новой новостью.       «Пару стажеров из UA были доставлены в больницу Хосу с травмами разной степени.»       Черт возьми, он отлучился на пятнадцать минут! Бакуго пролистывает пост в надежде на прикреплённые фото, но ничего не обнаруживает. Он опять нервно нажимает на контакты, набирая твой номер. Но с прошлого раза ситуация не меняется и никто по ту сторону не отвечает. Парень решает думать рациональнее и хмурит брови, понимая, что ты не единственная, кто попал в больницу. В новостях явно не описали, кого и сколько человек госпитализировали, но это явно не так важно. Но, скорее всего, это была ты и, может, Очкарик, потому что вы с ним вместе поехали в Хосу, это казалось логичным.       Бакуго поджимает губы, смотря на время. Уже 10:23. Ему определенно никто и ничего не скажет, не ответит. Парню лишь остается надеется, что у тебя не такие серьезные травмы.

____________

      Пробуждение такое тяжелое, сопровождаемое мигренью где-то в твоих висках, которые давили на твой мозг и нервы. Тебе так плохо, что ты даже не хочешь открывать глаза, или как-либо вообще двигаться, что и делаешь. Вдыхаешь поглубже и чувствуешь на языке привкус медикаментов. Это больница? Да, вероятно, это должна быть больница.       Интерес все больше заигрывает с твоим сознанием и собираешь все силы, чтобы приоткрыть один глаз. Свет слепит твое и так слабое зрение, поэтому торопишься отвернуться от окна и прищуриться. Палата не такая просторная, с четырьмя койками, которые сейчас пустовали.       Хрипишь и сглатываешь пару раз, когда живот довольно резко скрутило голодным спазмом. Прикрываешь глаза, стараясь поглубже дышать, но дыхание, конечно, никак не помогает твоему голоду. Подняв глаза к потолку, вздыхаешь и сетуешь на то, что в палате никого не было.       Заметив на тумбочке рядом свой телефон, тянешься к нему, подцепив пальцами, и включаешь экран. Рука задрожала, словно это не телефон вовсе, а кирпич. Зарядки совсем мало, но это не так важно. На дисплее светится дата, дающая знать, что только вчера пережила столкновение со злодеем.       Входная дверь отъезжает в сторону, и ты откладываешь мобильник в сторону, с неким шоком смотря на девушку, что сейчас стояла перед тобой в белом халате, и с бейджиком, на котором было напечатано имя: Кона…       — Проснулась? — девушка лениво перелистывает бланк у себя на руках, пока ты промаргиваешься, заставляя свой мозг как можно активнее работать.       — Да, а что… случилось? — ты делаешь небольшой перерыв, подтягиваясь в более сидячее положение и повторно осматривая окружение. Голова сама отклоняется затылком к стене, твой мозг определенно был слишком тяжелым, чтобы ровно держать голову.       Твоя подруга тяжело вздыхает, закрывая глаза, и ты можешь видеть, как она считает до десяти в уме.       — Хираку, скажи мне, пожалуйста, почему тебя и нескольких твоих одноклассников привозят в нашу больницу с ранами, а тебя с сильнейшим истощением?! — она цедит, размахивая своей папкой, с возмущением смотря на тебя. — Ты можешь мне ответить?       — Я, вероятно, сейчас ни на что не способна ответить, — с пассивным эффектом сказала ты, медленно моргая в потолок. Радужные кляксы прыгали по потолку, развлекая тебя.       — Конечно! Дура, ты за одну ночь потеряла четыре чертовых килограмма! Четыре! Меньше, чем за двенадцать часов! Я думала ты просто у нас тут от обезвоживания или голода помрешь! Твой наставник сходил с ума, пока мы тебе капельницы постоянно меняли! Что на это раз ты учудила? — под конец своей возбужденной беспокойством злости девушка устало садится на твою койку, спиной к тебе. Это явно было непрофессионально для Коны, сейчас она такая уязвимая.       — Прости, я… я не думала, что все будет так, это впервые, раньше такого не было, — тихо говоришь ты осторожно прикасаясь кончиками пальцев к ее спине, надеясь утешить. — Ты же знаешь новости, Убийца Героев, Ному, и многое другое, я… мне правда жаль, я просто делала то, что должна…       Кона потерла лоб, спустя один жест руками, она уставилась в стену, словно там ответы на все вопросы.       — Да… Да, но знаешь, храбрость, это не безрассудство!       Ты с сомнением прищуриваешься на Кону и пару раз моргаешь. Ты откровенно смотрела на не так, словно с ее губ только что слетела чистой воды околесица, бред, который не стоило слушать.       — Нет, как раз-таки это оно и есть, — говоришь слегка хмуро, оглядывая ее профиль, который не желал поворачиваться к тебе. Она тяжело вздыхает, переубеждать тебя сейчас бесполезно, как врачу ей надо позаботится о других вещах.       — Есть хочешь? — девушка снова встает, забирая свою папку и все же оборачивая к тебе свой стеклянный взгляд.       — Если бы ты не предложила, я бы занялась каннибализмом, — сухо оповещаешь, с наигранно пустым лицом смотря на подругу, словно она твоя потенциальная пища.       — Отлично, тебя будут кормить по расписанию, ты останешься у нас до конца этой недели, чтобы мы могли тебя восстановить, — говорит девушка, поправляя выбившийся воротник халата.       — Хорошо, хотя бы всех обзвоню, — слабо пожимаешь плечами, когда девушка начала идти в сторону выхода. Но ты вовремя успеваешь ее окликнуть.       — Как там эти трое? — спрашиваешь ты, двигая пальцами ног, чтобы снять онемение с конечностей.       — Незначительные швы и будут как новенькие, одному хватило только повязок, — говорит Кона и оглядывает тебя снова, потом спрашивая. — Зарядку принести?       — А? А, да, пожалуйста, — с благодарностью говоришь, когда подруги покидает твою палату.       Ты промаргиваешься от этой эмоциональной встряски, и подняв источник всех сообщений, вздыхаешь и начинаешь с самого главного — родителей. Теперь гудки обрываются почти сразу, как только звонок доходит до отца.       — Па, привет, — начинаешь ты, рассеяно сминая одеяло под пальцами, словно оно могло как-то успокоить твои натянутые струны в душе. — Со мной все хорошо, как Хиро?

____________

      — Да, Урарака, со мной все будет хорошо, за мной присмотрят, — слабо улыбаешься, поднося ложку с крупой ко рту и с удовольствием проглатываешь ее.       — Ох, как хорошо, я так переживала за тебя и Деку! Тогда поправляйся скорее!       — Ага, удачи на стажировке, — коротко прощаешься, чувствуя внезапный прилив легкого головокружения и дезориентации. Ты откладываешь поднос с едой на тумбочку и ложишься на кровать, глубоко дыша, и пытаясь прогнать напускную тошноту. Ты хмуришься в непонимании от резкого перепада самочувствия и прикрываешь глаза, глубоко вдыхая запах спирта, таблеток и бинтов.       Но тут дверь щелкает, и ты открываешь глаза, в надежде увидеть Кону, но замираешь, когда видишь Атласа и Симидзу.       — Моти-чан! — всхлипывает девушка и быстро подскакивает к кровати, беря твое запястье в свою теплую ладошку. — Как же мы переживали за тебя! Ты просто не представляешь!       Ты сочувствующе поджимаешь губы, смотря на обеспокоенное лицо Симидзу, но потом твой взгляд соскальзывает за ее спину, и ты чувствуешь себя еще более виноватой, когда видишь Атласа. Он определенно выглядел уставшим, и когда Симидзу заканчивает волноваться, он берет ближайший стул и присаживается возле твоей кровати.       Ты бы присела, если бы не твое зрение, которое сейчас плавает из стороны в сторону, как маятник.       Мужчина тяжело вздыхает и осматривает твое укрытое тело.       — Как самочувствие? — тихо спрашивает он, и ты чувствуешь себя еще хуже. Было бы проще, если бы на тебя накричали, отчитали бы при всей больнице, сказали, как ты их чуть всех не подвела, можно даже сказать, подставила.       Но нет, с тобой говорят тихо, совсем не повышая октав, не пытаясь сдавить, как мягкий тропический фрукт. И тебе не легче.       — Голова слегка кружится и немного тошнит, — говоришь правду, потому считаешь, что сейчас врать кому-либо вообще невозможно, ты и так заставила наставника волноваться. — А так я в порядке.       Ты нервно пропускаешь ткань одеяла между пальцев, пытаясь хоть как-то выплеснуть свой нервный импульс.       Атлас смотрит куда-то в пол, но в конечном итоге его взгляд все равно возвращается к тебе.       — Ты заставила нас волноваться, — о нет…       Ну закричите на меня, ударьте, плюньте в ноги, посмотрите презренным взглядом, ведь эти тихие слова впиваются в твое сердце куда сильнее, чем вся грязь от этого мира.       — Симидзу ждала, когда ты вернешься, а я так же ждал звонка, который бы сообщил, что с тобой все в порядке… Но вместо этого я получаю что? Ты дернулась с места, несясь спасать своих одноклассников от чертового Убийцы Героев… Мотидзуки, что я бы сказал твоим учителям, если бы ты не вернулась? Я уже молчу про родителей, я бы попросту не смог смотреть им в глаза. А ты?       Ты в воображении снова и снова прокручиваешь звуки разбивающегося стекла, пока оно самое впивается в твое горло, мешая не то что говорить, ну и дышать. Твои глаза уже на мокром месте, ты не можешь смотреть на Атласа, поэтому наблюдаешь за своими дрожащими пальцами, которые впивались со всей силы в бедную ткань.       — Ты не думала, что это убийца, и детей он тоже не жалеешь. Это просто психопат со своей идеологией. Почему ты ничего не сказала? Не набрала меня? Или хотя бы скинула мне эти самые координаты? Почему? — вопрос был далеко не риторическим, ты держишь глаза открытыми, не позволяя себе моргать, но слеза все равно стекает по виску, капая на подушку. Ты не знаешь, почему не позвала на помощь взрослых, ты вообще не думала о таком варианте развития событий, пока неслась к Мидории.       — Мотидзуки, — тихо напоминает о себе Атлас, пока твоя подруга присаживается с другой стороны, поглаживая твое предплечье. Ты на этом моменте смачно шмыгаешь забитым носом, стараясь заметно пожать плечами. — Ты не попросила вовремя о помощи и вот что произошло. Теперь ты в больнице до конца стажировки. Ну, знаешь…       На этом моменте Атлас делает паузу и легкая улыбка касается его губ.       — Ты вернулась целой и почти невредимой, пока твои одноклассники отделались парой ран. Им повезло еще меньше, потому что у них не было разрешения вступать в бой, пока оно у тебя было. Наш разговор прослушали, поэтому вопросов не ко мне, ни к тебе не будет. Но подвиги вашей компании останутся в тайне в пользу Старателя, который вовремя подоспел и всех спас. Ну все, успокаивайся, — говорит Атлас, поглаживая твое лицо и вытирая непролитые слезы. — Симидзу, принеси воды.       — Да! — говорит девушка и поднимается, беря стакан и идя к сосуду.       — Мотидзуки, я прошу тебя, перед тем как совершить какую-то глупость, сообщи об этом старшим, ладно? — ты на это почти сразу киваешь, части всхлипывая и икая. — Ну все-все, иди сюда.       Ты приподнимаешься, когда мужские руки обвивают твою спину и прижимают к себе. Симидзу ставит стакан на тумбу и прижимается к твоей спине.       — Не заставляй нас больше так переживать, — шепчет Симидзу, прижимаясь к тебе как можно теснее.       — Простите… — тихо, сквозь ком и слезы говоришь, в ответ прижимаясь к ним. Ты была так виновата.       — Ты делала правильные решения, но и опасные. Я просто прошу тебя оставаться целой и невредимой до выпуска, — пытается пошутить Атлас, и ты правда улыбаешься, когда тебя выпускают из объятий.       — По биографии моей жизни вы должны были понять, что это не так уж и легко, — пыхтишь, окончательно успокаиваясь и приводя себя в порядок. От слез было не легче, теперь пришла головная боль и головокружение, кажется, только усилилось.       — Да, тебе не везет, — прерывает вас вошедшая Кона и скромно поздоровавшись с твоими посетителями, подошла к тебе. — Знаешь, больница на самом деле такое интересное место. Ты первая и последняя узнаешь сплетни, которые больше никто не услышит.       Ты улыбаешься, когда подруга дает тебе после этой реплики таблетку. Ты не спрашиваешь, от чего она или как поможет, ты просто пьешь ее, пока Атлас и Симидзу прощаются с тобой.       — Вот видишь, во всем есть свои плюсы, — шмыгаешь носом и переворачиваешься на бок, чтобы обнять подушку. Тянешься к телефону и, включив дисплей, понимаешь, что есть еще несколько непрочитанных сообщений. От него.       Кона выходит из палаты как раз в тот момент, когда ты нажимаешь на уведомления, прикусывая нижнюю губы и в первую очередь сворачиваешься калачиком на койке.       Пальцы нервно дрожат, когда открывается чат и читаешь его сообщение.       [Бакуго Кацуки]       Что, черт возьми, творится в твоем Хосу?       [Пропущенный вызов]       [Пропущенный вызов]       Ты прищуриваешься на время и предполагаешь, что второй звонок был совершен уже тогда, когда тебя доставили в больницу без сознания. Твой палец нервно мается, дрожа над кнопкой вызова, но в последний момент ты его отдергиваешь и быстро кладешь телефон на тумбу. Сжав подушку в удушающих объятьях и свернувшись вокруг нее комочком, твое сердце лихорадочно билось о грудину, пока ты старалась хоть как-то сообразить, что делать.       Может, стоит написать, что все хорошо, как и Киришиме? Дашь знать, что все хорошо.       Ты снова заходишь в чат и печатаешь сообщение.       [Хираку~]       Со мной все в порядке.       Вот, так то лучше, отлично. Нажимаешь «Отправить» и с более чистой совестью откладываешь смартфон, глубоко дыша, прикладывая руку к колотящийся груди.       

Минуты, летите так, чтоб я вас не замечала,

Чтоб не отмечала каждый день в календаре,

      Возвратившись с монастыря,

      Где молилась за тебя.

      Твое тело становится куском глины, когда расслабляешься на постели. Да, теперь со всем покончено.       Тишину твоего воображаемого спокойствия рушит мелодичная трель твоего звонка, который отдается от стен коротким, еле уловимым эхом.       Поджав губы, берешь телефон и чуть не роняешь его, когда видишь имя над номером.       Это Бакуго. Он звонил тебе. Прямо сейчас. Ты замираешь на месте, вылупившись двумя блюдцами на дисплей и ожидая чего-то непостижимого, зависнув на месте. Вероятно, в глубине души ты надеялась, что звонок быстро сбросят и больше не позвонят, но нет. Шли секунды, а соединение все шло и шло. Ты прикусываешь нижнюю губу, чтобы не завопить в голос, когда кончик твоего пальца плавно касается экрана.       Принимая вызов.       Подносишь телефон к уху, когда раздается раздраженная фраза.       — Ты там с гроба восстала, чтобы ответить мне? — когда ты слышишь его голос, все твое тело внезапно расслабляется, признавая голос любимого мужчины. Ты стыдливо прячешь лицо в подушке, словно тебя может кто-то увидеть. Ты так давно не слышала его бас, и начинаешь понимать весь масштаб своей тоски только сейчас. Ты… скучала.       — Нет, я… просто… — Боже, тебе срочно необходимо придумать какое-то оправдание, иначе ты умрешь на месте.       — Ладно, черт с тобой, ты в больнице? — вопрос застает немного врасплох. Почему Бакуго так считает? Он что-то знал?       — Да… а, а от куда ты знаешь? — тихо спрашиваешь, подбирая ту кучу, что представляло собой твое тело. Парень на линии что-то бухтит в сторону и потом отвечает.       — Вчера все новостные линии были только об этом происшествии, еще было сообщение о стажерах, которых забрали в больницу. Это могла быть только ты, — шипит парень немного раздраженно, и ты поджимаешь губы, собираясь сказать, что не только ты тут. Но резко вспоминаешь, что ваши подвиги все же под секретом, и можно ли вообще говорить Бакуго о том что не только ты в больнице, но и Мидория, с Шото и Иидой. Это вызовет вопросы, а может и нет. В общем, лучше не рисковать. — Ты хоть целая после всего этого?       Ты скручиваешься, пытаясь подавить бабочек в животе, которые резко вспорхнули, вызывая приятную щекотку.       — На удивление да, просто у меня истощение, я потеряла за ночь четыре килограмма, по-моему. Теперь их надо аккуратно набирать, — объясняешь свое состояние, теперь не пытаясь бороться с щекоткой внутри своего тела.       — Четыре?! Как это, черт возьми, возможно?! — рычит Кацуки на той линии и ты обдумываешь ответ.       — Я, честно, сама не знаю, у меня никогда такого не было… просто… просто Ному были везде, взрывы, пожары, я не могла оставаться в стороне, — выбираешь отборочную правду, укрывая потаенные моменты в своей голове.       Парень по ту сторону опять рычит что-то и ты чувствуешь, как этот звук заставляет твой позвоночник вибрировать, а мурашки приятно щипать кожу.       — Ну конечно, котенок на пути у Ному…       — Что? — переспрашиваешь ты, не совсем расслышав фразу от Бакуго.       — Ничего, забей… И ты теперь что, будешь до конца стажировки в больнице?       — Ну… осталось всего пару дней, так что я теряю не так много. Думаю, что к началу учебной недели я буду в строю. По сути, мне не обязательно набирать сразу всю массу, просто необходимую для нормы, — объясняешь ты, протягивая руку к стакану, который ранее принесла Симидзу.       — Ты хоть чему-то научилась? — а вот этот вопрос был задан с явной усмешкой, и ты ругаешь себя за то, что в ответ твои губы растягиваются в ответной улыбке.       — Вообще-то да, и очень многому, я вас еще всех удивлю, — стараешься звучать более высокомерно, чем ты есть на самом деле.       — Хах, ты уж постарайся, Малая, — говорит парень, делая небольшую паузу. — А я тут одной фигней занимаюсь.       — Да? И чем же? Туалеты убираешь? — последняя фраза сама соскальзывает с языка в последний момент, когда зубы уже не успевают сомкнуться, и плотно, почти болезненно сжимаешь губы.       — Меня хотели, черт возьми, заставить! Я нагрубил какой-то бабке, потому что она переходила дорогу в неположенном месте! А что я, блин, должен был делать?! Со спокойным лицом наблюдать, как ее собьет машина?! — ты удивленно слушаешь открывшуюся страницу из его жизни, думая, что хочешь узнать еще. Хоть одну крупицу. Одну строку, слово. — В таком случае я бы уехал от сюда и больше не возвращался бы. НИКОГДА!       Парень ворчит по ту сторону и ты улыбаешься.       — Джинс все-таки оказался строгим? — спрашиваешь ты, думая, что еще случалось с Бакуго за эту неделю.       — Не то чтобы… Просто он очень помешан на дресс-коде героев. Я всю гребаную неделю ношу одни джинсы! Мне уже натирает там, где не должно! — ты улыбаешься легкой нотке отчаянья, что плавно проскользнула в его голосе, что никто, кроме тебя не заметил бы. — Ну, как вижу, у тебя дела обстоят лучше, сражалась со злодеями, по крайней мере.       — Да, но повторять бы я это не стала. И так многие волновались, меня отчитали.       — Но тебе ведь давали разрешение на ведение боевых действий, разве нет? — хриплый кусочек сомнения посеялся в фразе, и ты поспешила все объяснить.       — Да, давали, но… Так сказать, я участвовала не в той битве, что должна была, по сути. Заставила других волноваться. Атлас довольно дотошный учитель, я не пожалела, что пошла к нему. Еще у меня здесь Симидзу — она второгодка из Шикетсу.       — Из той академии, что после UA? — вставляет вопрос парень, и ты сжимаешься в клубок еще сильнее, внутри расцветает сад из роз, когда приходит глубокое осознание того, что тебя слушают.       — Да, из нее. Нашему классу правда повезло с этим, она на стажировке в первый раз, — говоришь ты, прикусив клыками кончик одеяла.       — Это было не везение, а тяжелый труд… Хотя я бы сказал, что ты заскочила в последний вагон, — резко изменил тон парень, и ты хмуро супишься.       — Такого больше не будет, — капризно ворчишь, ерзая на постели, ища удобную позу.       — За все это время я так и не понял какая у тебя причуда, — доносится скрытый вопрос и при упоминании силы та охотно пробуждается. Ты двигаешь пальцами, даже не осознавая того, берешь воду из стакана, делая из нее шаровидную форму, переминая в воздухе.       — Ам, ну, как все заметили, у меня причуда управления. На самом деле я могу управлять всем, чем захочу.       — Даже воздухом? — следует твое мотание головы, и ты объясняешь.       — Нет, я как-то, помню, пыталась, но… Из этого ничего не вышло. У воздуха очень низкая плотность и, видимо, поэтому моя причуда не за что не может уцепится. С водой намного легче. Связи молекул хрупкие, но достаточно тесные, чтобы управлять ею. С твердыми составляющими еще легче.       — То есть, создавать ты ничего, как Хвостатая, не можешь? — ты прикрываешь глаза на очередном прозвище, улыбка все еще накрывает твое лицо.       — Нет, создавать я не способна, это не профиль моей причуды, — ты потягиваешься на кровати, уставившись в потолок. Далее следует небольшая пауза и на той стороне доносится вздох.       — Ты ведь улучшила контроль причуды? Он у тебя паршивый, — ты смущенно поджимаешь губы и делаешь успокаивающий вздох.       — Я уверена, что стала лучше и-       — И поэтому ты опять в больнице с истощением, — перебивает парень и ты морщишься. Придурок.       — Но могу сказать, что справилась я просто фантастически! — добавляешь ты к его фразе свой аргумент, слегка посмеявшись.       — Фантастически часто попадать в больницы не значит справляться, — говорит Бакуго и ты жмуришься. Упрямец.       — Ладно, пусть каждый останется на своем, — ты поднимаешь руки, обращая внимание на поднос, где остался салат и причудой подтягиваешь тарелку к себе.       — Как скажешь, — хриплый смешок еще сильнее разгоняет твой румянец на щеках, когда начинаешь жевать овощи. — Ты ешь что-то? Чавкаешь, как слон.       Ты чуть не давишься от этого комментария, покраснев еще больше, отстраняясь от трубки, когда готовилась ответить колкостью, но вместо этого по настоящему давишься, теперь уже борясь за выживание.       — Черт! Не умри там! — доносится до твоих ушей, когда проглатываешь воду, что ты пару минут назад мирно вернула в стакан. Делая большие глотки, ты чувствуешь, как горло и легкие успокаиваются и делаешь первые нормальные вдохи.       — Фух, я жива…. И да, я не чавкаю как слон, я нормально жевала, — оправдываешься ты, теперь набирая в рот не так много салата. По ту сторону слышится громкий выдох, словно парень устало проводил рукой по лицу, и ты с удовольствием представила эту картину.       — Еще как чавкаешь. Что хоть тебе дали? — ты осматриваешь поднос на тумбе, начиная перечислять.       — Легкий суп, рис и салат, который я сейчас и ем, еще был чай, десерта только не хватает, — пожимаешь плечами, смакуя богатую по вкусу заправку в салате. Она была вкусной, ты даже хотела бы добавки.       — Любишь сладкое? — спрашивает парень, и ты моргаешь в стену. Ему правда интересно?       — Да, люблю, мама в детстве рассказывала, как я прятала конфеты под подушку и ела сахар. Но еще мне нравится фаст-фуд и… я бы сказала, любая еда, с ярким вкусом. Кроме острого, фух.       — А что с острым? — интересуется парень и ты проглотив, продолжаешь.       — Ну, это просто не мое. Иногда мне кажется, что я к этому сильно чувствительна. Пока мне кажется, что некоторые блюда немного острые, моя семья говорит, что все нормально. Я предпочитаю наслаждаться вкусом, а не тем, что мой рот в огне, — объясняешь с легкой улыбкой, доедая салат и отправляя тарелку на свое место.       

Чёрт,

Я бы разговаривала с тобой,

И день, и ночь,

Ты словно мой космос,

Моя несбывшаяся мечта,

Что пролетела,

Как организованный хаос,

И мне тебя не достать.

      — Понятно… — дальше следует ворчание и Кацуки грубо цыкает, уже отчетливо говоря, — Да иду я! Малая, если я сейчас не отправлюсь с этим старпером на патруль, меня правда заставят чистить туалеты.       — Ох, тогда вынуждена тебя спасать и попрощаться, — нет, прощаться совсем не хочется, это вечная пытка — быть в одиночестве без твоего пульса у меня под ухом, грудь вместо подушки, дыхание вместо колыбельной, я б мечтала об этом.       — Да, жду, когда вернусь в UA и ты удивишь там всех, — теперь его голос более торопливый, словно он спешил куда-то. — До скорого.       — Пока, — твой тихий ответ и кисть руки мирно опускается на матрас, ты делаешь самый глубокий вдох, чувствуя все цвета и вкусы мира сейчас. Глупая, и такая счастливая улыбка сияет на лице, которое горит, как новогодняя свечка. Ты садишься, понимая, что головокружение прошло где-то посреди разговора и смотришь на солнечную погоду за окном, счастливо щуря глаза.       — Хираку! — раздается еще один знакомый крик, и ты удивленно оборачиваешься на Мико, которая вылетела вперед и начала тебя щупать по всему телу. — Дура!!! Куда полезла, а?! Жить надоело?! Теперь ты будешь вечность сидеть в этой больнице!       — Но меня ведь отпустят к началу новой недели, — говоришь ты, прищурившись на подругу, что теперь осматривала твое лицо.       — Кона, у нее лицо красное, может, жаропонижающее? — спрашивает Мико, обернувшись ненадолго к упомянутой личности. — Тебе жарко? Потеешь?       — Нет, все нормально! — борешься с хваткой подруги, понимая, что причина покраснения вовсе не температура. — Отпусти!       — Нееет, пока не расскажешь, что произошло!       — Вы вообще стажерки! Вы не должны знать так много! — протестующе хрипишь, когда довольно малый вес Мико давит на тебя, и ты уже пластом валишься на кровать.       — Должны! — в унисон говорят подруги и Мико все же поднимается с тебя, вставая рядом. И покрестив сердца, обе говорят. — Врачебная тайна!       — К врачебным тайнам относятся только диагнозы и самочувствие пациентов… — скептически поднимаешь бровь, снова обняв подушку в порыве занять руки.       — Да ладно! Мы и так знаем, что ты сражалась против Убийцы Героев! Просто хочется подробности узнать! — возбужденно трясется Мико, смотря на тебя.       Ты тяжело вздыхаешь, вознося глаза к потолку и задаваясь вопросом, за какие грехи тебе все это.

____________

      Кацуки плохо спал примерно пол ночи. Ворочался во сне, да даже не во сне, а в своих мыслях, которые своей напряженностью мешали ему уснуть. Только под утро получилось. И даже тогда он встал буквально никакой, злясь буквально от всего сразу: от противного будильника, от яркого света в окне, от неудобной кровати и одеяла с подушкой.       Он уже на автомате потянулся к телефону, осматривая ленту и хмурясь некоторым изменениям, подозревая, что что-то стало не так. Ее подчистили. Некоторых новостей теперь и в помине не было. А вот видео про Штейна заполнило весь интернет, Бакуго словно нечего делать, а это прям смотреть. Он откинул его на матрас, понимая, что ты не была в сети. Он лениво одевал форму, надеясь, что ты все же в больнице и с тобой не приключилось очередной неприятности.       Выходил он хмуро, одаривая тем же настроением и окружающий, которые, казалось, были к этому невосприимчивы. Зайдя в знакомое помещение с запахом еды, он не почувствовал нарастающий голод или что-то подобное. Все было не так. Все раздражало. Поэтому он взял небольшую порцию, ведь поесть все же надо было обязательно. Он довольно резко сел на одинокий стол, начиная ковыряться в еде. Телефон был под рукой, и он прожигал темноту дисплея, надеясь, что в одну секунду она развеется хотя бы одним оповещением. Это улучшило бы ситуацию. Но нет, никто не торопился что-либо писать.       В молчании прошло так же и начало его тренировки, а потом…       Пилик       Он тут же остановил свой бег, доставая телефон из кармана и прожигая взглядом уведомления, не в силах даже моргать.       Ведь оно от тебя.       [Малая]       Со мной все в порядке.       …       И это было все? За пол бессонной ночи он получает только это? Нет, он так не согласен. Поэтому он выходит из зала и быстро ищет склад, дверь в которые всегда открыта. Забившись между стеллажами с коробками, он тыкает на твой контакт, поднося телефон к уху.       Он ожидал, что ему ответят сразу, но гудки все тянулись и тянулись, словно не ты была в сети прямо сейчас, он уверен. Но потом они обрываются и по ту сторону слышится тяжелый вдох. Твой. Ему пришлось приложить некое усилие, чтобы сохранить лицо, пока он в своей манере рычал на тебя, за что ты пыталась как-то отмазаться. Не, с ним такое не прокатит.       Но он со всем возможным вниманием вслушивался в твой тихий голос, от него веяло сонностью, словно ты только недавно пришла в сознание. Это, скорее всего, было так.       Когда он услышал про потерю веса, то сначала пришел в ступок, а потом его мозг начал обрабатывать эту информацию. Сильное истощение? Значит, причуда по сути не должна калечить тебя при своем использовании. Вероятно, из-за этой короткой стажировки ты научилась лучше обращаться с ней, поэтому сейчас вместо ран, твоя причуда забирает твои питательные вещества. Но не стоило так сильно увлекаться этой теорией. Твоя причуда все еще кажется ему странной в проявлении.       И ты так же подтвердила его теорию о том, что твоя причуда управления универсальна, подходит почти для всего.       Кацуки был слегка поражен тем фактом, что ты так близко подобралась к теории о туалетах. Это был худший день за всю стажировку и он был обязан отметить его к календаре.       И нет, во время разговора он не расхаживал по всей площади комнаты, меря ее своими широкими шагами. И когда на фоне высветился звонок Джинса он захотел закатить глаза, в раздражении выходя из кладовки, направляясь в холл. Если он не придет на патруль вовремя, его точно заставят драить туалеты, а он к этому не стремится. Он все еще прислушивался к твоим словам, специально сбавляя темп, чтобы вытянуть из этого разговора как можно больше. Он будет ругать себя за это позже, но сейчас в груди так тепло, что он не может отказаться от этого.       Но в конечном итоге приходится прощаться, нажимая на кнопку отклонения вызова и прятать телефон в кармане, с небольшим раздражением идя на выход, где был Джинс.       Казалось, старший ждал лишь того, чтобы остаться наедине, стремясь задать свои вопросы.       — Это была твоя девушка? — вопрос на законных основаниях выбивает землю из-под его ног и он спотыкается, чуть не вспахав асфальт своим носом, если бы не причуда Четвертого.       — Что?! — выкрикивает он ему прямо в лицо, когда встал более ровно. С чего он так решил?! Что должно было произойти для такого веского предположения?!       — Ребята сказали, что как только тебе кто-то написал, ты выскочил из зала и больше не вернулся, — ага, так эта компания еще и свора сплетников, замечательно… И он не выскакивал из зала! Это был умеренный шаг!       Разумеется, Бакуго был хитрее в этой ситуации и не стал вставать в оборонительную позицию.       — Мы не встречаемся, — сказал резко, надеясь, что таким тоном он четко дал понять, что это тема закрыта и в ней вообще не стоит копаться. — И с чего ты взял, что я разговаривал с девушкой, так еще и то, что она «типа» моя?!        Жестикулировал Кацуки, замечая, что они просто тупо стоят возле агентства, так и не пройдя никуда дальше.       — И почему мы стоим на месте?! — рыкает он и Джинс, конечно, должен был совершить замысловатый пируэт кистью своей руки что бы достать с кармана… ключи от машины? Сигналка прямо позади него звонко оповещает о нахождении машины и Бакуго разворачивается.       Ладно, да, это был супер классный автомобиль, заточенный определенно для геройских штук. Но тут напрашивался следующий вопрос.       — Мы куда-то едем? — уже под конец стажировки ему предоставляют такой сюрприз? Он польщен, черт возьми.       — Залезай, — кивает герой и Бакуго подходит к тонированному авто, плавно открывая дверь переднего сиденья.       Внутри чисто, запах нейтральный и все оформление салона куда лучше, чем оформление всего агентства. Кацуки мог бы сказать, что ему нравится.       — Ну а по поводу твоих вопросов… — высказался Джинс, садясь за руль и Кацуки не напрягся. Он не напрягался. — Ты перед завершением разговора назвал ее довольно милым прозвищем для своего нрава и сам стиль общения определенно подходил бы для девушки.       Как он услышал?! Бакуго был не настолько близко к холлу, что бы его слышали. Или это просто там было так тихо?       — Ну, раз вы не встречаетесь, то не буду лезть в твое личное пространство, — спасибо, ты и так это уже сделал! И интересно, а если бы встречались, то ты и дальше бы стал расспрашивать меня о ней? Но, конечно, Кацуки снова промолчал, потому что любая сказанная им фраза могла обернуться против него в суде. С этим человеком было опасно иметь дело.       — Так куда мы едем? — Бакуго натянул маску на лицо, поправляя волосы, с вопросом глянув на Джинса. Мужчина притормозил, а потом начал объяснять.       — Ты довольно резво стремился на задания все это время и сейчас я решил тебя взять, — у Кацуки скрутило в груди. Но это было приятно, предвкушающая усмешка появилась на его лице. — Будешь наблюдать, как мы берем наркобаронов.       Наблюдать.       Просто, черт возьми, наблюдать. У Кацуки почти выпали глаза. Но он вовремя сомкнул веки, чтобы этого не произошло. Это фиаско! Худшая стажировка. В подчерк своим мыслям он весь напыжился, сложив руки на груди и буквально развалившись на сидении.       — Как же я все это ненавижу, — бурчит он и его наставник с некой тяжестью вздыхает.       — Пойми, Бакуго, ты еще первогодка и только начал учиться на геройском курсе. Ты, я уверен, хорошо знаешь основы, но теория — это не практика, — начал пояснять Джинс, останавливаясь на светофоре. Бакуго понимал, но он не считал себя настолько безрассудным, чтобы нестись куда-либо сломя голову. — Я знаю, ты считаешь, что не будешь нестись куда-либо сломя голову, но это не так.       Да как, черт возьми??!! Бакуго посмотрел на Джинса с таким возмущением и злостью, что у него аж волосы дыбом встали. Кацуки не устанет говорить, что это его худшая стажировка.

____________

      Что ж, задержание наркобаронов было… интересным, но было бы еще лучше, если бы он там участвовал. А так он остался в машине, потому что та была с довольно хорошей защитой, что бы не беспокоится о нем. Он всем своим видом излучал недовольство, потому что даже со своего места не мог рассмотреть все достаточно точно. А выйти не мог. Его так предусмотрительно закрыли. Черт, лучше бы он правда никуда не пошел и остался в агентстве. Может, тогда не пришлось бы так рано прервать звонок с тобой.       — Я думал, что торговля наркотиками это дело рук полиции и более низких героев, — начал разговор Кацуки, когда Джинс вернулся в машину, наблюдая, как свору тех неудачников садят в полицейские фургоны.       — Знаешь, Бакуго, просто есть явные преступники и неявные, — сказал мужчина, заводя мотор и плавно выезжая на дорогу.       Бакуго на такую замысловатую фразу нахмурился и одарил мужчину своим лучшим взглядом чистого раздражения.       — Что? Типа как внутренний конфликт? Когда человек хороший, но внутри хочет творить всякое дерьмо? — попробовал догадаться парень, пристегнув ремень.       — Нет. В мире злодеев тоже все делится на касты. Кто то крупнее и влиятельнее может указать тем, кто меньше, что им делать. И такие люди как правило в тени. И именно они опаснее всего. Неявные злодеи. От них нужно избавляться, потому что они сеют больше хауса, чем обычные. Можешь не верить, но в истории записаны случаи, когда целые города были населены криминалами, которые устраивали потом такие революции, что аж дрожь по коже. И угадай, что. Этими революциями правили люди с обширными связями и влиянием. Это уже не просто злодеи, а люди, которые могут пользоваться своими мозгами, договариваться, править, манипулировать. И они чаще всего ничем не выделялись, платили налоги, ходили на работу, общались с людьми… И даже сейчас где-то в углу Японии может находится такой город.       — И вы узнаете это благодаря вот таким связям?       — Да, сначала завязали закладчика, потом второго, третьего, трудно найти тех, кто легко расколется, но усилия стоят того. Теперь вышли на баронов. И схватили их.       — А благодаря ним вы можете найти рыбу покрупнее? — поднял бровь Бакуго, с сомнением всматриваясь в дорогу.       — Нет, благодаря ним — нет. Тут нужна более хитрая система, вроде Крота. Эти люди настолько прониклись своими незаконными делами, что не видят какого-либо смысла выдавать босса. Они терпят допросы, угрозы и многое другое. Я бы назвал их безумцами, хотя это так.       — Не понимаю, что в головах у этих больных фанатиков в голове, — процедил раздраженно Бакуго, дернув плечом.       — Чаще всего злость и обида, — коротко отвечает Джинс, щелкая поворотником.       Кацуки на это фыркает, и тянется к карману, где был его телефон. Достает его, даже не осознавая, что в первую же минуту его пальцы сами зашли в чат с тобой, словно бы там должно было появится новое сообщение от тебя.       — И все же, мне кажется, ты волновался за нее, — резко раздается фраза рядом и у Кацуки пульсирует вена на виске.       — Да ты издеваешься?!

____________

      Шла уже вторая половина дня, когда в твою дверь негромко постучались. Отложив телефон на тумбу, ты нерешительно уставилась на отъезжающий кусок дерева, чтобы увидеть там… Пса.       У себя в мыслях ты просишь прощения у мужчины, когда вслед за ним заходит Атлас и твой мозг автоматически забивается вопросами. Кто этот мужчина? Что ему нужно? Почему Атлас с ним? Это по работе? Ты все же в чем-то сильно прокололась? Тебя будут ругать?       — Добрый день, я полагаю, — говорит мужчина, и ты слегка скукоживаешься, потому что в его голосе проскальзывают рычащие нотки… как у пса.       — Мотидзуки, это глава Полицейского департамента нашей префектуры. Не бледней, он тут просто на короткую беседу, — ага, понятно, легче сказать, чем сделать. Хоть с разрешением, хоть без, а с разных сторон тебя подергают.       Но ты все же киваешь, тихо поздоровавшись. Мужчина прошел дальше в комнату, к твоей кровати, но так и не сел. Он так сильно возвышался над тобой, что приходилось задирать голову. Неловко проморгавшись, ты с некой надеждой посмотрела на Атласа, но он так же стоял позади и ничего не предпринимал.       — Ты же участвовала в атаке на Штейна со своими одноклассниками? — это был по сути риторический вопрос, потому что глава департамента не мог этого не знать. Но ты все же киваешь, стараясь незаметно выпрямится, что бы не чувствовать себя такой ущемленной в росте. Это мало чем помогло.       — Ты знаешь, что твои одноклассники использовали свои силы без разрешения, гав? — ты не знаешь, какие силы помогали тебе держать лицо, когда ты резко поджала губы, приказывая им не изгибаться в дурацкую улыбку. Но этот «гав» в секунду разрушил твое самообладание, которого и так нет, поэтому ты изобразила глубокий кивок, делая параллельно глубокий вдох. Успокойся, черт возьми!       — Сейчас их наставники понесут наказания, пока Атлас получил лишь выговор, — выговор? За что? Он ведь дал разрешение. — Ты всего лишь первокурсница, без лицензии и опыта ведения боя. Я хочу тебе сказать, чтобы ты больше не вела себя так неосмотрительно. А так…       Когда мужчина тебе поклонился, ты удивленно захлопала глазами и открыла рот, как рыба, пытаясь что-то сказать.       — Я благодарю тебя за содействие в сохранении мира и порядка в Хосу. Вы все довольно многообещающие герои, гав, — ты удивленно наблюдала за тем как он выпрямился и, дружелюбно улыбнувшись, пожал твою руку и ушел. Атлас тоже вышел за ним вслед, подмигнув тебе, пока ты тупо смотрела в двери, пытаясь понять, что же только что произошло.       Но обдумать тебе это не позволили в полной мере, потому что пришла Кона. Она записывала твои анализы и самочувствие, параллельно информируя тебя о твоем нынешнем состоянии. Но и в эту идиллию беспардонно ворвались.        — Мотидзуки- сан? — тихо спросил Мидория, приоткрыв дверь. За ним показалась голова Тодороки, а потом и Ииды, который возвышался над ними.       — О, привет. Заходите, — с любопытством осматриваешь их, когда они проходят в палату. Мидория передвигался на костылях, а рука Ииды была довольно масштабно загипсована. Шото из них всех казался самым целым. — С вами все… нормально?       Тихо спрашиваешь, когда одноклассники кивают и задумчиво осматривают тебя.       — Ты сама как? — коротко спрашивает Тодороки и ты слабо улыбаешься.       — Небольшое истощение, — при слове «небольшое» Кона с возмущением поднимает на тебя брови, но никак это не комментирует. — А так уже хорошо, вроде. Рада, что вы тоже в порядке.       — Мы принесли тебе десерт! — провозгласил Иида, помотав целой рукой, когда Шото вынул из кармана булочку в упаковке.       — Я не совсем люблю сладкое, поэтому мы решили отдать тебе, — сказал Шото, когда по твоим губам разошлась улыбка. Но тут Кона, как разъяренный ястреб вылетает и хватает изделие, прорычав на твою компанию.       — Любое сладкое ей нельзя! — компания тут же стушевалась, пока Шото тихо перед тобой извинился. В это время Мидория дрожащим голосом лепетал извинения, пока Иида аж поклонился, сетуя на свою непредусмотрительность. — Ничего ей не давать! Мы что, по-вашему, не кормим ее совсем? Во, довольная какая, еще и бесплатно.       После этой фразы она еще раз на них зыркнула с подозрением, что бы потом отлучиться по делам. Ты проводила ее взглядом потом посмотрев на одноклассников.       — Это… — с запозданием сказал Мидория, все еще смотря на дверь.       — Подруга детства, — улыбнулась ты и приняла более сидячее положение. — Ну, как думаете, от Учителя Айзавы сильно влетит?