Победа или смерть

— Летят, они летят! — истерично завопил один из офицеров, отвечающих за радар. С другого берега Бирюзового моря, находящегося под контролем Мёрса, стремительно поднялась в воздух эскадрилья тяжёлых бомбардировщиков. Уверенно направляясь в сторону позиций войск Моравии и игнорируя всякий запрос объяснить свои действия. — Может, просто провокация? — утешал себя другой офицер, впрочем, его голос и выражение лица уже демонстрировали, что едва ли он сам верил в то, о чём сейчас жалобно стонал. Домбровский всё это время стоял совершенно безмолвным. Руки его сжимались в кулаки до побеления костяшек пальцев. "Провокация говорите? Она уже была. И очень грамотная. Вайнер, разумеется, отклонила потуги Моравского правительства в межгосударственную комиссию, скорее всего сразу поняв, что наши этим только выигрывают время. Признаться, глупая идея с самого начала. Генерал-протектору ничего не стоило развести руками, что она и сделала, сославшись на то, что большая часть международного сообщества, не только Мёрс, банально не признают субъектность Моравской республики. А вот сама она сработала гораздо лучше. Выбрав объектом для нападок не саму непризнанную республику, а лишь одну из её парамилитарных организаций, потребовав выдачу главарей оной. Прекрасно понимая, что если правительство пойдет на это, то общество расколется и страна погрузится в хаос, став лёгкой добычей. А если же мы откажемся, что в итоге и произошло, то что же… Мёрс пытался решить дело миром" — Это не провокация. Это война, — только и огласил вслух Анджей. Эти короткие простые фразы, имеющие абсолютно однозначную трактовку, вызвали у присутствующих минуту молчания. И было неясно, испытали ли солдаты шок от того, что у их командира нашлись силы озвучить то, про что все думали, но боялись произнести, или же дела обстояли куда хуже. Минута молчания в том смысле, что сейчас бойцы на базе себя хоронили. «Неважно». — Солдаты!!! — взревел Анджей, мгновенно взвалив на себя функцию главного страха. — Подлая белобрысая блядь прислала своих шакалов разорять нашу землю!!! Не посрамите данной вами присяги!!! Умрите, но разбейте врага! ПВО — огонь!!! — в эти слова была вложена вся сила, вся харизма и мощь, на которые только майор был способен. Резкость в одном из глаз пропала. Проведя пальцем, Домбровский обнаружил капельку крови. От напряжения лопнул один из сосудов. — Есть!!! — хором завопили офицеры в ответ. В этот момент стоящий у них за спиной командир с пистолетом вызывал куда больший ужас, чем какие-то там самолёты с многотонными бомбами.

***

— Браун 1-1, к сбросу готов, — отчеканил командир эскадрильи, под защитным шлемом голос его исказился, став безжизненным, как у робота. Беспощадного и неумолимого. Перед вылетом асы самой могущественной армии мира заранее договорились коммуницировать на общих частотах. Дабы враг мог слышать и начинать отсчитывать минуты приближающейся смерти. Приближающегося деления жизни на «до» и «после». Приближающегося крушения всяких его надежд, мечт и близких для него вещей. — Браун 2-2, готов. Цель флагман вражеского флота «Стальная Чайка». Пусть стократ получат плетью за то, что увели себе лучший корабль этого моря, — прорычал второй пилот звена. Секунды спустя весь эфир гудел атакующими призывами интервентов. «Какой бы мощной ни была «Чайка», их ПВО самую малость, но устарели. Наши же «Пегасы» поступили на вооружение всего несколько недель назад…» — мысленно упивался своей мощью офицер с позывным «Браун 1-1». — Что это?.. — Вечернее небо озарила нестерпимая вспышка света. А после …. — Приближается неопознанная ракета, маневрирую! — прокричал Браун 4-4, но было уже поздно. Помехи вместо внятных слов, и вот уже обломки «Пегаса» ласково принимает в свои объятия морская пучина. «Не понимаю. У них не может быть таких средств против нашей новейшей авиации. Ни у кого не может их быть!!!» — к сожалению, мысленные крики командира эскадрильи так и не получили обертку в виде слов. Он был испепелен гораздо раньше. Кричали уже его подчиненные. Спешно пытаясь отойти в свои территориальные воды. Однако их попытки были тщетны.

***

— Ну и кто теперь плетью получил, гнида, — плотоядно оскалился Домбровский, всё это время не покидающий командный пункт. Слова его утонули в ребяческих визгах, панибратских обнимашках и чуть ли не слезах других младших офицеров. — Получилось! Мама будет мной гордиться… До последнего не думал что сработает… — раздалось в рацию Анждея из ремонтного отсека. Это был лейтенант Квизок. — Тобой и твоими одногруппниками будут гордиться все инженеры мира до конца времён, — не разделяя всеобщего ликования, однако и без тени иронии похвалил майор. Ещё бы… То, как он ужом извивался, контрабандой протаскивая на базу прототипы новейших ПВО из развитых стран, и то, как потом с доверенными людьми сажал на дуло автомата мерсийских шпионов и один раз собственных придурковатых журналистов, сунувших нос не в своё дело, ничто по сравнению со студентами, которые в тайне почти подручными материалами обратили прототипы в первоклассные боевые единицы раньше, чем это сделали спонсируемые ведущими государствами КБ. — Однако это только начало. Начало нашего пути, — мужчина не тешил себя иллюзиями по поводу того, что их ждало дальше. И действительно, уже через несколько часов защитники базы могли читать в ленте новостей следующие заголовки «Мерские войска вторглись на территорию Моравии по всему участку границы», «Большая часть Моравской авиации и ПВО судя по всему уничтожены», «Фронт рушится, армия Моравии с большими потерями отступает по всей линии соприкосновения» и наконец «Элитные спецподразделения Мёрса успешно высадились в столице республике. Правительство пало».

***

— Ха-ха-ха-ха!!! — она смеялась, как чертов злодей из аниме. Надрывно и не в силах остановиться на протяжении, наверное, нескольких минут. Её не могло сдержать даже то, что в данный момент она находилась на заседании СГБО. — Госпожа генерал-протектор, а над чем вы, извините, смеётесь? — робко проявился министр обороны. — Да, в первый же день нашим войскам удалось захватить столицу, а уже на день пятый почти сломить сопротивление сепаратистов. И действительно наши потери девятьсот восемьдесят восемь убитыми и тысячу триста пятнадцать раненными против более восьми тысячи убитых и четырнадцати тысяч раненных у них. Однако я бы не назвал нашего врага таким уж жалким. В мировых СМИ уже пишут про то, как одна база их ВМС сбила двенадцать наших новейших самолётов при потерях всего двух более старых в остальной части Моравии. Ровно как и про то, что попытки взять их с суши обернулись нашими потерями уже в тысячу триста убитых при пятикратно меньших у противника. Сюда же добавляем разнесенную в хлам «Стальной Чайкой» уже нашу морскую базу на Берюзовом море с гибелью адмирала флота прямо в здании штаба. Это никак нельзя назвать достойной победой. Ни когда первая армия в мире проводит КТО в своих же международно признанных границах… — А я и не над этим Домбровским смеюсь, — Марта вмиг переменилась в лице, вернув своё обычное мрачное спокойствие, — я смеюсь над теми дешёвыми понтарезами, от которых он милостиво избавил наши доблестные вооруженные силы. Технику жалко, но воюют не самолёты, воюют пилоты. Хвала небесам, что эти придурки не повели в бой наши «Пегасы» против противника, которому было бы под силу их, например, захватить. А касательно штурма базы… Прекратить его. Отвести войска. — Как же так?! — выкрикнули хором несколько других чиновников высокого уровня. — Я не считаю рациональным жертвовать действительно достойными солдатами, чтобы прикончить одного, пусть и явно талантливого, но столь же очевидно фрика. Вот куда он на своей этой «Чайке» пойдет? Кому он нужен? С кем он или кто с ним будет переговоры вести? — Ответом была лишь тишина. — И я о том же. Вот почему вам, мужчинам, лишь бы мечом помахать?

***

— Нога … Где моя нога? Глаза! Я ничего не вижу! — Такое зрелище представало перед Домбровским в минуты между штурмами. И после каждого боя всё больше. Здания базы планомерно обращались в пыльную крошку. Среди вымазанных в саже солдат всё больше кричало от кошмаров, когда выдавалась возможность вздремнуть, а, просыпаясь, смотрели на свои конечности, понимая, что ужас с ними отныне навсегда. Однако больше никто из них не трясся, как в первые часы войны. Пять дней тяжёлых боёв достаточный срок, чтобы психика кардинально менялась. Чтобы ты больше не мог найти себя в мирной жизни. Зато мог уверовать в свои силы, распробовать вкус побед и более никогда не желать жить без него. Победа. Или смерть. Другой альтернативы эти слепые и безногие для себя уже не рассматривали. Однако даже для Анджея было неожиданным осознание…что штурмов больше не будет. Войска Мёрса внезапно отошли как на суше, так и на море. Один из вражеских офицеров, пользуясь белым переговорным флагом, передал майору свой телефон. — Здравия желаю, пан майор — этот знакомый женский голос. — Ты… — от жгучей ненависти у мужчины перехватило дыхание и большего он сказать не смог. — Сука, падла, блять, которая уничтожила вашу страну, да, — более чем понятно представилась особа по ту сторону связи. — Что тебе, мразь, от меня нужно?.. — понимание того, что он не убил бы однорукого деспота, даже если бы они оказались заперты вдвоем в одной комнате, вызывало у майора не меньшее чувство презрения к самому себе, чем к визави. Если бы только он был сильнее. И политически, и как воин… — Нужно, чтобы вы, как незаконный элемент, очистили от себя территорию моей страны, — на слове «моей» Вайнер сделала особый акцент, видимо, упиваясь своим доминирующим положением, — и для этого, во избежания кровопролития, я даже готова просто выслать вас и ваших людей. Согласны? — Чтобы ты ни задумала, я не остановлюсь, пока не выпью из тебя столько крови, сколько смогу… — Не сегодня, — жёстко парировала генерал-протектор. — Так вы принимаете моё предложение? — Да! Принимаю. И клянусь, что ты об этом пожалеешь. — Что будем делать, командир? — обратился Квизок к майору, который смотрел с палубы корабля на берег его оккупированной страны до тех самых пор, пока его не скрыл горизонт. — Дихотомия проста. Смерть нас сегодня не заполучила. Значит, нам осталось только одно — устремиться к победе. — задорно подмигнул Анджей. — Осталось только придумать как…