Sweet sour bitter

«Это не может происходить со мной» — думает Себастьян, рассеянно блуждая взглядом по затянутому паутиной потолку и сжимая кулаки. «О, ещё как может!» — ехидно посмеивается внутренний голос, ужасно напоминая интонациями Пивза. Себастьян жмётся к стене, стараясь отодвинуться и не выдать того, как его тело реагирует на внезапную близость сокурсника. — Их по меньшей мере пятеро, — горячее дыхание Юрбена Мартена, нового студента Равенкло и, с некоторых пор, ещё одного друга Себастьяна, щекочет висок. Пахнет имбирем и сладостью: полчаса назад они, уставшие и потрепанные после вылазки в лагерь гоблинов, решили по дороге в Хогвартс немного отдохнуть в развалинах старого замка, и доели имбирные печенья, ещё с утра купленные в Нижнем Хогсфилде. — Вот не могли эти «Пепламбы» выбрать другое место? Подождём немного, вдруг нам повезёт и они уйдут. Лезть сейчас в драку — не лучшее решение. Пряный запах имбиря смешивается с ароматом ветра, пыли, полевых трав и железа. Где-то на мантии Мартена осталось пятно гоблинской крови, и от этого знания почему-то становится ещё жарче. Себастьян по глупости вдыхает полной грудью и голова кружится от внезапного желания проверить, настолько же хорош вкус чужой кожи, как и запах? Тем более, Себастьян ниже на полголовы, до бледной шеи с пульсирующей синеватой веной — пару дюймов. Просто качнуться вперед и прихватить зубами… «Мерлин-мой-Юрбен-только-не-дыши-мне-в-ухо!» Но дыхание снова щекочет висок, а табун мурашек проходит вдоль всего позвоночника, что ни капельки не способствует уменьшению возбуждения, скорее, наоборот, доводит почти до грани. Себастьян из последних сил пытается вспомнить хоть что-то отталкивающее в Мартене. Получается из рук вон плохо. С прискорбием приходится признать, что в голову приходят сплошь какие-то кулинарные сравнения: глаза — медовые, волосы — светлые, цвета сливочного масла. От понимания, что Себастьян вот-вот сравнит оттенок кожи своего друга — а друга ли? — с персиком, хочется взвыть. Юрбен чуть вытягивается и наклоняет голову, пытаясь что-то рассмотреть в щели на полу, и к дыханию добавляется лёгкое прикосновение мягких прядей к щеке. От близости голова идёт кругом, и Себастьян не может вспомнить, чувствовал ли что-то настолько яркое в присутствии какой-либо девушки. Сэллоу довольно харизматичный и популярный парень, и поклонниц у него достаточно. Было достаточно. Теперь он не уверен ни в чём, кроме того, что вряд ли в ближайшее время найдётся человек, способный хоть немного затмить Мартена. Мерлинова борода, Себастьян думал, что когда повзрослеет, то непременно заведет самую обычную счастливую семью с любимой супругой, домом и кучей детишек. Но мироздание показало ему неприличный жест, и вот он прячется в темном углу на втором этаже полуразрушенного старого замка, прижимается к своему сокурснику и старается не шуметь. А ещё не выдать своё возбуждение. «Пепламбы» внизу спорят и почти на грани драки из-за делёжки добычи. Себастьян хочет, чтобы те окончательно рассорились и начали крушить всё и вся: тогда терять будет нечего, прятаться станет так же рискованно, как и вступать в бой, и эта пытка чужим телом, запахом и сладким горячим дыханием прекратится. — Мы можем попробовать застать их врасплох, — шепчет Себастьян, понимая, что малодушно цепляется за соломинку. Он говорит это просто, чтобы что-то сказать — оба парня понимают, что за словами не последует никаких действий. — Применим Дезиллюминационное, и… Юрбен только хмыкает: лестница разрушена, они и поднялись-то на второй этаж благодаря Левиосе и старому деревянному ящику. Спуститься бесшумно и незаметно не получится. Кто-то из банды вдруг хохочет на первом этаже прямо под ними. Юрбен дергается, вжимает Себастьяна в стену и зачем-то прикрывает ему рот ладонью. Это даже глупо, их шепот не могут услышать: оба не настолько безрассудны, чтобы игнорировать реальность и издавать какие-то громкие звуки, нарываясь на неприятности — слишком устали и потрепаны после боя с гоблинами. «Только не прижима…» — паника накрывает с головой, Себастьян пытается увернуться, уйти от соприкосновения, но… «И что теперь, мистер Сэллоу?» Юрбен упирается бедром прямо в его ширинку, и не заметить, насколько сильно возбужден Себастьян просто невозможно: он пышет жаром, как головешка из камина и с трудом удерживается, чтобы не потереться в ответ. Себастьян в достаточной мере нагл, чтобы совершить подобное, лишь страх быть отвергнутым в тот же миг — юный мистер Сэллоу предпочитает считать это не страхом, а благоразумием — помогает замереть на месте и не двигаться. Юрбен медленно убирает руку с его рта, но так и оставляет нелепо поднятой, не зная, куда её деть. Себастьяну хочется отвернуться или даже на время исчезнуть, чтобы избежать обсуждения произошедшего, но напротив него — горящий золотом и мёдом взгляд за стеклами тонких очков-полумесяцев впивается в лицо иглами, и нет сил даже зажмуриться. Себастьян может соврать так искусно, будто весь мир — ложь, и лишь его уста выдают истину, но… Как, скажите на милость, объяснить вот это? Всё слишком однозначно. «В конце концов, даже гения порой можно застать врасплох. Не стоит раньше времени сдаваться» — решает его слизеринская натура, судорожно просчитывая в голове варианты того, как бы обернуть ситуацию в свою пользу или хотя бы выйти из неё с наименьшими репутационными потерями. Ладонь Юрбена вдруг упирается в стену, и Себастьян оказывается в ловушке: слева — пыльный угол, справа — чужая рука. Ещё через мгновение он понимает — несмотря на изменение положения руки, его друг не отодвинулся ни на дюйм. Не думает же Юрбен, что у Себастьяна в кармане просто что-то продолговатое и… «За что?» — Сэллоу в очередной раз мысленно взывает к каким-то высшим сущностям, не надеясь особо на ответ. Мирозданию, видимо, всё же плевать на него. Через секунду правой рукой Мартен хватает Себастьяна за галстук, притягивая ближе, а сладкое дыхание уже возле самых губ. — Один вопрос, — голос тихий и вкрадчивый. — Но очень важный. Это просто неосознанная физическая реакция на близость или..? Себастьян в первое мгновение думает, что получил милостивый шанс на спасение. Будь на месте Мартена он сам, то не преминул бы воспользоваться ситуацией. Он не уверен, как именно бы это использовал, но ему действительно нравилось, когда кто-то был у него в долгу. Обернул бы всё в шутку? Сохранил, как маленький и грязный секрет на случай шантажа? В любом случае сейчас Себастьян на своём месте, и отвечать нужно именно ему. Конечно, он скажет, что виной всему юный возраст, разогретая опасностью кровь и… Если Юрбену нужен именно такой ответ, какого Мерлина тот так намотал на кулак галстук и дышит теперь чуть ли не рот в рот? Себастьян колеблется, нервным движением облизывает пересохшие губы и вдруг понимает, что ситуация ещё хуже, чем он предполагал: медовые глаза напротив больше не искрятся золотистыми огоньками, они темны и глубоки как омуты. От него на самом-то деле никто и не ждет ответ: Себастьян Сэллоу, воображавший себя самым опасным и умным, подставился, а светловолосый улыбчивый хищник, столько времени притворявшийся героическим спасителем гиппогрифов и победителем браконьеров, мгновенно воспользовался его ошибкой и уже готов вцепиться острозубой пастью в бок. Себастьян растягивает губы в улыбке-маске, тщательно отрепетированной, чуть наглой и игривой, подстраиваясь к ситуации и не собираясь становиться простившимся с жизнью барашком в зубах у зверя. Он преодолевает ничтожное расстояние между их лицами и смело касается чужих губ своими, быстрым и лёгким движением, в душе на самом деле трепеща от восторга. Надежда на то, что ему удалось вернуть себе главенство в их дуэте, где именно он, Себастьян — тот, кто всегда действует первым и ведёт другого за собой, рушится сразу же. Юрбен почти душит его этим треклятым слизеринским галстуком и впивается в рот с такой силой, будто только этого и ждал. Себастьяна прошибает молнией от макушки до пят, воздуха не хватает, а чужой язык хозяйничает внутри, умело проходит по кромке зубов, скользит дальше, сталкивается с его собственным. — Наконец-то, — Юрбен с видимым трудом отрывается от губ Себастьяна, и тот неосознанно тянется следом, не желая прерывать поцелуй. — Столько времени потеряли. Он беззастенчиво лезет под мантию к брюкам, ловко справляется с застежкой и Себастьян даже выдохнуть не успевает, как его член оказывается в тёплой чужой ладони. — Ты только помни, что нельзя шуметь, — дыхание вновь щекочет ухо, уже специально. Длинные пальцы смыкаются вокруг нежной чувствительной кожи, размазывая выступившую на головке влажную каплю. Сил хватает только на всхлип. — Мне, знаешь ли, хочется получить немного моральной компенсации за всё то время, когда я пытался понять, что у тебя на уме. Ухмыляется он, засранец веснушчатый, глаз не сводит… То ли флиртует бессовестно, то ли это я идиот влюблённый… Себастьян не в состоянии ответить, его почти парализует от накативших волной ощущений. Он капитулирует полностью и безоговорочно, и едва ли слышит хлопки аппарации и наступившую за ними тишину на первом этаже. — Знал бы ты, Себ, что за мысли бродят у меня в голове с того самого момента, как я впервые тебя увидел, — шепчет Юрбен на выдохе. Себастьян почти кончил, ему не хватает всего пары резких движений, но толкнуться не получается — так крепко он прижат к стене. — Вернёмся в Хогвартс, смоем с себя грязь и гоблинскую кровь, и знаешь, что я сделаю? — Мартен не дожидается его ответа, влажно проводит языком по шее до ушной раковины, двигает ладонью медленно и мучительно. — Уведу тебя в одно место, где нас никто не увидит и не услышит. О, только попрошу одного домашнего эльфа выйти куда-нибудь погулять. А потом… Вылижу тебя всего. Покрою своими метками. Начну с загривка, и буду спускаться всё ниже и ниже. А знаешь, что ещё хочу? Поставить тебя на колени, чтобы ты широко расставил ноги и позволил сделать с собой всё что угодно. Я бы подготовил тебя сначала собственным языком, а затем пальцами. Ты же позволишь мне, Себ? Позволишь, правда? Себастьян даже стонать не может, до крови прикусывает губу и тихо скулит, во всех красках представляя эту до одури возбуждающую картину у себя в голове. Он упирается затылком в стену и кончает, дрожа всем телом и позволяя Мартену нежно и почти трепетно слизать кровь с его прокушенной губы. — Забавно, — Себастьян хочет звучать насмешливо, но дыхание сбито напрочь, выходит невнятно и хрипло, — никогда бы не подумал, что ты втайне мечтал обо мне. Тем более, вот так. — Я не мечтал, я планировал. Рано или поздно я бы нашел решение. Тебе никуда от меня не деться, Себастьян Сэллоу, даже не надейся. От вкрадчивого спокойного тона мурашки бегут по спине. Себастьян теперь-то в любом случае не собирается куда-либо деваться. Дело не том, что он не может рисковать благосклонностью человека, без лишних слов готового поддержать любую его авантюру вплоть до уничтожения пары-тройки гоблинских лагерей, и даже не в таинственной древней магии. И конечно не в том, что несмотря на излишнюю расчетливость, Себастьян всё же дорожит своими немногочисленными друзьями. Просто Мартен неожиданно оказывается не таким уж высоким образчиком морали, и это просто отлично. Себастьяну не сильно нравится подниматься наверх к каким-то высокопарным мнимым идеалам, зато он обожает спускаться в тёмные, глубокие и опасные подземелья.