You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Впервые я встретился с Темными Рыцарями в конце сентября 1944 в Кабаньей голове. Аберфорт говорил, что закрыл все на празднование свадьбы. Если бы со мной не было Амелии, невестой, наверное, был бы Джарет. Сейчас мы ржем над тем событием в голос, но тогда… Амелия должна была пойти, чтобы не думала, что я ее брошу. Также у нее нашлись полезные навыки в организации того, что я затеял. Но свадьба… пусть и липовая… Я предпочел с ней этого не обсуждать и переложил всю ответственность на ее дядю. Но впечатлений на этот счет мне все равно хватило. — Беллами, ты когда сына заделать успел? — прокатился приятный голос, когда Том вместе с отцом и друзьями вошел в Кабанью голову. — Я приемный, — сразу же ответил Реддл-Райнер. — Да? А похожи, даже не догадаешься. Клаус Майне, — представился и сжал руку Том лысеющий подтянутый, коренастый мужчина. Когда-то Клаус был непосредственным начальником Беллами. Он не успел уйти в отставку до того, как события приняли скверный оборот. — Так, компания собралась интересная, — заметил Михаэль, рассматривая друзей Тома. Все собравшиеся обменялись рукопожатиями, взяли по пинте эля и устроились за большим столом. — Особенно белоручки… — хохотнул Клаус, а Джерат, Антонин, Клеон и Альфард смущенно улыбнулись, — которые ни черта не белоручки. Это радует. А вот девочка так и не представилась. — Амелия Дюма, — сев рядом с Томом, ответила она. — До XVII века фамилия моей семьи была Ришелье, — повисло удивленное молчание и Амелия решила их добить. — Я прямой потомок Гензеля и Гримма Ришелье. Альфард, держись, — он вздрогнул. — На Блэка с совестью я не сержусь, — и продолжила, на одно предложение показав черные глаза. — Я — некромант. Дракон. Повисла тишина. Том видел, как Аберфорт заинтересованно смотрит на собравшихся, и он последовал его примеру. И Том Реддл-Райнер увидел то, что часто видел в гостиной, но правда по отношению к себе: благоговение. — Женись, Том, — нарушил молчание Михаэль и салютовал ему пинтой. — Если я захочу, — дерзко ответила Амелия. — С характером, — рассмеялся Клеон, и подмигнул Тому. — Я за тебя, дружище. — Ладно, — вздохнул Том, — оставим мою личную жизнь и начнем, — тихое обсуждение тут же смолкло и все собравшиеся взглянули на Волдеморта. Перед ним лежал большой блокнот, но он его не открыл. — Мне не нравится, что Берлин сдался без боя, а сейчас нагло пользуется маггловской войной. Так что начнем мы с Федерлайна. Темные Рыцари издали радостный гул. А вот Антонин, Джарет, Альфард и Клеон непонимающе переглянулись. — Это действующий министр магии Германии, — объяснила им Амелия и приложилась к своей пинте. Том продолжил: — Прежде, чем мы влезем к нему, нам нужно понимать, что искать и где. Мои предположения: взятка, шантаж и какое-то обещание. Все это, так или иначе, имеет след. Том думал проверить факт взятки через Джарета и его положение. Друг, конечно, был польщен, но нет. Он не может творить в банке, что хочет. Джарет быстро объяснил все процедуры, и честно признался, что аудит банк может провести только если будет основание или иск. Для первого случая нужна точная дата. Для второго — доказательства. Конечно, он уже передал нескольким приближенным гоблинам просьбу о такой проверке. Если были поступления выше 1000 галеонов, то их найдут. Но пока даты проверялись наобум, какого-то результата ждать бессмысленно. Да и золото министр может и не в банке хранить, а в подвале. — По взятке, — продолжил Том после короткой паузы, — должны быть хоть какие-то даты, в банк он ее понес или дома на сундуке яйца греет. Так что, нам нужно хоть что-то. Ещё есть шантаж. Чем этого кренделя можно шантажировать? Вновь повисла пауза, но уже задумчивая. Ее нарушил Клаус: — Знал бы, сам бы уже начал. — И вот мы снова к сраным сплетням, — кивнул Том. — Тоже касается обещаний. Найдите его бывшую жену, злых соседей, куртизанок, бывших друзей… кто-то должен хоть что-то знать, — Волдеморт быстро пробежался по лицам. Опустил руку на блокнот. — Тогда не будем катать вату и я подытожу: рыцари, вы на ближайшие месяцы становитесь сплетниками. Нам нужно вытащить все грязное белье этого парня. Беллами ты отвечаешь за нашу коммуникацию. Клеон и Альфард вы берете на короткий поводок племянника Розье. Так же я, Джарет, Антонин и Амелия учим вас обращаться с ножом и револьвером. С разрешения отца я учу вас некоторым чарам Рыцарей. Амелия, с тебя еще помощь с переводом, шитье и… не лезь в неприятности, — она была единственной, кто в ответ состроила гримасу. — Я пишу манифесты, координирую нашу работу, изучаю то, что ещё не успел, думаю способ быстрой коммуникации и… пытаюсь на ебнуться. — Эм? — вздернул бровь Михаэль. — Он — Староста школы, — объяснил Джарет. — Полный Хогвартс дебилов, — жестко произнес Том. — Если бы не Амелия, я бы уже убивать начал. — А как же я? — состроил жалобную гримасу Джарет. — Дружище, даже знать не хочу, — отрезал Том. Краем глаза он заметил, что Амелия характерно облизала губы. — А… ты об этом, — поджал губы Джарет. — На сегодня все, — Том убрал блокнот во внутренний карман плаща. — Спешить не стоит, так что хорошенько подготовимся. А сейчас знакомьтесь. Надо же знать, кто вам спины прикрывать будет. — Это хорошо. Но прежде… — кивнул Клаус и поднял пинту. — Горько! И его дружно подхватили коллеги. — Сладко, блять, — тогда все впервые отчетливо увидели красные глаза Волдеморта. — Клаус, блять… — спрятал лицо в ладонях Беллами. Но Амелия повела себя так, как Том не ожидал. Она закинула руки на его шею, приблизилась и нежно позвала: — Иди сюда. Том и Амелия жались друг к другу. Он запустил одну руку в ее волосы, другой прижимал за талию. Поцелуй вышел глубоким, страстным, без какого-либо стеснения. Когда Амелия и Том, улыбаясь, уткнулись друг друга лбами, радостный гул усилился и раздались аплодисменты. — И правда, сладко, — прошептал Том и провел рукой по волосам Амелии. Сделали они кассу трактиру в тот день. Общение, игра на пианино в исполнении Джарета и Амелии, танцы, смех. Темные рыцари нравились Тому, они были ответственными, исполнительными, настоящими и в меру безбашенными. Их цели полностью совпадали с целями Тома. Да, на немецкого министра магии Реддлу-Райнеру плевать с Астрономической башни, но Темный Рыцари слишком ценные союзники. Можно сделать небольшой крюк на пути к Гриндевальду. Том смотрел, как Амелия весело отплясывала в окружение Антонина, Лестрейнджа и Темных Рыцарей и громкое пела: Пряный запах темноты, Леса горькая купель, Медвежонок звался ты, Вырос — вышел лютый зверь. — Чувство, что у нас есть оружие Судного дня, но мы ее с собой не берем, — заметил Беллами, стоявший рядом с Томом. — Ага, — кивнул он и сделал глоток виски. — Отец, давай подкинем идею мадам Долоховой пригласить Амелию и мадам Кэрри на Рождество. Несмотря на то, что из Хогсмида они вернулись вовремя, Беллами их все равно проводил. Рыцари активно жали руки перед уходом, они не могли дождаться окончания учебного года. Обещали сделать все, что попросил Том. — На восьмой этаж, — на ухо приказал Том Амелии. — На всю ночь? — деликатно уточнила Дюма. — Да. Том забежал в спальню больше для виду. Сказал, чтобы до утра его не ждали, сменил рубашку и ушел в выручай комнату. Долго ждать не пришлось. Амелия только закрыла дверь, как на нее налетел Том: — Легко ты им сказала, что дракон. — Завидуешь? — дерзко спросила она. Том сжал горло Амелии и грубо поцеловал, вжав в дверь. — Да, обидно, — выдохнул он, не разжимая руки. — Если они от меня отвернутся, мне плевать. Но не ты… — Амелия прильнула к его губам. Она ничего не говорила про «женись» и про то, что произошло в трактире. Том избрал ту же тактику. Они любили другу друга весь вечер со всей искрой своей фантазии. Ночью первый снег укрыл территорию замка, но к обеду уже растаял. У Тома выдалось свободное время и он сидел за столом в библиотеке и читал преинтересный фолиант, который нашел в запретной секции. За спиной стук каблучков. — Что читаешь? — спросила Амелия, поставив свою сумку на стол. Том оторвался от старого фолианта и взглянул на нее. — Да вот… — начал он, но Амелия, бросив короткий взгляд на страницу тут же схватила Тома за отворот мантии и развернула к себе. Ее глаза застелила черная пелена. Она подалась вперед. — Напоминаю, — зло, пусть и тихо, рычит она, — что я некромант, mon cher. И таких авантюристов мои предки кушали на завтрак, обед и ужин. Я не хочу тебя убивать. Том смотрел в лицо Амелии без какого-либо страха. Мягко опустил свои руки на ее и усмехнулся: — Как быстро ты разбежалась с нуля до убийства, — но после серьезно продолжил. — Не буду тебе врать, я думал о подобном, — ноздри Амелии раздулись, как у дракона, готового обдать тебя пламенем суда. — Но как думал, так и раздумал. Том резко потянул Амелию к себе. Ловко развернул, благо это лишь 48 килограмм ярости и отборного французского мата, и усадил на своих коленях. Крепко сжал в объятиях. И, склонившись к уху, прошептал: — Нахожу это все очень сексуальным. — Угрозы убийства? — хмыкнула она. — Да, — глубоко и сексуально шептал Том. — Если бы мы были тут одни, я бы уже трахал тебя прямо на этом столе. А вот твои угрозы… — вздохнул. — Ты ведь не сможешь меня убить. Не потому что я сильнее, а потому что… Как ты будешь без моих поцелуев? Прикосновений? Как проживешь день, если я не выбил из твоей груди стоны? А ещё я не позволю другому шептать тебе на ухо, как я сейчас. Амелия вздрогнула. — Не волнуйся, — буднично продолжил Том, расслабившись на спинке стула, — мой интерес исключительно научный. И я давно знаком с тобой, и старика встречал. Эта магия не спасение, это проклятье. — В книгах этого не пишут. — Мозги то у меня есть. Душа бессмертна, пока она цела. Разделение, вот же злая ирония, сделает ее смертной. — Том избегал этих разговоров, но сейчас придется коснуться больной темы. — А это значит, что когда ты будешь готова разделить со мной вечность, я не смогу этого сделать. Конечно, интересно. Да и ты некромант, которая увлекается шитьем, думаю, ты сможешь сшить душу. Но цена… Мне не понравится. — Ты уже посчитал? — сипло спросила Амелия. — Прикинул, — смотря в ее глаза, ответил Том. — Да и вопрос в том, как нужно выслужится мне, что бы старик меня простил. Я ничего с собой не сделаю, — она не собиралась убегать, поэтому, на свой страх и риск, Том признался. — Амелия, моя дорогая, вечность с тобой для меня дороже бессмертия. Но чтобы у нас была вечность, нужно будет умереть. Это меня пугает. Но, повторюсь, приоритеты я уже расставил. Амелия судорожно дышала, прижалась и прошептала: — Я хотела бы этого, Том. — Что? — сдавленно переспросил он, не веря в то, что услышал. — Я хочу разделить с тобой вечность, тёмный колдун, — чуть отстранилась и обольстительно улыбнулась. Казалось, так легко уточнить не является ли это заявлением ответом «Да», надеть кольцо на её палец. Но это было бы поспешным. — Я хочу помолиться на эту книгу, — улыбнулся Том. — Почему это? — Без неё я бы не услышал таких прекрасных слов. Они поцеловались. — Кхе. Вы бы постеснялись, — фыркнул Антонин за его спиной. — Не буду извиняться, — смотря на Амелию, ответил Том. — Это понятно, — тихо рассмеялся Долохов. — Но я сообщил взгляд со стороны. Том был в Каморке старост и проверял отчеты. Они все были до ужаса однотипны. И либо старосты покрывают кого-то, либо у них и правда ничего не происходит. Лично Том склонялся к первому варианту. Он сам так делал. Не по доброте душевной, просто так проще. Да и не нужно деканам и директору знать о мелких стычках, которые решаются на месте в два-три слова. Том был в каморке один, иногда поглядывая на три отложенных отчета. Там ничего криминального, но изложено так… Дверь хлопнула. — Мне кажется, мы мало времени проводим вместе, — раздался задорный голос Джарета. — Нашел себе девушку и перестал обращать на меня внимание. Прямо перед Томом вылезло лицо с подведенными черным глазами и торчащими обесцвеченными волосами. — Ты нас познакомил, — холодно ответил Том. — Я скучаю, — надулся Джарет, — может сделаем что-нибудь вместе. Ты и я, — он придвинул лицо ближе. — Ты меня пугаешь, — легко оттолкнул его Том. — Да брось, — выпрямился и рассмеялся Джарет, — ты меня интересуешь только в дружеском смысле. — Джарет, ты знаешь почему все так, — с раздражением откликнулся Том. — Знаю. Но я все равно скучаю. Пойдем в класс с пианино? — Завтра, — отрезал Том. — И не уходи. — Все хорошо? — обеспокоенно спросил Джарет. — Полный Хогвартс дебилов, так некоторые еще со значком, — порычал Том и его глаза полыхнули красным. Когда пришли трое новых старост: двое с Хаффлпафф и один из Гриффиндор, Том медленно поднялся. Он отчитал за крайне безалаберно составленные отчеты. Он спрашивал, готовы ли они краснеть в кабинете директора даже не за себя. Спрашивал, где их гордость. Звук открывшейся двери потонул в его рычании: — Да я эти отчеты в туалет не возьму, чтобы подтереться! — Том, ты просил… — прозвучал голос Амелии, но тут же оборвался, — ой… — Красивые люди страшные, когда злятся, — дрожащим голосом заметил один из старост. — Джарет! — рявкнул Реддл-Райнер и широким шагом пошел к Дюма. — Да-да, майор Том. — Отойдем ненадолго, — схватив Амелию за запястье, открыл дверь Том. — В его голове это звучало лучше, — голос Джарета потонул в хлопке двери. Рядом был чулан, которй Том давно приспособил для подобных целей. Затолкав Амелию туда, он заперся и наложил противошумовые чары. Она сразу все поняла и сообщила: — У меня месячные. Том шумно выдохнул, медленно поглаживая плечи Амелии. — Капитан, конечно, не боится красного моря… — хмыкнул он, но продолжил мягко. — Но также я знаю, что тебе неприятно, когда мешаются секс и месячные. Том молча взмахнул палочкой. Опустился в появившейся кресло, устало прикрыл глаза ладонью и приказал: — Амелия, моя дорогая, отсоси мне. — Вот прям так? — с легким смешком спросила она. Том взглянул на нее сквозь щель между пальцами. — Знаю, что такое обращение тебя заводит, — холодно откликнулся он. — Ну коль ты приказываешь, — Амелия медленно опустилась перед ним на колени, дернула узел своего галстука, и, смотря на него, медленно провела руками по его бедрам. — Как я могу отказать, mon maître? Том шумно выдохнул, запустил руку в волосы Амелии, чуть оттянул и наклонился к ней. — Знаю, что такое обращение заводит тебя, — коварно и обворожительно улыбнулась Амелия. Том выпрямился, быстро расстегнул ширинку и, надавив на ее затылок, указал Амелии направление. Он помнит, с чего она начинала. И определенно за эти месяцы она стала лучше. Его заводило не только ее исполнение, но и ее рука, которой она ласкала себя под юбкой. Том откинулся на спинку кресла и с наслаждением протянул: — Ммм… — а после надавил на затылок Амелии. — Мне немного совестно… — поправляя брюки, выдохнул Том. — Приятно знать, что у тебя есть совесть, — перебила Амелия, поправляя в зеркале свою помаду, которую «до» она не стерла. — Ха-ха, — безэмоционально протянул Том и подошел к ней. — Но все же. Я уставший, взбешенный… и вместо того, чтобы разобраться, как это решить, я просто прошу тебя о сексе. А после мне уже так похуй на все. — Это же хорошо, — захлопнула свое зеркальце Амелия. — Ты отдыхаешь. — Но мне совестно, что это я делаю с помощью тебя. — Думаешь, если я не захочу, ты что-то получишь? Том резко прижал Амелию к двери и провел кончиками пальцев по ее щеке. — Мне кажется, твое «Нет» взбесит меня еще сильнее, — прошептал он. — Но силой ты меня не возьмешь, — это не был вопрос, но Том все равно подтвердил это утверждение: — Да. Но, возможно, затрахаю тебе мозг. Амелия рассмеялась, а после с азартом предложила: — Давай проверим. Попроси меня о чем-нибудь. После короткого раздумья, он выдал: — Одолжи мне свое любимое перо. — Нет. — Не так уж и обидно, — вскинул брови Том. — Просто тебе не нужно перо, — томно произнесла Амелия, поглаживая его грудь. вторая просьба пришла тут же: — Давай через неделю я сорву с тебя одежду, оставлю пару засосов, а потом выпорю? — Нет. Том резко дернул Амелию к себе. И с блеском в вишневых глазах приказал: — Повтори. — Нет, — ее голос дрогнул. — Я выпорю тебя сейчас, — прошипел на ухо Том. Он резко развернул Амелию. Шлепок. И ее стон наслаждения. — Прости, моя дорогая, — глубоко прошептал он, — но твой стон не звучит, как «нет». Возвращаясь в Каморку старост, чтобы проверить новые отчеты, Том тихо сообщил Амелии: — Встретимся в выручай комнате. — Но… — удивилась она. — Я хочу спать с тобой, — просто ответил он и вошел в кабинет. — Это ты сделал?! — услышал Том яростный возглас Розье в Слизеринской спальне. — Что, это? — отрывая взгляд от книги, Том искренне не понял что ему пытаются приписать. Амелия и Антонин были на занятиях, Джарет отчитывал учеников Рейвекло, так что Том расслабился на своей кровати и читал. Блэк и Лестрейндж ушли на поиски Розье. Но сейчас он тычет в лицо Реддлу-Райнеру волосатые ладошки. Зазвучал холодный смех, Том отложил книгу и поднялся. — На Амелию дрочил? — веселился Том. — Это ты… — прошипел Розье. Веселье Реддла-Райнера тут же сдуло. — Поверь мне, — спрыгнув с кровати, рычал Том, наступая на Розье, — будь это я, ты бы сдох, — и жутко усмехнулся. — Когда ты грохнулся с лестницы, да и с балдахином были все шансы, но я цель себе такую не ставил. Розье отступил на шаг от Тома и спрятал руки на спину. На его лице отразилась сложная смесь страха и злорадства. — Я расскажу Слизнорту, — пролепетал Розье. — А я расскажу ему, — парировал Том, — что Гриндевальд хотел себе кроткого Розье в Хогвартсе. — Не говори никому, — уставился в пол Розье. — Ты тоже помалкивай, — прошептал Том, но от его шепота становилось неуютно. — Мне плевать с кем и что ты не поделил. Иди в больничное крыло. Словно молния, Розье выскочил из комнаты, налетев на Блэка и Лестрейнджа в дверях. — Что произошло? — озадаченно спросил Альфард. — Возможно, — фыркнул Том, — я вам немного помог… К книге в тот вечер он так и не вернулся. Рождественский вечер у Слизнорта прошел как и всегда: людно и душно. Правда в тот год развесили множество полотен. Мужчин попросили бы в черных нарядах, а дам — в белых. От обилия черных камней на костюме Джарета было чувство, что пиджаком можно убить. А вот Амелия в белом платье… Стоит жениться только ради этого. Только чтобы она еще раз подплыла к Тому в белом платье. Даже таком. С открытыми плечами и спиной. С глубоким разрезом, который при ходьбе открывал ее стройные белые ножки в туфлях, вновь, на высоченных каблуках. — Ночуем в Выручай комнате, — прошептал на ухо Амелии Том, когда приобнял ее в холле первого этажа. — Ты заслуживаешь хорошей порки за это платье. — Ревнуешь, — прошептала в ответ она и прижалась ближе. Отстранилась и бросила на Тома удивленный взгляд. Одно случайное прикосновение и Амелия поняла, что спровоцировало ее платье. Поэтому она не удивилась, когда Том грубо обнял ее в бесчисленных белых полотнах и рукой сжал ее промежность. — Я кое-что придумал, — прошептал ей на ухо Том. — Идем. По пути на танцпол, Том махнул Джарету. Прозвучали первые ноты и Амелия с удивлением взглянул на Тома. Зазвучало Танго Ревности. — Только сильно не опускайся, — прошептал Реддл-Райнер на ухо Дюма. Джарет с душой перебирал клавиши, а пары покидали танцпол. Им было интереснее смотреть, чем танцевать самим. А посмотреть было на что. Тонкая рыжая мадемуазель с аккуратными и изящными укладкой и макияжем в руках очень красивого высокого брюнета. Она ловко перебирала ногами. Он галантно вел даму. Его черный костюм подчеркивал фигуру, как и ее платье. Полы юбки взметнулись, на поворотах, как и полы его накидки-мании. В финале с последней нотой Амелия выгнулась дугой. Собравшиеся зааплодировали. Поцелуй бы еще. Но в тот раз такой возможности не было. Но даже без этого: — Это… было… прекрасно… — пыталась восстановить дыхание Амелия, когда они отошли от толпы. — Да, — выдохнул Том. Он только было расслабился, как почувствовал ее: опасность. Том схватил руку изрядно нетрезвого гостя за запястье, который потянул руку к ягодицам Амелии, и оттолкнул. Амелия взвизгнула, чтобы привлечь Слизнорта, и ушла за спину Реддла-Райнера. — Что вы себе позволяете? — холодно спросил Том. — А чего она так вырядилась? — возмутился мужчина. — Потому что мне так нравится! — огрызнулась Амелия. — Грудь и ягодицы прикрыты, считай платье на ней есть, — резко ответил Том. — Не моя печаль, что ты этого не понимаешь. — Что вы себе позволяете?! — кричал незнакомец разъяренному Слизнорту, который потащит его к выходу. — Мне больше не надевать это платье? — тихо спросила Амелия, смотря им вслед. — Почему? Если кто-то не понимает, то он… получит сполна. — Утоляешь свою тягу к насилию, mon cher? В ответ Том лишь хмыкнул и пожал плечами. — Но ты очень сексуальный, — чувственно выдохнула она. По пути на 8 этаж Том сделал все, чтобы Амелия набросилась на него, как только за ними закрылась дверь. Она никогда не кокетничала и не строила недотрогу, но все же время на томный шепот оставляла. Сейчас же Том довел Амелию до того, что это она впечатала его в дверь. — Это ведь была твоя идея? — спросила Амелия, когда накануне Рождества они шли от конюшни по направлению к дому Долоховых. — Встречать Рождество без тебя мне не понравилось, — просто ответил Том. Рождество прошло весело, хорошо и… для меня и Амелии страстно. После него мы вернулись в школу, и Альфард Блэк отдал дневник Ришелье, который в семье никто не мог открыть, Амелии. Она поблагодарила. А потом в классе с пианино я увидел призрачные стеллажи. Но в библиотеку Ришелье я тогда не мог зайти. Я еще не был частью семьи. Несмотря на все мои переживания в то время, мне нравилось, как Амелия прилюдно легко касалась меня. Это вселяло в меня надежду. Как и то, что во время прогулки по территории замка она переплела свои пальцы с моими. И черт возьми, как же кольцо жгло карман! Меня одолевали два страха: что я потороплюсь и все испорчу, и что она скажет «нет». Видно, я так терзался этим, что жизнь решила дать мне ответ. Все происходящее казалось Тому проклятием. Но в Каморке Старост Джарет все проверил. Но, нет. Он помог добраться до Больничного крыла, а Антонин принес все самое необходимое из Слизеринской спальни. Целитель осмотрел Тома, распорядился, чтобы принесли вторую пижаму, и его накачали зельями. Он уже слабо соображал, сознание то включалось, то выключалось. Через этот туман, Том слышал голос Джарета: — Он говорил, что в детстве болел чахоткой. Том знобило, ломало. Ему уже было все равно, что с ним. Хотелось спать. Но уснув, он сразу же просыпался. Том не знал, когда пришла Амелия. Он проснулся от того, что в полумраке палаты она двигала соседнюю кровать к его и легла рядом. Она была словно видение. Сон. Может так и было. Но он все равно протянул руку, которую она тут же сжала в своей. Сколько она смотрела на него? Засыпала ли? — Ты… — хрипло шептал Том. — Мне… Мне так спокойно, когда ты рядом. — Это из-за жара, mon cher, тебе надо поспать. — Да нет же. Когда ты рядом, кажется, я могу все. Амелия… никогда не отпускай мою руку. — Хорошо. И Том провалился в сон. Когда он проснулся, то увидел лежащую Амелию, которая продолжала сжимать его руку. Он боялся пошевелиться. Озноб прошел. Том довольно выдохнул и взглянул на Амелию. Она проснулась. Реддл-Райнер взглянул через плечо, аккуратно высвободил руку и поднял одеяло. Дюма тут же закатилась к нему в объятья. — Не боишься заболеть? — тихо спросил Том. — Ничего страшного тут нет, — усмехнулась Амелия. — Ты ведь будешь держать меня за руку. Это не был вопрос, но Том ответил: — Буду, — и уткнулся в Амелию. Амелии было пора на занятия, поэтому, мягко поцеловав Тома в щеку, она ушла. Том лежал с книгой. Амелия верно сказала, пока они лежали в обнимку: если жизнь агрессивно просит тебя отдохнуть, то стоит принять и расслабиться. Реддл-Райнер решил послушать Дюма. Она на интуитивном уровне понимает о жизни и ее значении куда больше, чем любой его друг и знакомый, да и он сам. Последнее стоит принять. В больничном крыле зазвучали шаги. Целитель Сеймур выглянул из кабинета, кивнул и скрылся. Это пришел Джарет. Друг расположился на краю кровати, только открыл рот, но Том выпалил: — У меня внутри все горит. — У тебя жар, — опустил руку на его бедро Джарет. — Да его уже сбили, — отмахнулся Том и вздохнул. — Это из-за Амелии. Я хочу проводить с ней каждую свободную минуту. Хочу, чтобы она держала меня за руку. Ничего не могу с этим поделать. Как мне оставить ее в Шотландии? Меня аж ломает всего. — Это из-за жа… — Да сбили его, — прошипел Том и отбросил книгу. — Я так хочу ее, — и с болью, заглянув в глаза Джарета, продолжил. — Но я не заслужил такую, как она. Да и тебя, Антонина Беллами… Джарет сжал бедро Тома и тихо спросил: — Что произошло в приюте? Джарет всегда и все понимал, даже за руку один раз ловил. Поэтому Том рассказал ему все на одном дыхании: — Я крал милые их сердцу вещи, пугал до усрачки и повесил одного кролика. В свою защиту, последнее я сделал БЕЗ удовольствия. Джарет грустно усмехнулся и пересел так, чтобы быть плечом к плечу к Тому. Он сжал его локоть и тихо признался: — У меня тоже есть мрачная тайна. Том повернул голову и вопросительно взглянул на друга. Тот ответил: — Я не говорю Амелии, что глубинные этажи любого отделения охраняют драконы. Когда дракон умирает, то на его место берут нового и он живет под землей всю жизнь. Мне это омерзительно, но… я не лучше. Я не сознаюсь ей, потому что ничего не могу с этим сделать. Традиция, хули. Том опустил ладонь на ладонь друга и невесело хохотнул: — Мы ужасные люди. В тот момент я так и не понял, что со мной произошло и почему. Но я точно стал куда больше доверять Джарету и Антонину, именно как моим соучастникам. Я последовал совету Амелии и неделю отдыхал в больничном крыле. Единственный минус: целитель попросил ее больше не оставаться на ночь, так сквозное зеркало появилось и у Амелии. — Это такое наслаждение: подчинить тебя себе. — Починить? Том быстро оценил её тон: удивленный. Значит пощечины не последует. Амелии можно признаться в чем угодно. — Я не знаю другого подходящего слова, — начал он. — «Обладать» мне не нравится. Ты же не вещь. «Трахать» тут тоже промах, потому что мне нравится быть с тобой в любой ситуации, чем бы мы не были заняты… не знаю, какое еще слово подойдет. — Ты их уже назвал, — после его монолога заметила Амелия. — Да? — удивился он. — Когда? — Только что, — улыбнулась Амелия и повторила. — Быть с тобой, — она приблизилась к его губам. — Если ты меня спросишь, то я отвечу так. — Это такое наслаждение: быть с тобой, — прошептал Том и впился в ее губы. В начале мая 1945, как я и говорил, все пошло по пизде.