-8-
17 мая 2023 г., 23:10
Флёр очень нравилось просыпаться в объятиях Гарри. Они снова занимались любовью прошлой ночью, и теперь она всё ещё чувствовала приятную боль от этого. Она поцеловала его, как только заметила, что его глаза открыты. — Доброе утро, — тихо сказала Флёр, как только поцелуй прервался.
— И тебе доброго утра, — сказал Гарри сказал, улыбаясь. — Итак, наш эскорт прибудет не раньше половины десятого. У нас… — Он перевернулся и посмотрел на будильник, — до этого осталось два часа. Я голосую за то, чтобы пойти в ту пекарню, которую ты нашла, и купить много разной выпечки.
— Много разных пирожных, да?
Он пожал плечами. — Лучше, чем «много разных селедок».
Это вызвало смех у них обоих. Они провели вечер, смотря шоу по телевизору, и оба нашли сцену, в которой Улла описывала свой день, забавной.
Флер игриво ткнула его в бок. — Не слишком много, я не хочу, чтобы мой тайный любовник растолстел. Она сгладила неловкость из-за своих слов, когда снова поцеловала его. Этот поцелуй получился гораздо более продолжительным, чем поцелуй, с которого начался их день.
Так и должно было быть… Думала Флер, пока они продолжали целовать друг друга. Даже когда они только поженились, Билл не был таким страстным, как Гарри, всего в первые несколько дней их отношений.
Почему она влюбилась в Билла? Сначала он казался хорошим человеком, у него была интересная работа, и когда его мать выразила сомнения по поводу того, что он встречается с ней, ему удалось отстоять свой выбор. Но потом он перестал защищать её. Работа заставляла его отсутствовать все дольше и дольше. Она была одна больше, чем с ним с тех пор, как закончилась война.
Она знала, что со временем новизна в отношениях сойдёт на нет и что у неё с Гарри могут возникнуть разногласия. Она уже поняла, что он не будет сторонником дисциплины в семье, судя по тому, как он обращался с Габриэль. Ей было ясно, что им двоим потребуется приложить много усилий, чтобы их будущие дети не выросли избалованными.
Дети. Эта мысль заставила её улыбнуться после того, как поцелуй прервался, и она снова положила голову ему на грудь. Светловолосые дочери и зеленоглазые сыновья, она не была уверена, сколько их, но она знала, что хочет от него детей, независимо от их количества. Она запечатлела поцелуй на его груди и улыбнулась шире, почувствовав, как он тихо усмехнулся.
— Гарри? — сказала она очень тихо, собрав всё своё мужество.
— Да, Флёр? — ответил Гарри.
Её нервы не выдержали, и она не ответила. Вместо этого она поцеловала его. Когда поцелуй прервался, когда она посмотрела в эти зеленые глаза — те, в которых она хотела видеть себя всегда, она смогла произнести: — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — сказал Гарри, притягивая её к себе. — Мы вернёмся в Англию после наших каникул и решим все вопросы. Мы можем решить, что Франция станет нашим домом, или мы останемся в Англии. Важно то, — сказал он, как только она удобно устроилась, положив голову ему на плечо, — что мы вместе.
Вместе. Само это слово заставило её сердце петь так громко, Флёр была уверена, что он мог его услышать. — Я собираюсь принять душ, — сказала она, вставая с кровати, — Ты присоединишься ко мне? Ей с трудом удалось подавить смешок, когда она смотрела, как он быстро поднялся с кровати.
Позже, после душа, у них не было времени на «много разных пирожных», к большому разочарованию Гарри. Вместо этого управляющая отелем приготовила для небольшую буханку хлеба с сыром бри и терпким вишнёвым джемом.
— Вишни, только что привезенные из Прованса! — сказала Флёр ему, когда он пошёл за ними. Захватив небольшой кофейник кофе, пара была готова, когда перед ними появился миниатюрный Домашний эльф.
— Я Илон, — сказал он, кланяясь. — Мадам послала меня проводить вас в школу.
— Мерси Илон, — сказала Флер. — Я помню тебя с третьего курса. Ты довел моих родителей до лазарета. Её щеки вспыхнули от смущения при воспоминании. — Я споткнулась на уроке зелий и получила из-за этого очень сильный ожог, — объяснила девушка Гарри.
Они взяли крошечное создание за руку, а затем исчезли, оказавшись на дорожке перед большими медными воротами, которые отделяли их от школы.
— Илон откроет путь. Эльф протянул руку и прикоснулся к двери так, что это напомнило Гарри о том, как Грипхук открыл дверь в хранилище Хогвартса перед его первым годом обучения. От прикосновения Эльфа ворота открылись, и Флёр повела его по тропинке к школе.
Хогвартс был замком, это правда, но Шармбатон был дворцом. Огромные павильоны из белого мрамора выросли из земли, их стены были голыми, за исключением названий, указывающих на класс, в котором они преподавали. «Défense contre la Magie Noire.»
Гарри сказал, прочитав табличку вслух: — Это, должно быть, класс защиты.
— Очень хорошо, ты учишься! Флёр радостно воскликнула. — Очень впечатляет, мистер Поттер. Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Она сжала его руку, когда они прошли мимо этого и дошли до самой большой части школы.
— Это Grande Salle, Большой зал, который также является домом для общежитий и профессорских помещений, — объяснила Флер, когда они вошли внутрь. Для Гарри это выглядело более открытым, чем Хогвартс, в Шармбатоне был ряд массивных окон вдоль восточной стены, которые наполняли прихожую светом и пением птиц.
Мадам Максим стояла у входа в столовую, подходя поприветствовать их, она улыбнулась своей бывшей ученице: — Приветствую чемпионов. Она сказала, пожимая им руки: — Как проходят ваши каникулы?
— Просто замечательно. Гарри сказал, улыбаясь: — Франция — прекрасная страна, и, к счастью для меня, у меня был фантастический попутчик. Директриса заметила лёгкий румянец на щеках Флер, но ничего не сказала.
— Как прошел этот прошлый семестр, мадам? — спросила Флёр, когда они направились к кабинету мадам Максим. — Я знаю, что во время войны у вас был приток британских студентов, кто-нибудь остался?
— Несколько. На самом деле, большинство наших студентов второго и третьего курсов были возвращающимися иммигрантами, — рассказала она им, когда они вошли в кабинет.
— Кабинет директрисы совсем не походил на кабинет Альбуса Дамблдора, — подумал Гарри. Комната выглядела скромно обставленной: всего несколько книжных полок и две картины по обе стороны стола, украшающие стены.
— Кто это? — спросил Гарри, указывая на два портрета, на одном была спящая пожилая ведьма, одетая во всё тёмно-синее, а другой был молодым человеком, возможно, всего на несколько лет старше самого Гарри.
— Та, что слева, — сказал Максим, указывая на спящую ведьму, — это леди Маргарет Дюшан, первая директриса Шармбатона, она руководила школой с 1464 по 1505 год, пока ее не отравила ведьма-соперница за эту должность. Эта ведьма была убита внуком леди Маргарет, лордом Клементом Дюшаном, молодым человеком по другую сторону стола. Жаль, что до этого дошло, убийцей была его жена. Он так и не женился повторно, в конце концов, он был директором в течение тридцати лет, но затем он исчез после того, как назвал своего преемника.
— Я так понимаю, у неё нет портрета? — спросил Гарри.
Мадам Максим рассмеялась. — Последним поступком директора Дюшана II было сожжение её портрета. Некоторые считают, что был последний аргумент, который заставил его сделать это. Другие считают, что это была её просьба, и все же, другие считают, что это была просьба его директора Дюшана I.
Она села за стол. — Два наших попечителя хотели бы встретиться с вами, пока вы здесь. Один из них — бывший глава нашей программы по алхимии, другая — его жена и наш бывший глава отдела чар.
— Они хотят нас видеть? — спросила Флёр спросила потрясенным шепотом, прежде чем повернуться к Гарри. — У Фламелей есть…
— Фламели? Но они умерли, когда мне было одиннадцать, Дамблдор уничтожил камень после того, как Волдеморт попытался его украсть. Гарри спросил в замешательстве: — Это портреты?
— Нет, мы очень даже живые.
Гарри повернулся вместе с Флёр на звук голосов. Что-то в голосе показалось ему знакомым. Он увидел незнакомых мужчину и женщину в дверях. Мужчина улыбался, как будто услышал очень весёлый анекдот. А женщина смотрела на Гарри и Флёр так, как будто была очень взволнована встречей с ними.
— Здравствуйте, молодой человек, я Николас Фламель, а это моя жена Перенель.
— Как вы всё ещё живы? Я думал, что камень был уничтожен. Гарри перефразировал свой вопрос.
Николас тихо рассмеялся, хотя было ясно, что он смеется не над Гарри. — Альбус был не слишком умен для его же блага. Я сказал ему, что у меня достаточно эликсира, чтобы «уладить наши дела «, наши дела закончились созданием нового камня.
Он посмотрел на свою жену, и когда она кивнула, он усмехнулся. — Вы двое хотели бы это увидеть?
Флёр ответила за них обоих. — Мы сочтём за честь, сэр! Она практически вылетела из своего кресла и схватила Гарри за руку, таща его к дверному проему и Фламелям.
Перенель смеялась, наблюдая, как молодая женщина тащит своего мужчину, как возбуждённый ребенок, идущий на встречу с Дедом Морозом. Старушку позабавило, что Гарри ухмыляется красивой блондинке. Она уже обвела его вокруг своего мизинца… — подумала она со смехом, когда они вчетвером направлялись в лабораторию алхимии на территории.
— Итак, что вы двое знаете об алхимии? — спросил Николас, когда они пересекали территорию, ведущую к лаборатории алхимии. — Я преподавал здесь уроки алхимии почти сто лет. Конечно, сейчас мы не преподаем, я уже некоторое время не находил подходящих учеников. Он смотрел на пару, пока они шли, и задавался вопросом, есть ли у кого-нибудь из них талант. Это был бы хороший способ сблизиться с ними и узнать их лучше, если бы он взял одного из них в ученики.
Гарри сморщил нос, когда они вошли в лабораторию. Это напомнило ему лабораторию Снейпа, все эти таинственные бутылки и резкие ароматы. Разница заключалась в качестве посуды. Он никогда не видел таких инструментов, ни на уроках зелий, ни в Лазарете.
— Это гоблинское серебро? — спросил он, глядя на то, что смутно напоминало ему мясорубку для травы, которую тетя Петуния однажды купила в супермаркете. В ней было несколько колес, у каждого из которых было крошечное острое лезвие. Тот, который использовала его тетя, был намного меньше и сделан из белого пластика, этот выглядел так, как будто весил столько же, сколько один из тяжёлых поварских ножей.
— Верно подмечено, мистер Поттер, действительно, верно подмечено. Николас рассмеялся и поднял инструмент. — Это мультирезак. В моём возрасте легче позволить зачарованным предметам вырезать то, что мне нужно. Я просто кладу это поверх любого предмета, над которым работаю, и измельчаю травы или что там у вас есть, и я могу добавить это в свой котел.
— Но разве использование серебра гоблинов не испортит ингредиенты тем, что использовалось раньше? — спросила Флёр. — В Гринготтсе нам не разрешается использовать серебро на чем-либо, на случай, если на предмете был яд. Она не хотела задавать вопросы одному из самых известных мужчин в их мире, но для нее это не имело никакого смысла.
— Очень умно, — сказал ей Николас, — моё серебро было получено от Мастера. Он заколдовал его, чтобы он оставался совершенно инертным до тех пор, пока я жив. Вероятно, он хотел, чтобы я умер и чары рассеялись, но это то, что он получил за то, что поставил против функционального бессмертия. Старик рассмеялся, а затем поморщился, когда его жена толкнула его локтем.
— Не обращайте внимания на старика. Ему нравится и болтать, и хвастаться, — сказал Перенелл паре. — Добро пожаловать в нашу лабораторию. Он может считать это своим, но он не тот, кто следит за тем, чтобы это оставалось чистым. Пожилая женщина провела их мимо стола к доске. — Это формула, над которой Ник работал дольше, чем вы двое вместе прожили на свете.
Гарри посмотрел на ряды уравнений и нацарапанных ингредиентов. — Я вижу кожу тролля, и это кровь единорога?
Николас улыбнулся и подошел. — Да, регенеративные свойства обоих предметов сильны, но в сочетании они могут быть еще лучше. Я надеюсь, что это зелье позволит жертвам тёмных проклятий восстановить способность пользоваться своими конечностями и, возможно, даже разумом.
— Разумом? Интересно, могло бы это помочь родителям моего друга Невилла Лонгботтома, — размышлял Гарри, продолжая читать формулы. Он многого не понимал, но, по крайней мере, мог разобрать ингредиенты.
— Лонгботтомы были прокляты во время первой войны с Волдемортом. Николас сказал: — Если их сын захочет, как только я усовершенствую и создам это зелье, я могу поручить агенту привезти зелье в Англию и попробовать применить на них. Он нахмурился, изучая номер, а затем изменил его кусочком мела. — Пятьдесят шесть лет я работал над этим.
— Когда мы вернемся в Англию, я буду рассказать Невиллу о вашем предложении, — сказал Гарри. Он, вероятно, сделал бы что угодно, если бы думал, что это поможет его родителям.
Флёр сжала его руку и этот жест, не остался незамеченным Перенель.
— Я знаю, что сделал бы, — закончил Гарри.
— Что мне нужно, так это катализатор, что-то, что заставит ингредиенты работать. Когда у меня это будет, ты сможешь отправить моё предложение своему другу, — сказал Николас, глядя на свою доску. Было ясно, что он больше не участвовал в разговоре, поскольку он изучал свои расчёты.
— Следуйте за мной, мой муж потерян для мира на ближайшие несколько часов, — сказала Перенель, выводя их из лаборатории обратно на территорию. — А теперь расскажите мне, как вы оказались вместе во Франции.
— Ну, мы встретились на турнире трех волшебников на моем четвёртом курсе в Хогвартсе, — начал Гарри. Когда он излагал отредактированную версию их общей истории, он почувствовал, как Флёр снова сжала его руку. Он знал, что означало это сжатие, не говоря уже о том, что она всё ещё миссис Билл Уизли для одного из самых известных граждан Волшебной Франции.
Перенель ответила: — Понятно. Она, конечно, знала правду и могла сказать, что они скрывали свои отношения. — Чудесно видеть двух молодых людей, таких влюблённых. Как только я впервые увидела вас двоих, то сразу заметила это. Она тепло улыбнулась им двоим, хотя в душе она посмеивалась над румянцем на их щеках.
— Мне очень повезло, — сказал Гарри, глядя на Флёр. — Флёр — удивительная девушка!
— Гарри — лучшее, что случилось со мной, — ответила Флёр, хотя её слова предназначались Гарри. — Я никогда не чувствовала себя такой любимой, как с ним.
— Держись за это чувство, и ты пройдешь через всё, что этот мир преподнесет вам двоим, — сказала Перенель, когда они снова проходили по территории школы.
— Ник и я прошли через войны, эпидемии, голод, мор, всех четырёх всадников Апокалипсиса. Но мы всё ещё вместе, потому что для нас нет другого человека.
Флер думала об этом, пока Перенель вела их по территории, объясняя Гарри планировку. Могла ли она представить, что сейчас будет с Биллом? Нет, она знала это. Даже без их обещания быть вместе, она не смогла бы оставаться замужем за кем-то вроде Билла. Кто-то, кто игнорировал издевательства над ней своей семьи, кто-то, кто никогда не уделял ей времени.
Ей нужна была жизнь, которая была у неё с Гарри. Жизнь, в которой к ней действительно относились так, как будто она была ценной частью команды. Она хотела увидеть, как их дети посещают Шармбатон, хотела вернуться домой, в маленький фермерский дом, который она видела во снах, к Гарри и их семье.
Она устала от неуважения. Она устала от того, что ею пренебрегают. Она устала быть послушной женой мужа, который её не ценил.
К чёрту Билла и Англию!
