Долгожданный хён

Умиротворенный Намджун стоял у панорамного окна и любовался рассветом над Центральным парком. Пять лет назад он тоже стоял возле этого самого окна. Но тогда им владели совсем другие мысли и чувства. Много воды утекло с тех пор. Они взяли эту чертову «Грэмми»! И не одну. Более того, Намджун сам теперь числился академиком премии. На исходе пандемии провели с аншлагом концерты в Лос-Анджелесе, затем в Лас-Вегасе. Посетили Белый дом с официальным визитом. После триумфального камбэка в честь девятилетия группы и знаковых сольников отправились служить, решив, что, чем раньше уйдут, тем быстрее вернутся. У Джина больше не было отсрочки, а государство все так и мяло булки над принятием закона об освобождении от службы. Тогда они ушли все вместе, создав реальную проблему Минобороны, которому пришлось весь срок прятать их от арми. Возвращение ознаменовали мировым туром, длившимся два года. Покорили все мыслимые и немыслимые музыкальные (и не только) Олимпы. Их личные аккаунты превышали 500 миллионов подписчиков каждый. Почти два десятка песен перевалили за три миллиарда просмотров. Чонгук даже в космос слетал. Конечно, ведь это же Чонгук! Причем путешествие к звездам на шаттле Маска оплатили любящие арми – подарочек на тридцатилетие золотого макне. Хосок обосновался в Америке. Оказалось, что с Джеки их связывает не только творческий союз. Шуга, наконец, нашел полное уединение в своей студии, оборудованной в его загородном коттедже. И Нам сомневался, выходит ли он из дома вообще. Тэхён стал практически русским: у него открылись интересные родственные корни. Чимин вообще прописался в России: в Санкт-Петербурге открыл танцевальную школу и строил семейную жизнь. И год назад, в день завершения контракта, Джин сбежал от него после очередного серьезного разговора об их будущем. Не предупредив никого, он просто исчез с радаров Намджуна и компании. Неделю спустя интернет пестрел фотографиями со съёмок, а после известная американская киностудия поспешила с официальным комментарием об участии в их блокбастере всемирного красавчика из Кореи. Пять лет назад Дождь размазал ночной город, слив его в сплошное яркое цветное свечение, тем не менее вид все равно оставался впечатляюще-величественным. День был удивительным. И долгим. Они выступили с речью в ООН, а наутро намечался их совместный с первой леди страны визит в Метрополитен-музей. Поэтому все быстро разбежались по номерам, чтобы завтра быть свежими и бодрыми и снова излучать фирменную любовь, от которой плавились сердца миллионов фанатов. Джун вспомнил, каким полуобморочным был Чимин. Как волновались и дрожали все. Как опять рядом было надежное плечо хёна… «Хён…» – опять заныло-засвербило в левой стороне груди. Когда старший мембер группы вдруг стал таким необходимым и желанным? Лидер отхлебнул изрядный глоток янтарной жидкости. Коньяк был отменным. Приятное тепло потекло по пищеводу и наполнило все тело. Этому способствовали и теплые мысли о Джине. Нам ослабил галстук, сделал ещё один глоток, финальный, катая на языке вкус дорогого напитка. Взяв пульт, нажал на кнопку и наблюдал, как закрываются портьеры, постепенно съедая неспящий алчный город, так подходящий им по ритму жизни. А еще и свободный от предрассудков и табу. Когда плотные шторы сомкнулись, Джун стал неторопливо раздеваться. Бросив рубашку и белье в корзину в их общем холле-гардеробной, разместив брюки на спецподставку, где уже висел его пиджак и костюмы других мемберов, ожидающие, когда их заберут в чистку-глажку, он вернулся в номер. Отметив, что дверь за ним закрылась на электронный замок, оповестивший об этом характерным писком, он для надежности провернул тяжёлый кованый ключ. Слишком много стояло на карте, чтобы хоть крупица их настоящей реальности просочилась вовне. Парень потянулся всем своим сильным, гибким телом, провел ладонями по животу, бокам и бедрам, задержавшись на привставшем стволе, размышляя, желает ли он быстрой разрядки, и решив, что она ему не поможет снять колоссальное напряжение последних дней, направился в ванную комнату. Открыв дверь и услышав шум воды, он вдруг отчётливо вспомнил, что ванная у них общая с Джином… Отель был старинный, респектабельный и дорогой. Они занимали целый этаж, на котором было всего четыре номера, зато каких. Каждый сделал бы честь королевским особам. Лепнина и позолота, гобелены и батик, серебро и фарфор – всё кричало о роскоши. При этом не казалось кичем – предметы будто перекочевали из английских гостиных 19 века. Так вышло, что в их с Джином номерах была общая ванная, объединяющая покои новобрачных. Предполагалось, что в соседних апартаментах размещаются супруги или прислуга, которая может быстро прийти к хозяину. Сама комната для водных процедур насчитывала метров пятьдесят площади. В одном углу находился мини-бассейн с джакузи, зовущий в нем расслабиться, в другом – за перегородкой скрывался белый фаянсовый друг человечества, вместе с биде здесь прикидывающиеся золотыми. Доминировала чугунная ванная на львиных лапах, видевшая еще дровяные костры под собой. Стилизация ли это под старину или антиквариат, Джун еще не успел оценить. Современная масштабная душевая кабина, которая и была целью Намджуна, занимала еще один угол. В ней можно было одновременно принять душ всем семерым мемберам, но она была занята одним, который еще и пел. Пел нежно и проникновенно. И Джун вопреки здравому смыслу, логике и всем существующим правилам не отступил назад за порог, а пошел к этой самой кабине, как на зов сирены. Когда он начал осторожно открывать створку, пение прекратилось, и вскоре его взору предстал обнаженный хён. В потоках воды и пены. Чертова Афродита! Хотя куда этой греческой девчонке до совершенства Джина. Широкие плечи, узкая талия, длиннющие ноги, вызывающе торчащий член средних размеров, красивый как он сам. И эти огромные карие с поволокой глаза, распахнувшиеся в удивлении. И эти сладкие, пухлые губы, застывшие в невысказанном вопросе. Джин молчал, не шевелился. Вода красиво стекала по рельефным плечам. Он напоминал статую под водопадом. Нам протянул руку и дотронулся да груди хёна. Тот вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Джун провел дорожку по его животу и завел руку за спину, робко прокладывая путь к округлой ягодице. Джин прикрыл глаза и тихо застонал. Горя от смущения и восхищения, незваный визитер добавил вторую руку и сомкнул кисти на талии хёна, вырвав еще один стон. Осмелев, Джун шагнул внутрь, сгребая Джина в охапку, и с фатальной одержимостью прижался губами к влажному стоящему соску, ожидая расплаты. Но хён лишь выгнулся от сладкой судороги и зарылся пальцами в его волосы. Тогда Намджун выпрямился и, глядя ему прямо в глаза, стал приближать лицо... Когда их губы встретились, талия Нама также оказалась в кольце рук, любимых рук хёна, о которых он грезил ночами. Да и днями тоже грезил, что уж тут лукавить. – Я же теперь тебя не отпущу, хён… Ты мой… – жарко шептал Джун прямо в рот партнеру, а тот вдыхал признание и с улыбкой поглаживал спину парня. – Не отпускай. Держи меня крепче… – Джин дотянулся до диффузора и, выдавив ароматный гель, намазал Намджуна, слегка отклонив его от водных струй. Тело Джуна стало скользким, и Джин нежно смывал мыло, дразня и лаская руками. Когда он задержался на уверенно восставшем члене, тщательно моя его, отодвинув кожу на головке, Джун глухо застонал и, перехватив парня, развернул его спиной к себе и вжался естеством между ягодиц. – Пойдем, пожалуйста, в постель… – Да… – навалившись на Джуна и наслаждаясь близостью от соприкосновения с ним, прошептал хён. – Иди первый, дай мне еще минут пять… Покрутив совершенно очумелого Намджуна под водой, промывая все интимные уголки, он вытолкнул его из кабинки, легонько шлепнув по попе. Джун, как зачарованный смотрел на него и натягивал халат прямо на мокрое тело. – Полотенце возьми, – видя, что младший вообще не реагирует, Джин щелкнул пальцами. – И выпей, тебе надо. И мне налей глоточек. Иди, – закрыл он створку душевой. Не зная, чем занять себя в ожидании и как унять тотальный мандраж, Джун вновь раздвинул шторы и переливающаяся огнями панорама города, размытая струями дождя, вновь предстала перед ним. Но теперь вместо грустной неопределенности и невнятной тоски душа закипала бешеной радостью и предвкушением острого наслаждения. Сбывались его самые сокровенные, глубинные мечты. Отпив, он полотенцем тщательно вытер короткие высветленные волосы и опять замер, глядя в окно. Джин подошел неслышно и, взяв из его руки пульт, дал к портьерам команду закрываться, а когда они поглотили город, влипнув друг в друга, отпустил полотенце, упавшее к его ногам. Перешагнув через него, он приблизился к Джуну и развязав пояс, стянул халат с его могучих плеч, который упал не менее эффектно. Старший отошел назад и полюбовался своей работой, отпивая из бокала коньяк. - Чин-чин, – потянулся он вперед и стукнулся дном с бокалом младшего. В мягком полумраке софитов их тела светились, а глаза искрили. Шаг, еще шаг… Лидер неумолимо продвигался вперед, Джин отступал. Джун забрал у него бокал, поставил вместе со своим на столик и уже в два огромных шага нетерпеливо оттеснил своего хёна к постели, с тихим урчанием опрокидывая его на нее.