Парень не промах

      В зал суда вошла женщина в черной мантии с прической афро. Помимо нее здесь уже находились: приставы; молодая девушка, с трудом сдерживающая слезы; рядом с ней пожилой человек со значком прокурора; мужчина 40 лет в строгом черном костюме и с круглыми очками; а на место подсудимого падала тень, что невозможно было увидеть, кто там сидит.       — Записал вас, сэр, — вполголоса говорил по телефону мужчина в очках, — детектив перезвонит вам через несколько часов. Он спрятал кнопочный телефон в карман, закрыл записную книжку, а затем поправил свой галстук. В это время судья уже принялась оглашать начало суда над некой Раевской. Все сели на свои места. Слово дали адвокату в круглых очках:       — Уважаемый суд, прошу приобщить к материалам дела это орудие убийства. С невозмутимым выражением лица он поднял со своего стола упакованный в прозрачный пакет нож-бабочку, лезвие которого было испачкано свернувшейся кровью. "Что он творит?! — думал пожилой прокурор, — За свои 25 с лишним лет стажа ни разу не видел, чтобы адвокат так топил клиента!"       — Суд принимает улику, — произнесла удивленная судья.       — Уважаемый суд, — продолжал мужчина в очках, — прошу представить вам версию произошедшего, на мой взгляд являющуюся истинной.       — Суд удовлетворяет просьбу, — ответила она. Адвокат еще раз поправил свой галстук, откашлялся, а затем начал свой рассказ.       За день до этого в 10 часов вечера около одного бара, а точнее на заднем дворе, стояла загадочная женщина в бордовом тренче. Она курила из мундштука и, кажется, ждала кого-то. Внезапно нагрянул молодой человек в промокшей от пива одежде, и в целом от него несло алкоголем. Он увидел эту женщину и заговорил с ней:       — Тетя, не подскажешь, где самая прекрасная девушка на свете? Женщина с пустыми черными глазами и загадочной улыбкой ответила ему:       — Что за броский подкат, мальчик? Извини, ты не в моем вкусе.       — Да я не о тебе, старуха. Жену свою ищу, видела тут такую блондинку с короткими волосами?       — Тебя никто не учил, как стоит обращаться с девушками? Она обошла его сзади, немного наклонилась к нему и почувствовала этот запах.       — Сам насвинячился или помогли? — продолжала она.       — Да я ни капли в рот! Жена меня сюда привела, а тут эти уроды, облили меня этим пойлом, не первый раз уже, — ответил парень, посмотрев на себя с ног до головы. — И вообще, чего это я тут распинываюсь перед тобой? Он хотел уже пойти дальше, но рука в черной перчатке вцепилась в его плечо. Та женщина сказала ему:       — Твоя жена, небось, совсем уродина, раз связалась с тобой. Парень неслабо разозлился. Он смахнул ее руку с плеча, повернулся и схватил за шею.       — Ты как мою жену назвала... тварь?! — волнуясь и запинаясь говорил он. Улыбка с лица женщины пропала. Ее заменило выражение, пренебрегающее всем живым на свете, кроме нее самой. Парень начал душить ее, но вскоре глубоко в его сердце оказалось лезвие. Хватка парня ослабла, тогда женщина встала во весь рост и наблюдала за тем, как он попеременно смотрел сначала на нож, а потом на нее. Она вынула холодное оружие, тогда парень прижал рану рукой и упал наземь. Раскрутив нож-бабочку, женщина сложила его и убрала в плечевую кобуру, откуда и достала.       Позади нее подбежали несколько человек в черных костюмах. Впереди них был тот самый мужчина в круглых очках. Он держал в руках бутылку вина.       — Фрэнки, — обратилась к нему женщина.       — Да, госпожа Раевская. Вы в порядке?       — Не переживай, — говорила она, трогая свою шею, — вызывай полицию и скорую помощь.       — Будет сделано. Фрэнк передал бутылку одному из людей в черном и отошел с телефоном в руках. Женщина тем временем достала из кармана миниатюрный диктофон и выключила его.       — Так же, — заканчивал рассказ адвокат по имени Фрэнк, — прошу приобщить к материалам дела эту запись. Он поднял со стола тот диктофон. Судья удовлетворила его просьбу, тогда Фрэнк переложил диктофон на другой стол, рядом с ножом в пакете.       — Мы прослушаем запись после оглашения версии стороны обвинения, — сказала судья.       — Да, ваша честь, — произнес пожилой прокурор, вставая с места. Он не спеша застегнул свой пиджак и наконец начал:       — Пострадавший в этом инциденте не причинил никакого физического воздействия на подсудимую, однако, она умышленно его убила.       — Протестую! — встрял адвокат, поправляя очки. Когда судья кивнула, он продолжил:       — Мотива у подсудимой не было. Она использовала данное орудие убийства в целях самообороны, а в состоянии аффекта от удушья случайно лишила пострадавшего жизни. "Ах вот как! — думал прокурор, — Как ты объяснишь это?"       — Но чем же объясняется ваша самооборона? Пострадавший ничего ей не сделал!       — Уважаемая сторона обвинения, — снисходительно обратился к нему адвокат, — следите, пожалуйста, за материалами дела. Среди них есть медицинская справка, предоставленная подсудимой 30 августа в 10 часов и 29 минут вечера, фиксирующая признаки удушья. "Ой-ой, — думал прокурор, — точно..." Блондинка в слезах, сидящая рядом, посмотрела на него глупым взглядом, а затем зарыдала. Судья постучала молотком и произнесла:       — Соблюдайте тишину! Прокурор расстегнул пиджак и сел на свое место. Видимо, что-то мешало ему сидеть с застегнутым пиджаком, а говорить в суде он мог только в таком виде. Судья продолжила:       — Суд объявляет двадцатиминутный перерыв для экспертизы орудия убийства, а после мы прослушаем запись, предоставленную стороной защиты. Финальный стук дал начало перерыву. "Черт! — ругался про себя прокурор. — Только расстегнул пиджак!"       Все удалились из зала кроме коротковолосой блондинки с мокрым лицом. С места подсудимого тоже никто не уходил. Оттуда донесся уверенный женский голос:       — Мои извинения за предположение по поводу... уродины, — последнее слово она подчеркнула ехидным тоном. — Хотя, пожалуй, я была права. "Молчать, — думала блондинка, — нужно молчать, это все провокации". Но женщина с места подсудимого продолжила:       — Твой муж. Он же никчемный судя потому, как к нему относились в баре. "Молчи! Молчи! Молчи!"       — Я тебе не завидую. Единственный, кто полюбил тебя – такой тюфяк.       — Молчи, тварь! — вырвалось у девушки.       — Вы даже говорите одинаково. Стоите друг друга. Девушка стиснула зубы, но ничего не смогла сделать. Тогда в зал вошли судья, пожилой прокурор, Фрэнк и приставы.       Судья объявила продолжение рассмотрения дела. Прокурор поинтересовался состоянием девушки, та лишь уперлась головой в его плечо, безмолвно ища поддержки. Суд постановил, что кровь с ножа принадлежала пострадавшему, никто не пытался скрывать этот факт. Так же, как и сказала судья, после перерыва присутствующие прослушали запись с диктофона: весь диалог подсудимой с пострадавшим. В конце адвокат добавил:       — Судя по словам самого пострадавшего, можно сделать вывод, что он не был в состоянии аффекта от алкогольного опьянения. Судья дала слово стороне обвинения. Прокурор поспешил встать и застегнуться:       — Но подождите! Подсудимая спровоцировала его на нападение, оскорбив его жену.       — Протестую! — крикнул Фрэнк, вытянув руку с оттопыренным указательным пальцем. Судья дала ему слово, тогда он продолжил:       — В материалах дела есть заключение от всемирно признанного стилиста о внешнем виде супруги пострадавшего. Прошу ознакомиться с ним, ваша честь. Судья порылась в бумагах и нашла то самое заключение. В нем была фотография той девушки, а как итог было написано "уродина обыкновенная". "Современные стандарты красоты довольно жестокие" — подумала судья, а затем сказала:       — Действительно, все как было сказано подсудимой.       — Следовательно, — продолжал адвокат, — это не может являться оскорблением или даже клеветой.       — Да черт! — крикнул прокурор, резко сев на стул. Сзади его пиджака громко разошелся шов. Все обратили на это внимание, но прокурор сидел со сложенными перед собой руками, стараясь не замечать это.       — Что? — вырвалось у него, — Это мой счастливый костюм.       — Который теперь трещит по швам, — донесся голос с места подсудимого. Судья призвала всех к тишине громкими стуками молотком.       С обеих сторон никто ничего не сказал больше. Пришло время огласить приговор. Суд решил оправдать подсудимую за факт самообороны. Адвокат с облегчением смахнул с лица пот и, тем не менее, согласился выплатить супруге пострадавшего компенсацию за моральный ущерб, опасаясь дальнейших разбирательств. С подсудимой сняли наручники, и тогда она вышла из тени. Это была женщина 42 лет с черными как уголь не очень длинными, но пышными кудрями. Ее глаза такого же цвета, пустые, в которые можно было провалиться при желании и нежелании. Одета была в белую рубашку с коротким рукавом, заправленную в кожаные шорты, бордовые колготки и высокие сапоги на шнурках. На руках черные кожаные перчатки с открытым запястьем, над грудью проходил ремешок от плечевой кобуры, а на шее висела цепочка, уходящая под воротник. Выглядела она довольно молодо для своего возраста и довольно необычно.       — Пора домой, — сказала она, аккуратно достав нож из пакета и вернув в кобуру. Ее довольное лицо не давало покоя никому, даже ее преданному адвокату. Они вместе вышли из зала. Все присутствующие пристально смотрели на них.       — Я знала, ты что-нибудь придумаешь насчет уродины.       — Вам не кажется, что вы довольно жестоко с ними обошлись?       — Не кажется. Я не оставляю такого отношения ко мне. Фрэнк достал записную книжку и указал на нее пальцем:       — Вам звонил новый клиент.       — Хорошо, покажешь мне дома.       В мегаполисе почти все знают Раевскую. Она частный детектив, но также ведет собственный канал на YouTube. Никто не знает, как она сделала себе имя, но в данный момент она работает за большие деньги и выкладывает крупные дела напоказ. Поэтому ее оружие – это далеко не нож-бабочка, а общественное мнение. Правда, она не любит толпу и старается избегать ее. Люди, которые имели с ней дело, сказали бы вам: "Если вы пришли в обычно людное место, но вокруг ни души, значит Раевская рядом". Никто не знает, что у нее на уме, и не догадывается.       Раевская и Фрэнк спустились на первый этаж к выходу. По бокам толпились фанаты. Люди в черном встретили женщину, и один из них накинул на нее бордовый тренч.       — У Раевской все по закону, — сказала она.       — Да! — кричала толпа. Под эти крики Раевская, Фрэнк и их спутники покинули здание суда, расселись по трем черным машинам и уехали.       Следующий день выдался солнечным. Элайджа перечитывал со смартфона приглашение на работу, а когда спрятал его в карман, то перед ним возвысился небоскреб – главное здание корпорации "Мантикора". На лице парня читалось восхищение. "Вот она, — думал он, — фабрика игрушек, как и сказал Альберт". Он ступил на крыльцо и в своей странной походке поспешил внутрь.