Реддл и Райнер
25 декабря 2023 г., 06:00
Мадам Долохова распорядилась, чтобы завтрак накрыли в гостиной. Они собрали все кресла, диванчик и столики у разожжённого камина.
Пока Беллами пил свой кофе, Том, сидя в кресле и вертя в руках кружку, пересказал то, что произошло, и что они сделали, а также что министерство оперативно сообщило ему об отчислении до конца разбирательств. Когда Том смолк и устало уставился в пол, то услышал:
— Ах они волки позорные!
Все, кроме Беллами, уставились на подскочившую Амелию, разинув рты.
— Я её этому не учил, — выдохнул Реддл, а Беллами фыркнул в кружку.
— Да с ними все одно да потому, — взрывается Амелия похлеще бомбы. — Делаешь им хорошо, а волшебник все недовольны! Да чтобы им всем косы в жопы вставили, да прокрутили до щелчка!
— Тыковка… — слабый, сиплый женский голос.
— Что, мадам Кэрри? Я что-то не так сказала?
— Да все так, Тыковка. Просто выражения не для юной леди.
— Как чувствую, так и говорю!
Том отставил свою кружку, поднялся и подошел к разгоряченной Дюма. Крепко прижал к себе. Отчетливо произнес:
— Меня не отчислят. Диппет им не позволит. И может, профессор Дамблдор, — Том украдкой взглянул на него, сдерживая дополнение «для разнообразия», — скажет обо мне что-то хорошее. Ну а если разум не поможет, то… вплавь доберусь до Дурмстранга, — с легким смешком закончил он.
— А почему не Шармбатон? — Амелия вздернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Беллами мне рассказал, — сразу же ответил Том, — что в Дурмстранге есть класс, где читают на английском. В Шармбатон мне нужен французский. И если ты за два месяца не сделаешь чудо, то путь туда мне заказан.
— А как же Ильверморни? — влез в их разговор Джарет. Том удивленно уставился на него, и он объяснил. — Это школа в США. Там всё сразу на английском.
— Главное за британский акцент не получить, — развеселился Том, под смех собравшихся выпуская Амелию из рук.
— Дурмстранг, так Дурмстранг, — пожал плечами Джарет. — Вплавь добираться не будешь. Я с тобой переведусь.
— Я тоже! — рьяно поддержал Антонин.
— Мне нравится его самостоятельность, — поджала губы мадам Долохова. — А что ты, Альбус? Пустишь племяшку на северный север или же сделаешь все, чтобы оставить Тома в Британии?
— Люба, ты ставишь меня в крайне неудобное положение, — хмыкнул в свою бороду Дамблдор. — Но, да, мне было бы лучше, чтобы Амелия и дальше оставалась в Хогвартсе. Но также печально, что её друзья, готовые защитить её в любой ситуации, будут далеко. Так что… — он поставил свою кружку на столик и поднялся, — наведаюсь-ка я в наше министерство. И узнаю, почему за первое нарушение Тому угрожают отчислением.
— А чем им еще угрожать? — удивился Реддл.
— За первое нарушение должен быть выговор, — миролюбиво объяснил ему Дамблдор. — Так что тут вопрос в правомерности ИХ действий. И угрожать они ни в коем случае не должны, тем более детям и подросткам, — он покинул гостиную.
Разговоры о школах отвлекли меня от мрачных мыслей. Амелия настаивала на Шармбатон, и что после завтрака она начнёт учить нас языку. Джарет вызвался помочь.
Но всё равно… Как-то глупо быть отчисленным за такой поступок. Хотел как лучше, а получилось как всегда.
Когда в тот день Том готовился ко сну, в дверь поскреблись. Он знает, кто из его друзей стучится именно так. Реддл распахнул дверь:
— Джарет, чем обязан?
— Я буду спать с тобой, — гордо сообщил он и зашел в комнату.
— Нахуя? — поинтересовался Том.
— Чтобы тебе не было одиноко, балда, — запрыгивая на правую сторону кровати, пояснил он и добавил. — Я со своим одеялом.
Том адресовал усмешку полу и закрыл дверь.
— Только в штаны ко мне не лезь, — строго произёс он, забираясь в кровать.
— Ничего не могу обещать.
— Балда, — фыркнул Том, и толкнул Джарета в плечо.
Они рассмеялись, завернулись в одеяла, и легли лицом друг к другу.
Было оглушающе тихо.
— Как ты? — тихо спросил Джарет.
— Странно, — так же тихо ответил Том. — Тогда я спасал себя, Беллами и отца Кристиана. На смерти остальных мне похуй. Многих из них к 30 сифилис убьет. Ну либо, ещё раньше — война.
Чуть подумав Джарет снова прошептал:
— Ты верно поступил.
— Но добрые дела — наказуемы, — фыркнул Том.
— Если у нас дураки работают, то Европейские школы драться за тебя будут. Да и я с тобой переведусь, — напомнил Джарет.
— Твои родители не будут рады такому.
— Почему? Им так даже лучше. Центральное отделение-то в Лондоне. А в Европе меня никто не знает, — а потом с любопытством спросил. — Сколько продержались чары сна?
— 3,5 часа.
Джарет присвистнул:
— А ты хорош.
— Ты сомневался? — оскалился Том. — Давай спать.
Дамблдор вернулся через три дня, но присесть за стол ему не дали.
Дверной колокольчик. Через две минуты прибежала Конни и сообщила, что это к «профессору Дамблдору».
— Я скоро вернусь, — улыбнулся он и покинул столовую.
А четверо подростков жадно смотрели ему вслед. Хорошо, что они успели закончить с завтраком.
Откланявшись, Том, Джарет, Антонин и Амелия вышли в коридор, и как только пропали из поля зрения взрослых, начали красться. Дамблдор, спасибо, не планировал провожать гостя в дом.
— …трансгрессия небезопасна, как никогда, — звучал непринужденный голос Дамблдора. — Потом встреча с коллегами. Столько дел, столько дел. Я бы предложил вам чай, но не имею на это права. Это всё-таки не мой дой.
— Нет необходимости. Я не отниму много времени. Что вы можете сказать о Томе Реддле? — а вот это голос той офисной крысы.
— Очаровательный молодой человек с феноменальными способностями. Когда учился я, профессора шутили, что нужна отметка выше «превосходно», сейчас в учительской мы шутим так на его счёт.
— Хорошо. Что вы можете рассказать о его отношении с магглами из приюта?
— Я не буду врать. Они были натянутыми. Но в этом нет ничего удивительного: волшебник, полностью лишенный своих близких, в маггловской среде… но я рад, что в момент опасности он нашел в себе силы отринуть неприязнь.
— Они сказали, что защищали себя.
— А что сказали бы вы, в подтверждение правомерности? В его случае несовершеннолетний волшебник может применить магию только для своей защиты.
— Хорошо. Где я могу найти мистера… Райнера?
Дамблдор растерянно хмыкнул, явно не понимал о ком речь.
Том приложил все силы: «Он о Беллами, кучере».
— Мистер Райнер в конюшне, с правой стороны от ворот.
— Спасибо, — сухо ответил офисная крыса, и, судя по звуку закрывающейся двери, ушел.
Легкий стук каблучков сапог в тишине. Такой привычный голос:
— Я только что говорил, какой ты порядочный студент, а ты подслушиваешь.
Том вышел из своего укрытия, а из-за его спины выскочили еще три фигуры.
— Надо же, — рассмеялся Дамблдор и свел свои узловатые руки перед собой, переплел пальцы, — все мои лучшие ученики не без греха.
— Ха-ха, — с издевкой протянула Амелия.
— Дорогая, — Дамблдор быстро подошел к ней, и взял её лицо в свои руки, — твои способности куда выше, чем ты думаешь, — и с печальной улыбкой добавил. — Просто они не вписываются в стандарты обучения.
— Тогда зачем мне Хогвартс? — смело спросила она.
— И лишить тебя твоих прекрасных друзей? — он развел руками. — Ни в коем случае!
Напевая себе под нос, он отправился в столовую.
После обеда, Том улизнул в конюшню.
Беллами он нашел за чисткой лошадей.
Высокий, крепкий, с черными волосами, которые сейчас собраны в хвост. Его лицо точно когда-то было красивым, но некоторые черты сожрали события его жизни.
События, после которых, он предпочел быть здесь. А ещё, вспоминая его в подвале, он прекрасный волшебник.
Том не смог удержать эту шальную мысль при себе:
— Ты точно не спал с моей мамой?
— Сынок, — рассмеялся Беллами, коротко взглянув на него, — если бы я спал с твоей матерью, то у тебя с рождения был бы отец.
— Звеняй. Ляпнул не подумав, — махнул рукой Том.
На его глаза попалась пачка сигарет и спички, оставленные у стойла. Том быстро подошел к ним, достал сигарету, чиркнул спичкой и закурил.
Он давно хотел попробовать. Во-первых, со слов отца Кристиана — это грех… как раз для Тома. А ещё воспоминания из подвала не отпускают его. Он помнит дрожащий пол, и когда в доме где-то что-то с грохотом падает, он старается не вздрагивать.
Сигарета на вкус была странной, но помогла ему успокоиться и забыть… хоть на эти пять минут.
— Не знал, что ты куришь, — из мыслей его вырвал голос Беллами.
— Я тоже не знал, — расслабленно выдохнул дым Том.
— Надо бы тебя отчитать. Но учитывая твое детство, я удивляюсь, что только сейчас начал, — его серые глаза прошлись по нему, он отложил щетку и подошел к Тому. Крепко сжал его плечи. — Ты справишься.
— С чем?
— С тем, что было в церкви.
Том Реддл просто кивнул, он никому не говорил, что тогда почувствовал, но Беллами понимал все без каких-либо слов.
— Что эта офисная крыса у тебя спрашивал?
— Как я позволил подростку колдовать, — пожал плечами Беллами. — Но я сказал, что решение надо было принимать быстро. И ты оказался проворнее меня.
Том кивнул. А Беллами, чуть склонив голову, рассматривал его лицо, опустил руки, после спокойно спросил:
— Может мне тебя усыновить?
— Зачем? — от удивления Том уронил окурок, и сразу же потушил его ногой, чтобы не вспыхнуло сено.
— Чтобы был тот, — криво усмехнулся Беллами, — кто будет утирать скупую слезу на твоей свадьбе с Амелией.
— Глупости говоришь, — пробурчал Том.
— Даже слепой поймет, что между вами.
— Дружба.
— Это хороший фундамент.
Беллами взял щетку и пошел во второе стойло.
— Зачем тебе сын? — подошел ближе Том.
— Умный, хорош собой, — начал перечислять Беллами, пока чистил лошадь, — умеет обращаться и с ножом, и с магией, уже без пеленок и соплей. Действительно, зачем мне такой сын?
Пока Том пытался понять, как правильно отказать, он напомнил:
— Мы давно не упражнялись.
— Сейчас с Карэн закончу, и весь твой.
Том снова закурил и закашлялся.
— Да не надо так часто, — фыркнул Беллами.
— У тебя был очень удивительный вопрос, — сипло ответил ему Том.
— А чего удивительного?
— Ты меня не знаешь.
— Воровал?
Реддла словно в ушат ледяной воды окунули. Как он понял?
«— Ты в таком же гадюшнике, как и я, детство провел?
— Ага. Город другой, страна другая, а обстановка все та же.»
Точно.
— Да, — тихо признался Том.
— Все как от чумного шарахались?
— Да, — уже увереннее ответил Реддл.
— Тогда я тебя знаю.
— Я повесил кролика моего обидчика, — Том впервые в жизни признался в содеянном.
— Не, ну тут ты палку перегнул, конечно, но… как же тебя заебал его хозяин.
— Это да, — выдохнул Том, он не мог понять: спокойствие Беллами его уязвило или же наоборот, сняло камень с души.
— Тренировочные ножи в углу лежат, — он вырвал Тома из мыслей. — Принеси.
Реддл нашел два деревянных тренировочных ножа и вернулся к Беллами. Он вытер руки и скинул куртку.
— Как смотришь на то, чтобы внести немного азарта? — с кривой ухмылкой спросил Беллами, пока стягивал свою рубашку, чтобы остаться в одной майке.
Том сразу же понял о чем речь. Получить подтверждение своей победы очень уж хотелось.
— Хорошо, какое твое предложение? — спросил Том закатывая рукава рубашки.
— Если ты меня одолеешь, я тебя усыновлю, — он взял в руки тренировочный нож.
Том опешил от того заявления, и, беря в руки второй нож, спросил:
— Заклад же обычно другой… А мне какая выгода в победе?
— Это чтобы ты не поддавался.
— А если поддашься ты?
— Запомни, Том Реддл, — Беллами наклонился к нему, — я не поддаюсь.
— Касания считаем? — отступая к краю их воображаемого круга, спросил Том.
— Нет, — Беллами отошел на туже границу, и хищно улыбнулся. — Уложить на лопатки.
— А какой мой приз? Если ты меня одолеешь?
— Чего хочешь?
— Купи мне новые учебники.
— Идёт.
Беллами поднял руку и махнул ей. Они тут же кинулись друг к другу.
Пусть лезвие и не лезвие вовсе, Том, как и Беллами, старался уходить от него. Отталкиваясь от положения тела противника, от его навыков и веса, Том применял те или иные удары, которым научил его Беллами. Да только он легко от них уворачивался. Том сам старался не плошать и уходить от его ударов.
Но их тел всё равно, пусть и изредка, касалось деревянное лезвие.
Азарт битвы, что может быть лучше?
Они так погрузились в своё тренировочное и в тот же момент важное сражение, что не заметили трех зрителей в широко распахнутых воротах конюшни.
Том уже и забыл про их заклад. Забыл о разговоре «до». И отпустив все мысли из своей головы, Реддл заметил: маленькое прихрамывание. Если он его отвлечет, то выбьет землю у него из-под ног. Да, Беллами Райнер не поддается. А вот Том Реддл не проигрывает.
Том ведёт «ножом» к его плечу. Беллами отбивает. И Том успевает. Подсечка со спины. Грохот мощного тела о деревянный пол. Том быстро наставил «нож» на его горло.
— Я выиграл! — лежа на полу, закашлялся Беллами.
— А как?.. — непонимающе начал Джарет, но Том и Беллами просто вскинули в его сторону ладони, и он смолк.
— Но ты всё равно купишь мне новые учебники, — криво улыбнулся Том. — Теперь это твоя обязанность.
Том протянул ему руку, чтобы помочь Беллами подняться.
— Ты когда ногу повредил?
— Уже скрежещешь, как недовольный сынок.
— Остряк, — Том ткнул его пальцем в локоть.
— Бесси лягнуть пыталась, — рассмеялся Беллами. — Думал, что не успела…
— Так какой у вас был спор? — в голос громко спросили Джарет и Антонин.
— Если он выиграет… — Райнер указал на Тома, но он тут же влез:
— Это он придумал!
— … то завтра еду в приют, — невозмутимо продолжал Беллами, — и как закончим, будет он у нас Том Реддл-Райнер. Если все же Дурмстранг, то эта фамилия приятным дополнением станет.
— Ты там на хорошем счету? — Том тут же сменил гнев на милость.
— Ты думал, что вы с Дженни тут единственные лучшие ученики?
Секунда тишины, и счастливый крик Антонина:
— Вы чего такие?! Их же поздравить надо!
— Нет! — хором крикнули Том и Беллами, но было поздно.
На них налетели Джарет, Амелия и Антонин, и тут же, собрав парочку в кучу, принялись их обнимать.
— Так. Всё. Всё, — ворчит Беллами. — Дети, давайте без соплей.
— Так без соплей тут только я, — съязвил ему Том, а он ткнул его в плечо:
— Остряк.
Каким же странным был тот день. Он не казался мне реальным. Я бросил мечтать, а потом всё, вереницей: я — волшебник, Джарет, обожание, Антонин, Амелия, фамилия матери, и вот ещё и Беллами.
До прихода Дамблдора, был только отец Кристиан, который верил мне, который защищал перед дурой-Коул.
А ещё, впервые, я ощутил грусть. Было безмерно грустно оставлять в этом ужасном месте отца Кристиана. Хотя нет, в ТУ ночь весь смысл слова «ужас» для меня померк. Я верил, что мои чары сработали. Что моя магия будет вечно защищать его.
Каким же странным был тот день. Я не понимал, что чувствую. Но я не всегда понимаю, что со мной происходит.
Вечером в дверь Тома поскреблись.
Реддл быстро убрал дневник в выдвижной ящик стола, поднялся и открыл дверь.
Джарет влетел словно ужаленный. Надежды, что он всё же заберёт своё одеяло у Тома не было.
— Кто тебя укусил? — закрыв дверь, поинтересовался Том.
— Научи! — аж подпрыгнул он.
— Чему?
— Так ножом махать!
— Во-первых, ножом не «машут», ты же не безумец с дрыном…
— Терминология потом! Сначала научи его в руках держать. Где твой нож? — Джарет осматривался так, словно ожидал найти его на видном месте.
Том устало выдохнул:
— Если я тебя порежу, твой отец мне голову оторвет. А тренировочные ножи…
— Давайте тренировочные наколдуем! — Джарет сжал ладони друг с другом и начал медленно их разводить в стороны.
Вначале искра, а затем яркий свет, как будто вся комната была уставлена свечами.
Когда свет в его руках потух, Том успел подхватить два деревянных ножа.
— Смело, — взглянул на него он.
— Так Дамблдор ночевать остался, на его фоне я меркну.
— Быстро учишься, — подмигнул ему Том.
В ту ночь я ещё не знал: начав вкладывать в Джарета знания, в будущем я спасу себе жизнь.
Они расстелили под ногами покрывало с кровати, чтобы заглушить звуки падения «ножа». Их тихая тренировка основ длилась до двух ночи. Но нож Джарет крепко не держал, Том устал выбивать его из рук.
В два ночи, без каких либо разговоров, они повалились спать.
Том проснулся рано, потому что рядом с его дверью кто-то активно шуршал и переговаривался.
— …он сразу же к тебе поехал, дорогая Любовь, — Реддл прислушался к немного скрипучему, но все равно приятному мужскому голосу. — Как только у меня нашлось время, то мы сразу к вам! А то умчит в свой Хогвартс, даже заметить не успеем, — стук в соседнюю дверь. — Соня, вставай! А то завтрак пропустишь!
Том взглянул на «соню», который сейчас спал по его левую руку.
— Это всё его друг. Наверно… — присоединился недовольный женский голос.
— Элеонора, соберись! — а вот и мадам Долохова. — Том прекрасный и воспитанный юноша! Такие таланты, осанка, манеры!
Том догадался, кто за дверью, и кто стучится к Джарету.
— Джарет говорил, что он очень очаровательный… — снова голос, наверно это его отец, или как Джарет сам его зовёт «директор».
— Может он тебя просто очаровал, Люба… как и Беллами… — а это Элеонора, его мама.
Так. Том поднялся, встряхнул Джарета за плечи, но тот лишь нечленораздельно промычал.
— Вставай! — прошипел Том и поднялся с кровати, расправил плечи и, резко открыв дверь, сообщил. — Джарет здесь.
На него уставились три пары удивленных глаз. Джарет не соврал тогда в поезде, да и он сам был очень похож на свою маму. Тонкие черты, и темно-русые волосы, которые Джарет уничтожает перекисью.
Его отец был куда занятнее. Том видел гоблинов в Косом Переулке. Сейчас перед ним стоял гоблин ростом метра полтора, с длинным широким крючковатым носом, заостренными ушами, выглядывающими из-под длинных черных волос, кривым ртом, с которого не сходила улыбка. И если присмотреться, то глаза у него, как и у Джарета, были разными. Один глаз светло-светло карий, а вот второй черный настолько, что зрачка не рассмотреть.
— Том Реддл, — чуть склонив голову, представился он, и протянул гоблину руку, которую он тут же сжал в двух своих узловатых руках и энергично затряс.
«Директору ты нравишься», — так тогда сказал Джарет.
— Что ему делать в твоей комнате? — скрестив руки на груди, спросила недовольная Элеонора. Она как будто всем своим видом хотела показать Реддлу, что делает большое одолжение прямо обращаясь к нему.
— Мне пришлось задержаться в Лондоне из-за приюта, — Том чуть вздернул подбородок, холодно смотря в её глаза. — Я и Беллами попали под бомбардировку. Сейчас Джарет думает, что у меня душевная травма. Не мне вам рассказывать, что переубедить его бывает сложно. Поэтому я принял реальность и жду, когда он успокоится.
Открылась соседняя дверь и прозвучал сиплый голос:
— Что за шум?
— Ох! Амелия! — Элеонора сразу же преобразилась, растеклась в улыбке, подлетела к ней, и, приобняв за плечи, боком прижала к себе. — Как поживаешь?
— Здрасте… — только и выдала ошарашенная Дюма и протянула свободную руку к Тому.
«Спасай», — там и слепой бы понял.
Том аккуратно сжал руку Амелии в своей. И она пыталась бочком выбраться из объятий незнакомки, из которой вопросы так и сыпались. Причем некоторые вопросы были очень личными, допустим, про месячные.
— Элеонора, — мягко позвал гоблин. — Амелия тебя не помнит, она была слишком мала, когда вы виделись. Золото моё, прошу, не пугай девушку.
«Она бы его так любила, как он её», — а это о них сказал Беллами.
Она поджала губы и разжала руку, Амелия тут же, словно по спасательному канату, пробралась к Тому по его руке. Прижалась лицом к его груди. Он обнял её за плечи и машинально начал поглаживать по спине, чтобы успокоилась.
Трое друзей её как барсучка выманивали, а тут эта так ворвались в личное пространство.
— Мистер и миссис Гринготтс, вы чего тут? — раздался хриплый голос за спиной.
— Повидаться с тобой! — гоблин аккуратно обошел Тома с Амелией, а вот от Элеоноры они оба отпрыгнули, потому что к сыну она шла напролом.
— Может в столовой пока подождём? — предложила ошарашенная мадам Долохова, которая судя по взгляду держалась за всё своё воспитание. — Чтобы наши славные детки переоделись.
Но по дороге остановилась и постучала в одну из дверей, позвала:
— Антонин, вставай и одевайся.
Когда компания из двух ведьм и одного гоблина скрылась, Амелия пробурчала:
— Какая нахальная женщина.
— Видно решила, что её святой лик забыть нельзя, — также проворчал Джарет.
— Иди, переодевайся, — разжал руки Том. — А за завтраком садись рядом со мной. Если что, спасу тебя от ведьмы из Германии.
Амелия хихикнула и ушла в свою комнату.
— Джарет, забери одеяло, — приказал Том. — Твои родители подумали, что мы с тобой спим.
— Ну так мы спим…
— Спим, — многозначительно повторил Том.
— А… ой.
— Неужто это Я тебе объясняю? Из нас двоих озабоченный — ты.
Он забрал одеяло и удалился в свою комнату.
Спустя десять минут они встретились у комнаты Амелии.
— А чего мы такие нарядные с утра пораньше? — спросил Антонин, рассматривая жабо Джарета.
— Мои родители приехали, — мрачно ответил он.
В моей жизни были и будут странные завтраки, но тот… тот я сразу посчитал самым неуютным.
Когда они вошли в столовую, отец Джарета и Дамблдор увлеченно болтали.
Осмотрелись.
Во главе стола восседала мадам Долохова, явно недовольная тем, что завтракает она в платье, а не в халате. По правую руку сидел отец Джарета. Рядом его жена.
Четверо подростков переглянулись. Джарет чинно кивнул и плюхнулся рядом с матерью. Том лишь коротко взглянул на Антонина и махнул головой в сторону Амелии. Он всё понял, и опустился рядом с Джаретом.
Реддл бегло осмотрел левую сторону стола. Рядом с Долоховой мадам Кэрри, а рядом с ней Дамблдор. Сидеть рядом с ним ни под каким предлогом не хотелось. Но если посадить туда Амелию, то она окажется под цепким вниманием женщины, которая ей не понравилась.
Том тихо шепнул ей на ухо:
— Садись с краю, я рядом. Если что случится, возьми за руку, я тебя уведу.
Амелия лукаво взглянула на Тома своими голубыми глазами из-под пушистых ресниц, и прошептала:
— Merci.
Они устроились по левую руку мадам Долоховой, Амелия с краю, Том по правую руку от неё.
Для кого же одно свободное место между Томом и Дамблдором?
— Простите за опоздание! — раздался голос Беллами. Ну конечно! Он же говорил, что дружен с отцом Джарета.
И как только Беллами опустился за стол, Конни, гувернантка в доме Долоховых, взмахнула палочкой и принялась расставлять тарелки с завтраком, закуски и напитки.
Том приступил к завтраку, отец Джарета и Дамблдор стихли. Воцарилась тишина и легкая атмосфера, разрушенная всего одним вопросом Элеоноры Гринготтс:
— Альбус, а вы уже присматриваете Амелии будущего мужа?
И вот завтрак из рядового, стал неуютным. Амелия резко выпрямилась.
— Элеонора, это… — начал отец Джарета, но его прервал Дамблдор, который вскинул ладонь и поднял взгляд над своими очками половинками:
— Не стоит, Нарин, — ответ Дамблдора был краток и не терпящим каких-либо возражений. — Элеонора, Амелия сама разберется с этим вопросом, когда станет старше, если вообще захочет замуж.
— Ясно, — кивнула она и промокнула рот салфеткой.
Снова эта неуютная тишина.
— А что насчёт тебя, Беллами? — она явно намеревалась уничтожить этот завтрак.
— Ваше величество, — с легкой насмешкой начала он, — как бы твой сын не был хорош, я для него староват.
Все, кроме Элеоноры, прыснули в свои тарелки, пока Беллами смело смотрел ей в глаза.
— Не знала, что ты умеешь шутить.
— Того, что ты обо мне не знаешь, хватит на библиотеку, — холодно отрезал Беллами, хотел вернуться к своей тарелке, но она видно не договорила:
— Но я спрашивала о твоём порыве усыновить… Тома.
Реддл никогда не слышал, чтобы его имя произносили с таким пренебрежением. Наверное, это достижение, потому что миссис Коул часто звала его по имени.
— Ваше величество, — Беллами подался вперед, — есть секреты, которыми я ни с кем не делюсь. Ну может только с Томом, когда он станет старше и будет готов слушать трескотню старика.
— Так долго ждать? — фыркнул Том.
— Я ровесник Альбуа, — взглянул на Реддла Райнер.
— Профессор Дамблдор, — подался вперед Джарет, — борода делает вас старше.
— Верно подмечено, Джарет, — улыбнулся в бороду Альбус. — Но я же профессор, мне полагается выглядеть… хм… умудренным.
Посмеялись и смолки.
Завтрак был безнадежно испорчен. Том понял, почему Джарет так хотел в Хогвартс, почему бежит из дома при каждом удобном случае.
Профессор Дамблдор хмурил брови. У него не было такого лица даже тогда, когда Том вошел в кабинет, а он отчитывал первый курс, который не сделал домашнее задание.
Беллами тыкал вилкой с излишним усердием.
Нарин выглядел печальным.
Долоховы и мадам Кэрри тяжело вздыхали и уже никак не касались еды.
Да и Тому кусок в горло не лез.
Амелия же… он почувствовал, как она схватила его за бедро и умоляюще посмотрела на выход.
Реддл кивнул.
— Том, — поднялась она, — мог бы ты составить мне компанию для прогулки.
— А нам можно? — умоляюще попросил Антонин, а Джарет смотрел на них, как на своё спасение.
— Можно, Ami, — прощебетала Амелия, вцепившись в локоть поднявшегося Тома. — И Джарету тоже, если ты хочешь, конечно.
Они отбросили свои салфетки и резко подорвались к выходу. Куда гордо вздернув подбородки прошли Амелия Дюма и Том Реддл. Напоследок все четверо развернулись и поблагодарили за завтрак, они же воспитанные дети.
— Надеюсь мама не додумается сватать меня Амелии, — страдальчески протянул Джарет, развалившись на земле.
Они укрылись в яблоневом саду и спрятались в тени деревьев. Том облокотился на ствол дерева, по левую руку сидел Антонин, по правую — Амелия.
— Нет, — тут же продолжил Джарет, взглянув на Амелию, — ты классная, но… это противоестественно.
— Дяди отправят её в жопу, — тут же ответила она. — Ты же сам слышал.
— Не-е-е, — тянет Джарет, — в нашей семье это тоже только твои половые трудности. Но, я знаю, что моему дяде девушек и нашей расы, и волшебниц, водили только так. Прям караван историй! Потому что дед и бабка решили, что он слишком долго думает.
— Тебе всего 14, — фыркнул Том и подобрал с земли упавшее яблоко. — Ты ещё думать не начал.
— Пока я не сказала своё согласие и нет помолвки, — напомнила Амелия, — то я вольный дракон, — чуть подумала и продолжила. — Если потребуется, то за Тома замуж выйду, чтобы от тебя отстали.
— Почему за меня? — сипло спросил Реддл.
— Фамилия красивая, — кокетливо улыбнулась она.
— А почему не за Антонина? — продолжал шокированный Том.
— Законы семьи запрещают мне за Долоховых выходить, даже фиктивно, — Амелия произнесла это так, словно Том давно об этом знает, но:
— Так, мне нужны подробности.
— Век не помню… — лениво начал Антонин. — То ли XIV, то ли XV… мой далекий предок, Фёдор Долохов женился на Жанне Ришелье. Следовательно мы с Амелией родственники. Кредо Ришелье запрещает связывать себя узами брака даже с настолько дальней родней.
— На тебя вся надежда, дружище, — Джарет повернул голову и подмигнул Тому.
— Заебись, — скривился Реддл.
— Не расстраивайся, Том. Я не дурна собой и у меня хорошее наследство, — она звучала совершенно несерьезно, но он ответил ей в абсолютно другом ключе:
— Амелия, если бы меня волновали деньги, я бы стал содержанкой Джарета.
— Тогда почему принял предложение Беллами? — спросил Джарет, Том непонимающе на него уставился, и он уточнил. — Об усыновлении.
— Во-первых, — начал перечислять Том, — он вывернул ситуацию так, чтобы на лопатках выиграть. Это достойно уважения. Во-вторых, ему это зачем-то нужно, и он сам мне однажды расскажет. В-третьих, всё, чтобы не возвращаться в приют и чтобы ты, Джарет, мне книжки не покупал. Возможно и из-за этого твоя мать меня ненавидит. Но ты был тогда прав.
— Когда? — теперь Джарет непонимающе смотрел на Тома.
— Когда сказал, что она слишком красива, чтобы гулять по платформе 9¾. Самомнение у неё, как у Малфоя. Если бы не её ярко выраженный немецкий акцент, подумал бы, что она из этой семьи.
— И она не блондинка… — добавил Джарет, но его перебил Антонин:
— Соберитесь, она шурует к нам.
Том повернул голову. Да, она шла первой широким шагом, Том скривился, видно воспитание о ком угодно, но не о ней. За ней шел Дамблдор, под локти которого взяли мадам Кэрри и мадам Долохова. Замыкали эту процессию Беллами и Нарин. Первый специально шел неспешным шагом, чтобы гоблину не пришлось бежать.
Антонин пошел навстречу бабушке. А Элеонора быстро подошла к Джарету и уперлась руки в бока.
— Сынок, вставай, — несмотря на строгость её позы, звучала она мягко. — Я хочу прокатиться на лодке по этому чудесному озеру, — Джарет промычал в ответ. Она обернулась, чтобы осмотреть всех собравшихся, продолжила. — Сядем все дружно в лодку, — и потом надменно добавила. — Том может грести.
Рядом с Томом опустился Беллами, Реддл опустил голову ему на плечо и тихо буркнул:
— Только если я повезу её по реке Стикс.
Амелия хихикнула в плечо Тома, она жалась к нему с момента, как Антонин срисовал Элеонору. А вот Беллами засмеялся в голос.
— Беллами, не знала, что ты умеешь смеяться, — она скрестила на груди руки. Слышала, не слышала, это не так важно. Тома Реддла она ненавидит, так что невелика потеря.
— Ещё одна книжка на полку, — съязвил Райнер.
— Мам, мы лучше тут посидим.
— Джарет, ну составь маме компанию, а то мы сегодня уедем… — Тому показалось, что после этих слов, он услышал, как все коллективно выдохнули, включая его, — ты же даже домой не заглянешь!
— Хорошо-хорошо, — поднялся Джарет и улыбнулся ей. — Пристыдила. Ребят только в наше семейное единение не втягивай.
Словами Джарета тут же воспользовались мадам Кэрри, Беллами, мадам Долохова и Дамблдор.
Когда Нарин, Элеонора и Джарет ушли к причалу, все снова коллективно выдохнули.
— Как он её терпит? — проворчала мадам Долохова и закурила.
— Очень любит, — просто ответил Беллами.
— Что б нас всех так любили, — взмахнула руками она.
— Альбус, — звучит голос мадам Кэрри, которая с нежностью посматривала на Тома и Беллами, — нам все же нужна еще одна комната для гостей, а лучше две. Может…
Том не вслушивался в их разговор дальше.
Он откусил поднятое яблоко и смотрел на воду. Но взгляд быстро перешел на Амелию, которая играла в ладушки с Антонином. В отсутствии Элеоноры, она заметно расслабилась. Весело смеялась, особенно, когда проиграв, принялась щекотать Антонина.
— Как туманен и задумчив твой взор, — прозвучал над ухом голос Беллами.
— Надеюсь, ты со мной не заигрываешь, — фыркнул Реддл.
— Ой нет, я Амелии не конкурент.
— Да иди ты, — он толкнул его в плечо.
— Она тебе нравится, Том.
— И что мне делать? — язвительно поинтересовался Реддл. — Позвать её прогуляться?
— Для начала в себе разобраться. Но ход мыслей у тебя верный.
Том не хотел продолжать этот разговор, и перевел взгляд на озеро. Правда уставился туда ничего не видящим взглядом.
— Как думаешь, миссис Коул разрешит тебе меня усыновить? — Том взглянул на Беллами. Получив билет «из» вдруг некомфортно стало от мысли его потерять.
— Остряк, — фыркнул Беллами. — Она тебя, агнец ты божий, лентой обернет и бантик прилепит, лишь бы забрал.
— Может из-за войны какие-то правила изменились?
— Я волшебник или где?
— Туше.
Обед и ужин прошли в том же напряжении, что и завтрак.
Между всем этим Джарет и Амелия развлекали гостей, играя на пианино. Правда по очереди. В четыре руки они не играли.
Как только карета Гринготтсов скрылась в дымке, мадам Долохова одну за одной открыла три бутылки шампанского и щедро разлила по бокалам… всем.
Через две недели после событий в церкви пушистая, всклокоченная сова принесла два письма. Том подумала, что это из Хогвартса, но в прошлые разы совы прилетели по их количеству. Да и печать на конвертах… это письма из министерства.
Том без страха и дрожи открыл конверт адресованный ему. Усмехнулся и направился в конюшню.
Зайдя туда, он спокойно и победоносно объявил:
— Дополнение к фамилии теперь взбудоражит только декана.
— Не отчислили? — криво улыбнулся Беллами, и принял из рук Тома второй конверт.
— Не отчислили, — кивнул Том и пошел к стойлу, чтобы умыкнуть сигарету.
— Извинились хоть? — Беллами надломил печать и достал письмо.
— Нет. А тебе что написали? — закурил Том и направился к нему.
— Что я молодец, — самодовольно ответил он, быстро пробежавшись по тексту.
— Так и написали? — удивился Том и попытался заглянуть в пергамент.
— Не, — Беллами поднял руку с письмом вверх, — не прям так. Как обычно такие пишут, — а после отдал письмо Тому, видно для того, что Реддл ознакомился с тем, как пишут канцелярские крысы.
В конце июля Том отправился в приют вместе с Беллами.
Настало время сказать им всем: «Больше не увидимся». Всем… кроме отца Кристиана.
