МФ

Александра.       Блять, отпуск.       Я же не написала заявление. Кому и как его теперь вообще писать?

***

      Сижу в приёмной, отсчитываю минуты до начала рабочего дня. Раньше девяти звонить бессмысленно что Ольге Петровне, что женщине из отдела кадров «Агростади», где теперь числюсь. МФ сегодня тоже пришла спозаранку, и я её даже не видела.       Девять-ноль-пять. Аделина выходит в коридор, тут же нажимаю «вызов» по заранее набранному номеру. Всё же выбор пал на женщину из «Агростади». Раз уж я сотрудник «Агростади», значит, они должны предоставлять мне отпуск. — Алло, Юлия? Здравствуйте…       Юлия говорит, что на заявлении нужна будет виза непосредственного руководителя, под которым я сейчас работаю. И что вообще-то по трудовому кодексу заявление нужно подавать за две недели. И вообще-то мне ещё не положен оплачиваемый отпуск, потому что я не отработала полгода в их конторе. И нарушать трудовое законодательство они не собираются.       С досадой бросаю трубку. Что ж, придётся писать заявление на отпуск за свой счёт. Пять дней всего… и так копейки платят. Ладно. Мне слишком нужен этот отпуск.       Пример заявления нелюбезная Юлия всё же отправила мне на электронную почту.       Нужно согласование непосредственного руководителя. Кто это для меня? Дарья Васильевна? МФ?       Вообще-то Дарья Васильевна, она же будущий начальник отдела, но не думаю, что для «Агростади» это принципиально, поэтому выбираю МФ. Может, её подпись им о чём-нибудь скажет. В следующий раз будут посговорчивее. Так МФ любит говорить, хах… Ладно, сама виновата, что опоздала с заявлением. Но всё равно бы не отпустили, потому что слишком мало там работаю. А здесь отпуск должен быть по графику. Тьфу, не важно.       Приглаживаю волосы, расправляю плечи и со своим заявлением, пестрящим красным стикером-закладкой, отмечающим место подписи, элегантно стучусь в кабинет МФ. — Маргарита Федотовна, доброе утро, — говорю очень даже приветливо и дружелюбно, сама себе удивляюсь. — Не помешаю? Можно у Вас заявление на отпуск завизировать?       Только в моменте, когда это говорю, понимаю, что все обычные и нормальные сотрудники свои заявления кладут в папку «на подпись» и ждут следующего дня, потому что МФ всё подписывает в ночь или рано утром. На миг становится неловко, что про это забыла и позволила себе отвлечь МФ. Но лишь на миг. Обычные и нормальные сотрудники кладут заявления на отпуск в папку? Я уже давно перестала быть обычным и нормальным сотрудником по её же милости. Что она мне сделает за это? Наорёт? Уволит ещё раз? После того, что было, уже ничего не страшно. Да и прежде я никогда её не боялась. «Кто боится, тот со мной не работает». — Доброе утро, Александра, — Маргарита Федотовна отвлекается от бумаг, поднимает голову. В её взгляде поверх очков не вижу никакого негатива. Значит, и я попала в её хорошее настроение.       Делая медленные шаги ближе к её столу, по привычке окидываю взглядом кабинет: на столе для переговоров две бутылки воды есть, стаканы стоят, как надо; на тумбе у двери стакан только один, второй у неё на столе, грязной посуды нет, но графин полупустой — на обратном пути надо захватить и набрать воды. Протягиваю ей заявление. — Нужна Ваша виза, — поясняю. — Как непосредственного руководителя там, где я по факту работаю.       Пару секунд смотрит на меня поверх очков. Понимает, что на самом деле мой непосредственный руководитель — Морозова Дарья Васильевна. А я по каким-то причинам выбрала именно её. И уж точно не потому, что не знаю, что значит «непосредственный руководитель».       Она опускает взгляд на заявление, затем смотрит на календарь. — На следующую неделю отпуск, — говорю, заметив её взгляд. Она снова смотрит на заявление. — Почему за свой счёт? — спрашивает. — Отдел кадров «Агростади» сказал, что оплачиваемый мне ещё не предусмотрен. Слишком мало работаю.       Не говоря ни слова, берёт свой телефон и недолго ищет контакт. Звонит. — Артемий, дорогой. Будь другом, организуй моей девочке оплачиваемый отпуск на следующую неделю. Калинина. Спасибо.       МФ кладёт трубку и пару секунд смотрит в телефон, а я в это время стараюсь сделать так, чтобы моё выражение лица не было слишком удивлённым. Это же она только что своему бывшему мужу позвонила. Чтобы мне дали нормальный отпуск. В этой ситуации странно всё. И её выражения — «моей девочке», и «будь другом» бывшему мужу, да и в целом ситуация… Даже неловко. Морозова какую-то Веронику Котову тоже называла «нашей девочкой», когда просила заказать пропуск. Ну, скорее всего она имела в виду «наша сотрудница». И МФ тоже именно это имела в виду. Видимо, общий рабочий сленг. Как слово «залипка», используемое для обозначения небольшого клейкого стикера-закладки, которым отмечают, где нужно поставить подпись или визу. Странное слово, но почему-то почти все сотрудники его используют. А МФ вообще называет калькулятор машинкой. Первый раз, когда услышала, даже не поняла, что она просит принести — и Настенька тогда, посмеявшись, протянула калькулятор.       «Моей девочке». В ушах ещё звучит её голос, и едва сдерживаю дрожь, волной окатившую с головы до ног.       Потом это обдумаю…       Отвожу взгляд и таращусь в окно. В каких отношениях они остались после развода? Почему развелись?.. Он действительно мне поможет или сделает только назло? Вдруг вообще не примет заявление. Я же на его имя пишу. — Переделай, — МФ суёт мне заявление прямо в руку и снова погружается в бумаги. — Спасибо, — едва слышно от удивления говорю и выхожу из кабинета, чуть не забыв про графин.       Вернувшись в приёмную, отдаю графин Аделине. — Налей, пожалуйста, мне сейчас надо кое-что сделать.       Хочу побыстрее исправить заявление, пока МФ не забыла о своей милости или пока её кто-нибудь не отвлёк.       Аделина с задачей справляется быстрее и хочет уже отнести графин МФ, но останавливаю её. — Стой, я сейчас пойду к ней и занесу. Чтобы мы не ходили к ней туда-сюда. Спасибо…       Аделина пожимает плечами и ставит графин на тумбу возле двери, где лежит папка «на подпись». Не забыть бы его теперь, когда туда пойду.       Захожу в кабинет вновь вместе с кувшином, но МФ уже разговаривает с кем-то по мобильному. Мнусь на краю ковра — нужно ей что-то сказать? Так ли я исправила заявление? Вдруг неправильно поняла её в том, что именно нужно переделать?       МФ замечает меня и поднимает взгляд, одной рукой держит телефон, а второй, с ручкой, протягивает, чтобы я дала ей заявление. Протягиваю. Как на зло, отклеивается эта дурацкая «залипка», падает на стол. Спешу поднять и наклеить вновь, потому что МФ не любит, когда не обозначено место подписи, боится не там её поставить, но она, кому-то угукая по телефону, забирает у меня заявление и ставит размашистый автограф. — Поздновато подаёшь. Следующий раз заранее, — неожиданно говорит мне, не отпуская телефон.       Не успеваю ответить, как она продолжает говорить по мобильному про изменения в документации.       Ретируюсь.       Она права, и отдел кадров «Агростади» прав, что я припозднилась. Однако на этот случай у меня созрел план ещё в выходные. Конечно, МФ практически лишила необходимости реализации моего плана, но с учётом пятничных событий… разговоров, я всё равно хочу его привести в исполнение. Пришла пора более тщательно проработать «план Б».       Усаживаюсь за своё место в приёмной и потихоньку начинаю делать рабочие дела, чтобы Аделина или кто-то из зашедших с утра пораньше в приёмную сотрудников не могли упрекнуть меня в том, что я не работаю и занимаюсь своими личными занятиями. Однако за имитацией более бурной, чем необходимо, деятельности вновь улавливаю момент, когда в приёмной никого из посторонних нет, и звоню в наш отдел кадров. Только не Ольге Петровне. Володе.       Юлия из «Агростади» сказала, что заявление можно передать через них, потому что чуть ли не каждый день их сотрудники заходят к ним по каким-то своим рабочим вопросам и могут передать заявление. Сегодня такие сотрудники должны прийти к двенадцати.       Платонов Владимир Александрович, 0571       Гудки идут уже почти пятнадцать секунд, и в разочаровании хочу бросить трубку, но Володя, наконец, отвечает. По голосу слышно, что он немного в шоке от того, что ему звонит «Приёмная Лариной». — А-алло? — Привет, дорогой, как поживаешь?       Настроение сложилось подходящее для сладостных речей. Нужно исправлять свою ошибку и возвращать к себе интерес этого Володи. — А-а, нормально… П-привет.       Смотрю исключительно на строку в телефоне с его ФИО и внутренним номером, но боковым зрением замечаю на себе взгляд Аделины и её приподнятые брови. Кажется, она хотела заглянуть в мой телефон, но, сдержав этот порыв и улыбку, вновь вернулась к экрану. Что ж, молодец. Исходя из того времени, что мы вдвоём работаем, она могла бы догадаться, что так поздороваться я могу и с Евгением Николаевичем. До поры до времени с ним — даже более вероятно, чем с этим Володей. А вообще, откуда ей знать какие ещё у меня здесь есть знакомые? — Какие планы у тебя сегодня на… обед? — медленно подхожу к нужной теме. — А… да… никаких… а… э… — Никаких? А как же сотрудники «Агростади», которые к вам должны заглянуть в двенадцать? — А, н-ну да… Ну, они к О-оле… О-ольге Петровне… В-в целом, я свободен… Если ты хочешь сходить на обе…       Обрываю его, не дав договорить: — Вот как раз в двенадцать мне будет очень нужна твоя помощь.       Обедами я пока что сыта по горло, да и сегодня в два у МФ совещание в нашей переговорке, так что ни на какой обед я не пойду точно. — Какая помощь? В чём? — К вам в двенадцать придут сотрудники «Агростади». Будь другом, передай им кое-что и замолви за меня словечко, чтобы они не отказались это принять. Ты ведь сможешь? — А… д-да, без проблем. Что нужно передать и… сказать? — Моё заявление на отпуск. Я подаю его слишком поздно, но, кажется, можно договориться. Вы же всегда принимаете заявления на отпуск, даже если чуть ли не за три дня их подают? Поворчите только, но ведь никогда не откажете ярым трудоголикам всей фирмы. — Ну, это Ольга Петровна… — Так ты поможешь или нет? — начинаю терять терпение, но этого и следовало ожидать. Если начнёт мяться и сомневаться, нужно его дожать. — П-постараюсь. — Прекрасно. Я к тебе сейчас зайду. — Ага… — Спасибо, дорогой, — вешаю трубку и хочу перевести взгляд на монитор, но вижу, что в приёмной стоит МФ, а Аделина включает кофемашину в переговорной. Я слишком увлеклась разговором и не заметила этого… — Это Евгений Николаевич? — едва я кладу трубку, спрашивает МФ. — Нет, — оторопело отвечаю, а мысленно смеюсь: даже МФ по моему сладкому тону подумала, что я говорю с Евгением Николаевичем. — Вызови мне Евгения Николаевича, что это он трубки не берёт!       Начинаю набирать номер, как в приёмную влетает Евгений Николаевич, запыхавшись. — Маргарита Федотовна, Вы звонили! — Да, заходи, Женя.       Маргарита Федотовна заходит в свой кабинет, оставив дверь открытой, а Женя переводит дух в приёмной. — Девчонки, привет! — говорит он нам, заглянув и в переговорную к Аделине. — Александра, — подмигивает мне. — От кого Вы так бежали, Евгений Николаевич? — не меняя тон после разговора по телефону, говорю. — Не от кого, а к кому! — отвечает он и обеими руками показывает на открытый кабинет МФ.       Киваю и улыбаюсь.       Даже хорошо, что Евгений Николаевич меня тут так задерживает в приемной. Пусть Володя подождёт.       Аделина выходит из переговорной, двумя руками неся чашку кофе для МФ. Евгений Николаевич галантно придерживает ей начавшую закрываться дверь и жмурится, как кот, вдыхая кофейный аромат. — Ох, Делечка, а сделаете и мне такого кофеёчку, если Вам не жалко? — Да, сейчас, — скучно отвечает Аделина.       Настенька в ответ на такую просьбу растекалась как та капля сгущёнки на дне чашки: «Конечно, Евгений Николаевич, сделаем Вам такого кофеёчку сколько пожелаете! Для Вас нам ничего не жалко!» Порой кажется, что это я у неё такую манеру общения с Евгением Николаевичем подхватила. А он и не против. Конечно, едва ли старше нас будет.       Глядя на Женю, тоже захотелось кофеёчку. Может, не стоит от обеда с Володей отказываться? Или, может, он лучше на кофе меня сводит? Не люблю кофейню, где вся фирма берёт кофе, но ближе всё равно ничего более приличного нет. Мы с Искрой за три версты обходили эти сетевые, предпочитая спешелти, а без Искры я пила только из кофемашины МФ, ну, или из столовой, когда перешла в отдел, что уж точно хуже любой кофейни, так что сейчас перспектива попить кофе из той кофейни не кажется такой уж ужасной. Как и перспектива это делать в компании Володи.       Когда в приёмной дела утихают, подхватываю свой листик, уложенный в специально подготовленную обложку с эмблемой фирмы и наименованием департамента, цокаю каблуками с блестящим ремешком у щиколотки, в сторону отдела кадров. Было бы хорошо, чтобы Ольги Петровны не было в кабинете, и тех их коллег, которых я никогда не видела, но это кажется слишком уж хорошим стечением обстоятельств для разгара утренней половины рабочего дня.       Коротко стучу в чуть приоткрытую дверь, а затем крадучись её приоткрываю. Стол Володи расположен прямо напротив, поэтому без внимания я остаться не должна. Блузка с вырезом чуть глубже, чем стоило бы, должна мне помочь. — Приве-етик, — говорю полушёпотом, чтобы никого лишнего не отвлекать. Лицом к лицу язык почему-то не поворачивается называть его «дорогой». По телефону как-то само на язык легло. Маргарита Федотовна идею подкинула…       В кабинете на месте и Ольга Петровна, и одна из загадочных коллег. Впрочем, первая разговаривает по телефону, а другую не видно за шкафом. Чудно. — П-привет, — тоже шёпотом говорит Володя и зачем-то встаёт.       Подхожу ближе, кладу одну руку на монитор его компьютера, во второй держу папку, но не тороплюсь отдавать. — Очень прошу посодействовать, чтобы это заявление приняли.       Володя смотрит то на меня, то на папку с заявлением. Сейчас он в белой рубашке, без его уродливого пиджака — пиджак висит на стуле. Так он выглядит даже чуть симпатичнее, чем я запомнила. Хотя, может, просто солнце из окна, что за его спиной, слепит мне глаза. — Д-да, я поговорю с ними, — говорит он, глядя вниз.       Наконец, протягиваю ему бумаги. Он берёт, коснувшись пальцами моей руки с нижней части листа. — Спасибо, дорогой, — круто разворачиваюсь и уже хочу уйти, но он меня останавливает. — Саш, п-подожди.       Замираю в пол-оборота, но он ничего не говорит. Приходится вернуться к столу и опереться на него руками, подавшись вперёд, чтобы говорить тише и не отвлекать — ну да, не отвлекать, я заметила, что Ольга Петровна уже заинтересованно глядит на нас, ей только попкорна не хватает — не отвлекать других. — Да-а? — протягиваю с улыбкой, глядя на него с прищуром снизу вверх. Из такой позиции уже и не кажется, что ему роста не хватает. — Т-так что н-насчёт обеда? Н-не хочешь с-сходить с-сегодня?       Театрально закатываю глядя и вздыхаю, вставая ровно. — Нет, прости, дорогой, не сегодня. У нас совещание в два часа, никак не могу отлучиться.       Как будто я сама должна буду в этом совещании участвовать. Но участвовать от нас будут МФ, Евгений Николаевич и Даша Васильевна, так что и мне хорошо бы разобраться, что они там будут обсуждать. Кого только это интересует? Отговорка для самой себя. — Т-тогда, может, часов в шесть зайдёшь на чай? Здесь уже никого не будет, а ты, я знаю, часто работаешь допоздна… Может, хоть после окончания рабочего дня выкроишь время…       Хм, на чай? Звучит как начало анекдота в конце которого все потрахаются. Ну, и я хотела кофе. У Ольги Петровны есть кофемашина? Вроде была, сейчас не видно её за кучей разнообразного хлама. Ладно, к тому времени уже в приёмной кофе попью. — На чай? — переспрашиваю, задумавшись.       Да, у МФ в шесть совещание во вне, так что она уедет даже раньше. Дежурю сегодня я. Никаких срочных дел не предвидится. Что ж, можно и на чай. — Хорошо.       Володя улыбается и будто хочет сказать что-то ещё, но я всё же направляюсь к выходу. — Тогда до встречи, — уже в дверях, одной ногой в коридоре, чтобы никто не видел, посылаю ему воздушный поцелуй. Его реакции не дожидаюсь и закрываю дверь. Уже через неё слышу заливистый хохот Ольги Петровны и какие-то нравоучения в сторону Володи. «Ну, Александра, лисица», — среди потока слов разбираю. Ну конечно. Будет ей теперь о чём судачить.       Ладно, спектакля достаточно. Антракт до 18:00.       С каменным выражением лица возвращаюсь в приёмную и работаю дальше.

***

      В 18:03 в приёмной всё ещё слишком кипит работа. Начинаю раздражаться из-за того, что опаздываю на «чаепитие», но успокаиваю себя мыслью, что пусть подождёт. Я снова распалила его интерес и, возможно, ещё кое-что, так что пусть помучается. Главное, чтоб не забыл и домой не ушёл в 18:00 вместе с Ольгой Петровной. «Чаепитие» в первоначальный план не входило, но почему бы и нет? Трахаться сегодня я с ним не намерена, но поближе пообщаться в более спокойной обстановке — однозначно стоит.       После выходных мысли об Искре стали как-то отпускать. Поэтому и на такую авантюру я настроилась легче.       18:05.       Платонов Владимир Александрович, 0571       Не слишком грациозно хватаю трубку, пока звонок не ушёл на переадресацию Аделине. — Да-а? — вместо «приёмная Лариной». — С-саш, ты придёшь? Не забыла? — Конечно, приду, дорогой. У нас работы невпроворот, как всегда. Сейчас всё раскидаю… — Х-хорошо, а то я уже беспокоиться начал, — нервно посмеивается. — Я пока чай заварю в чайнике… Ты какой любишь? Чёрный, зелёный? Тут есть ещё разные травяные… — Давай на твой вкус. — Хорошо. — Я скоро.       Кладу трубку и снова замечаю озадаченный взгляд Аделины. — Мне нужно будет отойти, — как ни в чём не бывало, говорю ей. — Но я сама всё доделаю. Помой посуду, пожалуйста, и можешь идти домой. МФ после совещания возвращаться не планирует, так что мы не нужны.       Она кивает и идёт за подносом. Осталось досмотреть пару документов в СЭДе, проверить электронную почту и распечатать новый график. Быстро с этим справлюсь. Да и я же не ухожу совсем. Прежде чем пойти домой, проверю всё ещё раз. Не думаю, что высижу там у Володи больше часа. Даже час звучит внушительно.       Когда Аделина выходит, хочу кое-что проверить: попытается ли она посмотреть по вызовам в телефоне, к кому я там собираюсь отойти? Немного сомневаюсь, хватит ли у неё для этого интеллекта, но раз она во всяких научных конференциях участвует, то вполне может быть.       С мобильного звоню на телефон приёмной и сбрасываю, оставляя пропущенный. По возвращению проверю количество пропущенных на экране — если она не лазила в мой телефон, должно быть не менее одного. И после проверю по журналу вызовов, действительно ли пропущенных было столько после того, как я искусственно сделала один. Вряд ли она помнит наизусть мой мобильный да и сверить вряд ли догадается. Нам часто звонят с мобильных. Ну, а если догадается, то поймёт, что попалась в мою ловушку, и… ну и ничего. Будет ей уроком. А от меня мысленный респект за наблюдательность, хоть никогда вслух его ей не выражу.       Думаю, Лина бы оценила мой план.       Аделина возвращается как раз тогда, когда я заканчиваю проверять последнее письмо на почте. — Так, я всё посмотрела, график новый МФ положила. Ненадолго отойду, а ты иди домой, — повторяю намеренно настойчиво. — Пока-пока.       Перед зеркалом у двери поправляю волосы, блузку, на плечи накидываю пиджак. Сверкают ремешки туфель. На лице невозмутимо-игривое выражение лица, а руки и грудная клетка чуть подрагивают, будто от холода. И я сильно устала за день. Надеюсь, сейчас удастся всё-таки расслабиться.       Дверь в кабинет Ольги Петровны и Володи в этот раз закрыта плотно. Негромко стучу и открываю.       Володя сидит на диване, уткнувшись в телефон. На краю его стола стоит заварочный чайник, из носика которого идёт еле заметный пар. Что ж, значит, не так сильно я опоздала, раз чай ещё не остыл. Заметив меня, поднимает голову и вскакивает. — Я-я боялся, что ты не придёшь. Чай готов, тебя ждёт, хе-хе…       Володя достаёт чашки с блюдцами из какого-то сервиза. Вряд ли это его. У Ольги Петровны, небось, позаимствовал. Уверена, даже с её разрешения. — Какой чай? — спрашиваю, чтобы с чего-то начать и, не дожидаясь приглашения, усаживаюсь на диван. Не такой мягкий как в переговорной МФ, но неплохо. — Называется «Сладкий вечер», хе… хм, — украдкой обернувшись, говорит Володя и продолжает разливать чай. — Чёрный чай без кофеина, лемонграсс, шиповник, листья мелиссы, цедра апельсина… — М-м… Ты чай по названию выбирал?       Володя не отвечает, но замечаю, что его плечи чуть дрожат — беззвучно хихикает. И снова он в этом пиджаке!..       Смеюсь мысленно, при этом стараясь внешне не показать и смехотворность ситуации и свою нервозность. В закрытом кабинете наедине с Володей ощущаю себя очень некомфортно. Хуже, чем в ресторане, как оказалось. Успокаиваю себя тем, что в крайнем случае вылью ему чай в лицо… он достаточно горячий. Чай.       Володя возвращается с двумя чашками на блюдцах. Возле дивана нет стола, поэтому приходится ставить на подлокотник, придерживая так, что оказываюсь повёрнута больше к краю дивана и в сторону выхода, чем в Володе, и смотреть на него неудобно — беспокоюсь за чай. Вылить его себе на ногу не очень хотела бы.       Володя садится рядом, отчего диван приходит в движение, и я вцепляюсь в чашку двумя руками. Отпить немного, чтобы чай не плескался так близко к краям, тоже не могу — он огненный. Руки мои от волнения становятся привычно холодными. От этого чуть нагревшееся блюдце их почти обжигает.       Найдя баланс блюдцем с чашкой на подлокотнике, убираю вторую руку и стараюсь расслабиться. Я же за этим пришла. Поболтать с коллегой за чашечкой чая в конце рабочего дня. Ага. — Работы сегодня много, да? — заговаривает Володя. — Да… — отвечаю со вздохом.       Смотрю на наше отражение в стеклянных дверях шкафа напротив. Вновь не могу заставить себя смотреть на Володю. Его мышиное лицо, дурацкий пиджак так близко ко мне теперь, и это совершенно сбивает с мыслей. К сожалению, не в том плане, как могло бы. Наверное. С кем-нибудь другим. — Тебе удалось передать в «Агростади» моё заявление? — спрашиваю и резко поворачиваюсь к нему; от моего движения чай в чашке снова плещется.       Совсем забыла про это за работой и за… другими делами. — Да, — отвечает, отрываясь от чашки, из которой собирался отпить. — Приходила сама Юлия и кто-то ещё, я прям ей отдал. Она сказала, что её уже предупредили. — О, правда? — удивляюсь искренне, хотя потом понимаю, что, видимо, сам Артемий Сергеевич предупредил отдел кадров о моём заявлении после звонка МФ. Ну, да, не сам же он эти заявления рассматривает. Ему только подписать. — Да, так что моя помощь и не потребовалась. — Возвращает своё внимание к чашке чая, но я уже придумала способ его расшевелить. — А, значит, так, — ухмыляюсь. — Тогда за тобой должок. — Ч-что? Какой? — Обед. — Так я же… — Сегодня я была занята. Завтра тоже буду занята. — А когда?.. — А надо было на прошлой неделе, как и обещал. — А… П-прости, з-закрутился совсем.       Володя уныло смотрит в чашку, а у меня поднимается настроение. — А к-когда ты сможешь? — спрашивает, вынув нос из чая. — Когда у тебя меньше работы? — Не знаю. Зависит от графика Маргариты Федотовны. Когда она в отпуске или в командировке, становится полегче. — Она собирается в отпуск или в командировку? — Нет. — А, у тебя же на следующей неделе отпуск. Поедешь куда-то? — На дачу. — Дача — это хорошо… Не холодно там будет? — Дом утеплён и отапливается. Мама там планирует зимовать. — Ого. А сейчас ты с кем живёшь? — Одна. — Ого. Самостоятельная… А я, вот, с родителями и сестрой… сестра младшая, на бакалавриате учится.       Чувствую, как Володя незаметно, по миллиметру двигается ко мне ближе. Правая рука сильнее вцепляется в ручку чашки, чай из которой уже начинает остывать, но я его так и не попробовала. — Чем планируешь заниматься на даче? — разговор теперь ведёт Володя. — М-м, отдыхать, — пытаюсь ответить легко и непринуждённо, не растерять свой первоначальный настрой. — У мамы день рождения будет… — Круто! Природа, свежий воздух, да? — визуально расстояние между нами почти не изменилось, но я чувствую его плечо и его ногу совсем близко к моим. — По грибы, по ягоды не ходишь? Осень, дожди были, сейчас самое время…       Я только настроилась попробовать этот дурацкий чай, как чуть не прыснула со смеху, мысленного, конечно. Вспомнилась сцена из обожаемого Искрой «Служебного романа», когда Анатолий Ефремович спрашивает у Людмилы Прокофьевны, любит ли она собирать грибы. В голове за секунду проносится мысль о том, как бы я рассказала об этой ситуации Искре и как бы она помирала со смеху, ведь этот Володя даже внешне похож на Анатолия Ефремовича, а я со своей серьёзностью — на Людмилу Прокофьевну. А может быть, и не помирала бы. Я бы попала не в настроение, и она бы не оценила шутку. Или — вдруг — приревновала бы меня к Володе. Хах. Нет. Точно нет. Но ситуация сложилась смешная. Смеюсь мысленно про себя и для себя.       Вслух ограничиваюсь: — Нет.       Повисает тишина. Слышу, как Володя отхлёбывает чай и с трудом его глотает. Смотрю на свою чашку, а перед глазами дымка того, как мы с Искрой лежим на кровати в пижамах и смотрим «Служебный роман» в синеватом свете белой Питерской ночи. Экран телевизора бликует на её очках и серебрит светлые волосы. Убираю прядь ей за ухо, потому что она щекочет моё плечо, оголившееся из-за сползшего рукава пижамы-рубашки, который также почти оголяет мою грудь. Смотрю на её соски, проступающие сквозь тонкую кружевную майку. А она, не отрываясь, смотрит фильм. — Как тебе чай?       Вздрагиваю от голоса, раздавшегося прямо над ухом. Володя едва касается меня своим пиджаком, закинув руку на спинку дивана, а чашку поставив на колено. Непроизвольно двигаюсь ближе к подлокотнику — садясь, специально оставила себе место для манёвра, — подхватываю чашку с блюдцем и делаю большой глоток. Чай уже не горячий. — Хороший.       Отвратительный. Ненавижу сладко-фруктовые чаи. — Ещё будешь? — Нет, спасибо, — приподнимаюсь и ставлю чашку на ближайший стол. Это позволяет сдвинуться ещё ближе к краю дивана, почти вжаться в подлокотник, чтобы отодвинуться от Володи. Позже проскакивает мысль, что я зря убрала чашку. Хоть чай из неё уже не горячий, чтобы эффектно вылить его в лицо Володе, она создавала хоть какой-то дополнительный барьер. — У тебя очень красивая блузка… И-и… пиджак. — Спасибо.       Вовремя ты заметил. Ну, заметил же. Не этого ли я добивалась? — М-мне очень нравится, когда ты в п-пиджаке.       Угу, запомним. — И-и ты всегда очень красиво выглядишь. — Я знаю.       Блин, грубо. Случайно вырвалось. Однако Володя смеётся. — Мне нравится твоя прямота.       Рука Володи со спинки дивана сползает мне на плечо. На такую близость я сегодня не рассчитывала… ладно, пока терпимо. — Ты обещала, что расскажешь свою биографию, когда будет время. Сейчас рабочий день закончился, и у нас времени — до начала следующего.       Если бы я в этот момент пила чай, поперхнулась бы от такого громкого заявления. — У кого-то закончился, а у меня — нет. Я сегодня дежурю. Но Маргарита Федотовна уехала на совещание, поэтому у меня появилась возможность ненадолго отлучиться из приёмной. — Может, тогда расскажешь, почему ты решила перейти в отдел? — Это было не моё решение. Кое-кому моя прямота не понравилась.       Лицо Володи вытягивается. Он хочет что-то спросить, но, предполагаю, теряется в том, какой же вопрос лучше подойдёт к этой ситуации. — К-кому?       Поворачиваюсь к нему и смеряю устало-равнодушным взглядом. — Д-директору? Я слышал, она очень жёсткая. И даже не думал, что она может так насильно… — Я перешла добровольно. — Но… — Я же подписала все нужные бумаги, — усмехаюсь и вновь смотрю в стоящий напротив дивана шкаф. — Но п-почему она так решила? Что случилось? Т-ты ей что-то сказала? — Директор посчитала, что в отделе сейчас сотрудники нужнее. В департаменте планируются кадровые перестановки.       Кому как не отделу кадров лучше об этом знать, — добавляю мысленно. — Ты огорчена? Тебе ведь больше нравится работать в приёмной?       С чего он взял? Я же ему такого не говорила, только той Насте. Чёрт, уже начинаю путаться в своих новых знакомых.       Едва собираюсь ответить, как Володя касается моей левой руки, лежащей просто у меня на колене. Хочется встать и уйти. Но терплю. Его рука оказывается очень горячей и, к счастью, сухой. — Может быть, спустя время всё уладится, найдут новых сотрудников, и ты сможешь вернуться в приёмную.       Он что, меня успокаивает? Зачем? — Новую сотрудницу уже нашли на моё место, поэтому я остаюсь в отделе по решению директора и в приёмную возвращаться не собираюсь, — говорю с нажимом.       Володя вздыхает и перекладывает мою руку к себе на ногу. Поглаживает её, массирует пальцы, рассматривает безупречный маникюр. Вторая рука по-прежнему обвивает моё плечо. Мы сидим уже бок о бок, нет никакого расстояния между нами. Становится очень жарко. Душно. С тоской смотрю на приоткрытое окно. Даже не попросить его открыть, чтобы он встал. — Кстати, твоя коллега из приёмной… Аделина. Ты знаешь, что она мне писала сегодня?       Нет, откуда? Зачем мне вообще это знать? Хотя ладно, любая информация никогда лишней не бывает.       Чуть поворачиваюсь к нему и вижу самодовольную улыбку. В отражении шкафа этого не видно. Опять пытается играть какого-то мачо? В пиджаке с батиного плеча. — Спрашивала, не занят ли я сегодня вечером.       Выжидательно смотрю на него, ещё раз оценивая черты лица. Глаза голубые, волосы светлые. Даже на Искру чем-то похож.       Вот бы вместо него была Искра… — Я сказал, что уже уехал на пары. Хотя у меня сегодня их нет.       Я бы заказала ей пропуск, она бы пришла, отпросившись пораньше в салоне. — Она ещё в пятницу писала. Оказывается, мы учимся в одном универе. Спрашивала, было ли сложно поступать в аспирантуру.       Мы бы так же сидели на диване в переговорной МФ. Пили кофе. — Кажется, я ей понравился.       Я бы рассказала ей всё про МФ, про отдел, всю ту херню, что со мной случилась за время, пока мы не общались. Мы бы вместе посмеялись надо всем этим. Потом бы поехали ко мне домой…       Володя чуть крепче сжимает мою руку и выводит из мысленного транса. — А? — Говорю, эта твоя Аделина пытается ко мне подкатить. Даже сейчас что-то пишет, — отпускает мою руку, показывает телефон. Какой-то покоцанный китайский.       А, я ревновать должна, что ли? — Хм, — приподнимаю уголок губ.       Не нравится мне Аделина в этом деле, но пока не могу даже для себя сформулировать, почему. Она мешается. Лишняя. Её быть не должно вообще в принципе — ни в приёмной, ни в ситуации с этим Володей. — Хочешь, я прямо сейчас ей отвечу, что занят, сижу здесь с тобой. Чтобы она больше не лезла. — Ну ответь, — равнодушно говорю. Володя услышит в этом то, что хочет слышать, — ревность. — Нет, потом отвечу. Не хочу даже думать о ней, пока я здесь, с тобой.       Так ты сам и ней заговорил. Тоже решил приберечь на «план Б»?       Пожимаю плечами. — Как хочешь.       Была ли я для Искры хотя бы «планом Б»? Как за ней ухаживал тот Артём? — Не переживай, она мне совсем не нравится. Вот ты — другое дело…             Он откидывает телефон на край дивана и вновь берёт мою руку. Бля, с его стороны так много места, а он скоро на меня сядет.       К счастью, его телефон начинает звонить. Противная слишком громкая мелодия. Он отпускает моё плечо и тянется за ним к другому краю дивана. Берёт и смотрит в экран, при этом снова схватив мою руку. Надеюсь, он сбросит вызов, очень неподходящий момент, но… — Это дедушка. Надо ответить. Алло, дедуля, привет!       «Привет, Володька! Как дела? Как на работе?» — с помехами слышится из телефона, потому что мы сидим слишком близко. — Всё хорошо, дедуля, у вас как дела?       Из телефона доносится что-то нечленораздельное. — У вас как дела, говорю? Как бабушка?       «Потихоньку, потихоньку, Володька. Сегодня на рынок ходили. Бабушка купила…»       Сначала я подумала, что дедушка болен или есть ещё что-то важное, из-за чего в любую минуту нужно ответить на его звонок. Затем, что Володя скажет, что занят и что перезвонит. Но по голосу Володи и по тем репликам его дедушки, что я слышу, складывается полное ощущение, что всё в порядке и что такой разговор не редкость и вряд ли может считаться жизненно необходимым в данную минуту. Нет, ситуации бывают разные, но…       Блять, отпусти мою руку, пока разговариваешь со своим дедом! Это нихуя не романтично!       Внутри уже вскипает злость. Нет, пора сваливать отсюда.       Искра так же могла подолгу говорить по телефону со своей мамой, даже если это занимало всё время, пока мы едем от салона до дома только вдвоём.       Ненавижу, когда при мне, да и вообще, при других людях — на работе или на личной встрече — собеседник начинает разговаривать по телефону по своим делам, не отходя в сторону при этом и не извиняясь. Настенька тоже этим грешит. Лина себе никогда такого не позволяла.       Отвлекаю себя как только можно от этой идиотской ситуации.       Достаю из правого кармана телефон. Я торчу тут уже больше сорока минут. Время перевалило за семь вечера. Прекрасно, самое время уходить.       Кошусь на Володю, но тот продолжает разговаривать с дедушкой, удерживая и поглаживая мою руку.       Ну какой кринж.       Осторожно тяну руку на себя, но тот не отпускает. Поворачивается ко мне и улыбается. У разговора при этом конца и края не предвидится.       Блять, ну что за бред? Начиналось всё очень даже неплохо. Я уж было решила, что он не такой дурачок и простачок, каким казался в ресторане, а сейчас вышло ещё хуже. Тупая ситуация. И с чего я решила, что он сможет заменить Искру? — Ну ладно, дедуль, давай. Я не дома ещё…       «Ой, Володька, а где же? В университете?»       Господи, надеюсь, он не скажет, что на свидании с девушкой. Знакомиться с его дедом я точно не готова. — На работе ещё, задержался…       «Ой, поздно уже! Что ты так заработался? А как же учёба?» — Всё нормально, дедуль. Ещё созвонимся.       Наконец-то.       Володя прощается с дедушкой и убирает телефон. Смотрю на него уже без попытки скрыть искренние эмоции. Взгляд называется «Ты долбоёб?», однако словами у меня на лбу не написано, поэтому Володя смотрит на меня и не понимает, что что-то не так. — Мне пора. — Рывком освобождаю свою руку и встаю с дивана.       Он тоже встаёт. Глаза светятся так, будто мы провели чудесный романтический вечер. Блаженный. Идиот. — Уже уходишь? Тебе к какому метро? Может, я провожу?       Не хватает злости на эту ситуацию. На кого я злюсь? На него? А может, и на себя? Это ведь я решила, что могу соблазнить его. А ему бесполезный разговор с дедом дороже, чем девушка, на которую встаёт. Что ж, ясно, почему у него никогда прежде не было отношений. — Нет, спасибо. Мне нужно закончить рабочие дела в приёмной. — Ну ладно. До встречи. Я помню, с меня обед. Спишемся! — говорит он, провожая меня до двери и вдогонку, когда выхожу в коридор.       Только в своей приёмной могу отдышаться и после бега по лестнице, и от накопившейся ярости. Усаживаюсь на кресло для посетителей и закрываю дверь изнутри. Кожаная обивка приятно холодит спину через блузку.       Стоп, что? Где мой пиджак?       Бля-я-я-ять.       Со стоном откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Видимо, пиджак соскользнул с плеч, когда я резко встала, и под наплывом эмоций этого не заметила. Остался в кабинете у Володи.       Блять, нет, пиджак надо забрать. Он дорогой. Топ не жалко — закажу новый за триста рублей — а пиджаками так разбрасываться не могу.       Звонит телефон приёмной. Медленно подхожу. Володя.       Нет-нет-нет, хватит его на сегодня. Пиджак завтра заберу.       Сажусь на своё кресло, проверяю новую поступившую за моё отсутствие почту. Новых совещаний не прибавилось, это радует.       Телефон умолкает, и я вспоминаю про свою уловку для Аделины — смотрела ли она, кто мне звонил.       Со звонком от Володи на экране телефона отражается шесть пропущенных. В журнале вызовов до звонка с моего мобильного насчитываю одиннадцать. Смотрела.       Ну и что?       Будет драться за этого Володю? Ну и чтоб ей…       Вздрагиваю от того, что кто-то дёргает ручку двери, а затем стучит.       Ой, нет, приёмная уже не работает. Маргариты Федотовны нет, так что все ушли. До свидания.       Что-то шелестит у двери, и я слышу знакомый темп дыхания. Володя. Видимо, с пиджаком.       На телефон приходит уведомление. К счастью, у меня всегда выключен звук.       Владимир Платонов Д05: Ты уже ушла?       Владимир Платонов Д05: Твой пиджак остался на диване       «Да, ушла»       «Пусть у тебя побудет, завтра заберу»       Стараюсь сидеть тихо, не двигаться и не дышать. Жду, пока он уйдёт.       Владимир Платонов Д05: Ооооу       Владимир Платонов Д05: Хорошо       Последнее сообщение сопровождалось странными подмигивающими смайликами с высунутым языком.       Владимир Платонов Д05: Тогда до завтра!       Владимир Платонов Д05: Хорошего вечера!       И смайлик с поцелуйчиком.       Господи.       Блокирую телефон и откладываю на край стола. Шуршание, дыхание и шаги от двери приёмной отдаляются.       Блять, надеюсь, он не дрочить на пиджак будет. Придётся в химчистку отнести… Чёрт.       Даже интересно, как он планирует объяснить наличие этого пиджака Ольге Петровне. Или где прятать. Хотя, по сегодняшнему утру, у Ольги Петровны должно быть много мыслей и широкий простор для полёта фантазии о том, что происходит.       Уфф.       Пора домой.