Женись на мне

Ближе к концу вечера ситуация на выставке современного искусства, которую курировал Андрей, напоминала пожар в женской бане. Важные гости или рассосались, или были настолько бухие, что просто кучковались у наиболее одиозных экспонатов. Судя по приступам неконтролируемого хохота, высоколобой культурной критикой там даже не пахло. Андрей переглянулся через весь зал с Анфисой, демонстративно закатывая глаза под лоб. Она усмехнулась, подхватила с фуршетного столика бокал и выдула в один присест. Андрей бы наклюкался тоже, но ему хотелось сохранить свежую голову на случай, если вдруг кто-то решить оценить картины в том углу, где была его вахта. Его картины. Гнусный гогот приближался, словно двигался по периметру, и Андрей, вздрогнув, все же решил глотнуть из бокала, который весь вечер грел в руке. - Бухаем на работе? Андро фыркнул через нос шампанским. Голос, мягкий, словно бархоткой протирали пластинку, был до мурашек знаком. Но откуда? Он обернулся. - Мы знакомы? - Чё, столько женихов, что меня и не помнишь? Андрей, словно в трансе, уставился на долговязого незнакомца. Волна мягких, темных волос, четкая линия челюсти, изящная шея, ключицы в полукруге черной футболки. Яркими акцентами карие глаза и алый рот. Тонкая струнка носа. У Андрея аж пальцы дрожали, как хотелось его нарисовать. Незнакомец ухмыльнулся, позволяя разглядывать себя целиком. Андрюху в жизни не интересовали мужские ноги, но эти были стройные, с округлыми коленками в алых корках ссадин, в кедах 45 размера. Какой-то гребаный гипноз. - Насмотрелся? – ласково поинтересовался тот. Андрей понял, что пора перехватить инициативу, а не то прямиком на дно. - Как зовут тебя по-человечески, жених? Целил в молоко, а попал в десятку. - Миха…ил, - он что, смутился, господи боже, это румянцем там по скулам? Впрочем, Горшок сразу подобрался. - «Андрей Князев», - прочитал он на бейджике. Потом перевел задумчивый взгляд на картины. – Твои? Андро кивнул. - А то мне больше ничего не зашло, - с облегчением прокомментировал Миха. – То есть тут сигналку ставить, только бабки тратить. Кто это говно воровать будет? Горшок поймал взгляд Андро и добавил от души: - Не, ну, твои я бы без базара украл. Утешил, спасибо. - Это современное искусство, - начал объяснять он. – Знаешь, где концепция важнее исполнения? - Знаю, не дебил, - хмыкнул тот. – Это как унитаз поставили, а он предмет искусства и ссать нельзя? Андрей энергично покивал, потому как такой осведомленности от панк-вокалиста никак не ожидал. - Ну, вот, видишь, разбираюсь, - согретый невербальной похвалой разулыбался Горшок. – А это что за хулиганство? Будь!Андро!быстрее! Но Миха в один хват сорвал прилепленный к стене скотчем банан. - Во уроды, ничего не боятся, - произнес он, сковырнул шкурку и откусил верхушку. Андрей так и застыл. И как ему сигнализировать, что тот уничтожил произведение искусства? - Миха, - проникновенно воззвал он и для убедительности потыкал в табличку. - Ебать, - возмутился Горшок и впихнул Андрею в руки шкурку. Навстречу как раз двигались проспиртованные спонсоры. - Это аллюзия потребления, - вякнул он, впихивая банановую шкурку на место. Она свисала со стены унылым членом. Он не помнил, когда в последний раз так смеялся; Миха вибрировал хохотом где-то под боком. Они выскочили на улицу, не замечая холода. Андро не понял, как оказался притиснут к Михиной грудной клетке. - Ты здесь сегодня зачем? – не то, что его волновал ответ, просто потряхивало. От всего. - Да, это, знаешь, - пробасил ему в ухо Миха, сбиваясь на жаркий шепот ему в ухо, - хотел тебе сказать - Только услышать это было уже не судьба. Вокруг них застрекотали вспышки. Зарокотали репортеры, а за их спиной ухмыльнулся Гордей: - Ну, привет, ребятки, как прошло первое свидание?