Звёзды зовут прогуляться.

Три года спустя.

Рики до сих пор помнит, как только его забрали родители обратно в Сеул и с сожалением смотрели в его отвратительно-грустные глаза, в которых кроме пустоты ничего не было. В них не было привычного им озорного огонька. Он помнит, как первые месяца зачеркивал деньки на календаре в ожидании, что в какой-то несуществующей день ему придет сообщение от контакта «Соник». И ему было плевать, что обладателя этого контакта уже не существует. Ники не забудет, как каждую ночь выходил на балкон и желал спокойной ночи Сону, смотря параллельно на звёзды, пытаясь найти хоть что-то особенное. А когда не мог — он расстраивался и плакал, бубня что-то похожее на «Сону-я, ты где». А сейчас он шёл и слушал музыку, параллельно разглядывая до боли знакомую просёлочную дорогу, которая заставляла сердце сжиматься, а мысли смешиваться в кашу. Он замирает, когда видит одинокую, но уже сломанную лавочку. Кто посмел её сломать? Рики помнит, как в августе, спустя месяц после смерти Сону, он постоянно сидел на ней и представлял рядом с собой покойного парня с розовыми волосами. Он пытался вспомнить голос того, кто был ему так близок, но на тот момент со смерти Сону прошло уже достаточно времени. Родной голос стал забываться, а в напоминание о нём остался только тот самый полароид под чехлом, что Рики положил себе за день до его смерти. Рики идёт к тому самому полю, на котором три года назад он лежал вместе с близким ему человеком. На улице темнеет и он может заметить первые звёздочки, что красиво сияли на ночном небосводе. Рики по сей день наизусть помнит тропинку, по которой он вместе с Сону добирался до их любимого места. А когда он приходит, его сердце пропускает удар. Как непривычно видеть просто заросшую поляну, трава на которой больше не прижатая от того, что на ней два любознательных парня лежали и любовались звёздами. Но Ники всё равно садится, задумывается на пару секунд, а после поднимает взгляд вверх. — Сону, слышишь меня? — задаёт вопрос Рики и хочет услышать ответ. — Надеюсь, что да. С днём рождения! Сегодня тебе могло исполниться бы двадцать два. Я пришёл поздравить тебя… Прошло целых три года, представляешь? Ты прости, что я не приезжал раньше. Я хотел, но подготовка к чёртовым экзаменам, поступление в университет, переезд… — Нишимура молчит три секунды, а затем выпаливает. — Хотя это не оправдание. Можешь злиться на меня. Признаю: я просто слабак. Слабак, который боялся снова почувствовать те поедающие изнутри эмоции. Я идиот, да? — Рики ждёт ответа, но мысленно понимает, что его не услышит. — Лис мой, прости меня. Я правда виноват. — ругает себя парень. — Ладно, ты лучше скажи мне… Каково там, на небе? Каково быть самой яркой звёздочкой, м? — Ники улыбается и находит самую наиболее выделяющуюся точку на небе, принимая её за Сону. — Знаешь, за эти три года я так и не встретил человека лучше тебя. И я уверен, что не встречу такового никогда. Лучше тебя быть никого не может. Я знаю, что ты хотел бы, чтобы я себе нашёл кого-нибудь, отпустил тебя, но я не могу. Слышишь? Не могу, Сону. Если бы ты щас был рядом, то отругал бы меня, наверное. Но просто… эти три года я проходил терапию у психотерапевта. Каждый божий день я пью противные лекарства. Иногда доходило до того, что из меня делали просто овоща. Родители объясняли это тем, что я не выходил из состояния тремора, не мог успокоиться и перестать плакать. Сейчас мне лучше. — Ники шмыгает носом и пытается рукой вытереть набежавшие слёзы. — Я вот даже приехал к тебе, видишь? Так что не беспокойся. Хотя моя мама была очень против этого. Мол: «тебе только становится лучше, ты хочешь себя окончательно добить?». Но знаешь, мне плевать в каком состоянии я. Мне главное, чтобы ты не чувствовал себя одиноко. Вообще… я хотел поехать к тебе на могилу, но родители сказали, что тогда я точно сойду с ума. Поэтому я пришел на наше место. Но знаешь… я бы не сказал, что мне от этого легче. — Рики вздыхает и лезет в свою сумку, в которой принёс кое-что для Сону. — Прости, я не привёз тебе ничего в подарок, но запущу в честь тебя китайский фонарик. — он отводит взгляд и задумывается. — Я иногда перечитываю твою тетрадь. Родители не знают об этом. Может, именно из-за этого дневника я не могу тебя отпустить…? Не знаю. Но перечитывать его стало своеобразной зависимостью. Знаешь, я читаю его и представляю, что ты где-то рядом. А еще иногда моё воображение рисует тебя. Рисует, как ты заполняешь эти странички, улыбаясь своей привычной улыбкой. А ещё я скучаю по твоим глазкам. Боже, как же мне бы хотелось в них вновь заглянуть. В глаза, в которых читались звёзды. — он смотрит вниз и шепчет. — Сейчас даже мои глаза перестали светиться, ведь из моей жизнь ушел самый яркий человечек на планете… Я делал всё, чтобы обмануть себя и внушить, что мне не больно. У меня не получилось. Прошло три года, а я всё не могу забыть тебя, Сону. Нишимура аккуратно достаёт из упаковки фонарь и расправляет его. После чего из кармана берёт зажигалку и поджигает фитиль. Спустя три минуты фонарь наполняется горячим воздухом и Рики потихоньку его отпускает. А тот в свою очередь поднимается всё выше и выше. Туда, к небу. Прямо к Сону. — Сону, если вселенная действительно бесконечна, то я буду продолжать верить в то, что где-то там, в глуби далёкий галактик, ты ждёшь, когда я приду к тебе. А я приду. Может, не сейчас, но приду. Я обещаю тебе. Рики тяжело вздыхает и медленными шагами начинает направляться обратно к деревянным домикам. Только перед тем, как окончательно уйти с поля, парень последний раз бросает взгляд на то самое место, где он сидел пару минут назад. Розовые волосы резвятся забавно на ветру, а болезнено-бледный парнишка машет медленно рукой с приподнятыми уголками губ. Рики может уловить тихое «Приходи ещё», но после этого в ужасе разворачивается и с полными слёз глазами бежит прочь. Снова забыл таблетки выпить.