You should (not) be friend with the Goblin King [(Не)Стоит водить дружбу с Королем Гоблинов]

Париж. Особняк Блэка. Апрель 1948. — Как в ресторане все прошло? — живо спросил Джарет, влетев в кабинет за Томом. Волдеморт не спешил с ответом. Гоблин не торопил. Знал, какое лицо у его друга, когда тот задумался. Том медленно стянул свой плащ и отбросил его на диван. Опустился в кресло за рабочим столом. И, взглянув на Джарета, спросил: — Какое сегодня число? — Утром было 30 апреля, — ответил Джарет, медленно опускаясь во второе кресло. — Успел, — с удовольствием выдохнул Том. Джарет непонимающе уставился на друга. — День рождение моей Леди, — резко ответил Том, явно разочарованный забывчивостью друга. Но это не помешало ему спросить: — У тебя сегодня есть время сходить со мной на Монмартр и найти ей подарок? — Погнали, — тут же подскочил Гринготтс. — А потом расскажешь, что там у профессора. — Я думал, первым делом, мы с дороги отдохнем, — развеселился Реддл-Райнер. — Откуда у гоблинов сколько энергии? — А как нам золото и детишек воровать? — вернувшись в кресло, рассмеялся Джарет. — Волшебники сами к вам золото и ценности носят, — поставив между ними пепельницу, Том достал пачку сигарет. — Вот какие мы молодцы! — потянувшись, сверкнул глазами гоблин и схватил сигарету из пачки Лорда. Я сменил рубашку, выпив по чашке кофе на кухне, вместе с Джаретом я отправилися на поиск подарка для Амелии. Никогда не могу заранее придумать подарок. Но я всегда его нахожу: то у себя в чемодане, то на случайном прилавке. А Амелия всегда млеет, даже если я ни кната за подарок не отдал. Хотя… в 1948 я впервые попросил деньги у моего отца… Сам не мог: Волдеморту идти в сейф Райнеров было не впору. После двух с половиной часов гуляний по волшебной части Монмартра, Том и Джарет сели за уличный столик кафе и уставились ничего не видящим взглядом перед собой. Ни одного пакета у них с собой не было. — Может, кофе взять и пирожных? — устало крякнул Джарет. — Как подарок? — взглянул на него Волдеморт. — Как сахар нам с тобой в кровь, балда, — скривил губы гоблин. — А потом в маггловском районе поищем. После весьма красноречивого урчания в животе, Лорд устало согласился: — Давай. И, это, — сразу же добавил он: — возьми мне сэндвич с рыбой, а то я твою шапку жевать начну. Гоблин скрипуче рассмеялся и ушел сделать заказ в кафе. Вернулся он через три минуты, а через пять минут поднос принес седеющий и веселый хозяин кофейни. — Внесли к нам вы беспокойства, мой Лорд, — опуская поднос, посмеялся хозяин кофейни. — А за вашими работниками есть грешки? — крякнул гоблин. — Ну, только то, что они там чуть не передрались за этот поднос, — расставляя тарелки и чашки, продолжал веселить хозяин кофейни. — Никакого уважения к вашей супруге! — Скажу Леди Пипе, чтобы заглянула к вам, — слабо усмехнулся Волдеморт, его нисколько не удивило, что уже вышла короткая заметка о нем и Пипе, — тогда и узнаем, кто попытается добавить любовное зелье, а кто — яд. — Прослежу, чтобы ее не потревожили, — улыбнулся хозяин кофейни и ушел вместе с подносом. Съев половину круассана с красной рыбой и выпив пол кружки кофе в шуме магического района города, Волдеморт наконец-то расслабленно выдохнул, а гоблин наконец-то смог пошутить: — Лорд, а ты все больше становишься французом. — Из-за того, что ем? — вздернул бровь Лорд. — Ага, — скрипуче засмеялся Джарет. — А ты не думаешь, что это связано с местом? — с насмешкой спросил Том. — Тогда ты легко адаптируешься, дружище, — заключил гоблин. — Как скажешь, — обернувшись к бульвару, выдохнул Лорд. Кто-то спешил по своим делам. Кто-то шел в группе и переговаривался. Кто-то смеялся. — …представляешь! Она даже не вспомнила… — долетел до него обрывок фразы незнакомого мужчины. “...вспомнить…” В голове Тома прозвучал голос Амелии: “У меня нет богемного шелкового халата на такой случай.” Она говорила это и смеялась. Может себе позволить: она ведь не хочет ни убивать Волдеморта, ни чтобы он погиб. Вспоминая Амелию, Том поднял взгляд и посмотрел сквозь идущих по проспекту людей. Решение: и шутки Дюма, и желания Реддла-Райнера сделать ей подарок; игриво подмигнуло ему из витрины с другой стороны бульвара. — Гоблин, — не отрывая взгляд, начал Лорд, — метнись-ка в магазин напротив и узнай: сколько стоит этот пафосный халат на витрине. Джарет проследил за его взглядом. — Сразу скажу: дохрена, — поджал губы гоблин. — Отец сам мне говорил: “не стесняйся брать деньги из сейфа, сынок”, — все еще с каким-то сомнение озвучил свою мысль Лорд. — Рад слышать, — с облегчением выдохнул гоблин и, подорвавшись, быстро идя с небольшой перевалочкой, поспешил в магазин. — Я был прав, — сообщил, вернувшийся примерно через пять минут, Джарет: — 150 галеонов. — В это отделение банка мы не ходим, чтобы не палить счета, — прошептал Том, откинувшись на спинку стула. — Майор, вроде, не так давно, брал деньги, — напомнил гоблин. — Эх… идем, — поднялся Лорд. — Но… Волдеморт направился не в сторону особняка. Он поспешил в бутик, который только что покинул Джарет. Витиевато украшенная музыка ветра на входе оповестила продавцов о посетителе. Продавцы: юноша и две девушки, радостно приветствовали гостей, но финал их фразы они уже пролетали. Двери магазина открыл лорд Волдеморт. Пока Том шел к наряду на витрине, то краем уха слышал пару странных стонов: смесь страха и вожделения. Лорд же подошел к манекену и принялся воочию рассматривать женский халат. Амелия говорила, что такой цвет называется: индиго. Хотя сам Реддл-Райнер, по простецки, назвал бы его: “красивый темно-синий”. Приятная на ощупь ткань легко, невесомо проходила между пальцами. — Дорогой Лорд, вам понравилось? — вежливо и смело спросил юноша-продавец. — Если она и примет весть о моей смерти, то только в таком наряде, — невозмутимо ответил Волдеморт, взглянув на юношу рядом (который пытался отрефлексировать ответ) и притихших продавщиц. — Мой друг, — Лорд указал на гоблина, — уже озвучил мне стоимость. Но. Я не ношу с собой столько. Так что… — Волдеморт холодно спросил: — Какой залог, чтобы вы отложили? — Вам мы верим, милорд, — смело ответил юноша. — Так что залог не требуется. — Отложите. Я вернусь… — Волдеморт взглянул на свои наручные часы, — завтра в обед точно. Сегодня, если там никаких форс-мажоров не случилось. — Да-да, милорд, — щебетали продавцы, провожая лорда и гоблина так, как-будто они скупили весь магазин. Отходя от бутика, взглянув через плечо, Том видел, как три продавца аккуратно снимают халат с манекена и оживленно переговариваются между собой. — Дружище, — прежде чем трансгрессировать, Том схватил Джарета за локоть, — как у отца деньги просить? — как-то по-детски спросил он. — Э?.. — не понял гоблин. — Я никогда с этим не сталкивался, — пожалуй Джарет был одни из немногих, кому Том мог в подобном признаться. — В детстве отца у меня не было, а как появился, просто давал деньги. А я никогда не просил больше. Мне было достаточно. — Скажи ему, как есть, — пожал плечами Джарет. — Я не знаю как это “как есть” звучит, — проворчал себе под нос Том, поняв, что путного ответа от Джарета не дождется. Шаг и вот они у дверей особняка. — Если ничего не происходит, то я точно найду вас на кухне, — стоя в дверях, поприветствовал Том Беллами, Павла, Маттиаса и Френсис. — Да ты сам тут кофе и шкафами шуршишь, — салютовал ему кружкой Мончивода. — А я не говорил, что это плохо, — усмехнулся Реддл-Райнер. — Обед еще не готов! — рявкнул на вошедших Френсис. — Я в поисках майора, — невозмутимо ответил Том и направился к Беллами. — А этого… — он махнул рукой на Джарета, — я с собой для красоты таскаю. — Ой-ой, — стянув свою шляпу, закатил свои разноцветные глаза Джарет. — Я, может, художника искал. — Отец, — сев рядом с Райнером начал Райнер-младший, — после твоей последней поездки в Лондон, сколько осталось? — Учитывая, как ты ко мне обратился, — округлил глаза и поджал губы Беллами, — мне сейчас очень интересно: с чем связан этот вопрос. На личные траты? — Да, — кивнул Том. — Подарок Амелии на день рождение. — Сколько? — серьезно спросил Беллами. — 150 галеонов, — ответил Том, явно раздосадованный тем, что просит так много. Возбужденная реакция Павла, Маттиаса и Френсис последовала сразу: — Вот это да! — Нехило! — Это что там такое? Том заглянул в их удивленные лица и, усмехнувшись, ответил: — Халат, в котором она сможет утонченно принять весть о моей смерти. — Я обязан это увидеть! — вскрикнул восторженный Мончивода. — За такие деньги, вдова может его продать и не голодать год, — поджал губы Ямб. — Зришь в корень, Док, — поддержал его Реддл-Райнер. — Но, что-то подсказывает, что она его не продаст... Пока шла их светская беседа, Беллами пересчитывал деньги в кошельке, а после сообщил: — Треть не хватает… — полез в карман, и подбросил к горке золота 2 золотых монеты и 13 серебряных. — Ребят… — начал он, но Павел, Френсис и Маттиас его поняли и уже вытрясали свои карманы. Том так опешил, что не мог подобрать слов. — Для вас ничего не жалко, — улыбнулся его удивленному лицу Ямб и добавил в кучку медных, серебряных и одну золотую монеты. — Не ссы, — усмехнулся Мончивода. — Ты может и Лорд, но, к тому же, ты — сын полка. Том слабо улыбнулся и полез в карман за блокнотом. Проверил свои записи. — Завтра у тебя, — обратился он к Беллами, — и сержанта внеплановая, спешная поездка в банк. Увольнительная после, как только я найду куда ее впихнуть, — Волдеморт спрятал блокнот и поднялся. — Гоблин, идем. — А мне с вами можно? — не скрывая интерес, спросил Павел. — Хорошо, — кивнул Том и осмотрел собравшихся. — Кто-то еще? — Не, — протянул Райнер. — Я хочу потом сразу на все посмотреть: и на нее, и на тебя, сынок. — Поддерживаю Майора, — усмехнулись Ямб и Бучхолз. Красиво-темно-синий, с пышным убранством (спереди, снизу и на рукавах) халат из шелка, в пол, стоил немыслимые деньги для детдомовца… да и для многих волшебников. Но моя радость и блеск в глазах Амелии — бесценны. Я не сомневался, что она придет в восторг. Ведь это доказательство, что я ее слушаю, запоминаю; знаю и ее размеры, и что ей пойдет, что ей точно понравится… — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, да, mon cher? — Отчего же, моя дорогая? Я окружил себя людьми, которые всегда найдут мне хорошее слово. Но и самому себя хвалить мне тоже очень нравится. И… ты ведь такая же. В ответ Амелия лишь засмеялась. Так, о чем это я? Точно, богемный халат для моей чертовки… Я не знаю чему именно продавцы так радовались в тот день: кто покупал или деньгам; но мне это не так важно. Пока я выбирал из трех предложенных в подарок комплектов нижнего белья, девушка и юноша предложили нам кофе и печенье. Вторая миловидная девица нахваливала татуировки Павла и заманивала его к себе в гости… чтобы поближе рассмотреть. Я выбрал белье и ушел с ним и с халатом. Джарет тоже прикупил пеньюар для своей гарпии. А Павел ушел с адресом заинтересованной продавщицы. — Дружище, я рад, что за эти два года ты ни разу не забыл о ее дне рождение, — тепло заметил Джарет, впорхнув в кабинет Лорда сразу за ним. — Дорожу ей, — невозмутимо ответил Том, но продолжил с налетом скорби: — И жить хочу. Райнер-младший принялся убирать пакеты в шкаф за его столом. Он не боялся, что Амелия обнаружит подарок. Без приказа она нос совать не будет. — Так что там с профессором? — устраиваясь в кресле, спросил за его спиной Гринготтс. — Они все еще любят друг друга, пусть мышь ломает из себя старика, которого потянуло на молоденьких, — без каких-либо эмоций ответил Том и стянул свой легкий плащ. — Теперь о самом профессоре, — Лорд бросил одежду на подлокотник кресла, а сам опустился в него. — Оценка в числах субъективная. 40% — профессор отступит. 40% — профессор пойдет до конца. И 20% — он нас предаст. — Грустно, что и такой вариант есть, — скривился Джарет. — Радует то, что нашу рать, да еще и под твоим руководством, ему не одолеть. — Как бы оно все не шло, план штурма надо держать в уме. — Подготовь его сегодня и пристрой на доске. — Думал об этом. — А потом отдохни. — Дружище… — Дружище, — перебил Джарет и начал перечислять: — утром ты был в Швейцарии, сидел в обществе мыши; потом смотрел в дуло револьвера, который, между прочим!, наставила на тебя любимая жена; потом трахался с ней; вернулся в Париж; гулял со мной почти три часа; нашел-таки подарок; собрал золото на него; вернулся за подарком; и только сейчас жопу в свое кресло опустил. Я ничего не забыл? — Ничего, — проворчал Райнер-младший. — Только… — Я тебе план штурма предложил, балда, — вновь перебил Гринготтс, — потому что он в общих чертах уже написан, только точки, запятые расставь. А ведь по-другому ты ужа в жопе не приструнишь. — Я тебя услышал, — сдался другу Том. На следующий день после возвращения из Швейцарии, рано утром, стоя на кухне, Том делал себе кофе. Вошедший на кухню Рудольф сообщил: — Лорд и Леди на первых полосах. — Кто бы сомневался? — закатил глаза Том. — Сложи эту макулатуру для топки камина в стопку. Сейчас с кофе закончу и почитаю. — А мне кофе сделаешь? — весело спросил Шенкер. — Твое счастье, что я выспался, — с легким смешком ответил ему Райнер-младший. Я не сохранил ни одной статьи. Но что-то в памяти все равно осталось. Во всех заголовках обязательно было “Лорд”, “Леди”. Фотографий только не было. Но не зря же там столько Рыцарей было. Засветили им все кадры. В каких-то статьях обсуждали, что Леди — биссексуалка (сами догадались). Потому что, кому-то, из подтвержденных источников известно: у Леди Пипы есть три любимых публичных дома. “Не на кофе же она туда ходит?” — писал один репортер. Утолю ваше любопытство: Вишенка, Стейси и Жанна. И Амелия пила с ним кофе, трескала пирожные и трепалась о сексе. Она использовала любимых проститукок, как наставниц. Многому у них научилась и принесла эти страсти в наш дом. Да и, после всех этих редких разговоров Амелия всегда была так заряжена, что я с первых секунд мог не сдерживаться. Амелия призналась мне, что несмотря на мое позволение, она не спала с ними. Переживает за жизни девушек. Признаю: я жуткий собственник. Почему моя ревность никогда не распространялась на Рыцарей? Я им доверяю. Что еще осталось в моей памяти? Рассказ продавщицы из магазина, где с Кларой и Марией укрылась Амелия. Продавщица оказалась любопытной, поэтому и поспешила за Леди. Фото нашего поцелуя нет, да. Но вот рассказ от первого лица во всех красках. Еще наша озабоченная глашатая из La Voix d’Angélique заявила, что с таким мужем, как я, она тоже бы говорила, что лесбиянка. А потом на три абзаца описала наш с Амелией поцелуй. Как-будто с той продавщицей соревновалась, честное слово. В португальской газете провели связь между Волдемортом и убийством Мирандо-Лемуш. Вспомнили, как, явно, переодетый Волдеморт целовал пальчики Леди Пипы. А так же отметили, что я могу обернуться довольно красивой женщиной. Прочитав все статьи я увидел главное, точнее не увидел: имя Дамблдора нигде не мелькнуло. Весь следующий день, после возвращения из Швейцарии, Волдеморт провел за разбором свежих рапортов. Такое бывало редко, но в тот день все рапорты порадовали Лорда. Рыцари, вейлы и ведьмы успешно выполнили поставленные задачи. Травмы, если и были, то не крупнее ссадины. Том отложил пачку хороших новостей, допил остывший кофе, выкурил сигарету и потянулся к стопке документов со свежими данными разведки. — Хорошо тут никогда не было, — просматривая донесения и рапорты, устало заметил мрачный Лорд. Металлическое перо с зелеными чернилами скрипело пока Волдеморт писал новую вереницу приказов. — Мне надо кого-нибудь убить, — обреченно вздохнул над бумагами Том. Реддл-Райнер понимал: если бы цель их компании изначально вела к убийству Гриндевальда, то всей этой монотонной деятельностью не пришлось бы заниматься. Но после нападения Гриндевальда на Беллами в Лондоне, после его первой дуэли с Волдемортом… Лорд решил, что Геллерт либо умрет, либо сядет на нары. Но независимо от исхода, его жопа будет “голой”. Компаньоны Лорда единогласно его поддержали. Но, все равно… — Мне надо кого-нибудь убить… — шурша пергаментом, тихо повторил Том. Спустя час Райнер-младший взял пачку свежих поручений и отправился в гостиную. Ноги размять. Для себя рейд Том не нашел… надо с другого ракурса взглянуть. Леди Пипа со своим отрядом отправилась в Италию. Значит… надо заглянуть на кухню и помочь Джо и Френсис, чтобы случайно не пришибить кого-то дома. — Мне надо кого-нибудь убить, — уже в который раз, с надрывом протянул Том, рассматривая доску в гостиной. — Тебе попроще или с подвывертом? — вкрадчиво спросил Михаэль, ставший свидетелем небольшого перфоманса. — А сам как думаешь? — с недобрым блеском в глазах и пугающей ухмылкой спросил Волдеморт и взял папку со свежим рапортом.