Шестая струна

Гудок поезда. Яркий свет. Тишина... Где я? Не знаю. Спокойствие. Я счастлив. Мне не важно, где я, главное, что сейчас рядом со мной тот чудо-мальчик, благодаря которому я полюбил. Полюбил что? Полюбил божьих коровок, полюбил сидеть на крыше девятиэтажного старого дома, полюбил боль от долгой игры на гитаре. Полюбил Сонни. Полюбил себя. Полюбил жизнь... Яркий свет разбудил меня. Слеза, стекающая по щеке, оставила влажный след на ней. Что мне снилось? Не помню... Укрывшись с головой одеялом, я отвернулся к стене. Но спать не хотелось, сколько времени? Протерев глаза, я медленно, оглядываясь по сторонам, сел. Где я? Твою мать, где я?! Ничего не понимая, я схватил телефон. Уже два часа дня. Белые в трещинах стены, старая люстра, какие-то коробки в углу.. Точно. Мы же переехали. Так, который час? А да, уже два дня. Я ещё немного посидел на кровати, занимавшей большую часть комнаты. Голова кружилась, наверное от голода. Встав на холодный пол, я прошлепал к двери, старой, и наверняка очень скрипучей. Она поддалась не сразу, пришлось немного помучиться. Вышел в коридор и сразу же наткнулся на вторую комнату. Комната отца. Даже заглядывать туда не пришлось - его дома не было. Его никогда нет дома. Только если охота кого-то отпинать или поорать ни за что. Вот тогда он тут как тут. Но я уверен, под и возле дивана валялись разные банки и бутылки. Без этого никак. А ведь когда-то он любил меня. А когда это было? Года три назад, когда мы жили, как все нормальные семьи. Любящие друг друга родители и их сына. Фу, сына... Минхо, просто Минхо. Да, когда-то у нас все было хорошо: у родителей хорошая работа, а Минхо просто хороший сын, учился там, все дела. Иногда мог на гитаре побренчать или даже в волейбол сыграть. Затем мама стала уезжать в какие-то командировки. Сначала на пару дней, а затем и до нескольких месяцев дошло. И в один прекрасный день, придя домой с небольшим животом она заявила, что нашла любовь всей своей жизни, и хочет прожить с тем мужчиной до конца своих дней. Быстренько собрала вещи и укатила в закат. Папа искренне тогда не понимал, почему она так с нами поступила. Да и я тоже. Мы всегда очень любили друг друга, всегда были друг за друга горой. А тут такое.. мама, почему? Чем мы тебе так не угодили? В тот момент меня будто прорвало. Разрушил полкомнаты, искусал и изрезал руки, надеясь, что мама вернётся. Не вернётся, не будь таким наивным. А ведь мне было почти 15 лет, мог соображать по-взрослому. А не реагировать как дитё малое. Папе совсем плохо было. Ушел в запой моментально: после этого дня дома неделю не появлялся, бухал по-чёрному с местными алкашами. В школе у меня совсем все плохо стало. Прогуливал постоянно, спал на уроках, если приходил. Что такое домашняя работа я знать не знал. Да и до сих пор не знаю. А сколько уже времени прошло? Полтора года... В классе я тогда сразу стал объектом для насмешек. Когда вызывали к доске, что бывало крайне редко, за спиной я чувствовал даже не десятки, а скорее тысячи пар глаз, которые наблюдали за каждым моим действием, в ожидании кинуть в меня обидным словом. Мне было все равно. Экзамены я кое-как сдавал, а остальное меня как-то и не волновало особо. А о друзьях речи и быть не могло. Кто же хотел общаться с вечно недовольным, с изрезанным руками, с синяками размером с Юпитер мальчиком? Ни один нормальный человек. Так я и закончил девятый класс. С одними тройками, хвала небесам, что не с двойками. Без друзей, с самооценкой ниже плинтуса и депрессией. Девятый класс... А вчера ко мне подошёл бухой в хлам отец и сказал собирать вещи. Я не спросил зачем. Боялся, что он отпинает меня по уже вечно ноющим рёбрам. Он пропил все деньги, продал все, что только можно было. Последнее, что он смог придумать, было продать квартиру. Что он и сделал. И переехали мы в самый опасный район на окраине города, где на каждом шагу наркоманы и алкаши. Будущая компания для отца. Заехали мы поздно вечером, можно сказать ночью. И я сразу завалился спать, прямо в уличной одежде. Да кому я вру, я всегда и везде хожу в одном и том же. Все равно. Я зашёл в ванную и сразу встретился со своим же отражением. Не люблю зеркала. С каждым днём они врут мне все сильнее и сильнее, делая мое лицо все бледнее, синяки все темнее, а глаза все менее цветными. Магия. Умывшись ледяной водой, я вернулся в комнату. Есть все также хотелось. Может быть в коробках найдется пачка лапши? Открыв одну, я пошарился там. Так. Ноут. Аптечка. Пара вещей. Посуда. Чайник. Какие-то провода. Отец совершенно не умеет складывать вещи в коробку. Да он нихера не умеет. Кроме как орать и пинать. И бухать, точно. Вскрыв вторую, я нашел там носки. Хоть что-то, а то пол ужасно ледяной. В июне. Класс. В этой коробке был один мусор. И, о чудо! Единственная пачка лапши. Как я этого хотел, не ел уже два дня. Или три, не помню, не слежу за этим. Схватив чайник и лапшу, я зашёл на кухню. Ого, прошлые хозяева оставили холодильник. Щедрые. Но и до него скоро отец доберется, когда денег совсем хватать не будет. Быстро поел. Я привык есть быстро. Отцу не нравится, когда я делаю что-то медленно. Солнышко припекало. Я открыл окно, впустив свежий воздух, прислушался Лай собак, смех детей, проезжающий поезд. Недалеко железнодорожная станция. Надо бы прогуляться, ни разу не был в этом районе. Хотя, зачем мне это? Дав себе мысленную пощечину, я постарался подумать позитивно. Новое место, новые люди. Новая школа. Хотя какая мне блин школа, мне бы лучше пойти работать сейчас. В 16 лет, конечно, можно найти работу, но обманут же. Неважно. Я вернулся в комнату. Взгляд мой упал на гитару, стоявшую за коробками. Мамина... Мама учила меня играть на ней, когда мне было лет 11. Она и сама неплохо играла, даже сочиняла свои песни. А затем, когда ее увлекла "работа", гитару она отдала мне. Ей не нужна была. Все, решено. Пойду погуляю. Я недоверчиво покосился на улицу. Тепло, вроде бы вполне тихо, не считая детей на площадке. Ладно, я пошел. Засунув телефон в карман, я взял гитару. Джинсы, футболка из секонда и рубашка.. Пойду так. Я обул свои любимые красные кеды и выскользнул из квартиры.