You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

В Париже, в восточной части острова Сите, в глухом проулке стояли облаченные в католические рясы Михаэль Шенкер и Томас Райнер. Курили. Вечером прошлого дня Шенкер принес донесение, что Клод Бонен укрылся в маггловском приюте для бездомных при католическом храме Нотр Дам. Пока я учился на 7 курсе, то внимательно изучил досье всех отправившихся за мной Темных Рыцарей. Помню, как в полумраке Каморки старост братья Михаэль и Рудольф Шенкер вызвали у меня странные чувства. Может для кого-то прозвучу внезапно, но сейчас я его назову: Приятное совпадение. Братья Шенкер были полукровками. Только им с отцом-магглом повезло: он был куда более приятным человеком. Это при том, что в Ганновере отец Эмиль был католическим священником. Это стало для меня еще одним приятным совпадение. Он чем-то напоминал мне отца Кристиана. Отец Эмиль принял и то, что его избранница волшебница, и то, что сыновья родились колдунами. Также Михаль и Рудольф учились в приходской школе, до поступления в Дурмстранг. Мы втроем брали рейды связанные с религией, нам к ним готовиться не надо. С появлением в наших рядах Марии Сойер штат “тех еще служителей церкви” расширился. Клод Бонен, адвокат Розье, сбежал, пока шла эвакуация гражданских из зала суда. Снайперы доложили, что он не просто укрылся в толпе, он сразу же покинул площадь. А у отряда на улице была другая объемная задача. Мы знали, что Бонен объявится. Долго он нас ждать не заставил. — Надо, в любом случае, показаться Вирджи, — докурив сигарету, шепчет Михаэль. — Любит она это дело. — Так меня тоже фетешистка встретит, — так же тихо ответил Том, вспоминая, что отряд из Италии вернется вечером. Так получилось, но только 2-го мая 1948 я впервые стоял перед собором Нотр Дам. По сей день — это мое любимое место в маггловской части города. Внушительный готический храм с колокольнями, которые упираются в небо. Я предпочитаю закатное и ночное. В тот майский вечер было закатное. Его выбор места, и наша проблема, состояло в том, что пока с 1163 по 1345 гг. шло строительство храма волшебники, в том числе и именитые, наложили на стены множество защитных заклятий. Вы не можете трансгрессировать, не можете перемещаться с помощью тумана, все чары для полета спадают в секунду на подлете к храму (ну, и внутри не работают) — это я только чары связанные с перемещением перечислил. Так-то там еще много других, пусть и не таких глобальных, чар… Но ни одно из этих заклятий не спасло собор от пожара в апреле 2019. Двое мужчин замерли у крыльца западного фасада храма и взглянули на главный вход. Выдохнули и быстро поднялись по каменной лестнице. Тяжелая дверь скрипнула. В главном зале был полумрак, свет только от островка свечей и от отблесков закатного солнца, пробивающегося через витражное стекло за алтарем. Было пусто, если не считать двух гостей и монахиню, сидевшую в центре зала. К ней и направились лже-священники. — Мы ищем сестру Ноэль, — тихо обратился к престарелой монахине Михаэль. — Это я, — взглянула на них монахиня и принялась рассматривать двух незнакомых священников своими белесыми глазами. — Добрые христиане сообщили нам о вашей проблеме, — с тоской в голосе сообщил Михаэль и представился: — Я — отец Генрих. Это отец Матье. Мы экзорцисты. — Мои молитвы были услышаны. — сестра Ноэль свела руки в молитве, но после скорбно осмотрела зал и поднялась. — Как вы поняли, что в вашем постояльце поселилась нечисть? — начал доставать из рукава заготовленные вопросы Михаэль. — Ему приходят кошмары, — начала она, — а после… Пауза затянулась. — Что, после? — напомнил Михаэль. — Если я скажу, вы сожжете его? — в ее морщинистом лице отразился какой-то детский страх. — Костры инквизиции потухли давным давно, — напомнил ей серьезный Тома, а Михаэль осторожно спросил: — Вы видели магию от вашего подопечного? — Да, — стыдливо склонила голову сестра Ноэль. — Он кричит и все повторяет: Это смерть, он летит ко мне. Михаэль бросили короткий взгляд на Тома, который стоял с непроницаемым лицом. — А когда я пытаюсь его утешить, — продолжала сестра Ноэль, — он подрывается, взмахивает какой-то веткой и… смерть летит уже ко мне. — Как его зовут? — продолжил мягким голосом Михаэль. — Клод, — ответила монахиня. — Где сейчас Клод? — продолжал Михаэль. — Мы определили его в отдельную келью. Пару часов назад я отправила его туда для молитвы. — Это хорошо, — кинул Михаэль. — Вам нужно попросить тех кто живет рядом с ним оставить свои кельи и не возвращаться, пока мы вас не позовем. И… Когда дело касается колдовства, как мы не старались, у нас ни разу не вышло сохранить их жизни. Утешаем себя тем, что их души точно в Раю. — Вы уверены? — тихо спросила престарелая монахиня. — Верим, — в один голос ответили ей Михаэль и Том. Сестра Ноэль перекрестилась и свела руки в молитве. Михаэль и Том вторили ее жестам. Я осмотрел зал перед алтарем. Стройные ряды лапочек. Когда мне минул девятый десяток, я стал приходить в Нотр Дам раз в неделю. Сижу на лавочке. Перебираю четки подаренные отцом Кристианом. И ни о чем не думаю. Исповедовался ли я кому-нибудь, после того, как отец Кристиан пошел дальше? Нет. Кто-то может предположить: то, что я пишу сейчас, и есть моя исповедь. Нет, ребята. Я красуюсь. — Прекрасно выкрутился, — прошептал Михаэлю Том, когда монахиня скрылась за неприметной дверью. — Увидел возможность — прикрыл наши жопы, — легко пожал плечами Шенкер. Клод Бонен, облаченный в католическую рясу, сведя руки в молитве, стоял на коленях у своей кровати. Его губы шевелились, пока он тихо повторял “Отче наш”. Знал ли он эту молитву “до” или же сестра Ноэль его научила… Темных Рыцарей это не интересовало. Тихий скрип. Бонен тут же стих, испуганно вздрогнул и принялся судорожно оглядываться. Крест над кроватью перевернулся с ног на голову. Второй тихий скрип. Клод резко подпрыгнул и заглянул в дверной проем. Из темноты вышло две фигуры. По ужасу в глазах было понятно: этих “священников” адвокат узнал. — Что?! Как?... — попятившись назад и уперевшись в кровать, залепетал перепуганный Бонен. — Как?! — Как? Как? Хуем об косяк, — тихо, но язвительно ответил Волдеморт и прошел в комнату. — От нас, как и от Смерти, не спрятаться. — Я ушел от Гриндевальда! — прокричал Клод. — Так мы пришли за твоими прошлыми грехами, — продолжал тихо и спокойно говорить Волдеморт. Лорду нравилось это мнимое спокойствие в голосе. Это пугало людей лучше любого крика. Клод начал осматриваться, ища путь к бегству. — Ну что ты? — насмешливо спросил Лорд. — Я всегда даю противнику возможность отвоевать свою жизнь. — Да? — удивился лейтенант. — А я вот не такой добрый. — Я? Добрый? — хмыкнул Волдеморт. — Шутник ты, отец Генрих. — Отец Матье, давай без кровавой бани… как в прошлый раз, — хмыкнул Шенкер. — Ты же знаешь демонов. Так что ничего не буду обещать, — оскалился Райнер-младший. — Иди уже. — Демон тут ты! — вскрикнул Бонен. — Демон? Бери выше, — продолжал скалиться Волдеморт: — Я — Дьявол. Дверь за его спиной захлопнулась. — Тебя тут заперли! — продолжал свою истерику Клод. — Нет, — выдохнул Том и пугающе усмехнулся. — Это тебя тут заперли со мной. Лорд выхватил волшебную палочку, как и Бонен. Клод Бонен не был волшебником способным одолеть Лорда Волдеморта, да и достойным дуэлянтом. Вся его тактика была направлена на то, чтобы спастись. А можно спастись от ураган лоб в лоб? Короткие и резкие взмахи волшебными палочками. Свист заклятий. И их эхо все звучало в маленькой комнате. Клоду казалось, что Волдеморт не стремиться его убить. Словно хочет показать ему что-то. Но Бонен этого не понимал, он видел только свое желание жить. Этот ответ не устраивал Волдеморта. Клод пытаясь прорваться к двери, потому что в узкое окно, в такой ситуации, он бы при всем своем желании пролезть не смог. Отразив заклятие Лорда, Бонне сразу же кинул в противника потрепанную книжку. Против воли, Том вскрикнул от резкой и точечной боли, получив угол книги в глаз. — Лорд! — обеспокоенный Михаэль распахнул дверь. Клод бросился к своей цели. Воспользовавшись суматохой, Бонен заклятием оттолкнул Шенкера. Через прищуренные глаза, кровь и боль Райнер-младший направил вслед Бонену залп из огненных искр. Но небольшой пожар не остановил Клода. Он выскочил в коридор и бросился на утек. — Ну, не первый раз я библией по башке получаю, — фыркнул Том, бросившись к выходу. — И, чую, что не последний. С голым и все еще дымящимся задом Колод мчал по коридору. — Это же в планы не выходило? — подавляя смех и разминая правую руку, звонко спросил лейтенант. — Загони его в главный зал, — утирая кровь, прошипел Волдеморт. Шенкер бросился за Клодом, а Райнер-младший выпил один из флакончиков выданных Ямбом, это должно помочь… правда на время. Благо, его хватит. После короткого и резкого взмаха палочки, в красной дымке Том спешил к главному залу храма. Спросите: как я перескочил через чары Нотр Дам? Маги прошлого встретили достойного соперника: одного из сильнейших темных магов XX века. Я видел в этом достойный вызов из прошлого. Хотя до той майское ночи 1948 я не знал: получится ли? Клод Бонен бежал к алтарю, в надежде спрятаться от “отца Генриха”, но… Бонен замер и с ужасом смотрел на красную дымку, из которой, раскинув руки, вышел “отец Матье”. Клод попятился назад, но бежать он уже не мог. Он не мог отвести взгляд от ужаса перед ним… да и знал какой ужас у него за спиной. — Вот полет смерти тебя и настиг, — прозвучал холодный голос, а затем: — Авада Кедавра. Зеленая вспышка и тело Бонен глухо упало на пол. — Ты как книжкой получил? — спросил Михаэль, рассматривая тело на полу. — Клоду повезло, — дернул плечом Райнер-младший и подошел к Шенкеру. — Он построил всю свою стратегию, чтобы вырваться. Учитывая, где мы его поймали, к успеху шел. — Только не повезло, — поджал губы лейтенант. Том и Михаэль переглянулись и в один голос сказали: — Чур не я. — Черт, — выругался Райнер-младший, потому что Шенкер оказался на долю секунды быстрее. — Звеняй, отец Матье. Я всеми силами стараюсь не заржать. — Мне как будто легче, отец Генрих, — закатил глаза Том и всем телом дернулся от боли. Морфий начал отпускать. Мы вернули тело Клода в его келью, а потом стояли перед сестрой Ноэль с траурными лицами. Я сообщил, что мы сражались за душу Клода. Демон был изгнан, только вот мужчина это не пережил. Низкий поклон сестре Ноэль, за то что она стойко приняла эту новость. И, внезапно, мы же этого не просили, дала нам маленький мешочек с деньгами, бутылку кагора и корзинку яиц. Мы откланялись и поспешили в штаб. Да, мы обещали заглянуть в Яблоко, но прежде нам надо было проржаться. Оставив внезапную оплату на кухне, успокоившись, как были, в рясах, мы направились в публичный дом. Дверь Красного Яблока открылась. Музыка играла, да. Но из-за того, что все голоса резко смолкли, стала громче. Лорд прошелся взглядом по Джарету, Антонину, Беллами, Клаусу, Маттиасу, Рудольфу и Альфарду. Какого черта эта компания прохлаждалась в борделе, а не в особняке, спросит лично, но… Том не успел и рта раскрыть, как это сделала Вирджиния. — Прости папочка, ибо я полна грешных мыслей! — драматично подхватив юбку, вейла пронеслась по главному залу к мужчинам у входа и упала на колени перед Михаэлем. Шенкер хмыкнул и, перекрестив Вирджинию, ответил: — Я святой отец, дорогая, и я прощаю тебя, — а после игриво спросил: — Сколько же грешных мыслей у тебя было, дорогуша? — Много, — вцепилась в его рясу вейла. — И одна из них бьется прямо сейчас. Эта маленькая сценка смахнула всю ошарашенность. — У меня тоже грешные мысли! — в один голос крикнуло три девицы, один бармен и, внезапно, один гость. — Я прощаю вас, — перекрестил зал Том и, криво усмехнувшись, заметил: — Странно, если бы в этом месте у вас были другие мысли. — А разве вы не должны снижать мое чувство вины? — веселился бармен. — Нет, — покачала головой Том, вспоминая, что католицизм расцвел на чувстве стыда, и добавил: — За этим в другую церковь. — Надо будет отцу фото сделать, — подошел к ним Рудольф и тут же спросил: — Как все прошло? Том и Михаэль переглянулись и, сложившись пополам, громко засмеялись. — Будь он жив, они бы так не покатились, — озорно заметила Вирджиния и поднялась. Вместе с матер-сержантом мамочка публичного дома повела смеющихся священников-еретиков к большому столу. — Он так хотел жить, что удирал с голой жопой! — на ходу, сквозь смех вскрикнул Михаэль. — Вы его, что, на горшке приняли? — смеялся Джарет. — Не, — выдохнул Том и, потеснив Беллами, сел рядом с Маттиасом. — Он удирал и я его, самую малость, поджег. Док, — без паузы обратился к нему Райнер-младший, — глянь мой глаз. И всем за столом стало понятно: почему только “самую-малость”. — А что?... — начал Ямб, но Том перебил: — Меня Библией пизданули. Вторая волна коллективного смеха. — Ставлю на то, что эти рапорты, будут как комедийные романы зачитаны! — повис на плече Антонина Джарет. Не прекращая улыбаться, Долохов брезгливо отодвинул от себя Гринготтса. — Готическая комедия, — смеялся Михаэль. — Особенно, когда Лорд из красной дымки на алтаре Нотр Дама появился. — Сработало? — тут же спросил Беллами, прекрасно понимая, что имелось ввиду. — Спасибо, да, — вздохнул Том. — Значит, добавим в учебный план, — заключил Клаус. — А покажешь? — жадно спросили в один голос Рудольф и Альфард. — Только после того, как я закончу, — шикнул на них Маттиас и обратился к Тому: — Ты опять настой морфия выпил и дальше в бой? Том неловко и криво улыбнулся. — Ты все еще не патологоанатом, Док, — салютовал ему пузатым бокалом Майне. — И на том спасибо, — проворчал Маттиас и принялся осматривать глаз Тома. После пары заклятий, двух маленьких пузырьков с зельями (одно из которых было направлен на устранение следов морфия) и одного легкого подзатыльника, Док отпусти Волдеморта. Лорд обратился к своей компании: — С красным дымом все тоже, что и со всем небула-спеллами. Только тут в основу другой слог лег, — криво усмехнулся: — Срок схлопотать можно, но нам все, как с гуся вода. Я посмотрю, что у нас по загрузке и назначу тренировку. Довольные Рыцари закивали. Антонин, бросив короткий взгляд на Маттиаса, который просто махнул ладонью: “Что с вас взять-то?”, пододвинул к Тому пузатый бокал с виски. — Вы как тут все собрались? — по-деловому спросил Волдеморт и тут же продолжил: — А что опять со шляпой гоблина приключилось? — В рапорте моем прочитаешь… — протянул скривившийся Джарет. — Да в нужник его макнули, — крякнул в свой бокал Антонин. — А вы говорили: наши рапорты — комедия, — фыркнул Том и, взглянув на Джарета, добавил: — Надо парочку запасных шляп тебе сделать, — тяжелый вздох: — Ладно девочки, а с гостями то что будем делать? — А Вирджи их тобой припугнула, — невозмутимо ответил Джарет. — Ибо у меня сил, держать мой гоблинский лик, уже нет. — Принято, — кивнул Том. — Но на первый вопрос так и не ответили. Звук открывшейся двери. — Да мы все в одно, плюс, минус, время управились, — ответил Беллами. — А говняную принцессу… — Да хватит уже, — скулил Джарет, спрятав лицо в своих изящных ладонях. — … мы побрезговали мыть в нашей душевой и ванне, — невозмутимо закончил Беллами. — Спасибо Вирджи, окатила его на заднем дворе. Ну и сказала, что вы вдвое сюда припретесь. Остальные, видать, тоже знали. Так что тут все ради вас, священники-еретики. — Это мы удачно зашли, — прозвучал задорный голос Джеймса. За ним уверенно следовали Амелия, Клара и Мария. — Твоя правда, капрал, — весело заметила Амелия и, поспешив к Тому, обратилась к мужу: — Святой отец, я хотела бы исповедаться. Том поднялся и подошел к Амелии. Спросил, своим глубоким, бархатным голосом: — Что терзает тебя, моя убийца? — Не в этом мои терзания, святой отец, — театрально вздохнула Амелия и так же театрально ответила: — Я полюбила Дьявола. — Это не грех, моя дорогая, — карие глаза Тома стали красными и он провел ладонями по плечам Амелии. Коварно улыбнулся. Звенящим шепотом продолжил: — Ведь ты полюбила меня, — и без паузы, уже громче сообщил: — Если бы я был самоувереннее, — веселился Том, по-хозяйски прижав Амелию к себе, — то уже трахал бы тебя прямо здесь. — Самоувереннее? — округлила глаза Амелия, следуя за Томом. — Есть куда еще? Уже в который раз за тот вечер Красное яблоко тряслось от смеха, пока Леди устраиваясь за столом рядом с Лордом. Звучали разговоры. Смех, только в тот день от работниц публичного дома он был искренний. Теплый, приглушенный свет. Гладкое дерево под кончиками пальцев. Тому казалось, что впервые Красное яблоко ему понравилось. — Крокодильчик, чем от тебя пахнет? — сморщила нос Клара, которая успела устроиться на коленях Джарета. — Да, бля… — обреченно протянул Гринготтс, — надо еще раз помыться! — Мы можем помочь! — вызвалась Жанна и Стейси. — Они, кстати, только с гоблином и спали, — почесав щеку, заметил Джарет и заглянул Кларе в глаза. — Да, знаю я, — проворчала вейла. Выждав пару мгновений, Джарет игриво спросил: — Присоединишься? — Да, — поднялась Клара и протянула ладонь Джарету. — У Леди есть одна фантазия. Ей она не светит. Так что поделюсь впечатлениями с лучшей подружкой. — Жду отчет, подружаня! — рассмеялась Амелия. Проводив двух лучших друзей и двух куртизанок взглядом, Том и Амелия переглянулись. Райнер-младший сделал глоток виски, после чего предложил свой бокал Дюма. — Что за фантазия? — спросил он. Прежде, чем ответить, Амелия сделала глоток виски. — Ты тархаешься с парой девушек, — повседневно начала Дюма. — Я смотрю на это, сидя в кресле, курю. А потом, когда ты чуть утомился. Они ублажают тебя снизу, а я сажусь тебе на лицо, чтобы ты ублажил меня. — Воу, — посмеялся Том. — Горячая фантазия. Но… — Но она мне больше не нужна, — закончила Амелия и ответила на его удивленный взгляд: — Не хочу, — и сделала глоток виски. Том судорожно выдохнул и поцеловал костяшки Амелии. Пусть и не прямым текстом, но она, кажется, воплотила его мечту. Бордель — есть бордель. Так что в нежный момент Лорда и Леди вмешался задорный голос одной куртизанки: — Я обещаю, что не буду кричать: “мой лорд”, — смеялась она, пока вела мужчину к лестнице. — Да? — удивился клиент. — А я вот этого обещать не могу. — Взять страпон? — деловито спросила девушка. — Возможно, — усмехнулся гость. И Красное яблоко вновь сотряслась от коллективного смеха. В тот вечер у меня, Михаэля, Рудольфа и отца Эмиля появилась фотография. Я и Михаэль в католических рясах. Между нами у нас на плечах висит Рудольф. Мужчины на фото чему-то смеются. Я и тогда не мог вспомнить чему. На обратной стороне было написано: “Pater Henri und Pater Mathieu geleiten verlorene Seelen in einem Bordell.” — Восхитительно, — протянул Клаус, вчитываясь в записи Тома. Вокруг шумело Красное яблоко: девушки, гости, бар. “Островок веселья и радость” — так сказал Михаэль Шенкер и про это место. А вот про Вирджинию он сказал, что она способна его утешить даже легким прикосновением. Реддл-Райнер мог его понять. И понять, почему Рыцарей так тянет к вейлам, учитывая, какую жизнь они живут. Звания и меча у Томаса Райнера не было, но его можно смело назвать Темным Рыцарем. — Лорд, ты чертов гений, — заключил Майне и заглянул в темные глаза Райнера-младшего. — Это, вроде, не новость, — самодовольно усмехнулся Том и сделал глоток виски, второй рукой он небрежно поглаживал плечо Амелии. — Это, то, да, — тепло улыбнулся Клаус и подался вперед, ближе к Тому. — Я это к другому. Я верю в тебя. А значит, в один день мы проведем жирную черту под этой компанией. — Естественно, — кивнул Том. — Чем ты займешься после? — тут же спросил Майне. — Пока не думал, — поджал губы Том. — Может станешь Темным Рыцарем? — абсолютно серьезно спросил Клаус Майне, он не успел закончить свой вопрос, как Амелия вздрогнула. Том переглянулся с ней. Ярость. Так бы он описал взгляд своей жены. — Генерал, позже обсудим, — не отрывая взгляд от Амелии, ответил Том, и продолжил: — Леди, пройдемся, — приказным тоном позвал Райнер-младший и поднялся. — Что? — словно из транса вышла Дюма. — Исповедаться, — просто ответил Том и протянул ей раскрытую ладонь. Прохладный и горький парижский воздух. Шум ночного города. “Темный рыцари холосты не без причины.” Майне задел струну, к которой не стоило прикасаться. Во всяком случае, в тот момент. Лорд не был готов к этому разговору с Леди. Конечно, Амелия не хочет его смерти, но… это не равно нулю. Возможно, убить его дозволено только ей. Том здраво рассудил, что рисковать не стоит. Значит, надо ее отвлечь. — Почему ты больше не хочешь? — внезапно спросил Лорд. — Что? — растерялась Леди. — Ту свою фантазию, — объяснил Волдеморт и уточнил: — Которую сейчас гарпия воплощает. — А… это, — тряхнула головой Дюма и тоже привнесла что-то внезапное в их разговор: — Зайдем в кафе? Том пожал плечами и последовал за Амелией. Длинное, узкое помещение. Теплые деревянные панели внизу, а дальше светлые обои с мелкими цветочками. Небольшие рамки с фотографиями и рисунками. Между прямоугольными столами на четверых были невысокие перегородки. Барная стойка и витрина с пирожными. В зале было пусто. А уверенное и радостное приветствие единственного сотрудника; не то официанта, ни то бармена; скатилось в лепетание, когда он увидел поздних гостей. Либо местных сумасшедших, либо он их узнал. — Странно мы в этом месте смотримся, — заметил Том, устраиваясь напротив Амелии за столом у окна. — Ага, — безэмоционально ответила она, рассматривая улицу. Лорд напрягся. Леди собиралась что-то сказать и искала на это силы. Только вот: Что она хочет сказать? Подросток внутри Тома предательски шептал: Ни черта хорошего! — Добрый вечер! — вновь поздоровался над их столом кафе-парень. — Готовы сделать заказ? — Кофе, чай, моя Леди? — обратился к Амелии Том. — Пирожное? — Кофе с шариком пломбира, — ответила Дюма, даже не взглянув на кафе-парня. А вот он не отрывал от нее взгляд. Том мрачно усмехнулся и обратился к парню: — Пипу ты слышал. А мне кофе с молоком, — и опустил на стол пару серебряных монет и три бронзовых. — Все сделаю и принесу, Лорд, — скованно улыбнулся ему парнишка, забрал монеты и был таков. Райнер-младший уже хотел сам спросить Дюма, но! Все еще смотря в окно, под шуршание кафе-парнишки вдалеке, она сама заговорила: — Mon cher, я говорила, что не против твоего секса с другими дамочками. Том молчал, теперь и его струна внутри натянулась сильнее. — Пусть на словах, но некоторых я тебе в койку подкладывала… — невесело хмыкнула Амелия. Том молчал. Струна натянулась еще сильнее. — Но, сейчас… — они посмотрели друг другу в глаза. — Все изменилось, — Амелия схватила ладонь Тома и сжала. — Да, ты сам принял это решение. Это лестно. Но… Том с силой сжал ладонь Амелии в ответ, словно хотел дать ей почувствовать, как она тянет его жилы. Но Леди даже не поморщилась. Она подалась вперед и как-то стыдливо продолжила: — Я тоже этого хочу… быть твоей единственной. Том чуть ослабил ладонь. С этим своим чувственным придыханием Амелия прошептала: — Thomas, — но, горделиво выпрямившись, продолжила она уже громко, словно хотела, чтобы и в мире мертвых ее услышали: — Я никому тебя не отдам! Том наконец-то с наслаждением выдохнул. — Пусть все они текут по тебе дальше, — улыбалась Дюма, — но ты только мой, Лорд Волдеморт! — А ты только моя, Леди Пипа, — сразу же ответил ей Райнер-младший. Лорд потянул Леди за руку, словно она ничего не весила и усадил к себе на колени. Шум кофе-машины на фоне. — Я мечтал услышать эти слова, моя дорогая. Но, — покачал головой Том, — признаюсь: заход у тебя на такие нежности на размах твоих крыльев. И, — уже строго продолжил он, — не смей стыдиться. Усекла? — Я все еще закомплексованный подросток, на которую обратил внимание самый умный и красивый ученик школы, — хмыкнула Амелия. — Значит, надо изгонять из тебя это, — озвучил единственное верное решение Том. — Я как раз сейчас священник-экзорцист. — И, еретик, — коварно усмехнулась Амелия. Шум посуды скрыл шуршание, с которым Дюма скользнула под стол и забралась под рясу священника-еретика. Райнер-младший вздернул брови и чуть приподнялся, чтобы она стянула его штаны и трусы. — А где Леди Пипа? — удивился, явно, расстроенный кафе-парнишка. — Скоро вернется, — небрежно ответил Том. Свой тон он счел достижением, потому что Амелия мягко обхватила головку члена губами и облизала языком. Левая рука Тома опустилась под стол и он по-хозяйски положил ладонь на затылок Амелии. Расстроенный кафе-парнишка расставил чашки и ушел за барную стойку. В 20 лет я не знал, что у меня есть такая фантазия, ставшая фетишем. Амелия — очаровательна. Поэтому, да, она привлекает людей, особенно мужчин. Я же, просто, чертовски красив. По истории моей матери, да и моей жизни, мы с вами знаем, иногда людям больше и не надо. Так вот. Мой фетиш: минет от Амелии, пока где-то сидит незнакомец в ожидании ее коротко взгляда голубых глаз из-под пушистых лисьих ресниц. Звон колокольчика. Топот ножек к витрине. В кафе зашла молодая женщина с маленьким мальчишкой. Пока звучала быстрая торопливая речь: просьбы ребенка, веселые голоса женщины и кафе-парнишки, Том прикрыл лицо ладонями, чтобы замаскировать стон и блаженство. Пока пара гостей, переговариваясь, устраивалась за соседним столом, Амелия ловко выбралась и села напротив Тома. — Ни капли кровинки на лице, mon cher, — хохотнула Амелия, сделав круговое движение указательным пальчиком в воздухе, явно намекая на Тома. — А вот ты за двоих отдуваешься, моя дорогая, — усмехнулся Том, поправляя брюки и рассматривая пунцовые щечки Амелии. Они сделали по глотку кофе, как прозвучал пронзительный детский голосок: — Мама, а что это девушка под столом делала? Мама взглянула на пару и в ее глазах показался ужас. Она их узнала. — Она исповедовалась, малой, — небрежно ответил мальчишке Волдеморт. — Вот как, — кивнул серьезный мальчик и, посмотрев на женщину с ним, спросил: — Мама, может ты тоже хочешь исповедаться? Лорд и Леди прыснули и рассмеялись. — Нет, мой хороший… — начала женщина, она, кажется, расслабилась от ответа Волдеморта, но для него ее голос разбила Амелия: — Хочу кусочек того тортика с клубничкой. Том кивнул и поднялся. Подойдя к бару, внимание Тома тут же захватил целый торт с клубникой на стойке. — Свежий? — обратился к кафе-парнишке Волдеморт, указав на торт. — Да, милорд. Я слышал просьбу Леди, — с гордостью и блеском в глазах говорил парнишка, — так что открыл новый. Лорд прищурился. Никто не говорил, что он ничего с такими воздыхателями не сделает. Благо, сейчас есть силы придумать его участь. Райнер-младший повел рукой и холодно взглянув на кафе-парнишку, сообщил: — Нам с собой. — Да, да, да, — засмущался парнишка. — Подождите… — он судорожно осматривал стойку. — Я за коробочкой схожу. — Иди, — то ли от раздражения, то ли по привычке, приказал Волдеморт. Как только юноша скрылся за дверью в подсобку. Том повел рукой, торт скрыла глубокая картонная крышка, а затем коробку перевязала лента. Лорд схватил торт и позвал: — Леди, идем, — а затем напоролся на круглые глаза маленькой семьи. — Я не буду извиняться, — холодно произнес Волдеморт. — Ненавижу, когда при мне так похотливо смотрят на мою жену. Нет, он не оправдывался. Расчет был на другое. — Мама, — спросил детский голосок, — а “похотливо” — это как? Оставив женщину с любознательным ребенком, пара покинула кафе. Том прижал к себе Амелию и они трансгрессировали. — Покайся грешница, — своими бархатным голосом обратился к Амелии Том и протянул ей торт. — Ты совратила святого отца, а потом сподвигла его на кражу. — А Дьявола можно совратить? — удивилась Амелия и, приняв торт, отправилась на кухню. — Ты, так, обещал мне краденный торт. — зашли на кухню. — И, коль зашла речь, под столом в кафе я не хуево так каялась. — Тут не поспорить, — кивнул Том и зазвучал его холодный смех. Оставив на коробке записку: “Не жрать! Это торт Леди Пипы.” и убрав торт в холодильник, я с жаром впился в губы Амелии. Я бы взял ее на кухне, но туда пришел Клаус. Так что после его веселого: “Отец Матье, шуруйте уже в исповедальню!”, мы отправились в наш кабинет. Что могу сказать: Амелия прекрасная послушница Дьявола. Но, думаю, вы это и без меня знали. Ведь трахается она… словно фурия. И, к слову “о”, на старости лет эта фурия никуда не делась. Как я с ней справляюсь, волшебник же? Да и курить, и пить не бросил… Но регулярный спорт и питание. Ну то, что проживу дольше: приятное дополнение. Ряса и одежда Тома валялась на полу, как и часть одежды Амелии. Дыхание медленно восстанавливалось. — Свяжись с Лукрецией, — лениво начала Амелия, — надо натаскать у нее пару снайперов. Она, конечно, рогом упрется, но твоего приказа послушается. — Ты весь секс об этом думала? — хмыкнул Том и поднялся, чтобы накинуть на себя привычную одежду. — Не-е-е… — слабо махнула ладонью Амелия. — Как зашла в Яблоко и вплоть до сейчас, в моих мыслях был только ты, мой Дьявол. — Рад слышать, моя маленькая убийца, — усмехнулся Том и стойко принял лицом подушку, которую в него кинула Амелия. — А нечего было “маленькая” говорить, — фыркнула она и продолжила: — Детки Лукреции, Эцио и Катрин, будут рады нашему курсу. И поддержат нас по всем фронтам. — Бесит, что их мать сохнет по замужнему мужчине? — слабо хохотнул Райнер-младший. — Ага. С капралом это обсуди. Он сочно фонтанировал по этому вопросу. Том надела на левое запястье часы и взглянул на дату. Время еще есть. — Иди сюда, будем спать, — сонно протянул Амелия и приподняла край пледа. — Капрал, что там Лукреция опять отмочила? — утром войдя в гостиную, спросил Волдеморт. Джеймс, Клеон и Мария оторвались от своих рапортов и взглянули на Тома. Глаза Коттака немного разъехались, он что-то вспоминал. Заговорил, когда Райнер-младший сел за стол напротив. — Душка Лу хотела подловить Леди на измене тебе… — Джеймс посмеялся: — со мной. Не, — тут же продолжил он, — отрицать не буду, я первый в очереди на ее руку после тебя, сынок. Но, Леди — мой лучший друг и моя ученица. — Зачем оправдываешься? — удивился Том. — Да я тебе весь свои ответ ей должил! — рассмеялся Джеймс. — Красивая краля, а шуток не понимает, — протянул разочарованный Клеон. — На чем строишь такое заключение, сержант? — усмехнулся Том. — На тебе, дружище, — весело ответил Лестрейндж. — Думаю, между умом и остроумием стоит знак равно, — улыбнулась Мария. — У нас столько партнеров по всему миру, — закатил глаза Том, — и все ровно. А Лукреция кирпича в рожу хочет. — Вздохнул. — Капрал, — Реддл-Райнер взглянул на Коттока, — заканчивай рапорт и собирайся. Поедем в Италию. Леди уже не низком старте. Мне надо понять, что там творится и поставить Лукрецию перед фактом: вы сделаете ей парочку личных снайперов, чтобы от вас отстала. И, это, проследи, чтобы я Лукреции кирпичом не прописал. — Не удивлюсь, если он у тебя в кармане есть, — расхохотался Клеон. — Графиня, — Том положил тонкую папку перед ней, — доставая рясу монахини. Надеюсь, сделаем все чисто, а не как в Нотр Дам. — А я бы на дымящуюся жопу Карузо взглянула, — сверкнув глазами, весело заметила Сойер. — Мадемуазель знает толк в извращениях, — расхохотался Джеймс и к нему тут же присоединилась вся гостиная.