“Я иду с тобой”
13 октября 2024 г., 19:44
К Горбину, наконец-то, пришел подручный Тайфер и предложил заключить договор со своим боссом.
По моему приказу, Горбин ответил согласием. Подручный предупредил, что в ближайшее время Тайфер зайдет.
Наше счастье: по данным очевидцев Тайфер приходил на следующий день. Хотя, ночь на мансарде Coup de tonnerre нам пришлось провести. Придет на следующий день, да. Но время разнилось.
Ближе к полудню в Coup de tonnerre в отглаженном костюме вошел высокий мужчина. На его губах располагающая улыбка, хотя глаза холодны и недоверчивы. Он будто всегда настороже, хотя стремится произвести другое впечатление.
— Лорд Тайфер, — подойдя к стойке для клиентов, с легким самодовольством представился он.
— Наслышан, — кивнул Горбин.
Со второго этажа прозвучал глухой звук шагов.
— Кто это? — резко спросил Тайфер.
— Моя жена, — невозмутимо соврал хозяин магазина. — Кстати, о ней. Вчера мы обсудили твое предложение. Я хорошо все обдумал и вынужден отказаться.
Все расположение в лице Тайфер испарилось.
— Отказаться? — сквозь зубы проговорил он. — Если ты хочешь остаться на Монмартре, чайная крыса, то тебе нужна крыша.
— Вот, что вспомнил, — посмеялся ему в лицо Горбин, — в отличии от жены, крыша у меня есть.
Волдеморт сбросил дезиллюминационное заклятие. Он уже давно был в зале, а с приходом рэкетира стоял рядом со стойкой.
Тайфер отступил на шаг, ближе к выходу.
— Привет, — с насмешкой поздоровался Волдеморт.
— Я думал, тебя только шлюхи интересуют, — отступая, хрипло проговорил Тайфер.
— Я разносторонняя личность, — Том убрал руки в карманы. Нет, он не полез за палочкой. Она была ему не нужна. — Ты так старательно от меня бегал…
И в этот миг Тайфер сорвался с места и выскочил за дверь.
— Смотри-ка, побежал, — облокотившись на стойку, весело заметил Горбин. — А ты чего не за ним?
— Что там по твоему шумело? Этого, — Том кивнул головой на дверь, — там ждут, — и тоже облокотился на стойку. — Пусть Тайфер — трус, но он третировал и насиловал в назидание. Сейчас, в назидание всем, Рыцари его потроха по брусчатке раскатают. — Реддл-Райнер взглянул на Горбина и, больше следуя социальному этикету, произнес: — Спасибо, что выручил.
— Ты хорошо заплатил, — честно ответил Горбин. — Я, кстати, думаю остаться. С бумагами все улажено. И за это время много чего продал. Еще постоянные гости появились.
— Я не буду тут работать, — усмехнувшись, Том потер лоб большим пальцем.
— Конечно, не будешь, — посмеялся Горбин. — Ты ведь моя крыша.
Теперь уже рассмеялся Том.
— Я к тебе кое-кого приставлю, — сообщил Волдеморт. — Работниками. Но платить будешь в два раза больше, чем в свое время, мне.
— Договорились, — протянул руку для рукопожатия Горбин.
После Coup de tonnerre я отправился в Vent d'Or. По обстоятельствам, мы проводили собрания в лояльных к нам борделях. Vent d'Or был выбран из-за близости к магазину Горбина.
— Мичман, Фея, — войдя в комнату для праздников (хотя мы все понимали, что она для оргий), Том обратился к Руди и Микки, — я нашел вам работу. Горбин нормальный, но щедростью не блещет.
— Горбин?… — протянул развалившейся на диванчике Микки. — Это кто нам Тайфера выкурить помог и у кого ты в Лондоне работал?
— Ответ на оба вопроса: “да”, — плюхнулся в кресло Том и устало откинул голову назад. Сон на мансарде Горбина был далек от слова “удобный”. — Ваша цель гасить всех рэкетиров, которые полезут. Хотя, пыль смахивать придется. Сержанты, — теперь он обратился к Клеону и Рудольфу, — Vent d'Or рядом, так что тоже поглядывайте в пол глаза.
— Проститутки и мрачные артефакты, кровь и мясо. Мой Лорд, ты меня балуешь, — коварно улыбнулся Клеон.
— Ха! — посмеялся Альфард. — Вот ты и узнал с кем семь лет комнату делил.
— Тайфер — мертв, — выпрямился Том, — но авантюристы еще остались. И сейчас, они начнут делить территорию. Собираем информацию и выводим из игры. К сожалению, рэкет процветает и без Гриндевальда. Так что нас интересуют все.
— Ты такой деятельный потому, что малышка хочет в Париже ателье открыть? — с усмешкой спросил Беллами.
— Я такой деятельный, — в тон ответил ему Реддл-Райнер, — потому что нам нужна лояльность местных жителей. Они должны и дальше закрывали глаза на трупы и пепелище.
— А Леди? — игриво спросил Джеймс.
— Сопутствующая и очень приятная добродетель, — оскалился Том и, чтобы прекратить расспросы о Дюма, сразу же продолжил. — Так, план у нас есть. Если в процессе разведки грохнете кого-то из этих гнусов, то значит одним меньше.
В детстве я видел, как собаки, громко лая, бегут за машиной. И мне всегда было интересно, а что будет делать собака, когда догонит?
В июне 1946 я сам почувствовал себя этой лающей собакой.
Я бежал. Но что будет, когда догоню?
После любого собрания, свободные Рыцари собирались в гостиной. Если там был Джарет, то звучала клавишная музыка. Если Клатус, Маттиас или Павел — то гитара. Если, каким-то чудом они собрались вместе, то у них была импровизированная группа.
Том не знал, в какой момент Беллами и бутылка шнапса пропали из его поля зрения. Но Реддл-Райнер догадывался, где найти Райнера.
Лестница, ведущая на этажи выше, доходила до самой крыши. Люк был технический, для обслуживания кровли и каминных труб. Но Рыцари, да и Волдеморт, быстро приспособили его для своих нужд. Прекрасный способ подышать горьким парижским воздухом не покидая особняк.
Том нашел Беллами сидевшим на выступе каминной трубы. Райнер смотрел вдаль на засыпающий город. Сын знал, что его отец не лишен чувств, но почему-то было странно видеть его таким печальным. А еще, сын знал, что без наводящих вопросов отец не заговорит.
— И чего это ты от всех спрятался? — негромко спросил Том, подходя к Беллами.
— Задумался, — ответил Райнер и приложился к горлышки бутылки. — Обо всем дерьме в моей жизни. Иногда, так бывает. Думаю, что сделал не так.
— Это как-то связанно с Гриндевальдом? — опустился рядом на тот же выступ Том.
— Спасибо, святым, нет, — невесело посмеялся Беллами и протянул бутылку Тому. — Я и без него отличился.
— Это как-то связано с мадам Дориан? — сделав глоток, спросил Том.
— Ах, юность… — Райнер протянул ладонь, намекая, чтобы ему вернули бутылку. — Меня и еще трех рыцарей отправили во Францию для обмена опытом. В министерстве я встретил Ирен Дориан. Это было эмоциональное и, если честно, опрометчивое решение. Несчастная любовь. Я не строил надежд, пусть и хотел. А она строила. Щебетала, пока мы гуляли по берегу Сены, какой чудесный отель на юге она нам присмотрела. “Поедем, как только твоя командировка закончится”, — говорила мне Ирен. Про наш будущий дом что-то говорила, — вздохнул, а Том так и не понял: это щебетание раздражало Беллами или он хотел, чтобы оно сбылось? Райнер продолжил: — Но мы не могли быть вместе. Ее отец невзлюбил меня с первой встречи. О каком замужестве могла идти речь, если Беллами Бернар Райнер — немец и Темный Рыцарь? Все мое существование испортит репутацию такой семьи, как Дориан, — сделал глоток и поставил бутылку в ноги. — Пока я и Ирен трахались в казенной квартире, вместе обедали и гуляли, Фабрис Дориан, без согласия дочери, организовал ее помолвку. Она хотела оставить кольцо и сбежать со мной. Но что я мог ей дать? По итогу, сбежал я, чтобы она дров не наломала. Я думал, она мне этого не простит. И, не буду скрывать, я все равно думал о ней. Так еще через год после свадьбы, Ирен мне написала. Ее чувства ко мне не угасли, она понимает почему я так поступил, не сердится, скучает и ждет нашей встречи, — голос Беллами сорвался и он сделал глоток шнапса.
Том округлил глаза и вздернул брови после такого рассказа. Взял бутылку, сделал глоток. Вернул. Сцепил руки перед собой и уперся локтями в колени. Заглянул в лицо Беллами и спросил:
— Отец, ты уж прости, но зачем в голове прокручиваешь эту опустощающую историю?
— Потому что это еще не все, — грустно и хрипло посмеялся Райнер. — После письма Ирен, я стремился ее забыть. Клин клином вышибает, сказал себе я и подкатил к моей соседке, Алоисе. Я снимал квартиру в маггловском районе. И, не сложно догадаться, она была магглой. Мы проводили время вместе. Много общались. Целовались. Сексом занимались. Я настолько стремился отвлечься, что влюбился, — Беллами сделал глоток и с горечью добавил: — Мы встречались с Алоисой три года. Так прикипели, что задумались о свадьбе. Алоиса была на седьмом небе. Только вот… — Райнер смолк, тяжело вздохнул и продолжил: — по законам Германии, я должен был либо отказаться от магии, чего я не хотел. Либо поставить ее в известность. Если она меня примет и будет помалкивать, что муж у нее кудесник — прекрасно. Если нет, то… — его голос снова сорвался.
Беллами сделал глоток. Том ему вторил. Опустил бутылку. Зябко потер плечи. Надо было что-то на рубашку накинуть. Кто ж знал?
Молчание затянулось.
— Тебе нужно стереть ей память? — тихо и осторожно спросил Том.
— Да. Я все ей рассказал, — и с грустным смешком напомнил: — Но женат я никогда не был. Алоиса меня не приняла. Да еще и обвинила во всем: начиная с проблем со здоровьем, заканчивая сломанным краном в умывальнике. Много гадостей наговорила. Попыталась уйти, но я ее остановил. Ее слова, заклинание… все вместе — самый отвратительный день в моей жизни.
Два поочередных глотка. Закурили.
Молчание снова затянулось.
— Из-за Алоисы ты уехал? — вновь осторожно спросил Том.
— И из-за нее тоже, — покачал головой Райнер. — Когда я понял, что влюбился, подумал, что пора задуматься и об отставке. Думал: поедем в поля, заведу лошадей. Но… — с разочарованием выдохнул он, — опять это сраное “но”, — сделал глоток и бутылка опустила, взглянул на Тома. — Я видел Алоису, потом. Она вышла замуж за мужчину, который очень похож на меня. Если бы она приняла мою суть, это ведь мог быть я. Но любовь прошла с Обливиэйтом.
По двум мужчинам прошелся слабый порыв ветра. Том поморщился, но понимал: уходить пока рано.
— Ну, с мадам Дориан все разрешилось, — откинулся на каминную трубу Том и вытянул ноги. — Она теперь холостячка и не обременена детьми. Но, куда важнее, тянется к тебе.
— Я не думаю, что она серьезно, — тоже откинулся на трубу Беллами. — Эхо прошлого и тоска по нему. Потому что, несмотря на все сложности, хорошо нам с ней было.
— А сейчас, хорошо?
Они переглянулись.
— Ага, — в свойственной ему манере ответил Беллами.
— Тогда спроси: насколько она серьезна в своем желании? Опыт моей личной жизни показал, что надо разговаривать. И… — Том усмехнулся, — когда она к тебе пришла, ты ее не послал.
— Подумалось: ой, да к черту, — весело ответил Райнер.
— “Ой, да к черту”, — посмеялся Том. — Я с этими словами первый раз с Амелией сексом занялся.
— Ха! — расхохотался Беллами и схватил Тома за плечо. Прижал к себе и уткнулся в его висок. — Знаю, что за гнида хуй присунул, — тихо и немного хрипло начал он, — но… ты мой сын.
— А ты — мой отец, — невозмутимо ответил ему Том. А вот теперь пора: — Пойдем в дом. Холодает.
За полгода у меня сложилось чувство, что наше участие в конфликте подстегнуло сторонников Гриндевальда.
То ли выслужиться пытались. То ли себе что-то доказывали.
Они стали скрытны, осторожны, бдительны.
Нам стало сложнее в открытом бою. Да, мы все еще добивались своего, но ран стало больше.
Не знаю, тренировались ли те умельцы, но мы точно стали тренироваться больше. Приспособили под это дело маленький садик заднего двора особняка.
Вроде, все стало привычнее, но… Я встретил противника, который смог взбесить меня больше, чем его идейный лидер.
Впервые за полгода приспешники Гриндевальда смогли обвести Волдеморта вокруг пальца. Они успели оставить штаб за мгновение до появления Рыцарей. Чистая удача или вымеренный план?
Смотря на комнату, из которой явно уходили в спешке, Волдеморт рассмеялся.
— Мне страшно, — поежился гоблин.
— А чего страшного? — резко спросил Том. — Добрый, тёплый смех.
— Ага, — крякнул гоблин. — Без ножа за спиной.
По душу Теодора Перро мы выходили еще три раза и всякий раз нас встречал пустой штаб. Он успевал уйти, забрав с собой все, что могло нам хоть как-то пригодиться.
Поняв, что третий штаб пуст, я сразу же его сжег.
Вернувшись в особняк, Том закрыл кабинет, сорвал с себя плащ и плюхнулся в кресло. Взглянул на часы, но его интересовало не время, а дата. Достал сквозное зеркало, и, взмахом руки, зафиксировал его перед собой.
Стоило Амелии в нем появится, как он выпалил:
— Как экзамены?
— Нормально, — медленно ответила Амелия, пристально рассматривая Тома. — Справляюсь, — поджала губы и мягко спросила: — Том, что случилось?
— Одна из голов гидры — Теодор Перро, — раздраженно прошипел Реддл-Райнер и не с первой попытки подкурил сигарету. — Я не понимаю, как он умудряется покидать свои штабы за минуты до нашего появления.
Амелия задумалась, закурила и спросила:
— Я знаю, что такое маловероятно, но… среди вас нет крысы?
— Скажу больше: такое невозможно, — ответил Том и затянулся. — Но я все равно опросил Рыцарей. Они ни с кем не говорят о планах. О перемещениях знаем только мы. И я знаю, когда мне врут.
Затянувшись, Дюма задумалась:
— Публичные дома… — выдохнув дым, задумчиво прошептала она, но Том перебил:
— “Мамочки” и проститутки ничего не знают.
— Я не об этом, — слабо усмехнулась Амелия. — Ты говорил, что в четырех домах по два Рыцаря. Что, если хоть один спешно покидает дом, не значит ли это, что ты позвал его для чего-то важного? Штаб этого кренделя — звучит, как что-то важное.
Том только открыл рот, но тут же закрыл. Бросил бычок в пепельницу и принялся искать два листа с записями у себя на столе.
Найдя, он быстро сравнил их. Подскочив из-за стола, выругался:
— Блять…
— Что там? — с любопытством спросила Амелия.
— Все адреса, которые у нас были… — медленно опустился за стол Том, — трое, кто следили за ними, приставлены к борделям, — он откинулся на спинку кресла и с первой попытки закурил. — Конечно, они ходили на эти вылазки, — Реддл-Райнер затянулся и хмыкнул. — Стрельба в молоко, пусть удача возможна. Сколько ж штабов Перро за это время поменял? Теперь он не гений. Он просто жалок. А вот ты…. — сверкнув глазами и медленно выдохнув дым, игриво усмехнулся Волдеморт. — Ты, моя дорогая — гений.
— В Рейвенкло за красивые голубые глаза не берут, — кокетливо улыбнулась Амелия.
— А ты знала, что смотреть в твои глаза, все равно, что рассматривать морское дно через рябь воды? — наблюдая за ней, спросил Том.
— Нет, — подрагивающим голосом выдохнула Амелия.
— Теперь, знаешь, — усмехнулся он.
Но, туша окурок и бросив короткий взгляд на бумаги, Том помрачнел и вздохнул.
— Почему мы не заметили этой связи раньше? — тихо спросил кабинет Реддл-Райнер.
Но ответила ему Амелия, а Том тот час же впился взглядом в свою прекрасную жену.
— У вас просто замылился глаз, — пожала плечами она. — Экзамены скоро закончатся. Граф приедет. Еще пара рук и глаз, а вы немного передохнете.
Обсудив это открытие с Рыцарями, а потом и с “мамочками”, я отозвал Рыцарей из борделей.
Да, Перро мы выведем из игры. Но кто еще найдет связь?
Пусть восемь Рыцарей будут на связи с мамочками. Благо, за время нашего сотрудничества, инцидентов было не много.
И, о чудо, спустя неделю Вирджиния сообщила, что Перро снова стал к ним захаживать. Но за следующую неделю мы поняли: графика, как это было раньше, у него нет.
Джарет, Михаэль и Альфард были отлучены от этого задания. А вот я и Рыцари по очереди захаживали в La Pomme Rouge.
Сбылась мечта Вирджинии: я стал постоянным гостем.
Разыгрывая небольшое представление, мы уходили с одной девушкой. Я, не удивительно, уходил с Вишенкой. Она спала или читала, а я ждал.
Понять, как долго длилось наше ожидание легко: летучки я проводил в зале для вечеринок. Вирджиния, явно не без участия Клары, даже пианино туда приперла. А на двери комнаты красовалась надпись: “Ремонт”.
После недели этого ожидания, Антонина Долохова я поприветствовал в La Pomme Rouge. В тот день у нас там должно было быть собрание. Я тогда отметил, что надо бы поздравить Амелию с окончанием Хогвартса. Но Антонин посоветовал мне не спешить. Я не придал этому значения, и очень зря.
Время до собрания у меня еще было. Я оставил Рыцарей в зале для вечеринок, а сам ушел с Вишенкой. Но, дойдя до ее комнаты, просил оставить меня.
Я устал.
Первым делом я достал сквозное зеркало, но тут же его убрал. Настроения у меня не было. Да и не хотелось снова сморозить глупость из-за усталости.
Я думал: может Теодор Перро догадался, что его начали караулить и поэтому перестал приходить? Может не ждать, когда он выберется из своей норы? Может, просто сжечь весь многоквартирный дом? А случайные жертвы? Меня они не волновали. Только вот… при таком воплощении можно помахать рукой моей игре: Мерзавец на белом коне.
Тяжело.
Том сполз по стенке казненного шкафа и устало провел ладонями по лицу.
Он не ждал, что будет легко. Радует, что за полгода Волдеморт и Рыцари сделали больше, чем волшебники за последние двадцать лет.
Утомительно.
Стук в дверь.
Том взмахнул палочкой. Оторопел. Ее не должно здесь быть.
Реддл-Райнер резко поднялся. Подлетел к двери и распахнул. Схватив Амелию за руку, втянул. Дверь захлопнулась.
Том нервно выдохнул.
Это может быть уловка? Гриндевальд знает, что их связывает. Он мог узнать, что Волдеморт трется в La Pomme Rouge… это и поведение Перро объяснит может.
Значит, надо… но Амелия его опередила:
— Какую свою тайну я доверила тебе первой и когда?
— Летом 1939, — быстро начал Том, — ты залечила мои раны. Какой первый подарок я тебе сделал?
— Драконы Европы, — так же быстро ответила Амелия.
— Какую страницу отметил? — продолжил допрос Том.
— Ты отметил Венгерскую хвосторогу. Сказал, что в твоем сне я была… — Том зажал Амелию у двери, — чем-то похожа на неё, — слабо закончила она, словно в трансе, смотря прямо в его глаза.
Ему хотелось сделать все и сразу, но он не знал с чего начать. Хотя, есть проблема поважнее.
Том хрипло и тихо проговорил:
— Ты должна быть в Хогсмиде.
— Да, — кивнула Амелия. — Но я не оставлю тебя. Когда ты делал предложение, ты взял с меня клятву: быть твоей соучастницей. Мы пройдём этот путь вместе.
— Очень мило, моя дорогая, — покачал головой Том, — но пока Гриндевальд жив, он угроза твоей свободе.
— Значит, мне уехать? — Амелия попыталась выскользнуть из его рук, но Том не позволил и крепче сжал ее.
— Ты должна была быть в Хогсмиде, — хрипел он, смотря в такие дорогие глаза, — но… Ты здесь. Я понимаю, что это глупо, безрассудно, опасно, но ты никуда не пойдешь. Ты будешь за моей спиной. Будешь следовать моим приказам. Будешь всегда на глазах у меня, Беллами, Джарета или Антонина. Свою цыганскую магию используешь только по моему разрешению.
— Хорошо, что всегда буду рядом, — прижалась к его груди Амелия. — Если с тобой что-то случится, у меня будет время тебя вернуть.
— Эта магия стоит тебе жизни, — взглянув на потолок, сквозь зубы процедил Том.
Дюма отстранилась. Он опустил взгляд. Они смотрели друг другу в глаза. Тогда уже Амелия процедила:
— Семь лет — небольшая цена, чтобы прожить наш остаток на земле с тобой.
Секунда. Том жадно впился в губы Амелии. Эта привязанность завораживает. Но он надеялся, что Амелии, все же, не придется возвращать его в мир живых.
Том оторвался от губ Амелли и задрал правый рукав ее рубашки. Дернул руку к себе. Смотря в ее глаза, он мягко касался губами татуировки на ее предплечье. Она трепетала от его прикосновений, от его губ… от него самого.
На его предплечье и предплечье Рыцарей татуировка — необходимость. На ее же руке… это чертовски сексуально. Том прикусил татуировку и сразу же лизнул место укуса. Амелия простонала.
— Спать будешь только со мной, — смотря на нее, хрипло прошептал Том.
— Это самое странное, что ты мог мне сказать, — хохотнула Амелия.
— У меня нет кровати. И это не всегда происходит в моем кабинете, — Том поморщился, вспомнив мансарду в магазине Горбина.
— У нас большой опыт трахаться где повезет, — легко пожала плечами Амелия. — Думаю, поспать на полу — не проблема.
— И надо спать одетыми, — продолжал Том, — всегда. Никогда не знаешь, когда придется бежать.
— Без тебя я никуда не побегу, — дерзко ответила Дюма. — Так что в твоем запрете на мою магию, тебе придется быть гибким.
— И трахаться, тоже, придется особо не раздеваясь, — поджал губы Реддл-Райнер.
— Том, — резко выдохнула Амелия.
— Что? — удивился такой реакции он.
— Трахни меня уже. Думаешь я в юбке потому, что в ней путешествовать удобно?
Том прорычал в нетерпении, вздернув подол.
— Держи, — приказал он.
Повел ладонями, чтобы очистить их и погрузил два пальца в рот Амелии. Она сильно соскучилась. Жадная. Том впивался в ее шею. Сжимал ягодицы. Трусики, предусмотрительно, она не надела.
— Раздвинь ноги, — хрипло прошептал он.
Реддл-Райнер вынул два пальца из ее рта и медленно ввел в ее лоно. Проникал. Все быстрее и быстрее. Амелия громко стонала.
Как назло, времени мало.
Том убрал руку и расстегнул ширинку, подхватил Амелию под ягодицы.
Одной рукой она держала подол, второй рукой помогала члену. Как только Том вошел, Амелия обхватила его шею.
Проникая, Том хрипло дышал. Как же он скучал. Но церемонится он перестает быстро. Его движения становятся все быстрее. Амелия протяжно стонет, выгибается. Том пытается продлить наслаждение, но не сдерживается и, простонав, кончает в нее.
— Видно, надо будет выбирать по одной позе за раз, — уткнувшись лбом в дверь, тихо посмеялся в ее шею он. — Больше просто не успеем.
— Ну, если совсем прижмет, — шумно выдохнула Амелия, когда Том вышел, — мы можем на ночь закрыться в нашем кабинете.
— Нашем? — переспросил Том и провел рукой между ее ног, чтобы убрать сперму.
— Ты мне уже все обрисовал, — исподлобья взглянула на него Амелия и полезла в сумочку на поясе. — Так что, да, нашем.
— Мы можем и так сделать, — кивнул Том. — Но… как-то мне некомфортно от этой мысли.
— Майор, гоблин, а теперь еще и Граф тебе на что? — она извлекла из сумочки трусики. — Да и Рыцари, тоже, весьма самостоятельны.
— А если с ними все же что-то случится, потому что я решил потрахаться в кабинете? — с легким раздражением спросил Том, наблюдая, как Амелия принялась натягивать трусы. — Я ж себя потом сожру. Промедление, и даже твои способности нас не выручат.
— Еще есть арка, — поглядывая на него, она принялась поправлять сумочку на поясе. — Я знаю где мантия, знаю что камень у тебя, а палочка у дяди.
— Ты станешь Жнецом после такого, — прорычав, навис над ней Том.
— Значит, так надо, — гордо вздернула подбородок она.
— Мы разделим вечность, — прошипел он.
— Да, — подтвердила Амелия. — Но становление Жнецом не аннулирует наш брак.
— Надеюсь, — вздохнул Том, мягко сжав ее плечи, — этот твой козырь нам все же не пригодится. Но, если это случится, стану по правую руку от тебя.
— Тебе пойдет быть жнецом, — кокетливо улыбнулась Амелия.
Словно в воду глядела.
— Значит будем выбирать по одной позе или практике за раз, — усмехнулась Амелия и ее глаза заблестели. — Я даже знаю, какая будет следующей.
— И какая? — ласкал ее Том.
— Хочу сделать тебе минет, — томно проговорила Дюма.
— Черт, — тихо посмеялся Реддл-Райнер. — Я думал, что буду первым и сделаю тебе кунилингус.
— Можем разыграть на камень-ножницы-бумагу. Или, — ее глаза снова заблестели, — попробуем ту позу, о которой рассказывал гоблин.
— Я тебя обожаю, — Том легко поцеловал ее в висок и крепко взял за ладонь. — Ладно, идем.
— Кто знает, что ты во Франции? — спускаясь на первый этаж, спросил Том.
— Только дяди, мадам Кэрри и отец Кристиан, — быстро перечислила Амелия. — Я уже отправила им сообщение, что добралась и под крылом вейл. Как выпадет минута, сообщу, что с тобой.
— Как сообщила? — напрягся Том.
— По нашему каналу связи.
— Он случайно не со времен этой сладкой парочки остался?
— Нет. У меня появилось еще одно сквозное зеркало. Вторая половина у мадам Кэрри.
Том нахмурился, но предпочел никак это не коментировать.
— О! Еще Клара знает, — добавила Амелия.
— Кто б сомневался, — закатил глаза Том.
— У нас пополнение, — войдя в большую комнату и закрыв чарами дверь, сообщил Реддл-Райнер.
Дюма, улыбнувшись, помахал собравшимся.
Первым от удивления отделался Джарет:
— Вот так сюрприз ты приберег! — подскочив с места и срывая шляпу, он подлетел к Амелии и сжал ее в объятьях.
— У меня сегодня лицо тоже вытянулось, — со сложной гаммой эмоций на лице, поджал губы Том.
Джарет отпустил Амелию и прыгнул за пианино. Сразу же прошелся по клавишам. Танго ревности.
— Гоблин!… — рявкнул Том, но Амелия его прервала, нежно прижавшись.
— Давай, — улыбнулась ему она.
— Дружище, — позвал Том, — медленнее, — склонился к Амелии и прошептал на ухо: — Главное, минет делать не начни.
— Не сегодня, — с искоркой в глазах улыбнулась ему Дюма.
Места было не так много, но нам хватило. Сказать по правда: я был рад этому танцу.
— Граф, как ты это объяснишь? — когда музыка стихла, Волдеморт обратился к Долохову.
— Ami хотела сделать сюрприз, — весело ответил Антонин.
— И у нее получилось, — фыркнул Том. — Ты утром ее с Кларой оставил?
— Да, — ответила ему вейла.
— Я была здесь весь день, — добавила Амелия.
— Предлагаю считать сколько раз Лорд запнется, — рассмеялся Джеймс. — А после собрания выпить столько рюмок.
— Чего это я должен запнуться? — нахмурился Том — Да еще и не один раз?
— Ну, — вскинул брови Коттак, — если бы ко мне приехала моя обворожительная жена, я бы всеми мыслями был в комнате, в которой мы закроемся, — и добавил: — Это при учете, что ты полгода только дрочил на ее образ.
— У тебя нет жены, капрал, — хмыкнул Клаус.
— Помечтать хоть дай, — фыркнул Джеймс.
— А мы уже, — вклинилась в их разговор Амелия.
— Быстро, — вздернув брови, поджал губы Коттак.
— Так шесть месяцев руки полировали, — хмыкнул Том, смерив Дюма недовольным взглядом.
— Ну второй заход… — не унимался Джеймс.
— Оставим тему моей интимной жизни, — вскинув ладонь, резко перебил Том. — Почему Перро и сегодня в Яблоко не приперся?
Мы быстро прошлись по всем животрепещущим вопросом и наметили на следующий день вылазку к паре групп рэкетиров. Ответа по поводу удачливого сукиного сына Перро у нас не было, но город он не покидал.
После собрания всегда наступил тихий момент, когда мы болтали и отдыхали после насыщенного дня.
— Кстати, — обратился Том к Амелии, — еще одно правило: никакой красной одежды. Гриндевальд догадается, но упрощать ему эту задачу, я не хочу.
— Запиши, я все не запомню, — проворчала Дюма и отошла к небольшой группе, в которой был Долохов.
Но Волдеморт не остался один.
Он чуть обернулся и перед ним тут же возник Джарет, уже нацепивший свою шляпу.
— Дружище, — начал гоблин.
— Что? — нахмурился Том и не зря.
Джарет очень провокационно положил узловатую ладонь на карман брюк Волдеморта.
— Я женат, — рассмеялся Реддл-Райнер.
— Я о другом, балда, — хрипло хохотнул гоблин. — Там у тебя ключ от особняка. Иди туда с ней, и закройся в кабинете.
— Дружище…
— Послушай моего совета. Я знаю, что ты будешь переживать о ней. Проведите ночь вместе. Оторвитесь. А утром мы решим, как безопасно отправить ее обратно.
Том задумался и взглянул на Джарета.
— Хороший план.
— Я гений, — расплылся в кривой улыбке гоблин и принялся подталкивать Тома к Амелии. — Так что идите, я за всем присмотрю.
Да, Лорд не хотел отпускать свою Леди, но признавал: гоблин прав.
Сжав плечо Амелии и прижав к себе, Том уже склонился к ее уху, но его отвлек звук открывшейся двери.
Торопливые шаги. Том выпрямился
— Мой Лорд, — вцепившись в его локоть, быстро проговорила Вишенка, — Перро объявился.
Амелия и Вишенка обменялись заинтересованными взглядами. Догадались. Но Том разберется с этим позже.
Он пробежался взглядом по лицам Рыцарей. Они были уже на низком старте.
— Вот и славно, — властно произнес Волдеморт и позвал: — Майор…
— Я иду с вами, — перебив, прошипела Амелия.
— Майор, помоги Леди с перемещением, — смотря в глаза Дюма, холодно произнес Том. — И, проследи, — зашептал он подошедшему Беллами на ухо, когда Амелия отвлекалась, чтобы обменяться любезностями с Вишенкой, — чтобы она на рожон не лезла.
Дайте нам жертву и мы знаем, что с ней сделать.
Разведка. Перро пришел со свитой десять человек. Но в ближайшем радиусе к борделю других его людей не было.
Поэтому тех Рыцарей у кого были запланировали другие слежки в тот вечер я отправил по уже намеченному курсу. Сами мы остались в восьмером, и да, Амелию я не считал.
Мы дождались, когда Перро оставит комнату выбранной девушки, дождется своих компаньонов и покинет La Pomme Rouge.
Ждали мы их в ближайшем переулке, куда магией втянули и запечатали все входы и выходы. Не трансгрессировать, не уйти через крышу, окна, да и проход между домов.
Мы действовали быстро и отточено.
Не буду скрывать: меня в первую очередь интересовал Теодор Перро. Он и правда удачливый. По-другому успех его изворотливости я объяснить не могу.
Я потерял его в толпе из Рыцарей и его приспешников, когда услышал крик Беллами:
— Стой!
Прозвучал выстрел.
Том обернулся. Он бросил короткий взгляд на тело Перро у края толпы, и смотрел на Амелию, которая крепкой рукой сжимала револьвер. Полу-прозрачная струйка дыма поднималась с края ствола.
Рыцари не растерялись и воспользовались замешательством врага. Теперь на земле было одиннадцать тел.
Том вскинул палочку в небо и произнес:
— Morsmordre.
— Не все я пока знаю, — опустив револьвер, через плечо улыбнулась ему Амелия.
Еще один взмах, чтобы снять чары с проулка.
— Буду дома, — бросил Рыцарям Том и, схватив Дюма, трансгрессировал.
Том находил все это грязным. С самого начала, как только взглянул на Амелию в проулке.
Втолкнув ее в особняк, он быстро закинул Амелию на плечо и вбежал по лестнице.
Да, он успел стереть кровь с рук, но на его одежде все еще была чужая кровь. Но это не помешало Тому, захлопнув дверь кабинета, без стыда ласкать Амелию.
Повалить ее на четвереньки на диван и задрать юбку повыше. Том только и успел скинуть свой плащ, снять ремень и расстегнуть ширинку. Он даже не стал снимать или рвать трусики Амелии, он просто отодвинул их.
“Господи, как же это грязно”, — думал Том.
Пока он входил в Амелию, пристроившись сзади, крепко держа за бедра одной рукой, а другой давя на поясницу, она стонала и сжимала подушку. Двигала бедрами навстречу.
Как же Том устал. Нет, не от секса, это ему нравилось, а от последних шести месяцев в жизни.
Том потянул руки Амелии, заломил их за спину, дернув, прижал ее к себе. Его движения резкие. Одной рукой он держит ее руки, а другой ласкает клитор.
Хрипло простонав, он кончил прямо в Амелию. Секунда, две, она задрожала в его руках и прогнулась еще.
Шумно и немного устало выдохнув, Том отпустил Амелию и шлепнул раскрытой ладонью по ягодице. Она тихо и довольно рассмеялась. Что ж, закономерный финал.
Том аккуратно вытащил, и тут же провел рукой между ног Амелии, убирая сперму. Лишь когда он закончил, Дюма повалилась на спину. На ее губах довольная, почти безумная улыбка.
— Мне нравится, когда ты так делаешь, — промурлыкала Амелия.
— Кончаю в тебя? — встав на ноги, Том застегнул ширинку.
— Да.
— Я корю себя за эту слабость, — Реддл-Райнер отбросил ремень и повалился на бок рядом с Дюма.
— Иногда можно.
— Ты знаешь, чего я опасаюсь.
— Если зелье нас подведет, то это проблема Тома и Амелии из будущего, — отмахнулась Дюма.
— Это может стать нашей проблемой недели через две, когда у тебя месячные задержатся, — ворчал Реддл-Райнер.
Ебать я катострофизировал, конечно.
Чему быть, того не миновать. Сейчас я это знаю, но тогда… я был слишком молод, и видел жизнь как спринт через ворох проблем. Я был пропитан страхом. И когда дело касалось тех немногих, кто мне дорог, я боялся увидеть самый жуткий сценарий.
При готовности к жуткому, ничто не может застать меня врасплох, так ведь?
Нет.
Я осознал: даже если быть готовым к дерьму, то оно все равно случится, если ему надо. И при таком казарменном положении ты и не живешь вовсе.
— Отдохни, mon cher, — прошептала Амелия, поглаживая Тома по волосам.
— Через десять минут столкни меня с дивана, — прикрыв глаза, попросил Реддл-Райнер.
— Это рано, — простонала Амелия. — Давай хотя бы через час?
— Через полчаса, — строго взглянул на нее Том. — И все время, что я отдыхаю, ты будешь тут.
— Хорошо, — тепло ответила Амелия.
Том проснулся от солнечного света и резко распахнул глаза. Сел. Осмотрел себя.
Он лежал на разложенном диване. Его одежда была чистой, укрыт пледом. Осмотрел комнату. Амелия сидела в кресле, которое стояло ближе к дивану, читала газету. Рядом с ней на маленьком столике был поднос, на котором две чашки и круассаны.
— Я же сказал, чтобы ты была здесь, — прорычал Том.
— Bonjour à toi aussi, — не отрываясь от газеты, мягко пожелала Амелия. — Я не выходила. Когда ты уснул, — она перелистнула страницу, — минут через десять постучал гоблин. Он помог мне разобрать диван, переложить тебя, переодеть, и сказал, что принесет завтрак в девять утра…
— Уже девять утра?! — перебил Том.
— ….а он и Граф подежурят ночью, — невозмутимо закончила Амелия. — Так что, умывайся и садись завтракать.
Том не знал, чего хочет больше: дальше ругаться на Амелию, она тут еще суток не провела, а уже нарушает установленные им правила, или же… трахнуть ее прямо сейчас. В любом случае, для начала, надо умыться.
Пока Том стоял у умывальника и чистил зубы, то понял: не считая той вынужденной недели в Шотландии, он, впервые за шесть месяцев, выспался.
Выйдя из туалета, Том сразу же подошел к Амелии и опустился перед ней на колени. Легкий шум бумаги, она отложила газету. Реддл-Райнер, проведя руками по ее бедрам, уткнулся в колени. Оттуда приглушенно произнес:
— Спасибо.
Та редкая, искренняя благодарность от меня.
Амелия запустила свои когтистые пальчики в черные волосы и легко перебирала пряди.
— Я не могу, — не поднимая голову, прошептал Том.
— Эм… — протянула Амелия, — ты о чем?
— Гоблин предложил утром найти безопасный способ отправить тебя в Хогсмид, — Реддл-Райнер выпрямился и взглянул на Дюма. — Но я не могу… не хочу…
— Ты ведь уже все по этому поводу сказал, — подалась вперед Амелия. — Даже список правил выкатил.
— Ты бы ему следовала, — нахмурился Том.
— Надо его записать, — напомнила Амелия. — И, вы не имеете права за меня решать, — она нежно провела ладонью по его щеке. — Я здесь по своей воле, по ней же я тут и остаюсь, — ее ладонь скользнула ниже и легко сжала горло Тома. — Значит, — вздернула бровь она, — ты, за моей спиной, решил отправить меня в Хогсмид? Я накажу тебя за такое, Лорд Волдеморт.
Том схватил запястье у своего горла и ладонь Амелии, которая была на подлокотнике кресла и потянул Дюма к себе на пол.
Она только и успела, что взвизгнуть. Но Реддл-Райнер перевернул Дюма на спину и резко дернул ее рубашку. Пуговки покатились по полу. Но он уже потянул кружево бюстгальтера вниз и впился в ее грудь. Она стонала, запустив пальчики в его волосы.
Том считал, что Амелии нужно его остановить. Обратить его внимание на то, что сейчас важно и необходимо. Потому что в тот момент Том думал: все, что важно — Амелия; а все, что необходимо — секс.
Но Амелия не останавливала. Наоборот:
— Лучше на диван.
“В последний раз я так себя веду”, — пообещал сам себе Том, пока жадно целовал Амелию, вдавливая ее в диван.
— Прости мне мою несдержанность, — одевался Том. — Все-таки шесть месяцев, — закончив с ремнем, он прикурил сигарету и протянул Амелии. — Я думал член сотру, пока, мастурбируя, думаю о тебе.
— Да я себе тоже чуть все не стерла за шесть месяцев, — рассмеялась Амелия, наблюдая как Томом, не глядя, взял сигарету.
— Обо мне думала? — закурил Реддл-Райнер и уселся на диван рядом с Дюма.
— Иногда, о Ктулху, — пожала плечами она.
Они переглянулись и рассмеялись.
Говорят: Разлука обостряет чувства. Проблема только в том, что мои чувства с самого начала были накалены до предела.
