You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

And you know I will not apologize You're mine for the taking I'm making a career of evil 1946. Январь. Лиссабон. Портал принес Тома, Джарета, Беллами и Ирен Дориан на окраину города. Том не хотел ждать, поэтому сделал шаг первым. Под хруст снега под ногами они направились к дверям заброшенного здания. Войдя и вдохнув сырой воздух, Том осмотрелся. Когда-то это место было складом. Наверно осталось после маггловской войны. Большая комната с равноудаленными деревянными столбами была завалена мелким мусором: в основном тонкими ветками и листьями. В одном углу были свалены деревянные ящики, в другом стояли три облезлых дивана, к которым они направились. Уже в форме, там их ждали. Шаги отдавались гулким эхом. — Привет! — поднявшись с дивана, радостно поприветствовал прибывших Клеон. — Как добрались? — Как в портале, — в тон ответил ему Джарет. — Весело, быстро, рады что не стошнило. — Мадам Дорин, — галантно поклонился ей Лестрейндж. — Мадемуазель, — с усмешкой поправила она. — Мадам стану вновь, — она мягко взялась за локоть Беллами, — если мсье Райнер будет готов. — Опять? — нахмурился Беллами и взглянул на нее. — Ирен, мы уже в том нежном возрасте, когда необходимости в этом нет. — Беллами… — начала она, но он, усмехнувшись, ее перебил: — Я в любом случае буду брать тебя в твоем кабинете. — Не зарекайся, отец, — усмехнулся ему Том и все бывшие сослуживцы Райнера невольно отметили, как эти двое похожи. — Может, — продолжил Реддл-Райнер, — без ксивы из муниципалитета она нам билет в закат не выдаст? — Я уже готова назвать тебя сыном, — нежно провела пальчиками по щеке Тома Ирен. Расправив плечи Том взглянул на Ирен. — Какая красота, — выдохнула Дориан, рассматривая Рыцарей и их предводителя. — Ирен, — обратился к ней Том, — тебе пора. Будем на связи, — взглянул на Блэк. — Подготовил? — А то, — усмехнулся он. В дверь вбежали и пролетели мимо Дориан Микки Ди и Рудольф Шинклер. — Лукан схватил Лусию Мартин, — сразу же сообщил Тому Микки. — И гадство, и удача, — криво усмехнулся Реддл-Райнер. — В Париж тогда отправимся после. — И сразу же спросил: — Где он ее держит? — Его особняк, в центре, — пытаясь отдышаться, ответил Микки. — Сколько их там? — спросил Том, вертя в руках сигарету. — 25, — подхватил его Рудольф. — Страшно подумать, на кой хер им такой сбор? — Не важно, — отмахнулся Том и приказал: — Готовьте мечи, — а после закурил. Сбегая в богатые районы Лондона, Том видел такие дома: три этажа, резные эркеры, садик с маленьким фонтаном, который не работал, и тропинки выложенные из тщательно подобранного гладкого камня. Волдеморт и Рыцари стояли в тени деревьев. По небу был готов разлиться рассвет. — С корабля на бал, — проскрежетал гоблин по правую руку от Тома. Но он ничего не ответил. Не было нужды идти всем составом. Их ждал дом в Париже, откуда Реддл-Райнер планировал работать, но… Лукан все испортил. — Лукан спустился в холл, — сообщил Клаус, вернувшись вместе с Михаэлем с разведки. Том кивнул и, указав на дверь, приказал: — Лейтенант, выноси. Их, по мнению Тома, толпа быстро пронеслась по припорашенному снегом газону к особняку. Михаэль проскочил вперед и… С грохотом главную дверь вынесло внутрь особняка, прихватив с собой часть каменной стены. В медленно оседающей пыли противник видел только силуэты фигур, которые прорвались внутрь. Минута и первый вскрик боли. Три тихих заклинания, чтобы усилить туман. Рыцари знали, как в нем сражаться, учились этому, а вот противник растерялся. Волдеморт, год изучавший тактики Темных Рыцарей, лично ощутил эту страсть к лезвию. Прихвостни Лукана в этой дымке своих же положили, но не коснулись ни одного Рыцаря. Нож, и правда, был надежнее. Особенно против волшебников. Волдеморта не волновали другие участники банды, ему был нужен главарь. Но это не мешало стали его ножа проходиться по противнику. Продвигаясь по холлу, Том увидел нужную ему фигуру у подножья лестницы. Лукан не скажет, как в этом хаосе перед ним возникла высокая, тонкая фигура в черном. Как крепкие пальцы сжали его плечо, а правый бок пронзила боль. Вскрик, брань. А после звенящая тишина, которую нарушил Том: — Привет, — с насмешкой сказал он, с холодным взглядом повернув нож. Человеческую анатомию Том тоже изучал, поэтому знал, что сейчас происходит внутри Лукана. — Кто ты? — прохрипел Лукан, полностью парализованный неожиданностью и горящими красным глазами. — Волдеморт, — оскалился Том. — Не-... не-… — Что ты там блеешь? — до хруста в пальца сжимая плечо противника, надавил на нож Том. Кто-то взмахнул палочкой и туман резко припал к земле. — Не важно, — холодно произнес Том и резко вырвал лезвие, вспоров Лукану живот. Реддл-Райнер быстро рубанул по горлу противника. Лукан захрипел, схватился за горло и упал. Сначала на колени, потом на бок. Хрип затих, а Том без интереса рассматривал тело на полу, и растекающуюся лужу крови, и выпавшие кишки. Один резкий замах, чтобы смахнуть с лезвия кровь. — Нож в печень, никто не вечен? — фыркнул Михаэль, остановившись рядом. — Ага, — без каких-либо эмоций ответил Том. — Найди Лусию и приведи сюда. Михаэль махнул ладонью Клаусу и вместе они побежал по лестнице на второй этаж. — А с этими что? — прозвучал голос Альфарда. Убирая нож, Том направился к Рыцарям и прихвостням Лукана. — Ты всего лишь пацан! — закричал один из приспешников. — Молоко-то на губах не… — но его прервал один мощный удар в лицо от Беллами. — У тебя уж точно молоко не высохло, — с насмешкой заметил Том, смотря в окровавленное лицо. — Твоя мать в курсе, что пора перестать кормить тебя грудью? — остановился напротив и брезгливо их осмотрел. — Смотрю, у вас один мозг на всех, — с отвращением выдохнул он, наставив револьвер и взводя курок. — Даже интересно, пустые ли у вас черепушки? — Лорд! — прокатился голос Михаэля. — Привели. Том выстрелил в потолок над сваленными противниками. Их вскрики. Приказал: — Свяжите, — их волшебные палочки Рыцари сразу же сломали. — Их судьбу решаем не мы, — Том обернулся и взглянул на потрепанную женщину. — Люсия, — убирая револьвер, направился к ней Том, прихватив с собой гоблина, — ты говоришь по-английски? — Да, — выдохнула она, прожигая мужчину взглядом. — Волдеморт к вашим услугам, — галантно поклонился ей Том. — Ты словно ангел спасения… — поджала губы она. — Скорее, смерти, — усмехнувшись, поправил Том. — Перед лицом зла, готова ли ты объединится с ещё большим злом? Она осмотрела Тома и Рыцарей. Кивнула. — Куришь? — спросил Реддл-Райнер, доставая пачку сигарет. — Да, — выдохнула она. Том закурил бы в любом случае, у него чувство, что его кинули в ушат ледяной воды. Он передал сигарету в подрагивающую руку Люсии. Гоблин протянул ей огонек из зажигалки Зиппо. Также он протянул этот огонек Тому, одновременно умыкнув своими узловатыми пальцами сигарету из пачки Лорда. — Твой отряд только женщины? — спросил Реддл-Райнер, выдохнув дым в бок. — Они не оставили нам выбора! — резко ответила Люсия. — Я сказал, что это плохо? — без каких-либо эмоций спросил Том. — Нет… просто… — сбивчиво начала она, — из-за того, что мы женщины… и они… — бросила быстрый взгляд на прихвостней Лукана, а затем и на тело, ее голос сорвался. — Он надругался над тобой? Над вами? — учтиво спросил гоблин. — Да, — и крепко затянулась. — Многими из нас… Надо мною… на глазах Фредерико… а потом… убил его. И сейчас… — Выдохни, — посоветовал Том и окурок исчез из его руки, взглянул на труп в луже крови. — Лукан больше не прикоснется ни к тебе, ни к кому-либо еще. Кто-то из этих? — Реддл-Райнер отступил на шаг, чтобы ей лучше было видно прихвостней. Лусия просто кивнула. — Все? — вздернул брови Том, она снова кинула. — И правда, один мозг на всех. — он направился к группе, на ходу сказав. — Раздать им яд. — Остановился и провел палочкой над головами приспешников. — Империо. Том не был уверен, что этот трюк ему удастся. Но особо он не волновался. Не удалось бы, так они бы все поржали и наложили чары адресно. Но он получился. Наверно потому, что эти люди были скудного ума и измотаны сражением. Глаза приспешников Лукана разъехались, а лица обмякли. Некоторые Рыцари издали довольный гул, а после раздали пузырьки с ядом и Том приказал: — Пейте. И они послушно выполнили приказ. Шаги рядом. Это подошли Люсия и гоблин. — Мы собирали информацию о тех, кто поддерживал его, — Том небрежно махнув головой на труп поодаль, а после полностью обернулся к Люсии. — Посмотри. Добавь, если кого-то забыли. — Спасибо, — слабо улыбнулась она. — Пока не за что, — достал пачку сигарет Том. — Эй! — засмеялся Микки. — Горе жмуриков это скажи. — Рыцари, сожгите тут все, — холодно приказал Том и направился к выходу. Стоя на крыльце, он закурил, смотря в рассветное небо. Шаги рядом. Том взглянул на Беллами, который тоже закурил. — Отец, — выдохнул дым Том. — хорошо, что гоблин не дал мне убить ту гниду. Я ничего не чувствую. — Хорошо, что ты это понимаешь, — спокойно ответил Беллами. — Отсутствие чувств — это тоже чувство. Том фыркнул и прикурил вторую сигарету от первой. Они слушали щебетание птиц, чувствуя, как за спиной разгорается жар. — Угостите сигаретой, — прозвучал голос Люсии. Беллами протянул ей свою пачку и, стоя между ними, она закурила. — Ты так молод, — с какой-то болью заметила она, смотря на Волдеморта. — Почему ты все это начал? — А имеет значение? — взглянули на неё красные глаза. — Мне важен только результат. Рыцари собрались на крыльце за спиной, когда дом уже уверенно разгорался. Том вскинул палочку в небо и произнес: — Morsmordre! В отблесках рассвета появился череп, который распахнул челюсть, из него выползла змея, обвивая его — Темная метка. Вернувшись в заброшенный склад на окраине города, я скинул плащ и сменил рубашку. Провел пальцем по редким бызграм крови и на ум сразу же пришло заклинание, которое посоветовала Амелия на этот случай. Но я решил, что займусь этим позже, как и перчатками, поэтому просто швырнул все это обратно в сумку. Затем вышел из комнаты, которая, наверно, была офисом, и, удостоверившись, что Люсия отправила сообщение «своим», отправил Микки и Беллами встречать партизанок. — Гоблин, — крикнул Том, махнув рукой на дверь офиса, — поставь зельевар! — Гоблин? — переспросила Люсия. — Не очень-то вежливо. — Это погоняло… позывной, — взмахнул палочкой, сел и откинулся на спинку кресла Том. Вновь ленивый взмах. Лусия опустилась в кресло рядом. — А как они зовут тебя? — с любопытством спросила она. — Лорд, — недовольно ответил Том. — А это уже вежливее, — хохотнула Люсия. — Шутки у них тупые, вот что это. Том достал пачку сигарет, выпрямился и вытащил две: одну себе, вторую протянул Люсии. Том снял окровавленные перчатки, поэтому она увидела кольцо на левом безымянном пальце. — Ты женат? — удивилась она. — Как сказала моя жена: «хорошие мальчики на дороге не валяются», — фыркнул Том, закурив. — Она мне уже нравится, — усмехнулась Люсия. — Мой Лорд, — проскрежетал гоблин, — набор готов. Том резко поднялся и направился к другу. — Дарк! — рявкнул Реддл-Райнер, к нему спешно подошел Альфард Блэк. — Побудь с Люсией, — склонился к его уху Том, — пока Майор не вернется. Рыцари умудрились использовать большую часть запасов яда, рецепт которого Том нашел в запретной секции. Эффект превзошел все ожидания. Теперь надо было пополнить запасы. А у Джарета есть замечательная возможность передохнуть в своем обычном виде за закрытыми дверями. Пока я и Джарет варили новую партию яда, то в перерывах колдовали над трансформационной шапкой. Да, для сражения не подойдет, но для тихих моментов явно лучше. Чтобы Джарет силы не тратил. Он мог это и за полгода в Лондоне сделать, но банк забирал все его силы. К трем часам дня Беллами и Микки вернулись с пятнадцатью женщинами, которые сразу же сжали Люсию в коллективных объятьях. — В случае чего, мы тебя так же обнимать будем, — весело шепнул мне ухо Джеймс. — Обойдемся без этого, — усмешку я адресовал полу. Ушло три часаа, что бы я и Люсия скоординировали наши действия, касательно списка смертников. С ними осталось пять Рыцарей. — Если кто-то понесет, — в конце собрания сказал я, — отца ребенка получит только после падения белобрысой мыши. — А твоя жена еще не понесла? — игриво спросила Люсия. — Моя жена не будет ходить беременной без меня, — отрезал я. Я сказал это без какого-либо расчета. Потому что так чувствую. И, не специально, баллов в глазах этих женщин я набрал. Я хотел отправиться в Париж как закончлось собрание, но Джарет настойчиво предлагал поесть и до утра отдохнуть в Лиссабоне. — Поспим в Париже, — резко сказал я, принимая от Джарета тыквенный кекс. — Нет. Тебе надо отдохнуть, — отрезал он. — Спешка не наш союзник. Люсия заботливо предложила нам свой дом: вилла на берегу океана, чтобы склад не был нашим пристанищем. На вилле предводительницы партизан мы развлекались на заднем дворе. Не думаю, что мы тренировались или кости разминали… их мы предостаточно в особняке размяли. Поэтому, да, мы веселились. Дружеские спарринги. — А ты хорош, — курил Микки во время перерыва, рассматривая Тома с ножом. — А как по твоему я жену заполучил? — фыркнул Реддл-Райнер. — Нравится ей такое? — усмехнулся Джеймс. — А то, — расплылся в коварной улыбке Волдеморт, вспомнив блестящие глаза Амелии, когда она видела его с ножом. На исходе моего первого дня в Европе, во время сытных посиделок у костра я укрылся от всех в каком-то сарае на территории фермы. Пил виски из горла. Сражение. Алкоголь. Мясо. Запах костра. Но… кое-кого не хватало. Я достал сквозное зеркало, прислонил к какому-то ящику и еще крепким голосом произнес: “Амелия Мэрион Дюма”. В Шотландии уже была глубокая ночь. Но мне было плевать и мне была нужна Амелия. Я ждал ответа, сделал еще один глоток и краем глаза увидел растрепанную и медленно моргающую Амелию. — Где ты? — сразу же спросил Том, отставив бутылку. — В туалете рядом со спальней, — хрипло ответила Амелия и сразу же продолжила: — Отсутствие извинений за поздний вызов спишу на алкоголь. Что?... — Мне нужно было тебя увидеть, — хрипло перебил Том. — Mon cher, с тобой все хорошо? — сразу же обеспокоенно спросила она. — Отец говорит, что отсутствие чувств — тоже чувство. Но я ничего не чувствую. Ни удовольствия, ни… — Том задумался, — как же это слово? — Угрызений совести? — подсказала Амелия. — Это два слова. Но по смыслу подходит, — кивнул Том. — Ничего удивительного, mon cher, — пожала печами Амелия. — Ты такой, какой есть. Мерзавец, которому я сказала «да». Том усмехнулся, сделал глоток и спросил то, о чем раньше не думал: — А если я причиню вред тебе? — Попробуй, — усмехнулась Амелия. — Несколько тонн звериной ярости. Помнишь? — Точно. — Тебе бы поспать, — рассматривая его, поджала губы она. — Нет. Амелия не стала убеждать и спорить. Она закатала рукав халата и показала Тому Темную метку: из черепа выползал змей. Том открыл рот, пораженный увиденным. — Когда?... — хрипло спросил он, видя рисунок, который на его предплечье и предплечье всех Рыцарей. — Кто?... — Ami, — игриво ответила она, зажимая татуировку. Внутри все трепетало. Тому хотелось сказать, что сейчас бы многое отдал, чтобы уткнуться в нее… но он не посмел. Эти неосторожные слова могут стать ей оправданием. Но, бросив короткий взгляд на пришедшего Беллами, он тепло сказал: — Моя чертовка. — Mon cher, — тепло улыбнулась Амелия и вот уже в зеркале только его лицо. Реддл-Райнер убрал зеркало и, взяв руку Беллами, поднялся, прихватив бутылку. — Пойдем, начинающий алкаш, — мягко произнес Райнер и повел сына к выходу. — Ты Антонина научил? Беллами задумался, что имеет ввиду Том, но, поняв, ответил: — Ага. — Зачем? — Потому что за твои отношения с малышкой я переживаю больше, чем за свои. — С Ирен? — Даже не знаю, — они шли к дому. — Это словно тоска по прошлому, которого у нас с ней не должно было быть. Но отрицать не буду, такая некрофилия мне нравится. — Главное, что ты счастлив. — Не сможешь уснуть, приходи. У меня есть сонное зелье. — С этим проблем не будет. Амелия права, я — мерзавец. У меня нет угрызений совести, — и добавил. — Я б чаю выпил. — Хорошо. Но мне снились сны. Тихие. Спокойные. В них была Амелия. Она будто запретный плод. Мне надо не думать о ней. Не часто связываться. Но! Мне все равно надо найти способ сказать ей, что я чувствую. Чтобы в любом конце мира она ни секунды не сомневалась. Утром на подмерзшей летней кухне перед отправкой в Париж Том пил кофе с молоком и жевал черствую булочку. Перед ним опустили пачку газет. — Ты на первых полосах, — весело заметил Джарет, сбросивший свое гоблинское лицо. — Кроме фотографий Лукана и особняка больше ничего нет, — быстро просмотрел их Том. — Это хорошо. — Но есть рисунок, — Джарет выудил газету, которая лежала где-то в середине. Том взглянул на французский заголовок и угольный рисунок на весь титульный разворот. По нему можно было понять, что Волдеморт высокий и у него черные волосы, а ещё глаза горят красным. Рядом, судя по очертаниям, гоблин и фигуры в черном. — Ангельский вестник, — усмехнулся Том. — Символично. Ладно, — с пренебрежением он отодвинул газету, – Париж ждет. Они прибыли в Париж парами и направились по указанному Блэком адресу. Финальные защитные чары войдут в силу, после того, как там появится Том. Поэтому всем остальным надо начать собираться после 10 часов утра. — Проблем не будет? — тихо спросил Том, идя по выложенной камнем дороге вместе с Альфардом. — Нет, — легко ответил Блэк. — Это моя собственность. Спасибо завещанию дяди. Особняк Блэков находился на прилегающей к волшебной части Монмартра улице. Том осмотрел вход и резво поднялся по ступенькам. Это здание самое удобное для них место. Закрыв дверь, Том взмахнул палочкой и добавил защитных чар. А также скрыл дом с глаз прохожих и карт. Теперь без его заклинания внутрь не попасть. Заклинание для входа Том шепнул Рыцарям, когда им говорили адрес. Когда к трем часам все собрались, Волдеморт сообщил, что трансгрессировать надо будет сразу на ступеньку у двери. Пусть среди магглов затеряться проще, лучше перестраховаться. Я хотел кинуться в бой. Даже не могу сказать от чего во мне была эта спешка? Хотя, с возрастом, подумав, я понял: я хотел побыстрее перескочить к той части жизни, где Амелия будет рядом и ей ничего не будет угрожать. Джарет прав: спешка плохой союзник. Если я буду торопиться, ничего путного не будет. Прозвучит избито: но всему свое время. Перед началом активных действий особняк Блэков надо было превратить, по сути своей, в казарму. На это ушло четыре дня. Среди Рыцарей были инженеры. Так что все ванные комнаты, кроме одной, превратили в душевые. Увеличили количество туалетов. Другие Рыцари увеличили количество спальных мест. Кстати, всем составом в доме мы спали всего один раз. Все диваны особняка, которые нельзя было разложить, стащили в большую гостиную. Там же расположили большой стол и доску, которую я защитил чарами. Как и стеллажи, а также архивные шкафы. Джарет не дал унести пианино из большой гостиной. Пусть он убил один вечер и ночь на его настройку. Все эти бытовые, если их можно так назвать, дела страшно утомляли, раздражали. Утешает меня только то, что таким обустройством жизнь сводила меня только дважды. В те дни я валился с ног. Но, с упорством достойным лучшего применения, я пытался сделать список указаний. Не сделал. В первую ночь в особняке Беллами вновь, словно маленького ребенка, унес меня в кабинет на втором этаже. Там уже успели сделать небольшой санузел. И там же уже была моя сумка. Беллами уложил меня на диван. Ушел, чтобы принести подушку и одеяло. Но, по его рассказу, когда он с ними вернулся, я уже дрых без задних ног на декоративной подушке, укрывшись своим плащом. После я уже уходил спать сам. Так что же происходило во время моего первого визита в Италию? Там нас ждала ещё одна группа партизан, состоявшая, преимущественно, из вдов. Мы отправились составом в пятнадцать человек. Задача оставшихся в Париже была в том, чтобы закончить подготовку дома. Последние штрихи. Прибыв в Рим, я во второй раз прочитал отчет о Себастьяне, который заправлял от лица Гриндевальда в Италии. Мы повторили наш план. Себастьян — тот еще хмырь. Он завел привычку прилюдно казнить нескольких людей в волшебном районе Рима. Партизаны не могли пробиться. И я отправился к Себастьяну и его прихвостням, чтобы успеть на эту его показуху и прервать ее… своей показухой. После заката Волдеморт и его свита, пробравшись на площадь, укутанные в поношеные плащи, проверяли данные разведки. В общей сложности: 15 противников в группах по пять у входов в переулки. Еще пять у сцены. И Себастьян на ней. Тому вспомнились сочинения о временах инквизиции, которые он писал в школе. В толпе Рыцари тоже разделились на три группы. Все знали по какой команде они начнут. А Том знал, что справится. Отделившись от своей группы и скинув плащ на землю, Том прикрыл глаза и исчез в пурпурной дымке. Себастьян не ожидал увидеть перед собой кого-то. Убивающее заклятие оставило на его лице вечное удивление. Снова взмах. И путы трех пленников исчезли. Они терли запястья и смотрели на Волдеморта со смесью благоговения и недоверия. Начался оживленный шепот, кто-то попытался уйти, но люди Себастьяна на выходах в переулки не давали им этого сделать. — Гриндевальд возомнил себя богом! — прокатился властный голос Волдеморта по площади и все тут же стихло. — Он диктует, что вам нужно! Но я, лорд Волдеморт, сброшу эту самовлюбленную задницу с пьедестала, чтобы вы сами за себя решали! Короткая пауза, которую нарушил один из прихвостней Себастьяна у сцены: — Это ты надумал решаешь за всех! — Я решаю только за себя, — оскалился Том и вскинул палочку. В небе появился знак: из черепа выполз змей. Рыцари скинули плащи и первым делом начали освобождать выходы с площади. Том высматривал противника у сцены. Перекинул палочку в левую руку, провернул правое запястье. Блеск стали. Но противники не могли это заметить. Спрыгнул со сцены и трое кинулась на Волдеморта, явно не понимая, на что подписались. Взмах палочки. От Тома разошлась волна, сбивая противников с ног. Набросился на первого поднявшегося. Тот схватился за горло, в тщетной надежде остановить кровь. Взмах палочки. Отражение. Нападение. Том снес с ног второго противника и вновь полоснул ножом. В ответ второй противник прохрипел и Том с размаху пнул его в живот. Свист стали и всполохи заклятий. Волдеморт и Рыцари блокировали и уклонялись. Эти прихвостни оказали весьма идейными, но не такими умелыми, как им хотелось или думалось. В звуках сражения раздался выстрел. Третий оппонент Волдеморта схватился за ногу. Он с ужасом смотрел на Лорда, который наставил на него дымящийся револьвер. Том быстро оглянулся. Почти все жители района смогли сбежать, но некоторые сторонние наблюдатели все же остались. А от противников остались только трупы… кроме одного. — Кончать его? — прохрипел гоблин. — Да, — махнул рукой Том и до последнего смотрел в глаза прихвостня. Свидетели, наверно, подумают, что Волдеморт кровожаден, как и его Рыцари. Не важно. Для этих людей сейчас случился акт справедливости. Гоблин положил свои узловатые руки на голову противника. Вспышка холодного света и противник упал. Том так и стоял с револьвером в руках. Убрал палочку и закурил. Почувствовал рядом запах другого табака и услышал полный гордости голос Беллами: — Только прибыл в Европу, а уже пронесся, как смерч. — Я так и хотел, — большим пальцем руки, в которой была сигарета, Том почесал лоб. — Тебе надо передохнуть. — Нет. — Да. Мы не отправились в Париж сразу. Утром у меня была встреча с лидером итальянских партизан. Мы оправились на ее ферму на окраине Рима. Когда в гостиной мы сели на диван и Беллами положил мою голову на плечо, я вспомнил, как также спал в церкви, когда мы попали под маггловские бомбы. Громкие разговоры вокруг. Я отключился. И правда, устал. Утром на кухне состоялся мой разговор с Лукрецией. Она была старшей сестрой Темного Рыцаря… — Забыл добавить, что она на тебя запала. — Амелия, когда я такому значение предавал? Да и после твоего приезда, все ее мысли остались только мыслями. Черт, отвлекся. Так о чем это я? Брат Лукреции служил с Беллами под началом Клауса. И он, стараниями Гриндевальда, погиб. Темных Рыцарей чертовски сложно убить, но возможно. Поэтому Гриндевальд провернул этот трюк с их “отпуском”. Не знаю, на что он надеялся. Но ему точно не повезло, потому что большую часть действующих Темных Рыцарей под своим крылом собрал я. Но и отставники, помимо Беллами, среди нас были. По сей день Темные Рыцари меня вдохновляют. Жаль, что я не мог поступить к ним на службу, когда все закончилось. Слишком много сложностей из-за того, кто я. Ну и Амелия… как-то раз это серьезно упомянул Клаус. Я никогда не забуду лицо Амелии. Темные Рыцари преимущественно холосты не без причины. Свои чувства и чувства моей жены я поставил выше своих амбиций. Было сложно? Совру, есть скажу “нет”. — Ты и на этой своей работе отличился. — Амелия, моя дорогая… так о чем это я? Отвлекся, снова. Рим был к нам ближе, так что Темных Рыцарей я там не оставил. Но я оставил Лукреции способ быстро связаться со мной. Утром через день после возвращения за завтраком Беллами передал Тому сообщение от Дориан. Вечером Реддлу-Райнеру нужно явиться в одно пустующее здание на Монмартре для встречи с капитаном жандармов. Пока Том жевал круассан и пил кофе, он перебирал свежие данные из Парижа и Берлина. Место жительства Гриндевальда все еще неизвестно. Да, есть его любимый Нурменгард, но глупо жить в крепости, расположение которой все знают. То, что его дом где-то в Берлине — вероятнее всего. Но Том, отложив круассан, взял ручку, которую ему когда-то подарил Антонин, и сделал пометку в блокноте. Радиус поисков пора расширять. Париж радовал больше. В этом городе собралось много внушительных сподвижников Гриндевальда. Их из игры вывести проще, чем идейного лидера. Теперь надо дождаться первых отчетов от борделей, и подумать кого и когда можно по пути туда перехватить. — Нет, меня радует, что они все здесь, но… какого хуя у них такая концентрация в Париже? — с раздражением спросил Том и приложился к кружке. — Любишь Париж? — спросил Михаэль. — Его любит Амелия. — Том подхватил остаток круассана. — И я буду жить с ней здесь, когда мы закончим. Так что надо уничтожить паразитов, перед переездом. — Всецело тебя поддерживаю, — салютовал ему кружкой кофе Михаэль. Том усмехнулся в ответ, а потом вернулся к своему завтраку. Стряхнув крошки с руки, Реддл-Райнер снова взял ручку и вернулся к своим заметкам. — Берлин надо забрать, — прошептал Том и обратился к Михаэлю: — Лейтенант, фея и капрал из Дюссельдорфа? — Прекрасная память, мой Лорд. — Тогда им придется отправить в Германию, — записал Том, — и кое-что проверить. А мы с тобой отправимся в Пале Бурбон и нанесем визит одному хмырю. Том и Михаэль прошли проулками к выхолщенному трех этажному дому. Было странно делать это при свете дня, но после встречи с комиссаром, Том хотел вернуться в особняк, убрать кровь с одежды, а то единственная чистая рубашка сейчас на нем, и связаться с Амелией. В Британии он привык видеть ее каждый день. И Тому казалось что уже прошла вечность с момента, когда он видел свою дорогую супругу хотя бы в зеркале. Шаги по деревянной лестнице эхом отражались от каменных стен подьезда. Вдвоем они поднялись на третий этаж. И остались у единственной на этаже входной двери. Врываться они не планировали, Корбил — та птица, с которой все можно сделать тихо. А еще, по данным наблюдения, он живет один. Михаэль взмахнул палочкой и тихо отворил дверь. Вдвоем они вошли. Прислушались. Тихий шум слева. Переглянулись и направились туда. Том скользнул в приоткрытую дверь сразу за Михаэлем. Они оказалась на маленькой светлой кухне, где кафель на полу был украшен маленькими цветами. Корбил поднял взгляд, побелел, со звоном кружка выпала из его рук и разбилась о кафельный пол. — Гриндевальд меня убьет, — прошептал Корбил. — Ну, либо он, либо я, — равнодушно ответил Волдеморт. — А вариант выжить у меня есть? — нервно спросил Корбил бросая взгляд на окно. Михаэль тоже поймал этот взгляд и своей фигурой перекрыл путь к отступлению. — Как думаешь? — холодно спросил Волдеморт, который продолжал стоять в дверях. Корбил понял, что путей отхода нет. Но он не выхватил волшебную палочку, он вскрикнул: — Это из-за моей жены! — Чего? — хором спросили ошарашенные Том и Михаэль. — Он убил ее! — кричал Корбил. — И ты стал ему помогать? — брови Волдеморта поползли вверх. — Кривая логика. — У нас осталась дочь! — и Корбил торопливо добавил: — Она ни о чем не знает, — словно оправдывался. — Помогая Гриндевальду, я защищаю ее. Том напрягся, когда Корбил выхватил волшебную палочку. Но тот лишь бросил ее на стол и вскинул руки в жесте “сдаюсь”. Волдеморт и Михаэль переглянулись. Такого они не ожидали. — На твоем счету меньше всего жертв и пострадавших, — медленно начал Волдеморт, плавно подходя к Корбил. — Да и в бордели не ходишь и к вейлам не пристаешь. Но из игры тебя вывести надо. Хм… — и тихо произнес: — не знаю… — Том рвано хохотнул. — Убивать вас как-то проще. У тебя есть место где вы с дочерью можете затихариться, пока мы не закончим? — Думаю, да… — в сторону ответил Корбил, но, заглянув в красные глаза, восторженно добавил: — да, есть! — В Париже? — холодно спросил Волдеморт. — Нет… — затараторил Корбил, — на Мадагаскаре. Моя жена прикупила там дом. Волдеморт кивнул и выхватил волшебную палочку. — Что ты делаешь?! — Корбил сделал шаг назад и вжался в гарнитур. — Инсценирую твою смерть или побег. Не важно, — пожав плечами, равнодушно ответил Волдеморт. — Но если ты и твоя дочь покажете носы до того, как прочтете о смерти или заточении Гриндевальда, я уже ничего инсценировать не буду. — Хорошо, — активно закивал Корбил и осторожно спросил: — И все? — Разговор с дочерью уже будет тебе наказанием похлеще того, что я могу придумать, — оскалился в ответ Волдеморт. К тому моменту я уже был наслышан, что Мадагаскар красивое место. Когда все закончилось, я выполнил обещание, которое дал дочери Корбил: купил ее картину. Она художница, и насколько мне известно, с того дня с отцом больше никогда не разговаривала. — Мне нравится, как этот пейзаж смотрится в моей мастерской. — А мне нравится, что смерть Корбил не на моей совести. Убедившись, что Корбил покинули город и подобрав по дороге Джарета и Клауса, я и Михаэль пришли в здание, которое я приметил во время своей первой поездки в Париж. Мой будущий дом, но тогда я этого еще не знал. — Это мсье Санлис, глава жандармерии, — в пыльном пустом пространстве представила Ирен Дориан высокого, плечистого мужчину с залысинами и брюшком. Том не любил рукопожатия, но в тот момент этого требовал пресловутый «социальный этикет». Он протянул руку и выжидающе смотрела на Санлиса. А Санлис демонстративно смотрел в сторону, убрав руки в карманы. Том скрестил руки на груди и холодно заметил: — Вежливо пожать руку в ответ. — Я не жму рук темным колдунам, — взглянул на него Санлис. Том физически ощутил возмущение Джарета, Клауса, Михаэля и Дориан. Но Том выйдет с гордо поднятой головой. Усмехнувшись, фыркнул: — Ну, не достали наручники. Значит шанс у нас есть. — Клаус Майне, — обратился к нему жандарм и сделал шаг. — А ты что с ним забыл? — Кажется, — шагнул к нему Клаус, — ты забыл, что представляют из себя Темные Рыцари. Мне ответишь? — протянул руку он. Только после рукопожатия, обращаясь к Клаусу, Санлис, поджав губы заключил: — Значит, мы теперь на короткой ноге с Волдемортом и его Рыцарями, — и с обидой взглянул на мадам Дориан. — Как мы будем связываться? — спросил он уже Волдеморта. — Наш канал я передам тебе через мадам Дориан, — ответил Том. — Потому что решение всецело зависело от нашего разговора сегодня. Вчетвером они покинули здание. Замерли. Несмотря на легкий снег и прохладу, на Монмартре было много народу. Двери кафе и еще не закрывшихся магазинов хлопали. Шаги. Смех. Разговоры. Французская речь. Том глубоко вдохнул. — Неприятный человек, — проскрежетал рядом гоблин. — Прям как моя матушка. — Похер, — отмахнулся Том. — Победителем-то выйду я, — поднял взгляд. Прямо напротив была цветочная лавка. — Зайдем-ка, — быстро направился к ней Реддл-Райнер. — Хочешь ему цветы заказать? — фыркнул Клаус. — Скажешь еще, — хмыкнул Том. Дверной колокольчик брякнул. Внутри, кажется, пахло всеми цветами сразу. Том поморщился. Затем перевернул табличку на «Закрыто» и провернул замок на двери. Круглый француз за стойкой поднял взгляд и уставился на квартет у двери. — Лорд Волдеморт к вашим услугам, — хотя по его реакции было понятно, что он узнал человека с рисунка. — По-английски говоришь? — Не знал, что вы занимаетесь рэкетом, — с акцентом пролепетал француз. — Не занимаюсь, — быстро подошел к нему Том. — Я пришел по-другой причине, — и бросил на стойку увесистый мешочек золота. — Это инвестиция в твое дело, — Том поморщился от запаха, а что подумал француз его не интересовало. — Взамен хочу, чтобы раз в неделю ты отправлял букет из красных роз и белых лилий в Шотландию на имя Амелии Мэрион Дюма. Как ты понимаешь, это все полагается хранить в тайне. Усек? — Да… — дрожащим голосом выдохнул француз, смотря в красные глаза, торопливо спросил: — Только розы и лилии? — Они обязательны, — отрезал Том. — В остальном… прояви фантазию, — он уже направился к выходу, но замер. Обернулся и спросил. — Ты сказал про рэкет. Кто? — Лорд Тайфер, — быстро ответил француз и сразу добавил. — Но меня это не коснулось… пока не коснулось. — Отправь цветы сейчас, — напомнил Том, ему уже хотелось быть как можно дальше от этого запаха. — Если ей понравится, то не каснется. — А что указать в записке? — быстро спросил француз. — От ее господина, — ответит Том и первым покинул цветочную лавку. Проулками, они шли к точке трансгресси. — Креативно, — заметил Джарет. — Чтобы она не сомневалась во мне, — выдохнул Том и добавил: — Генерал, мне нужна информация об этом лорде Тайфер. — Лорд в городе может быть только один? — взглянул он на Тома. — Да, — прорычал Том. — А почему не мне это поручил? — заискивающе спросил Михаэль. — Так ты сейчас в Яблоко побежишь, — хмыкнул Том. Так и вышло. В особняк они вернулись вдвоем. Да, Том еще не назначил встречу с Шарлоттой, главой ковена вейл, но Джарету и Кларе не нужно разрешение для встречи. — У вас и повара есть, — усмехнулся Том, смотря на суету. На кухне особняка с продуктами и кастрюлями сновали трое: Джо, Фрэнсис и Райн. — Надо же было как-то деньги зарабатывать, — хохотнул Фрэнсис. — А для белобрысой мыши в этом кафе два фингала за счет заведения, — заметил Джо, стоя рядом с Томом. Кухня сотрясалась от хохота. После ужина, сделав себе сладкий черный чай и забрав пачку отчетов, Волдеморт ушел в свой кабинет. Закрыл дверь и устало выдохнул. Делать не хотелось ровным счетом ничего. Том бросил три тонких папки на стол, скинул плащ и просто сел на пол, прижавшись спиной к стенке стола. Устало проведя ладонями по лицу, он прижал к себе колени и поднес пальцы к вороту рубашки. Усмехнулся. Он уже давно их расстегнул. Откинул голову назад и прикрыл глаза. Том в Европе не так долго, но ему кажется, что прошла вечность, если не больше. И, несмотря на то, что он уже успел сделать, кажется, что он не продвинулся ни на шаг. Можно было бы сказать, что в Лондоне было проще. Нет, не проще. Даже не спокойнее. Но там, на острове, осталась его Амелия. — Но чего об этом думать? — зло выдохнул Том и выпрямился, махнул рукой и сжал в ладони мяч-яблоко и с силой сдавил. Спокойно выдохнул. Здесь в Париже с ним его лучший друг и отец. Летом прибудет Антонин. Да и Рыцари стали очень близки. Том узнает об их личных жизнях и личности все больше. Михаэль сбежал к Вирджинии. Беллами, наверняка, тискает Дориан. Да и у других есть к какому боку приложиться. У Тома тоже есть точка покоя… пусть сейчас она только в зеркале. Том перекинул мяч в другу ладонь и снова повел рукой. Ещё один взмах. Зеркало повисло прямо перед ним. Взглянул на часы, не запомнив время, и произнес: — Амелия Мэрион Дюма. Он легко подкидывал мячик в руке, когда в отражении появилась она. Судя по фону за ней, она снова закрылась в туалете. Видя ее без макияжа, Том невольно и с нежностью вспоминал ее по утрам. Амелия рта раскрыть не успела, как Том спросил: — Как тебе цветы? — Красивые, — тепло улыбнулась Амелия. — Но… — начала она осторожно, — это ведь не магия, да? — Совместил приятное с полезным, — усмехнулся Том, катая мячик по ладони. — Убил или запугал? — деликатно уточнила Амелия. — Первое точно нет. А второе… Без понятия, — весело ответил Том, но продолжил он более пугающим тоном. — Но я точно убью того, кто тут лавочников на Монмартре кошмарит. Амелия вздрогнула. Ее щеки порозовели. Она, определенно, нашла это сексуальным. — Ты хоть заплатил? — собравшись, спросила она. — Ага, — просто ответил Том и, сжав мяч, принялся крутить его в ладони. — Такая легкость внутри от этого. Не могу понять. То ли потому, что я сам деньги заработал. То ли потому, что на тебя все спустил. — Все?! — напугалась Дюма. — Это что за букет такой? — На следующей неделе увидишь, — обольстительно улыбнулся ей Том. — Ох… сова ближе к отбою прилетела, — отчиталась Амелия, а Том снова взглянул на часы, без уверенности, что запомнит время. — Девочки в комнате шутили, что ты так делаешь, чтобы свадьба не сорвалась. — Чего? — ладонь застыла, и Реддл-Райнер ошарашенно взглянул на Дюма. — Обручальных колец-то у нас нет, — пожала плечами она. — Все-таки что-то забыли, — закатил глаза Том, но потом весело добавил, улыбаясь Амелии. — Но мы-то в курсе, что женаты. Это главное. Том катал на раскрытой ладони «яблоко», смотря на Амелию поверх него. Он привык видеть ее каждый день в школе, летом, через зеркало последние полгода. Как же без нее тошно. Но в особняке она точно сидеть не будет. — Я рад, что цветы тебе понравились, — с легкой грустью улыбнулся Том и добавил: — Жаль поцелуй с цветами отправить не могу. Не важно как, почему, где… целовать тебя — это всегда наслаждение. — Как и тебя, mon cher, — зарумянилась Амелия. Закончив разговор о школе и пожелав друг другу добрых снов, Том тяжело поднялся. Взглянул на бумаги на столе и со стоном боли вдохнул. Надо было поговорить чуть дольше. Он достал рамку и взглянул на фотографию Амелии. Если кто-то смотрел на нее, она кокетливо улыбалась. Но только ему показывала язык, а после посылала воздушный поцелуй. Том улыбнулся, словно она могла его видеть. Пять минут на себя у него есть. Реддл-Райнер взял полотенце, очистил одну рубашку от крови, и с чистыми рубашкой и брюками ушел в душ. Стоя под струями воды, Том вспомнил лицо Амелии, ее губы, глаза. Аккуратную грудь в своей ладони. Сосредоточился, чтобы закрыть дверь и его не побеспокоили. Том благодарил себя за живое воображение и отличную память. Он вспомнил, как зажимал Амелию у черного выхода Мулен Руж. Но к этому воспоминанию он добавил кое-что: Резко задрав рукав плаща, Том дернул руку Амелии к своим губам. Он безмерно хотел и легко прикусить метку на ее руке, а после нежно провести по месту укуса языком. — Что ты делаешь? — прошептала она. Но Том не ответил. Распахнул плащ. Она сама расстегнула его ширинку. Том подхватил Амелию под ягодицы и вошел… Определенно, эту фантазию стоит воплотить. Убравшись в душе, пружинистой походкой Том вернулся в свой кабинет и подошел к столу. С наслаждением допил чай. Вспомнил свою фантазию. С хищной улыбкой на губах, Том опустился за стол. Поставил раскрытую рамку так, чтобы изредка бросать на нее взгляд и открыл первую папку.