Долгожданный хён

За спиной послышались легкая возня и сонное ворчание. В комнате ощущалась утренняя прохлада, поэтому, осторожно, чтобы не разбудить, Джун поправил одеяло на своем спящем счастье и на цыпочках прошел в чайную зону номера. Мужчина закинул капсулу по вкусу в нутро деликатной бесшумной De’Longhi, подождал и, взяв чашку с нацеженными смоляными нитями, вышел на балкон, оборудованный ротанговой мебелью в колониальном стиле. Вдохнув полной грудью свежий воздух, очистившийся за ночь от смога и выхлопных газов, сделал большой бодрящий глоток, оценив благородный вкус. К кофе его приучил Юнги, относивший напиток ко второй после сна приоритетной ценности в листе своих предпочтений. Они выпили декалитры черной жижи в студии, записывая и сводя треки, обсуждая творческие идеи и планы и, конечно, личные предпочтения. Не по годам зрелый друг рассуждал о бытии просто и сложно одновременно, с буддийской мудростью освобождённого ума в отличие от загоняющегося, обременённого пиететом перед авторитетами, гиперответственного лидера. Мин считал, что человек имеет одну-единственную жизнь, которая по праву принадлежит только ему, поэтому каждый волен делать собственный выбор без оглядки на мнение окружающих. Именно часы задушевных бесед с рэпером помогли Киму справиться с ситуацией, одержать над ней верх и постепенно приручить своего любимого. Пять лет назад Когда Намджун проснулся, никакого Сокджина рядом не было и в помине, хотя на всякий случай он пошарил руками в надежде его отыскать. Но о том, что секс с ним был не сном, свидетельствовало сладко ноющее, напитанное истомой тело, загоравшееся лишь от воспоминаний о минувшей ночи. Нам прошел в ванную, но и там, увы, никого не встретил. Он тихонечко надавил на дверь номера соседа. Закрыто. Разочарованным вернувшись в гостиную Джун длинно потянулся и, вспомнив о непреложном правиле, оделся, найдя в шкафу свежий халат. Выглянув в окно, он ожидал увидеть вчерашнюю серую морось, но отшатнулся от внезапного солнечного света, резко высветлившего номер. Как бы он хотел разделись с хёном этот триумф природы, которая, казалось, радовалась за них, сменив гнев на милость. Весь день им не удавалось пообщаться наедине. Загруженность, люди, съемки, сводящие скулы улыбки и тревожная ноющая под ложечкой пустота. Джин будто избегал его, но Джун все равно улучал любую возможность, коснуться его, чувствуя ответные токи. Вечером мемберы ушли раньше, а он еще обсуждал с менеджером планы на завтра. Вернувшись в отель совершенно вымотанный, он на ходу начал сдирать ненавистный галстук. Увидев, что дверь в ванную приоткрыта, ощутил мощный прилив энергии и, бросая снятые с себя вещи прямо на пол, поспешил на зовущий свет. Джин лежал в джакузи, закрыв глаза. Вода ласкала его мраморное тело. Джун срочно захотел заменить ее на свои пальцы и торопливо погрузился в бассейн. Почувствовав его присутствие, Джин ловко увернулся от объятий. Он не улыбался. – Намджун, – выдохнули любимые губы. – Я уважаю тебя и не хочу прятаться по углам, боясь разоблачения. Мы должны быть выше этого. Давай останемся добрыми друзьями. Между нами не может ничего быть. Джин старался быть максимально холодным. Тщательно подобранные слова впивались как осы. Все произнесенное было до отвращения правильным, но так не соответствовало чувственной атмосфере, которую он сам и создал, поджидая младшего голым в пенном бассейне. Намджун все это время подбирался к нему ближе, и последние слова старший говорил уже спелёнутый его руками. – Но ты оставил открытую дверь. Разве это не приглашение? – уничтожив последним рывком дистанцию, Нам сцеловывал свой приговор с губ Джина. – Приглашение… На прощание… Поверь, мне тоже очень тяжело отказываться от тебя… Поэтому позволь побыть с тобой еще хоть раз… – он потянулся к затвердевшему соску Нама. Джуна аж током прошибло, а Джина вдруг резко повело. – Я не насытился, мне мало, я хочу еще, я хочу тебя, – бессвязно шептал он, отпуская себя и срывая крышу младшему. Беспорядочно целуя, он потянул его наверх, усадил на широкий бортик и, удобно пристроившись, с наслаждением вобрал в рот член. Неумелость компенсировалась острым желанием доставить удовольствие и неуемной страстью. Дезориентированный Нам, ошалевший от нереальной картины хёна между своих ног, а также его горячих стараний, вскоре почувствовал приближение разрядки. Не желая её так быстро, Джун сполз в воду и притянув Джина к себе на колени, стал с толком терзать его губы, попутно не забывая о щеках, подбородке, шее. Вода приятно нежила разгорячённое тело, а властные пальцы Намджуна – член. Такой дуэт очень скоро привел хёна к оргазму, красиво прогнувшись, он кончил и обессиленно уронил голову на плечо партнёра. Бассейн оказался с выемкой. Лидер утянул Джина на глубину и уложив на бортик, получил в полное распоряжение для укусов и поцелуев плечи и спину парня. Беззастенчиво блуждая по телу, оглаживая руками грудь, живот и член, который очень быстро восстал еще раз, растягивая вход с помощью геля для душа, так как иной смазки не было, Джун терпеливо готовил любимого к безболезненному соитию. Проникнув, он нежными, неторопливыми толчками, переходящими в мощные, довел до новой кульминации партнёра и себя. *** Джин немного полежал, бережно обнимаемый Джуном, а потом, отстранившись, встал и дотянулся до полотенца. Переступив длинными ногами, вышел их бассейна и вновь вернулся к неприятному разговору. – Мы не можем быть вместе. По крайней мере сейчас. Ты и сам прекрасно все понимаешь. Низвергать в пыль годы труда и не только нашего, но и всей команды… – Но я… люблю тебя… – выдавил парень слова, вместо радости от окрыляющего чувства, пропитанные горечью. – Перестань… Я ведь тоже не железный, – Джин крепко затянул пояс халата и вытер выступившие слезы. – Давай хоть эту ночь проведем в одной постели, – взмолился младший вслед ускользающей мечте, которой больше никогда не суждено сбыться. – Мы договорились Намджуни. И вместе мы справимся. Справимся… Он поспешно вышел в свой номер, отрезая надежде путь металлическим лязгом щеколды. «Я ни о чем с тобой не договаривался…» – беззвучно плакал Джун, моментально продрогнув в сковавшей холодным саваном воде, которая мгновение назад была теплым ласковым морем. С возвращением домой жизнь не вернулась в обычное русло. Намджун сходил с ума. Поддерживать работоспособный пейринг больше не получалось. Даже случайные легкие прикосновения старшего мембера к нему приводили к стояку. Он смотрел, как тот говорит, а видел, как эти пухлые губы смыкаются на его члене. Глядя на танцующего Джина, он чувствовал, как эти бедра трепещут в его ладонях и ощущал скрещенные изящные лодыжки у себя за спиной. Он грезил о мягкости роскошных ягодиц и жаре узкой жадной дырочки хёна. Лидер стал нервным, раздражительным и невнимательным. Репетиция прошла из рук вон плохо. Джун запинался, спотыкался и, казалось, вообще не слышит музыку, перестав чувствовать ритм. Хосок отпустил их крайне недовольный. Они были в раздевалке одни: Шуга еще восстанавливался после операции на плече, а макне-лайн под руководством Хоби-хёна оттачивал свое непревзойденное мастерство на танцполе. Встав перед ним, Джин сам заговорил о существующей проблеме, вновь взывая к его разуму. Джун потянулся к нему, но вспомнив о камерах, оглянулся вокруг. Плюнув на все, усадил хёна к себе на колени и уткнулся куда-то в ложбинку между его шеей и ключицей. Джин было напрягся, а потом вдруг расслабился, безвольно свесив руки вдоль тела, и бесцветным голосом пытался образумить его, уговаривал не срывать работу. – Я не могу, просто не могу, – глухо простонал лидер, жадно втягивая запах любимого и до боли сжимая желанное тело. Джин поднял руки и нежно перебирал пряди жёстких высветленных волос. – Но ты должен. Ты – наш лидер и ты сможешь, – прерывисто вздыхая, будто подавляя всхлипы, убеждал младшего хён. Они позволили себе еще пару минут запретных касаний и разомкнули объятия. Джун смахнув слезинки с уголков глаз, дотронулся влажными подушечками пальцев до манящих Джиновых губ и со стоном выбежал из помещения… *** И вот хён, удовлетворённый и уставший, лежит в его кровати абсолютно легально. Джун еще раз с умилением взглянул на своего мужа, чмокающего во сне розовыми губками и обнимающего подушку. Вчера они зарегистрировали брак, решившись на откровенное признание. Церемония прошла в присутствии самых близких друзей. Для полноты картины и пущей романтики Джун снял тот самый номер, где все началось. Он не прогадал. Ночью сентиментальный Джин, неутомимый, будто заряженный энергетикой их первого раза, утопил его в нежности и наслаждении. Годы одиноких вечеров, тонны страданий и невыплаканных слез – все окупилось и встало на свои места. Теперь они могут каждое утро просыпаться и вместе встречать солнце.