Мой маленький принц.

— Ох, ладно. И что же мне с тобой делать, маленькое чудо? — держа на ручках этот комочек, спросил Краткий. — Я не знаю… — смущённо ответил Ёшка. — Допустим. Сколько тебе хоть лет, звёздочка? — уже потирая переносицу, произнёс малиновый. — Много! Я уже большой! — обнимая руку гиганта, мальчик улыбался маленькими зубками. На этот ответ малиновый мог ответь только вздохом. Наверное он и сам не знает сколько тому стукнуло. — А почему звёздочка? — глядя своими большими голубенькими глазками, младший смотрел на руки Краткого. — Кхм, всё потому. Потому что у тебя в глазах очень маленькие, но заметные звёзды, да и к тому же, ты когда был постарше увлекался космосом и всей такой темой. — твердил свои слова, так уверенно, как будто он это заучивал. — А почему?.. — мальцу не дали спросить, как его перебили. — ИКраткий, мы с Брялком всех собрали! — и в правду, перед ними стояла линейка из участников, которые так и ждали указаний малиновки. — Хорошо, вставай к остальным. И так. — теперь уже перебили старшего. — ХА-ХА-ХА, ты чё, малиновый, стал матерью-одинокой? ХА-ХА-ХА, или тебе надоел этот недопарень, что ты его в маленько превратил, чтобы легче сожрать было??? -дальше слышался один лишь смех. Как уже все поняли, это был Кнайф. Кнайф — местный, отстранённый задира, ну, по словам других. Вообще этот задира, недолюбливает симболаров. Особенно Ё. Он говорит, что он похож на девушку, что внешностью, так и голосом. Хоть он и говорил, что длинные волосы только у баб, но у него самого были длинные серые волосы с оттенком бардового, собранные в низкий хвост. И чаще всего все его слова игнорируют, все, без исключения, кроме Ёшки. Как взрослого, так и маленького. Что сейчас и было. — Т-ты х-хочешь мен-ня съесть?.. — уже плаксивым голосом проныл сиреневый. В его глазках уже были слёзы, он и так был доверчив, а когда стал маленьким, так вообще. Когда весь этот спектакль увидели обджекты, то они все мигом столпились возле малинового. Кто-то хотел поближе разглядеть маленького Ё, кто-то хотел успокоить. И все пытались его потрогать, что не очень нравилось главе. — РАЗЛЕТЕЛИСЬ ОТСЮДА, ОГРЫЗКИ НЕСЧАСТНЫЕ! — Проорал мужчина, прижимая к себе мальчика. Пока у того слёзы текли рекой. — Твари, ещё раз его кто-то доведёт, особенно в таком состоянии, то я. — твердил свои утверждения на публику Краткий. — То ты? — уточнил Кнайф. — То, я то. — прожигая всех яростным вгзлодом, он протянул свою культяпку до шеи участника, начиная душить его, пока другой рукой придерживал плачущего Ёшку. Когда же Кнайф задохнулся, то Краткий вернулся в исходное положение, улыбаясь странной лыбой, начал сюсюкаться с мальчиком. — Ёшенька, Ёшка, Ё, Звёздочка моя ненаглядная! Перестань, пожалуйста плакать! Я не собирался тебя как либо обидеть! А тем более уж съесть! — нервно дергнулся голос малинового. — П-правда.? — поднял свои озёра души, говорил он, задыхаясь от собственных соплей и слёз. — Конечно правда! Как ты мог такое подумать! Ты пока вытирай свой слёзки, а я щас, сделаю одно дельце. — проговорил уже спокойным голосом Крат, протягивая мальчика в руки Бутылычу. — Следи за ним, и глаз с него не своди, а то получишь. — с прожигающим взглядом, пояснил Краткий. Щелкая своими пальцами с когтями, он оживил задиру. Тот же в своё время теперь валяется на траве. Краткий в свою же очередь уверенно, но осторожно, словно кошка стал подходить к нему. — Надеюсь, что ты понял. Теперь к нему ни на шаг не подходишь. Я понятно разъясняю? — Да, быдло малиновое. — скрещивая руки на груди, Кнайф отвёл взгляд. — Что ты там ляпнул? — Ничего! — ответил он, не желая пока что больше умирать. — Ну, вот и славно! — улыбаясь во все свои клыки, он вновь щёлкнул когтями, но на этот раз испарился вместе с Ё, заменяя его в руках Бутылача, на записку, в которой он разъяснил испытание, где и что.