МФ

Александра.       Вечер, ещё не слишком поздно. Небо сохраняет отсветы солнца. Контуры домов на западе очерчены яркой голубизной.       Самое время собраться с мыслями.       Критически оглядываю свои запасы масок для лица и беру одну из своих любимых, гирогелевых. Завтра Аделина дежурит, так что вполне смогу заехать в Золотое Яблоко. Народу будет тьма, ну ничего. Заодно куплю маме что-нибудь в подарок. Она говорила, у неё стала трескаться кожа на руках, и это мешает бисероплетению. Пока ехала в метро, приглядела маски для рук от Payot. Думаю, то, что ей надо. Бисер и камушки, которые она попросила, уже заказала, но не могу же приехать только с очевидным подарком.       Голой усаживаюсь в кресло на балконе, на котором обычно спит кот, и прикрываю глаза. Голову стягивает высокий пучок прямо на макушке, отчего она начинает болеть. Ночной осенний воздух холодит покрытое маской лицо и снимает боль. Делаю вдох, затем выдох.       Мысли разлетаются от дуновения ветерка из приоткрытой форточки и так не хочется собирать их вновь. Октябрьский вечер охлаждает тело и разум. По коже бегут мурашки.       Вспоминаю, как сидела на диване с Володей. Как вжималась в подлокотник, пытаясь хоть немного отдалиться от него. Вновь ощущаю прикосновение его бедра к моему, его горячую руку на своей холодной руке. Слышу его дыхание у себя над ухом. По телу проходит судорога. Хочется отряхнуться, поёжиться, сбить эти ощущения, которые сейчас на голом теле усилились в разы.       Хах, если так подумать, я впервые в жизни была так близка с парнем. С девушками… с Линой было проще и комфортнее. Потому что я привыкла к близости… «близости» Искры. Ну, и Лина не заморачивалась насчёт долгих робких ухаживаний. Она сразу обозначила простыми словами, чего хочет. И я согласилась на её условия. Отношения, секс. Много секса. Никаких клятв в вечной любви и обязательств. Наверное, если бы я отказала, она быстро нашла бы другую девушку, не страдая от неразделённой любви.       Чего хочет от меня Володя, не очень понимаю. После сегодняшнего общения стало казаться, что я действительно ему нравлюсь, и ему не нужен кто попало (Аделина).       Он странно ведёт себя, но… может, это нормально? я ведь прежде не общалась так близко с парнями.       Если не учитывать, что мне было максимально некомфортно, то всё очень хорошо?       Вновь дёргаюсь, отряхиваюсь, будто кошка, от ощущений его близости.       А вдруг Насте было так же некомфортно, когда я к ней полезла? Во второй раз она нашла в себе силы отказать. А в первый?.. Ну, по результату ей будто бы понравилось. И она продолжила бегать за мной. Вряд ли для того, чтобы высказать, что всё было ужасно. Общаться хочет.       Общаться не хочу я. Общения мне на работе хватает — из приёмной, вон, с кем хочешь общайся. Телефон не замолкает, как в колл-центре.       И зачем люди всё усложняют?       Нужен «план В», если Володя — это «план Б». Или это «план А»? Мысленный язык не поворачивается назвать это «планом А».       Со скрипом в зубах признаю, что «план А» для меня по-прежнему Искра.       Нет, так не пойдёт.       Нет, я запуталась.       Хочется вцепиться в лицо руками, но у меня на лице маска. Поэтому по-прежнему сижу неподвижно. Не выражаю никаких эмоций на лице — маска сползёт.       Я же всё это делаю, ради того, чтобы… Блять. Ещё только в выходные думала, что могу отпустить мысли о ней.       Не знаю, зачем, беру телефон, смотрю время. Случайно смахиваю экран блокировки вправо, и взгляд падает на виджет с фотоплёнкой. Я и Искра. Улыбаемся, щурясь зимнему солнцу. Сжимаю губы и кладу телефон обратно на подоконник экраном вниз. Оставляю руку на его корпусе и чуть пристукиваю ногтями по нему.       Где-то на улице воет сигнализация на машине, соседи решают покарябать чем-то по батарее, усиливая мою головную боль.       Начинаю замечать, что, оказывается, каждым движением копирую её: как кладу телефон, как сижу. Делаю такой же, как она, пучок. Веду себя с людьми, которые мне не нравятся, так, как вела себя она. Смотрю её взглядом. Говорю.       Теперь это — часть меня, но когда-то было ею.       Когда это стало частью меня?       Когда мы общались? Или… когда перестали? И мне так стало не хватать её, что я сама решила стать ею?       Морщусь то ли от боли, то ли от мысли, верность которой признавать не хочу.       Маска начинает высыхать, и на лице становится неприятно. Наконец-то поднимаюсь и иду умываться холодной водой, распускаю пучок. Становится легче. Увы, только не от мыслей.       Яркий свет в ванной и холодная вода помогают прийти в себя. Ощущаю себя, будто хорошо поплакала. Но нет. Я не пролила ни слезинки из-за неё. И не собираюсь.       Иду что-нибудь поесть.       Разум проясняется, с ним в голове появляется план, что делать дальше. Минутная слабость не должна сбить меня с намеченного пути.

***

      Роюсь в карманах рабочих брюк. Проверяю карманы висящего в шкафу в переговорной плаща.       Чёрт.       Видимо, бумажка с номером Насти лежит в кармане пиджака. Который остался у Володи.       Хм, надеюсь, он не понесёт его в приёмную Административного департамента, чтобы заявить как найденную утерянную вещь. Чтобы рассылку сделали.       Возвращаюсь за свой стол. Что ж, план без номера, но приоритетный в данный момент, идёт не так, как я предполагала, ну да ладно. Будем действовать дальше по-другому исходя из обстоятельств. Впрочем, возможные варианты дальнейшего развития событий я тоже продумала заранее.       Надеюсь, их приёмная тоже приходит пораньше. Хотя я не знаю привычки и характер Дьяковой — вдруг она не такая ранняя пташка, как МФ.       Звоню.       Приёмная Дьяковой Н.В., 0310 — …она ещё не подписала, позже зайдите… Алё? — доносится из трубки.       Это явно не та Настя. Насколько помню, они в той приёмной работают по очереди, редко вместе, но на всякий случай спрошу. — Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, Фролова Анастасия на месте? — Здрасьте. Не-е, она сёдня не работает. — Спасибо.       Кладу трубку.       Беру свой телефон. Открываю телеграм. Отчего-то медлю, но внутренне полна решимости. Где-то в глубине души именно такой вариант развития событий я и хотела.

Vasilina Panova

Был (а) 23 минуты назад

      Она обычно не отвечает на сообщения во время работы, но сейчас 8:58. Если не буду тянуть, шанс есть.

      «Привет. У тебя случайно нет контакта Насти Фроловой из приёмной Дьяковой?»

Vasilina Panova

В сети

Приветик) Есть Настя Фролова (Приёмная Дьяковой Н.В.) +7 9… Написать Добавить

      «Спасибо»

      Время 9:00, Лина тут же выходит из сети. Несколько секунд туплю, глядя в экран телефона. Затем захожу в профиль Лины в телеграм, «Добавить в контакты». В графе «имя» пишу: «Лина». Ставлю белое сердечко. Когда мы были вместе, стояло красное. Давно хотела это сделать. После расставания пришлось удалить, а у меня даже контакт Искры не удалён. И давно хотела ей, Лине, написать. С тех пор, как она первая мне скинула видео из нашего туалета. А может, даже раньше.       Добавляю и контакт Насти. Этого не очень хочется, но, хм, надо. Анастасия Фролова Приёмная Д03       Пока что всё. Отвлекаюсь на рабочие дела. Не знаю, почему тяну, чего жду. Наверное, потому, что на самом деле не хочу это делать. Но я не должна отступать. Я решила, что так будет лучше. Для меня.       Пишу: «Привет. Ты на работе сегодня?»       Разумеется, я знаю, что нет, но вроде так завязывают диалог те, кто не слишком интересуется собеседником и в целом не слишком внимателен.       Подписываться в сообщении, писать, что это я, видится бессмысленным. В телеграме и так указано, что я Александра. Даже фото есть. Из последней поездки с Искрой. Надеюсь, она сообразит, кто я.       Анастасия Фролова Приёмная Д03 появляется в сети, читает сообщение, но молчит. Поглядываю на экран телефона с открытым телеграмом, параллельно делая дела приёмной. Она периодически начинает что-то печатать, но прекращает. Очень долго. Слова подбирает, видимо. Или пытается понять, кто ей пишет.

      Анастасия Фролова Приёмная Д03

В сети

Привет! Спасибо, что написала. Я сегодня не работаю, на парах в университете

«До скольки у тебя пары?»

До 17:10

«Предлагаю встретиться в 18:10 в ТЦ Торговый ряд»

      Анастасия Фролова Приёмная Д03 опять долго что-то печатает.       Вариант с отказом я тоже рассматривала, но уверена, что она не откажется. Анастасия Фролова Приёмная Д03: Давай)       Отлично.       Блокирую экран телефона, чтобы тоже на него не отвлекаться во время работы.       Обращаюсь к Аделине: — Аделина, мне сегодня нужно будет уйти ровно в шесть. Задержаться не смогу.       Часто я оставалась чуть позже, чем предполагает мой рабочий день даже тогда, когда не дежурю. Проверяла за Аделиной график или помогала с документами. Меня никто об этом не просил. Но это было необходимо, потому что в дни, когда работа шла интенсивно, она явно не справлялась. И она это понимала. А я не хочу, чтобы приёмная, пока в ней работаю я, проебалась.       И не хочу подставлять МФ.       Вариант с отказом Аделины тоже продумывала, но так и не решила, что бы сделала: пошла бы решать вопрос через МФ, чтобы та официально отпустила меня по своим делам в моё официально нерабочее время, учитывая, что я уже долго никуда не отпрашивалась, или согласилась бы остаться дежурить ради МФ.       Аделина говорит:       — Хорошо.       Вот и хорошо.       Что ж, теперь остаётся дождаться окончания рабочего дня. Наконец-то оно предсказуемое.

***

      Если сравнивать с Володей, то находиться с ней куда более приятно. Пиджак у него, кстати, я так и не забрала. Слишком много встреч вышло бы в один день.       Вместе двигаемся на эскалаторе на этаж ниже, чтобы отправиться в «Золотое яблоко». Какую-никакую пользу всё же извлеку из этой встречи.       Пока шла после работы до торгового центра, размышляла. Всё происходящее казалось мне очень странным, особенно с учётом того, что происходило по моей инициативе. Одновременно и успокаивала, и угнетала мысль о том, что подружки часто ходят вместе по магазинам. Пусть я никогда так не делала ни с кем, кроме Искры. Пусть последний поход в магазин с Искрой — когда мы решили так скоротать время перед поездом из Питера обратно в Москву — она не захотела пойти со мной в «Золотое яблоко», когда я предложила такой вариант как нечто нейтральное, а сказала, что хотела посмотреть кое-что другое. А потом случайно скинула мне фото в купальнике из примерочной. Быстро удалила.       Купальник тот она всё же купила. Хочется сказать, что не знаю и знать не хочу, где она собиралась его надевать. Но знаю.       Спустя пару недель после нашей поездки она со своим парнем поехала в Сочи.       Фото парня нигде не было. Я сперва подумала, что она с мамой, но фотографии выглядели как-то иначе. К тому же, её мама обычно тоже что-то выкладывает во время их поездок. А у неё в профиле не было ни одной новой фотографии. И в итоге уже под конец их поездки на одном из видео в сториз совсем рядом с ней шла мужская тень. И этой тени принадлежали белые мужские брюки.       Ага, сейчас выяснится, что и у этой Насти вообще-то есть парень. А я — снова лезу не в своё дело.       Опускаемся на эскалаторе в полном молчании. Она на ступеньку выше, я ниже, но так мы оказываемся почти что одного роста. На неё почти не смотрю.       Она в бежевом тренче, в белых кроссовках, в голубых джинсах. Снова выглядит как школьница. Но видно, что не с работы. В руках громоздкая чёрная сумка. На лице — вновь боевой раскрас 2000-х с серебристыми тенями. Светлые волосы распущены, чуть вьются и даже не электризуются. Видимо, успела причесаться перед встречей со мной. — Так, и где оно? — говорю ради того, чтобы что-то сказать. Разумеется, я ещё вчера изучила карту торгового центра и запомнила её так, будто работаю в нём охранником тысячу лет.       Лаймовая вывеска сияет в паре шагов от нас. — Что ты хочешь купить? — спрашивает Настя.       Её голос тих, осторожен, но не дрожит. Кажется, она чувствует себя не в своей тарелке. Поэтому стараюсь не показывать, что так же чувствую себя я. — У мамы скоро день рождения. Хочу купить ей подарок.       Можно было бы для приличия спросить у Насти совета, что лучше подарить, чтобы наш поход за покупками, организованный по моей инициативе, имел хоть какой-то очевидный смысл, но не делаю этого, потому что не чувствую в себе достаточно сил, чтобы отказываться от любых её предложений. — Когда? — 15 октября. — О, на следующей неделе. — Угу.       Проходим через рамки. Новое «Золотое яблоко». Недавно здесь открылось, и я прежде в нём не была. Кое-какие фото и обзоры, конечно, дали мне представление о том, как оно выглядит изнутри, но всё равно теряюсь и не знаю, куда идти. Внешне этого не видно, разумеется.       Спрашивать консультанта — бесполезно. Нет, мне, несомненно, помогут найти, что я хочу, но тогда дружеский шоппинг закончится слишком быстро. — Ты уже была в этом магазине? Он недавно открылся, — говорю, чуть оборачиваясь к Насте.       Пытаюсь вести себя естественно. Возможно, это так и выглядит. Только для меня такое поведение — максимально не естественно. — Нет.       Боже, ну конечно, мне придётся вытягивать слова клещами. Ладно, я принимала такую вероятность во внимание, когда планировала эту авантюру. — Удобно после работы нести всю зарплату сюда, — немного смеюсь. Краем глаза замечаю, что Настя тоже улыбается.       Впрочем, если кому и некомфортно, то только ей. Я, на удивление, чувствую себя вполне сносно. Возможно, из-за того, что теперь полностью контролирую ситуацию и являюсь её инициатором. А не как с Володей. Остаётся надеяться, что она не чувствует себя со мной так, как я с Володей, даже пусть мы на нейтральной территории. В ресторане с ним тоже было некомфортно. Ладно, пока не понятно.       На своё счастье, вижу стеллаж Darling* с масками для лица. — О, пойдём туда, возьму пару масок, а то вчера обнаружила, что заканчиваются.       Чуть ускоряю шаг к стеллажу и боковым зрением замечаю женщину из своего департамента, видимо, тоже после работы отправившуюся на бьюти-шоппинг.       Она улыбается и кивает мне. Поступаю аналогично.       Ненавижу встречать кого-то с работы вне своего рабочего места. Что в коридорах, что в столовой, что где-либо ещё, тем более вообще вне здания работы. Тем более, когда нахожусь с кем-то. Никто не должен знать, чем я занимаюсь вне работы. Вне работы меня для них не существует. И их — для меня. — Ты какие маски любишь? — спрашиваю у Насти, когда подходим к стеллажу.       Проверяю все ценники — вдруг мои любимые по скидке. Со скидкой, но не с максимальной. И на том спасибо. — Я… э… я такие не пробовала. — Мне больше всего нравятся эти. На них написано «эффект восьмичасового сна». Очень актуально. Действительно помогает, хоть сон и не заменит.       Беру сразу штук пять, показываю ей. В ближайшее время в Золотое яблоко ещё раз не собираюсь, поэтому ждать какие-то ещё скидки бессмысленно.       Исподтишка наблюдаю за выражением её лица. Мне интересно, как повлияет на неё эта сцена. Так же, как на меня повлиял факт о любимых масках Искры? Жаль, не узнаю. Искра ведь тоже не знает.       Она в нерешительности берёт одну, начинает изучать упаковку, но по ней видно, что делает это не из-за того, что хочет получить более подробную информацию о маске. Шагает чуть ближе, при этом взгляд её теперь устремлён на ценники. Замечаю в её глазах сомнение и напряжённость. Что ж, когда-то я так же смотрела на одноразовые маски, стоящие больше ста рублей, потому что жалко тратить столько денег на один раз — на пятнадцать минут. Искра научила не скупиться. И, надо сказать, разница в масках за сто и за триста оказалась велика. Как и в шампунях за пятьсот и за три тысячи. Но сейчас не об этом. — Ещё вот эта хороша, но та мне нравится больше, — показываю ей другую маску, вторую гидрогелевую из тех, что есть у бренда, но кладу на место. Она дороже, а эффект тот же.       Настя на миг поднимает глаза, кивает. — Ну-ка, что тут есть по акции… — склоняюсь над стеллажом и начинаю перебирать маски. Все, что со скидкой, разумеется, тканевые. Ну ладно, можно парочку взять, какие прежде не пробовала или какие не помню. Целенаправленно игнорирую те, что любит Искра.       Беру «magic glow», какую-то «deep breath» — не помню её — и «bamboo dew». Последняя из микрофибры — не пробовала.       Поднимаю голову и замечаю, что Настя тоже держит в руках «magic glow», которая стоит дешевле всех остальных. Одобрительно киваю. — Эта тканевая, но она неплохая. Обычная, я бы сказала, но приятная.       Маска остаётся в руках у Насти.       Ох, мне бы консультантом в Золотом яблоке подрабатывать — продажи вырастут в разы. — М-м, что тут ещё есть… — обхожу стеллаж с другой стороны, где другая косметика. — О, а что это она всего лишь 300 рублей стоит?.. Смотри, — удивляюсь искренне и протягиваю Насте помаду «wet kiss». Мне и название нравится — влажный поцелуй. — А этот оттенок вообще 250. Зато вон какой-то — тысячу.       Настя оживляется и подходит ближе.       Пробую на руке сначала один, потом второй. Смотрю на Настю. — Хм, думаю, тебе этот больше подойдёт. А я этот тогда возьму, — протягиваю Насте оттенок «03», что стоит 250 рублей. Он светлее и не яркий. Для её светлых волос и в целом бледной внешности — самое то. Себе беру «04» за 300. Он ярче, в самом стике выглядит алым, но не укрывистый, оттого не будет слишком вызывающим. Хотя, может, зря не использую яркие помады? Смазать боюсь…       Она берёт и улыбается увереннее. Что ж, мне это тоже подняло настроение. — Кстати, у них ещё термо-тушь очень хорошая. Смывается только тёплой водой и в течение дня вообще не осыпается, — говорю Насте и ищу эту тушь. У меня ещё есть, а вот ей бы не помешало. Даже сейчас у неё уже тёмные круги под глазами, потому что тушь осыпалась. — Попробуй, и ты другой пользоваться не сможешь. Кстати, сейчас тоже дешевле стоит, чем обычно.       Сую в руки Насти эту тушь в коричневом оттенке. Чёрная ей ни к чему. — О, хм, тени у них появились. Тени-глиттер… Жаль, я не пользуюсь.       А вот ты пользуешься. Взяла бы лучше что-то нормальное вместо этих… э… как из начала двухтысячных. — Смотри, вот неяркие, к твоей помаде подойдут. — Протягиваю ей тёмно-бежевые с едва заметными блёстками.       Она косится на цену, а я спешу увести её от стеллажа. Мельком поглядываю на время — уже и так много, а я планировала не ограничиваться только магазином. — Так, теперь надо где-то найти то, что я маме хотела подарить… — выхожу в широкий проход и оглядываюсь либо в поисках «Payot», либо в поисках консультанта.       Подворачивается консультант и, уложив наш улов по пакетам, помогает мне найти маски для рук, которые хочу подарить маме. Настя стоит в стороне и, вижу, старается даже не смотреть на товары вокруг. Что ж, понимаю.       Любезно прощаюсь с консультантом и подхожу к ней. — Вот что для мамы возьму. Она плетёт из бисера, и ей важно, чтобы была хорошая кожа рук. Но из-за того, что сейчас приходится много работать в огороде, она портится. И я решила ей подарить такие маски. Надеюсь, помогут. — Она не в городе живёт? — видно, вопрос у неё вырывается невольно — так велико удивление в глазах и голосе. — Да, на даче. — А ты? — А я в квартире. — Одна? — Ага.       Чуть усмехаюсь, глядя на неё. Очень полезная информация, неправда ли? Квартира полностью в моём распоряжении, так что… Догадаться, что можно в ней делать, несложно, ведь так?       Только из-за выражения лица Насти представить это с ней в моей квартире становится всё сложнее и сложнее. Впрочем, я и не планировала звать её в гости. Не настолько хочу с ней сблизиться. — Пойдём духи посмотрим? Не могу побывать в Золотом яблоке и пройти мимо духов, — резко меняю тему и направляюсь в раздел парфюмерии.       В этот раз покупать ничего не планирую — и так уже планируется слишком большая трата, но, может, получится присмотреть что-то на потом.       Первым делом иду к BYREDO. Хочу Насте показать Rose of the no man’s land. Пусть они не мои, а Линины, но обожаю их и хочу, чтобы каждый знал об этих духах. Заодно разузнаю предпочтения Насти. Если они, конечно, есть. Не припомню, что на ней чувствовала что в первый раз, что в… неудавшийся второй. — Мне эти очень нравятся. — Брызгаю на тестер ту самую розу и протягиваю Насте. Пусть привыкает к нишевой парфюмерии. Хотя BYREDO уже не такая уж ниша… ладно, не важно. Просто пусть привыкает к хорошему. Ещё бы за одеждой с ней сходить, но это будет сложнее. — Мне кажется, я их чувствовала… на тебе, когда… ну, тогда, — отстраняя тестер от носа, тихо говорит. — Возможно.       Пытаюсь вспомнить, что на мне было в первый раз, но не могу. Может быть, и эта роза. И к вечеру она не исчезает, как многие другие ароматы, так что вполне вероятно. — Ещё вот эти популярны, но мне не подходят. На моей коже как-то слишком сладко раскрываются, — наношу на тестер Gypsy water. — Может, тебе подойдёт.       Давно я следила за блогершей, которая очень любила эти духи. И её внешность — светлые волосы, бледная кожа — очень похожа на Настю. Звали её, кстати, тоже Настя — неожиданно вспомнила. Поэтому невольно проецирую её образ на эту Настю. Оттого и думаю, что и этой Насте такие духи могли бы подойти.       Она нюхает и сохраняет оба тестера, даже держит в разных руках. Смотрит на цену, и её глаза заметно расширяются. Что ж, они и правда сильно подорожали с того момента, как мне Лина их дарила…       Пробую ещё несколько BYREDO, но ничего не цепляет так же сильно, как эта роза. — Ну-ка, хочу проверить, есть ли тут ещё один мой любимый аромат. Мне тогда клялись, что я забираю последний флакон, но спустя время снова его видела.       Иду к разделу GUCCI. Ищу A Chant for the Nymph, конечно же. И конечно же, его тут нет. Нет ни одного из линейки The Alchemist’s Garden в целом. Жаль. — Не-а. Видимо, уже такой и правда не купить. Ну ладно, я в нём как-нибудь приду.       Это обещание звучит максимально странно с учётом того, насколько часто мы видимся и как видимся. Но это даже поднимает мне настроение.       Идём дальше мимо стендов с духами. — О, вот такие я маме дарила, пока она ещё работала. Летние. Мне очень нравятся. Сама бы такие носила, но не хочу повторяться, — протягиваю Насте свежий Memori soleil thé от KENZO. Совсем не ниша, но аромат один из лучших, на мой взгляд, среди люкса по такой цене. Пудровый ирис и мускус. С удовольствием втягиваю этот аромат. Маме он очень подходит. Жаль, на даче духи особо ни к чему. — Давай последние глянем, и уже на выход. Я бы перекусила. Ты как? — говорю, направляясь к Maison Francis Kurkjian. — Да, можно… — Вот это для меня — одно из последних открытий. Все знают Baccarat Rouge, она уже поперёк горла стоит, а это — совсем иное. — Протягиваю Насте тестер с Oud silk mood. Купила их в какой-то из поздних вечеров после тяжёлого рабочего дня и совсем про них забыла. Тёмная упаковка сливается с темнотой полки, где стоят духи, и их почти не видно. — Кажется, что тоже тяжёлые, но на мне раскрываются иначе. Когда покупала, думала, что на «розу» похоже, даже казалось, то же самое покупаю, но — вообще нет.       Брызгаю сразу на кожу запястья, встряхиваю рукой, чтобы быстрее впиталось. С утра про них вспомнила совершенно случайно и их же нанесла. К вечеру почти выветрились, потому неплохо обновить. Запах хорош, но, пожалуй, совсем не то настроение. Слишком густые, уверенные, решительные. Сейчас, обойдя полмагазина, понимаю, что предпочла бы Gucci. Слишком «мой» запах. Или «розу» — она порезче. Ну что ж, когда-нибудь и они подойдут под моё ментальное состояние. Зато никаких ассоциаций.       Протягиваю Насте руку, засучив рукав. Она хочет её взять, чтобы было удобнее оценить аромат, но отчего-то не решается и наклоняется к ней сама. — Да, пахнет совсем по-другому, — говорит. — Мне нравится.       Уверена, Gucci на мне тебе бы понравились ещё больше.       Настя снова косится на цену. Тоже смотрю и не без интереса подмечаю, что эти не подорожали с того момента, как я их купила. Может, потому что и тогда были популярны. А BYREDO уже после раскрутились. — Может, тоже какой-нибудь нанесёшь себе на кожу? На бумажке может понравиться, а на себе — нет. Я обычно так делаю, когда что-то хочу купить, но сомневаюсь. Если спустя время продолжает нравится, причём на себе, значит, надо брать. — Ну, да, давай попробую… те, что ты из первых показала… джипси вотер…       Киваю. К счастью, BYREDO оказывается недалеко. Мне и самой интересно, как на ней раскроется тот аромат. Отчего-то уверена, что он ей подойдёт.       Подхожу первая и беру нужный аромат. Настя протягивает руку. Из-под плаща виден рукав белой хлопковой рубашки. И чего она на работу так не ходит? Ну, не в голубых джинсах, а в таких рубашках. Выглядит куда лучше, чем школьные блузочки. Пшикаю ей на запястье. — Только не растирай. Аромат… сломается. От трения. И нагревания кожи.       Она покорно держит руку перед собой.       Проходит пара секунд, и сама беру её руку, подношу к носу. Да, никакой сладости. Отлично. — Попробуешь на шею нанести? — спрашиваю, когда она ещё даже сама не понюхала. Впрочем, кажется, будто мы уже обе в облаке этого аромата.       Она кивает.       Подхожу ближе и откидываю её волосы назад, придерживаю ворот рубашки и плаща, чтобы на них не попали капли. Брызгаю на сгиб шеи, когда Настя невольно приподнимает подбородок и прикрывает глаза.       Очень интимный момент. Думаю, со стороны тоже красиво выглядит.       Только, увы, совсем не чувствую романтики. Никакого желания. Ничего, кроме лёгкого интереса к аромату. Даже обидно.       Пытаюсь хоть на долю секунды представить вместо Насти Искру, но не получается. С Искрой бы такого момента не произошло. Она же не любит духи.       Спрей слишком сильный, а я поднесла флакон слишком близко, и по коже Насти скатывается капелька, исчезает под рубашкой. Слежу за ней взглядом и замираю, потеряв из виду.       Вроде духи без красителя, не должны испачкать.       Нехотя отстраняюсь, ставлю обратно тестовый флакон, закрываю крышкой. Должно пройти сколько-то секунд, чтобы аромат раскрылся. Возможно, этого времени будет достаточно. Надеюсь, услышу на ней именно те лесные можжевелово-древесные аккорды, про которые пишут в отзывах и которые почему-то оказываются несовместимы с моей кожей, раскрываясь на ней сплошной ванилью, сладким чаем и даже каким-то печеньем, чего в пирамиде «цыганской воды» явно не закладывали. Лина тоже его не жаловала — на себе почти не чувствовала. А если и Насте не подойдёт этот аромат, я окончательно в нём разочаруюсь.       Все эти размышления на самом деле занимают не более пары секунд, и это мне на руку. Пока Настя стоит, замерев, шагаю к ней и, положив руку на плечо, отодвигая воротник рубашки, почти касаюсь носом её кожи, вдыхая аромат.       И да, он раскрывается так, как надо! Холодок хвойной свежести, лёгкая терпкость лимона с перцем, в совокупности ощущающиеся дымом лесного костра, и тонкий, утягивающий за собой аромат ладана.       Со стороны наверняка выглядит так, будто я её целую. Но нет, этого не будет. Даже если она захочет. А, чувствую, она хочет.       В укромном закутке сгиба её шеи, спрятанном с одной стороны её волосами, с другой — мною, не даю раствориться в воздухе сложившемся аромату. И очень хорошо вижу, как покрывается мурашками её кожа и как подрагивает венка на шее. — Тебе очень идёт, — говорю, отстраняясь. С интонацией, будто и не задерживалась лишние секунды возле её кожи в опасной близости от поцелуя. — С-спасибо.       Она становится тёмно-розовой и спешит отвернуться, спрятать лицо, ещё раз берёт в руку флакон и его рассматривает, хотя кроме названия на нём никакой информации нет.       Ловлю себя на мысли, что нужно узнать, когда у неё день рождения. Рука тянется проверить сейчас её профиль в телеграм — наверняка там указано, но останавливаю себя. Не хочу упустить ни один момент в её поведении. — Я обычно ещё фоткаю духи, которые понравились, чтобы не забыть и легче потом найти, — говорю, чтобы отвлечь её и сбавить градус напряжения.       Шагаю, оказываясь позади неё, и снова вдыхаю этот запах. Издалека он совсем тонкий, едва-едва проявляет капельку хвои, одну сосновую иголочку, и отдаёт больше церковным ладаном — той самой сладостью, которая на мне усиливается ванилью и создаёт атмосферу кондитерской. Совсем не шлейфовый.       Что ж, придётся ощущать его вблизи. — Пойдём на кассу? — оборачиваюсь к ней, уже держа путь в нужную сторону.       Настя кидает взгляд на свой пакет и, не слышно вздохнув, идёт за мной.       На удивление, народу не так много, как могло быть. Подхожу сразу к свободной кассе, Настя встаёт за мной. — Нашим приложением пользуетесь? — Конечно. — У Вас столько-то бонусов. Сумма к оплате составит… — Подождите, ещё вот это пробейте, пожалуйста, — выхватываю из рук Насти пакет и сразу же отворачиваюсь от неё, смотрю вновь на кассира. Ищу за кассиром какую-нибудь отражающую поверхность — очень интересна реакция Насти, но, как назло, ничего подходящего нет, я её не вижу.       Девушка за кассой равнодушно пробивает жалкие две маски, помаду, тушь и тени. — С Вас… — По карте. — Пожалуйста, — разворачивает терминал.       Прикладываю карту, ввожу пин-код, забираю два пакета, один протягиваю Насте. — Спасибо, — говорю кассиру. — Спасибо, хорошего вечера. — И Вам.       Выходим из магазина молча. Кажется, она пытается что-то сказать — замечаю это в зеркалах возле стеллажей с косметикой по дороге к выходу — но не смотрю на неё, иду чуть впереди, оттого не даю возможности.       Лишь когда оказываемся в коридоре торгового центра, оборачиваюсь к ней: — Ну что, в мак? — в этот момент мысленно прокручиваю карту ТЦ и строю маршрут. — А?       Настя резко останавливается и едва не врезается в меня. Отвожу её в сторону, чтобы мы не мешали идти людям. — А… С-саш… с-спасибо, н-не стоило… З-зачем?.. — наконец, задаёт вопрос, который хотела и который я, наверное, ждала.       Пожимаю плечами, улыбаюсь. — Захотела. Тебя порадовать.       В более откровенном разговоре — которому не с кем состояться — ответила бы более развёрнуто, почему решила оплатить покупку Насти, тем более мною же навязанную.       Во-первых, потому что она мною навязана. Как только Настя посмотрела на цены масок для лица, сразу можно было понять, что она считает, что это слишком дорого. Я и сама так считала какое-то время назад, особенно, пока своих денег не было. И пока Искра не показала мне, что красота требует финансовых вложений и окупает их сполна. Поначалу тоже скрепя сердце отдавала последнюю копеечку, чтобы купить что-то как у Искры и не чувствовать себя хуже рядом с ней в таком магазине, когда она спокойно набирает всё, что ей нравится, и оставляет за раз половину нашей салонной зарплаты. При этом даже не покупая духи.       Во-вторых, потому что действительно захотела. Сделала ради своего удовольствия. Красивый жест получился, как мне кажется.       Это желание основывается на множестве убеждений.       Первое — я уверена, что подарки оказывают большое влияние на людей, которым их даришь. Либо подарок трогает до глубины души, потому что это что-то особенное для человека. Либо подарок трогает (думаю, тоже до глубины души), потому что для человека он «слишком»: либо чуть дороже, чем мог быть, либо просто слишком хорош, либо всё это, к тому же, без повода, как сейчас. Хороший подарок делает человека обязанным тебе. Не факт, что материально, но — уверена — морально. Видимый акт хорошего отношения к человеку вынуждает другого человека отплатить тем же.       Второе — если уж я прорабатываю вопрос того, что бы видеть эту Настю чаще, тем более рядом с собой, хочу доработать её внешний вид. Если она будет пользоваться подаренной косметикой, уже пятьдесят процентов успеха достигнуто. Останется что-то сделать с одеждой, но тут я траты уже не потяну. Нужно будет вложить ей нужные мысли в голову.       Третье — ну, наверное, можно это назвать свиданием? На свиданиях обычно тот, кто ухаживает, оплачивает все расходы. Вряд ли она догадается, но пусть это будет свиданием. Ох, если бы меня Володя повёл в Золотое яблоко вместо ресторана, возможно, он понравился бы мне больше.       Тем временем мы доходим до Мака. Настя тут же проскальзывает вперёд и подходит к электронной стойке для заказов. —Тогда я тебя угощаю тут! — нервно посмеиваясь, говорит и оборачивается ко мне.       Говорю же, хорошие подарки делают людей обязанными и они всеми способами будут искать возможность отплатить.       Однако я плату бургерами брать не хочу, потому с улыбкой качаю головой и подхожу к соседнему автомату. Ладно, так уж и быть, здесь каждый сам за себя заплатит. Я тоже люблю сэкономить, как никак. — Боюсь, мы тут не сядем, — говорю, окидывая взглядом зал, пока мы ждём заказы. — Ты же «с собой» брала? — Угу.       О, догадалась. Всегда нажимаю «с собой», чтобы положили в пакет, а не россыпью на немытый поднос. — Если места не найдём, можем в парк выйти, там на скамейку сесть. Ещё не слишком холодно. — Давай.       Получаем заказы и, даже не ища место в зале, выходим в сквер.       Пахнет осенью, фонтанами, доцветающими гортензиями и розами. Вечерняя прохлада пробирается под плащ, освежает кожу и мысли. Гомон людей, музыки из ресторанчиков смешиваются с шелестом деревьев и кустов. Небо ещё светлое, но сад уже погрузился в сумерки. Вот-вот зажгутся фонари.       Находим свободную скамейку на узкой дорожке между пышными кустами, садимся. — Что взяла? — спрашиваю.       Напрягаю все свои ментальные силы, придумывая какие-то фразы для смолл-тока, вспоминая, как обычно общаются люди. Потому что, не пытайся я сейчас хоть немного походить на обычного по общению человека. Будь я самой собой, не стала бы задавать такой вопрос. Просто бы начала есть и посмотрела, что есть она — всегда интересно наблюдать, что едят люди. Еда о многом говорит, как и поведение за едой. Тогда в столовой не удалось как следует понаблюдать за ней, она всё доела, а потом убежала, поэтому отличный момент — сейчас.       Однако хочу хоть немного расположить её к себе. — Чизбургер, картошку… колу… — утыкается носом в пакет. — Я шримп-ролл взяла. Давно не ела его, — раскрываю свой пакет и устраиваюсь, чтобы было удобно есть и при этом не испачкаться.       И с Линой, бывало, мы заходили в Мак и брали с собой, ели у неё дома. И с Искрой — когда гуляли с ней по Москве, начиная со школьных времён. Но почему-то все те воспоминания меркнут, не режут душу и память, как любые другие об Искре в моменты, о ней напоминающие. Настоящее ощущается слишком ярко, слишком живо, слишком непривычно и мне не свойственно. Наверное, так рождаются новые воспоминания.       Душу терзает сомнение — действительно ли я хочу так посвящать себя этой Насте? Не наскучит ли она мне через пару недель? Стоит ли всех вложенных эмоций и сил?       Не чувствую к ней ни особенного интереса, ни трепета, ни чего-либо подобного, что ощущала к другим объектам своего интереса — от уже забытого паренька на первом курсе до Искры и Лины. В то же время нет сопротивления или отторжения, как было с Володей. — Приятного аппетита, — вновь прерываю тишину сумрачного парка, прежде чем откусить свой шримп-ролл.       Поглядываю на неё искоса, чтобы не смущать. Сама не люблю, когда не очень знакомые люди смотрят на меня, когда я ем. Она сосредоточенно разворачивает бумажку, в которую завёрнут чизбургер. В полумраке, при свете едва зажёгшегося фонаря возле нашей скамейки её волосы отливают золотом. Черты лица тонкие, пожалуй, милые, даже ещё немного детские. Насколько она младше меня? Лет на пять?       Расслабляюсь.       Даже странно это осознавать, но чувствую себя рядом с ней комфортно. Чувствую себя самой собой, несмотря на все ухищрения. Легко, просто. Как с Линой.       С Искрой я так себя не чувствовала. — Где ты учишься? — в перерыве между поеданием шримп-ролла задаю вопрос и мысленно даю себе по лбу — что ж я раньше не спросила, отличная тема для беседы, если не считать, что для меня — до безумия скучная.       Настя упоминает какой-то университет, название которого мне ни о чём не говорит. — Ты в магистратуре? — Нет, четвёртый курс бакалавриата.       О, значит, я угадала по возрасту. — На кого учишься? — На юриста.       Тоже неожиданно. Хотя почему нет? — А ты? Учишься или…? — спрашивает. — Я, к счастью, уже всё окончила. Хватит с меня учёбы, — посмеиваюсь.       Настя кивает и улыбается. — Завидую. Я ещё в магистратуру собираюсь…       Виснет пауза.       Почему-то догадываюсь, что она хочет у меня спросить. Или просто я хочу это рассказать? — Ты поэтому ушла из приёмной? — задаёт вопрос.       Едва сдерживаю улыбку. Этот вопрос и ждала. — Нет. Я окончила магистратуру в тот год, когда только пришла в приёмную. Сейчас… обстоятельства зависели не от меня.       Ответ её не удовлетворяет. Смотрит озадаченно, но чуть смелее. — Директор сама перевела меня в отдел.       Взгляд её вновь меняется. Даже не могу определить, что выражает. Видимо, какая-то болезненная тема для неё. Тоже хочет работать в отделе? — Не учитывая моё мнение.       Говорю с большими паузами, наблюдая за изменением её реакции, выдаю информацию частями. — Я хотела уволиться совсем. — Почему?! — не сдерживается, восклицает. — Она посчитала, что я плохо выполняю свои обязанности в приёмной.       Хочет что-то спросить, но от эмоций не может подобрать вопрос. Жду, мне интересно. — Как… почему… я-я всегда думала, ч-что ты оч-чень хорошо работаешь, я х-хотела на т-тебя равняться… — теряется, бормочет, опускает взгляд, затем собирается с мыслями, но уже выдав лишнее, снова. — Что случилось? Т-ты говорила, что эт-то долгая история. М-можешь, пожалуйста, р-рассказать… — Директор потеряла документы к совещанию с гендиром. Я была виновата, что не уследила.       Настя вздыхает, её глаза полны удивления. — У вас тоже так… — Как? — Винят во всём приёмную…       Усмехаюсь уголком губ. Да, знакомо. — У нас так… Чуть что не так — приёмная. Приёмная никогда ничего не знает, приёмная бестолковая, в приёмной работают больше ни на что не способные, — вновь вздыхает и опускает взгляд. — Постоянно недовольство, закатывание глаз, цоканье, пренебрежительное и неуважительное отношение.       Когда я только пришла в приёмную, тоже так было. Однако со временем у сотрудников не осталось оснований так относиться к приёмной. Я всегда старалась выполнять свою работу качественно, поддерживать порядок, разбираться в вопросе и руководствоваться в первую очередь здравым смыслом.       Киваю, слушаю дальше. — Это им не так, это не эдак… Я поэтому чуть было не возненавидела свою работу. Уже начинала жалеть, что пошла работать сюда, в приёмную.       Вздыхаю, чуть киваю, но не хочу сейчас активно соглашаться и поддакивать, чтобы не сбивать с мысли. Сгустившийся полумрак и укромное место в парке настраивают на откровенности. — Ну и коллектив… мне не очень нравится. Не знаю, с кем общаться, у кого можно попросить помощи… Одни бабульки.       Хах. У нас тоже бабульки есть, но, думаю, в Административном департаменте их больше. — А потом я увидела тебя… Через пару дней своей работы, но уже когда начала разочаровываться в ней. И ты тогда в приёмной работала… Ну и… не знаю, как сказать…       Замолкает. Первая мысль — я и так знаю, что она хочет сказать, дальше наши истории пересекаются, и итак всё ясно, но вторая — вдруг нет? вдруг я ошибаюсь? и она хотела сказать о чём-то другом? Но она не говорит.       Простая истина: в этой фирме к секретарям относятся так, как они работают — секратарь хорошо выполняет свои обязанности — к нему относятся хорошо, уважают. Плохо — ни о каком уважении не может быть и речи. Это относится ко всем сотрудникам, не только к секретарям.       Возможно, будет грубо, но озвучиваю эту мысль.       Настя смотрит на меня удивлённо. Что, не ожидала, что это так работает? Спешу тебя огорчить. — А у тебя… а как ты… — По началу было аналогично. А потом пришло время понять, чего я на самом деле хочу. Либо так же мотаться в приёмной «подай-принеси», лишь бы отстали, либо подходить с умом к своей работе, прилагать к ней чуть больше усилий и интереса. Даже если это работа в приёмной. Которая ни чем не хуже, чем работа на любой другой должности.       Этому меня научила Искра. Пожалуй, оставшись без неё, работая в приёмной, я стала этому принципу следовать ещё сильнее.       Настя опускает взгляд. Что, попала в точку? — Ты сколько уже работаешь? — спрашиваю. — С конца августа… Месяц… почти два. — Угу. Самое время определиться, чего ты хочешь. — Хочу уважения на работе. — Всё в твоих руках.       Снова тишина. Нарушает её только редкие голоса людей, далёкий плеск фонтанов и гул от машин. Шуршу пакетом, убирая мусор от съеденной еды, запихиваю в рядом стоящую мусорку. Настя закидывает в рот последнюю уже давно остывшую картошку фри и делает то же самое. У нас остаётся по стакану с колой. До меня долетает тонкий аромат её духов. — Спасибо, — внезапно говорит Настя. — Спасибо, что написала мне, вытащила сюда сегодня… После той встречи… я потеряла надежду уже. Почти. И за разговор… за косметику… спасибо. — Не за что, — пожимаю плечами, будто мне всё перечисленное ничего не стоило. — К метро пойдём? — по ощущениям встреча должна подойти к концу.       Кивает и встаёт.       Беру свой пакет из Золотого яблока и стакан, поднимаюсь следом. — Тебе в какую сторону?       Направляемся к одному метро, но внутри, к счастью, нам в разные стороны. — Мы же встретимся ещё? — перед тем, как распрощаться, спрашивает. — Угу. На работе, может. Ты когда работаешь?       Не хочу давать конкретных обещаний, но выяснить её график работы, принцип, по которому она меняется со своей напарницей, было бы полезно. — В четверг. Ну, и в пятницу.       Киваю. — Пока! — делаю знак рукой и иду в свою сторону.       Никаких объятий и подобного на прощание. Сомневаюсь, что теперь вообще захочу к ней прикасаться. Всё же в близости физической без личного общения есть что-то особенно привлекательное. В некоторых случаях, по крайней мере. А стоит пообщаться с человеком — пропадает весь интерес. — Пока!.. — её голос теряется среди шума станции.       Мой интерес слаб, но он теперь в другом. Придёт ли она в среду, воспользовавшись новой косметикой? Если нет, то дальше и говорить не о чем. Если да…       Иду от метро домой с совершенно иными чувствами, которые не могу никак ни характеризовать, ни описать. Голова пуста, а на душе легко. На чистом небе видны самые яркие звёзды.