Соната для Санайна и В.

Премьера этой вещицы официально состоялась 15 июля 2053-го (2023-го по безбрежному календарю) в Закатске, на открытии выставки Пены «Жить стоит – на холсте и плёнке». После её выхода меня окатили ливнем вопросов. На самые частые отвечаю здесь.

Соната?

Да, сам я определяю форму произведения как соната. Но вы видите, что на самом деле она сложнее. Полифония; структура, по сути, не трёхчастная; да и по-хорошему предназначена для нескольких инструментов. На премьере играли фортепиано, скрипка, виолончель и флейта, но я планирую продолжать работу и расширить этот список. В общем, я не против, чтобы «официальную» форму определили критики. Полифоническая симфония – пусть. Концерт – пусть. Мне же удобнее оперировать термином «соната». Потому что он подразумевает что-то камерное. А в основу положена глубоко личная история, и в сердце своём я не хотел отдавать её на растерзание широких масс. Произошло, правда, обратное.

В.?

А вот на это ответ – нет ответа. Я никогда прямо не скажу, кому посвящена соната. Такова моя прихоть. Намекну, что это люди, неимоверно ценные для меня. Поговаривают, будто Санайн – тесенский террорист и его казнили незадолго до премьеры моей композиции. А В. – первая буква настоящего имени Пены. Или кого-то из моих одногруппников. Или члена семьи министра Демеча, в компании которого меня в последнее время часто замечают. Всё это я слышал – и пока я не скажу, есть ли в слухах истина (а я никогда не скажу), моя соната, как морское дно полипами, обрастёт догадками да мифами. Отличная судьба для произведения искусства. Я выбираю её. К слову, не только линии Санайна и В. можно заметить в моей пьесе. Есть и другие – одна безумноватая, вторая трагичноватая, третья тоже, четвёртая – таинственно-манерная. А пятая – моя.

Грустный конец?

Не раз ко мне обращались недоумённо: почему финал минорный? Дорогие, вся соната – это законченная история, основанная на реальных событиях и, что важнее, эмоциях. Я писал так, как чувствовал, я с размаху бросал на нотный стан свою любовь и растерянность, вожделение и страх, слабость и надрыв. Последние такты – это время, когда я был один, был предоставлен самому себе. Разумеется, я не скакал от радости. Но и назвать плохим конец я не могу. Он такой, какой есть. И после я не рухнул во тьму некой вечной бездны. Люди, которых я люблю, вернулись. Я наслаждаюсь плодами творчества. Никакой трагедии. Посему прошу и вас не расценивать последние аккорды как неисправимое отчаяние. Это просто светлая грусть.

Иэ из Вишнеей больше не в Вишнеей?

То, что я переехал, – правда. Я не на родине, не в Безбрежной и не за границей. Точнее не скажу – я не хочу сейчас пристального внимания к своей персоне. Только к своей сонате. Намекну так: я в тихом месте, отлично подходящем для того, чтобы отойти на время от мирских дел. Солнце здесь редкое и не палящее, погода прохладная, а воздух свежий, горный. Думаю, я дал много жирных подсказок, и снова молю: если вы правда цените меня и поддерживаете моё творчество, не разыскивайте меня.

Соната для Санайна и В. – это о любовном треугольнике? Соната для Санайна и В. – это о любви втроём?

На оба вопроса я отвечаю: «Нет». Соната для Санайна и В. – это о любви. Всё. Хотя, признаюсь, живёт во мне одна неприличная фантазия… Нетрудно догадаться какая, учитывая, что я без ума от двух человек сразу. Это желание ворочается во мне зачатками мелодии. Вполне вероятно, что или в виде сублимации, или – ох, хоть бы – в виде описания опыта оно обернётся новым произведением. Высказал всё, что хотел. Спасибо вам, мои дорогие, за ваш интерес и поддержку! Как говорится, не поминайте лихом, любите бедного музыканта, а я и дальше буду делиться с вами мелодиями из собственных снов. P. S. Не бойтесь любви – принимайте себя и свои желания. Тогда жизнь станет копией искусства.