Casino Special

      Стоя на большом балконе, Ян глядит на темный густой лес, за которым виднеются яркие огни ночного города. Когда он пришел в свою комнату сон, как рукой сняло и как бы он не ворочался до поздней ночи, уснуть так и не смог. Поэтому ради любопытства решил посмотреть закрыта ли его дверь и как оказалось – нет. Так что потом он решил прогуляться по дому, так он и наткнулся на этот балкон. Прохлада освежала и помогала здраво мыслить. Из его головы так и не выходил вопрос: что за мысли были в том парке? Неужели он и в правду… влюбился в Хван Хенджина? В человека, что увез его от родного, в человека, который тупо купил его и теперь жизнь парня полностью принадлежит Хвану. Нет, Чонин отказывается в это верить, он влюбится только в того, кто будет разделять его интересы и кто будет заботиться о его чувствах.       - Тоже не можешь уснуть? – вдруг сзади раздался голос Хенджина, который подошел к вздрогнувшему младшему, так же смотря в даль.       - Типа того, руки болят, – на отвали ответил Чонин, но его запястья тут же нежно взяли, поворачивая предплечья на лунный свет. Хенджин разглядывал следы от уколов, на одной руке красовался почти фиолетовый синяк от неаккуратной работы и, он вздохнул, когда же Ян вырвал руку и стал тереть там, где находились пальцы старшего.       - Как порез? – вздыхая, спросил Джин.       - Нормально, уже почти зажил, – с такой же интонацией произнес младший и положил руки на перила. – Только на долго ли, – хмыкнул он.       - Уже навсегда, мы с Ханом расстались и он теперь не живёт в этом доме, – повернувшись спиной к лесу, он облокотился о те же перила, смотря на младшего.       - Понятно, значит я здесь навсегда в заложниках, – Чонин лишь тяжело вздохнул, от чего заставил Хенджина посмеяться.       - Ты не в заложниках.       - Тогда где? И зачем? – не сдержавшись, прикрикнул он и вздрогнул от своего же голоса. Чонин резко отвернул голову и вздохнул, стараясь успокоить свое слишком быстрое сердце.       - Скоро должен будешь понять, но могу сказать точно, причина твоего приезда есть и это теперь твой дом, – следя за эмоциями Яна, Джин заинтересованно повернулся к нему. Младший усмехнулся с досадой и, посмотрев на Хвана, полностью к нему развернулся.       - Хватит говорить загадками, ни за что не назову этот дом своим, а уж тем более не останусь здесь надолго, если тебе не кажется, что я здесь как в темнице, то ты и никогда не поймешь этого, поверь мне все то, что я испытываю не испытывает нормальный человек, его не покупают, не бьют за свою импульсивность и уж тем более не вкалывают в него дохуя снотворного, думаешь после всех этих событий я смогу назвать это домом? – смотря на старшего задолбавшимся взглядом, Чонин рвано вдохнул. – Я лучше умру и перестану терпеть такое отношение к себе, – договорил он и пошел к двери, но Джин взял его за руку, останавливая.       - Я не позволю тебе умереть, – серьезно сказал Хенджин, а Ян усмехнулся.       - Тогда поздравляю, ты самый жестокий человек, которого я встречал после отца, – взяв старшего за запястье, он убрал его руку. – Спокойной ночи, – и ушел, опустив голову.       Слова младшего крутились в голове, то с какими эмоциями он говорил и как сдерживал себя, чтобы не заплакать прямо перед Хенджином, расстраивало старшего, потому что понимал, что тот абсолютно прав. Джин продолжал стоять на балконе, смотря на стеклянные двери. Понимая, что он натворил, парень прошипел, зарываясь и убирая волосы назад.       - Придурок, – выругался он, облокотившись руками о перила.       Чонин зашел в комнату и, закрыв дверь, прижался к ней спиной, скатываясь на пол. В груди все болит, душа болит, стеная и метясь туда-обратно. Смотря в одну точку, Чонин чувствует, как по щеке бежит горячая капля слезы, оставляя за собой мокрую дорожку. Все пусто, и Ян просто ничего не понимает. Ему просто хочется плакать и так происходит. Слезы одна за другой скатываются по щекам и падают на ноги. Безнадежность. Чонин чувствует эту безнадежность, поэтому утыкается в руки и, не стесняясь, дрожит от всхлипов и вздохов.       - Вот поэтому я и не мог в него влюбиться, – сделав вывод, Чонин сделал глубокий вдох, успокаиваясь и вставая с пола, желая лечь на кровать. Он протер глаза, смахивая мешающую влагу, и уже подошел к кровати, но его вдруг привлек листочек на тумбочке.

***

      Вспоминая вчерашний вечер, Мин боится заходить в комнату к младшему, потому что не хочет сильнее его расстроить. Он видел и чувствовал, что Чонин сдался, всем сдался. Сынмин уверен если бы его избили, то он наоборот набрался сил, но не отчаялся, только его чуть не убили большим количеством лекарства и теперь он точно не захочет ни с кем общаться, потому что все представляют ему угрозу. Стоя сейчас перед дверью в комнату, Мин с запинкой, но слабо стучится, притрагиваясь к ручке. Дверь открывается легко и, заглянув внутрь, он увидел, как Чонин сидел на кровати, облокотившись о стену, и смотрел в одну точку.       - Чонин? – позвал старший, а Ян вздрогнул, слегка приподнимая уголок губ и пряча руки с запиской.       - Сынмин, доброе утро, – проговорил он с хрипотцой в голосе.       - Утро? Уже день, – Чонин немного шокирован, поэтому взглянул в окно, где палило жаркое солнце.       - И правда, – для достоверности он посмотрел на настольные часы и кивнул.       - Гирлянда не выключена, глаза красные, ты не спал? – заметив включенное украшение на стене, Мин подошел ближе, видя, как глаза младшего плутают по полу.       - Не хотел, в больнице выспался, – коротко ответил он, убирая бумажку под одеяло.       - Тебе стоит поспать, не так ты и долго находился в больнице, – чуть взволнованно и неловко проговорил старший, а Чонин покивал и стал сам забираться под одеяло и, повернувшись к стене, закрыл глаза, аккуратно забирая записку и кладя ее под подушку, чтобы ее никто не нашел. Сынмин слегка улыбнулся и случайно заметил боковым взглядом, как на столе лежит раскрытый скетчбук с чьим-то портретом. Он незаметно подошел к нему и только сейчас разглядел нарисованного обычным простым карандашом своего друга. Портрет Хенджина был до безумия красив, а снизу красовалась маленькая подпись Чонина с сердцем на конце. Непонятное чувство вдруг подступило к горлу и Мин перевел взгляд на младшего, понимая что это значит. Покачав головой, он просто вышел из комнаты, застывая, когда увидел Хенджина.       - Минни, - он кивнул в сторону своей комнаты и зашел внутрь, а Сынмин громко сглотнул и поплел к нему, боясь, что же его ждет. Мягкое обращение к Сынмину немного успокаивает, потому что если Джин злится, называет его полностью по имени. Однако в груди все равно присутствует чувство волнения. Зная Хенджина, а он непредсказуем, можно накрутить себя настолько сильно, будто змея скручивает жертву. Сейчас жертва Сынмин, он не знает, что ему скажут, о чем спросят или что попросят. В полном неведении он аккуратно заходит в комнату старшего и садится к нему на кровать, пока Джин смотрит в окно и молчит. Молчание…. Сынмин его ненавидит. Всегда при серьезном разговоре Хенджин просто молчит минут пять, сводя с ума младшего, поэтому тот начинает нести чушь, лишь бы не было этой гробовой тишины, в которой слышит шаги своей смерти.       - Хенджин, не молчи, это терпеть невозможно, – зарывшись в волосы и потрепав их, выпалил Сынмин с малостью мольбы. Он про себя уже успел перебрать все свои грехи, все возможные оплошности, за которыми следуют тысячи извинений и просьб пощадить не только его, но и его разум. А Хенджин продолжал молчать, но он повернулся к младшему, сверля его каким-то странным взглядом. Сынмин такого раньше не видел, в основном взгляд старшего спокойный, размеренный и в какой-то степени равнодушно-спокойный, а тут… теплый, нежный и просящий помощи? – Хен?       - Я не знаю, что делать, – вздохнув, тихо проговорил Джин и, подойдя к кровати, сел к младшему.       - В смысле? – не понимал Мин, он первый раз видел старшего в замешательстве и даже в отчаянии.       - Чонин, - первая причина, которую назвал Джин. – Как нему подступиться? – вторая причина, а Мин все больше ничего не понимал.       - Стоп, стоп, стоп, объясни, что вообще происходит и зачем привез Чонина? – Мин потребовал объяснений и все желательно в подробностях с самого начала.       - Мне понравился Чонин, поэтому я его и привез, но он…       - Как неприступная крепость с тысячью воинов облаченных в стальную браню и не подпускает никого близко к своему сердцу, – договорил младший и Джин вздохнул, покачивая головой. – Для начала попробуй просто прислушаться к нему и постараться выполнить его желания.       - Он хочет уехать отсюда, но я не готов его отпустить.       - Потому что ты его не слышишь, по сути ты взял и похитил его, забрал силой, от дома, матери, конечно он не будет к тебе благосклонен, начни позволять ему побольше выходить на улицу, на участок, все равно он никуда не убежит, даже если захочет, держи его дверь открытой, теперь-то Хана нет, ему нечего опасаться, – посоветовал младший, а Джин кивнул.       - Я хочу, чтобы ты отвез его к его маме, – сказал хен, Мин как только это услышал, округлил глаза и заулыбался, представляя, как Чонин будет рад этой новостью.       - Вот и первый шаг к его доверию и даже уважению, хотя после того, что было, это будет скорее одна капля в море, – пожав плечами, Сынмин пихнул старшего в его плечо и увидел, как тот слегка улыбнулся.       - А как он… после вчерашнего? – аккуратно и чуть с неловкостью спросил Хенджин.       - Пока спит, кажется, он всю ночь просидел, не смыкая глазах, – последовал тяжелый вздох. – Он правда многое терпел, то что сделал Хан было последним ударом по его выдержке, главное сейчас чтобы он просто отдохнул, – заключил Мин.       - Тогда когда он проснется или завтра можете съездить, я адрес дам, парней еще предупредить не забудь, – слегка улыбнувшись, Джин облокотился о руки сзади, разминая шею.       - Чонин будет очень счастлив, – широко улыбнувшись, Сынмин встал и, повернувшись, вздохнул. – Ладно я пойду, а ты думай, думай как же завоевать его, – увидев кивок, Мин пошёл к двери, а как только вышел из комнаты, выдохнул, сразу меняясь в лице.

***

      День промчался быстро, уже вечерело, солнце садилось и жара начала спадать на легкую свежесть. Лес шуршит от ветра, кузнечики и сверчки стрекочут в траве, бассейн журчит от джакузи и один рядом стоящий шезлонг проскрипел от веса парня. Он проснулся час назад, но почти не выспался, поэтому решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом и посмотреть на красивое небо. Даже увлечённый другим делом, он смог почувствовать чужое присутствие и вздохнул, показывая рукой ввысь.       - Облака похожи на волны, согласись, – легко проговорил он, а сбоку угукнули.       - Волны в розовом море, – ответил Мин и подсел на соседний шезлонг, так же смотря на небо.       - Всегда хотел побывать на море, особенно вечером, когда солнце скрывается за водным горизонтом, появляются звезды, волны шумят и песок сквозь пальцы сыпется, – с легкой улыбкой проговорил Чонин и поджал ноги к груди.       - Ну, море потом, а сейчас хочу сказать, что завтра мы можем поехать к твоей маме, – все еще смотря наверх, сказал старший, а Нин, только это услышав, выпрямился, опуская ноги и поворачиваясь к Мину.       - Правда? – воодушевленно спросил он, а Сынмин кивнул, видя, как улыбка младшего расплывается по его лицу. – Но почему вдруг Хван разрешил? Ты уговорил?       - Неа, не я, он сам предложил, а я всего лишь поддержал и согласился тебя сопровождать.       - Ты его выгораживаешь?       - Нет, - спокойно ответил старший. Чонин кивнул сам себе, смотря на землю и улыбнувшись, перевел взгляд на окна дома, в одном из которых виднелась лишь спина старшего, который работал с бумагами.

***

      Уже сидя в машине, Чонин дергает ногой в ожидании скорой встречи с матерью. Его переполняла радость, волнение и хотелось в какой-то степени плакать от нетерпения наконец увидеться с дорогим ему человеком.       - Как рад-то, – хмыкнул Мин, сидя рядом.       - Еще бы, мы с ней почти месяц не виделись, – выпалил он и посмотрел в окно, наблюдая как мимо мчаться машины и высокие здания.       - Почти приехали, Сынмин, – проговорил водитель и младший заулыбался еще сильнее.       - Отлично, – кивнул Ким и, усмехнувшись, как Чонин ерзает, прикоснулся к его колену, успокаивая его ногу. Машина завернула во двор и припарковалась около девяти этажного дома, как тут же Чонин вылетел из машины, а Сынмин посмеялся, выходя следом.       - Куда идти? – спрашивал он, мотая головой в разные стороны. В груди и животе был приятный трепет, пальцы немного дрожали от предвкушения. Оказавшись около двери в квартиру, Ян вздохнул, когда Мин постучался.       - Кто там? – спросила женщина по ту сторону.       - Госпожа Ян, это Ким Сынмин, я друг Хван Хенджина и вашего сына, – проговорил Мин и после его слов дверь отворилась, а женщина чуть отошла назад, пропуская парней. Чонин выглянул из за двери с улыбкой. Женщина ахнула и прикрыла рот, когда же парень зашёл внутрь и сразу подбежал к маме, обнимая ее и прижимаясь к ней.       - Сынок, Нини, - крепко обнимая сына и поглаживая его по волосам, женщина не смогла сдержать слез, да и Чонин тоже.       - Мама, – шептал он и отстранился, чтобы мама его осмотрела.       - Изменился-то как, всего лишь месяц прошел, а так повзрослел, – обхватив его щеки ладонями, женщина улыбалась.       - Я так скучал, – с новым потоком эмоций Чонин снова упал в объятия родного человека, пока Сынмин стоял сзади и облегченно улыбался и вздыхал.       - Я тоже скучала, хорошо, что твой друг приходил и говорил как ты, – тихо отвечала она.       - Да, я благодарен Сынмину за это, – выдохнул Ян, а женщина отстранилась.       - Не Сынмин приходил, другой парень, такой вежливый, скромный, – все выслушав, Чонин нахмурился, не зная про кого речь, если не про Кима.       - Сынмин, мы поговорим в комнате? – будто спрашивая разрешения, проговорил Нин, а старший кивнул.       - Проходите на кухню пока что, – с улыбкой пригласила женщина, а потом сын потащил ее в комнату, закрывая за собой дверь.       - Тот друг назвал свое имя? – тут же спросил он, только они остались наедине.       - Да, сказал его зовут Хан Джисон, – невинно ответила госпожа Ян, а Чонин тяжело выдохнул.       - Мам, внимательно послушай меня, не открывай ему дверь, не пускай домой и уж точно ничего с ним не пей и не ешь, он мне не друг, я его даже знакомым назвать не могу, ты можешь доверять только мне, Сынмину и Хенджину, другим ни за что не верь, – спокойным голосом предостерег Нин, но в нем слышалось немного страха и беспокойства.       - Хорошо, сынок, раз ты так говоришь, – кивнув, женщина слегка улыбнулась, гладя парня по щеке. – Я надеюсь ты хорошо живешь в том доме, господин Хван ничего тебе не делал?       - Все хорошо, но я не хочу там жить, с тобой лучше, – улыбнулся Чонин, а женщина посмеялась.       - Подлиза, – похлопав сына по плечу, мама повела его на кухню пить чай вместе с остальными. Мин познакомился с женщиной, ещё один охранник рассказывал смешные истории и он смог подружиться с Чонином, оказалось Джефу почти так же как и Сынмину, лишь на пару месяцев старше, поэтому сразу словил волну и знал как поддержать разговор.       «Оказывается у Хвана не только здоровые громилы с каменным лицом» - хмыкнул про себя Ян и, сделав очередной глоток чая, парень продолжал слушать историю, которую рассказывал Джеф.       Уезжать никак не хотелось, Чонин слишком долго прощался с мамой и его аж пришлось оттаскивать под смех младшего, женщины и двух парней. Завалившись в машину, Чонин вздохнул и посмотрел на дом последний раз в этот день.       - Я-то думал ты, Чонин, какой-то странный и вообще чокнутый, а оказывается очень даже нормальный и веселый, и мама у тебя прикольная, – отозвался Джеф, садясь на переднее сиденье.       - Я не странный, просто обороняюсь, вот и все, прикинь тебя продаст по сути твой же отец, после чего тебя тупо похитят, увезут в какой-то непонятный дом, а ещё и в подвале запрут, вообще весело, скажи, – схватясь за переднюю спинку, усмехнулся Чон и вновь облокотился о спинку кресла.       - Ладно, теперь понял, – кивнул парень. Посмотрев на Сынмина, Чонин щелкнул языком и стал смотреть в окно, наблюдая за дорогой. На душе было спокойствие прямо как озеро в безветренное время. Тишь, да гладь. Разговоры и время провождения с близким человеком знатно расслабили, отчего хотелось просто приехать и завалиться в кровать с облегченным вздохом. Только из головы не выходила мысль про Хана. Зачем он приходил и чего добивается? Или все правда?

***

      Чонин радостный стоит во дворе возле входа в дом, ожидая машину с его матерью. Мало того, что он часто ее навещал на протяжении недели, так теперь она захотела приехать и посмотреть как живет ее единственный и самый любимый сын. Хенджин великодушно одобрил эту затею, поэтому сейчас стоит рядом с младшим, который с нетерпением дрыгал ногой.       - Рад? – усмехаясь, спросил Джин.       - Очень, – серьезно ответив, Нин снова заулыбался, слыша над ухом хмык.       - Видно.       Вот машина уже заезжает во двор. Ворота открыты и капот машины появляется на горизонте, как вдруг прозвучали два выстрела и улыбка с лица младшего тут же исчезла, когда он вздрогнул. Стекло треснуло, повалилось внутрь машины, а сигнал затрезвонил, оглушая уши.       - Мам… - только поняв, что произошло Чонин ступил вперед, но Хенджин схватил его за руку, не пуская.       - Быстро, осмотреть территорию, узнать кто стрелял и привести, – громко проговорил Хван, а Чонин вырвал руку и побежал к машине, смотря, как на заднем сиденье лежит женщина и из ее виска вытекает алая кровь.       - Нееет, мам, – душераздирающий крик. Все будто во сне. В страшном сне, который не хочется смотреть дальше. В груди все хрустнуло от боли, руки затряслись как сумасшедшие, а слезы хлынули солёным дождем. Раздался крик ужаса и страха. Чонин не верил в то, что видит и начал дергать ручку авто, открывая дверцу, вытаскивая тело матери и опускаясь на колени. Притронувшись к ране, он осмотрел свои руки. Все было в крови. Ему это не снится. Это все… правда. Ком боли застрял в горле, его не вытолкнуть и не растворить. Прижав женщину к себе, Ян заплакал сильней, все небо затянуло, даже нет намека на солнце и хлынул настоящий ливень. Ливень слез сына, который только что потерял маму на своих глазах, а его солнце уже никогда не появится в жизни и не взглянет на него с этой любовью. Слишком рано.. Тело вздрагивает от попыток вобрать воздух, но это все ухудшает положение, при каждом вдохе что-то колит в груди, ребра давят на легкие и боль разносится медленной волной по всему телу, давая понять, что каждая частичка стала сыпаться и разрушаться, оставляя за собой только ненужную пыль.       Где-то сбоку слонялись охранники, крича друг другу что-то, Чонин не слышал всего, он был словно в вакууме. Рыдания разносились по двору, слезы перемешанные с кровью капали на траву, очерняя землю. Крик боли все еще оглушает всех во дворе.       - Нини, – звал тихий родной голос.       - Не покидай меня, мам, – прошептал Чонин.       - Я не покидаю, я всегда буду рядом, главное будь счастлив, – приподняв голову, парень увидел слабый силуэт матери и её лицо, на котором играла легкая и нежная улыбка и она тут же пропала, испаряясь в воздухе, а за ней в кустах в лесу Чон заметил черную куртку человека, что тут же скрылся в зарослях. Медленно опустив голову на лицо женщины, глаза снова заволокла пелена и, зажмурившись, капли побежали по горячему лицу.       - Чонин…       - Ничего не говори, - медленно положив тело на землю, Чонин встал на дрожащих ногах и подошел к Хенджину. – Я не знаю, что ты должен будешь сделать, но найди этого человека, который убил мою мать, ты просто обязан это сделать, – трясущимися руками быстро протерев щеки, Чонин последний раз посмотрел на маму и, вздохнув, немедленно направился в дом, чтобы не тормошить свое сердце еще сильней. Он еле-еле доковылял до комнаты, а, только ступив на пол, рухнул вниз одновременно с потоком эмоций. Сил нет терпеть, пустота начала заполнять разум. Больно. Просто невыносимо. Ток безысходности промчался по телу с ног до головы, заставляя слезы снова потечь из горящих глаз. На руках уже засохла кровь, а новая капля появилась на губах, разливаясь во рту железным привкусом. Сжимая пальцы, Чонин замахнулся и ударил кулаком об пол, злясь и огорчаясь. А переведя взгляд на окно, вдруг заметил маленький сверток белой бумажки.

***

      То, что было на днях Сынмин узнал от Хенджина. Так вышло, что Мин уезжал в Пусан на пару дней, а когда приехал в доме была до невозможности мрачная и напряженная атмосфера. Решив спросить у некоторых охранников, он не узнал ничего от слова совсем, и в итоге решил разузнать все у старшего, который с сожалением рассказал все события что происходили и то, что Чонин не выходит из своей комнаты уже несколько дней и отказался идти на похороны, потому что не мог. Не мог смотреть и понимать что единственного любящего его человека не стало на этом свете. Ему нет и 21, а уже познал потерю матери.       Аккуратно приоткрыв дверь в комнату младшего, Сынмин взглянул на парня, что сидел на кровати повернутый к нему спиной. Он смотрел в одну точку красными глазами, пока по щекам бежали капли соленой жидкости. Мин подошел к нему и притронулся к плечу, заставляя Чонина вздрогнуть и судорожно начать вытирать слезы.       - Сынмин, – осипшим голосом сказал он и кивнул, когда же Мин присел рядом.       - Не надо скрывать свои чувства, если хочешь плакать плачь, но не держи в себе, – проговорил старший, видя как на глаза младшего снова наворачиваются слезы. Не выдержав, Сынмин пододвинулся ближе и притянул младшего, заключая в объятия. Тот стал вздрагивать, рыдая в плечо уже друга, и всхлипывать, не стыдясь и уж точно не боясь за то, что его могут начать гнобить.       «Маленький мальчик не способен вытерпеть боль от множества ударов кожаным ремнём. Так и маленький Чонин. Он сидит и плачет, когда по его спине проходит очередной удар, видите ли за то, что просто сказал, что хочет конфету.       - И хули ты ревешь, мелкий засранец, – на повышенном тоне заговорил мужчина.       - Пап, мне больно, – вздрогнув, мальчик всхлипнул.       - Я в твоем возрасте и не такое терпел, мужчины не знают что такое боль, – вновь ударив сына, отец вздохнул, смахивая со лба пот. Чонин плакал навзрыд, спина жгла, на руках оставались следы от ногтей. Кровь текла по пояснице, пока слезы по щекам и подбородку.       - Он еще ребенок, – наконец из комнаты выбралась мать и быстро подхватила мальчика, который схватился за ее шею и плакал от дикой боли.       - Потерпит!       С годами и правда стал терпеть. Чем старше он становился, тем больше ударов проходилось по его спине, которые потом становились шрамами. С каждым годом Чонин плакал все меньше и меньше, к 18 годам вообще забывая что такое слезы. Какую бы боль ему не причиняли он оставался с таким же равнодушным лицом и даже не мог подумать о том, чтобы проронить хоть одну маленькую слезинку. Эмоции – слабость. Чувства – выкинь. Больно – терпи столько, сколько нужно.»       Что-то подсказывает Чонину не боятся за свои эмоции. Душа начала доверять Сынмину, поэтому сейчас он может спокойно сидеть и плакать, находясь в столь же теплых, как родные мамины, объятиях старшего. Успокаивает. Она и правда рядом, везде и всегда.       - Она не хотела бы тебя таким видеть, – прошептал Сынмин, поглаживая младшего по голове.       - Я знаю, но не могу… - прерывисто вздыхая, Чонин шмыгнул носом.       - Ты можешь, просто надо признать, – казалось бы, что эти слова довольно грубые или обесценивающие, но Чонин слышал поддержку и уверенность старшего в нем. Это и правда подбадривает и успокаивает. Чуть отстранившись, Ян слегка улыбнулся, протирая щеки. – Ты спал? – вглядываясь в глаза напротив, спросил Ким, а младший опустил взгляд. – Чонин, – нежно звал Мин.       - Сегодня нет, кошмары начали сниться, – тяжело вздохнув, признался Ян.       - А знаешь что надо делать, когда снятся кошмары? – тепло улыбнувшись, спросил Ким, повернувшись всем корпусом к младшему. Тот помотал головой, а Сынмин встал и быстро вышел из комнаты. Младший этого не понял, он значит тут ему душу открыл, а Сынмин просто вот так взял и ушел? Вот это наглость! Только не успел Чонин об этом подумать, как Сынмин зашел в комнату со стаканом бежевой свечи в руках. – Мне мама раньше говорила, что если снятся кошмары, нужно зажечь свечу, это как ловец сновидений, конечно простой у меня нет, только с запахом, а какой тут я не помню, со счету сбился еще в прошлом году, – почесав затылок, Мин протянул свечу младшему, когда тот неловко ее принял и поднес к носу, вдыхая слабый приятно-пряный запах.       - Спасибо, – тихо сказал он, кивая.       - Не стоит благодарить, просто поспи и начни жизнь с… чистого листа, хоть это и трудно, – улыбнувшись, Сынмин похлопал Чонина по плечу и пошел к выходу, когда услышал совсем-совсем тихо сказанные слова младшего:       - Еще бы найти этот чистый лист в куче грязных и заполненных.       - Приглянись к окружающим людям, может видишь в ком-то изменения или еще что-нибудь, может тогда и поймешь, где именно нужно искать, – на последок кинул он и вышел, оставляя задумавшегося Яна.

***

      Фитиль свечи почти потух, весь воск похож на воду, который аккуратно тушит остатки волокна и перестаёт раздавать свет. Чонин уснул более менее нормально, сладкий запах распространился по комнате и обволок тело парня, впиваясь в кожу и одежду. Только спокойное состояние протянулось не долго. Ян снова стал дергать головой, сжимать пальцы и футболку, его губы исказились в гримасе страха и по щеке пробежала слеза, за которой последовал всхлип.       Настолько громкие звуки исходили из приоткрытой комнаты, что проходя мимо, надеясь дойти до балкона, брюнет остановился и прислушался, чтобы понять что происходит. Заглянув внутрь, Джин прошел к младшему, садясь на край кровати, и невесомо прикоснулся к его волосам, убирая их за ухо. Чонин повернулся за рукой и судорожно вздохнул, дрожа как осиновый лист. Страшные сны слабое место Яна номер один. Там он беззащитный, не способный сохранять свое спокойствие и чрезмерное бесчувствие. Там затрагиваются все его проблемы, которые он так старается избежать. Проводя пальцем по щеке за слезой, Джин умилялся такому младшему, а Чонин резко схватил его за руку и сердце старшего сделало кульбит. Руки Чонина мягкие, тонкие и сжимают так нежно, что Джин просто не мог не положить на нее вторую свою руку.       - Не бросай меня, – шептал Чонин. Джин уверен, что ему снится его мать.       - Не брошу, не считай меня жестоким, просто я не хочу тебя отпускать обратно туда, где ты в опасности, – чуть наклонившись вперед, тихо ответил старший и в его голове что-то щелкнуло, прозвенев предложением прилечь рядом. Джин своему сердцу не сопротивлялся и, медленно пристроившись рядом, обнял младшего, поглаживая по шее ближе к загривку. Чувствуя тепло, Чон прижался к старшему, ощущая себя в безопасности. Сквозь сон, младший всё ощущал собственным телом. Его рука скользнула к груди Хвана и спустилась вниз к футболке. Он обнял старшего, прижался всем телом и выдохнул горячий воздух прямо в шею Хенджина, чем заставил проснуться его бабочкам в животе и мурашкам, что расползлись по всему телу. Последним ударом было ощутить горячие руки Яна, которые проворно забрались под футболку и расположились в двух местах. Одна на торсе, другая обняла за спину, гуляя пальцами по лопаткам. Это сводило с ума.       - Хенджин… - прошептал Чон. Медленно и тепло. Так нуждающееся.       - Я рядом… всегда, – так же прошептал старший и зарылся носом в волосы Яна, чувствуя как тот начинает расслабляться.

***

      Проснувшись утром, Чонин приподнялся на руки с закрытыми глазами и растрепал волосы, разминая шею. По сухим губам прошелся язык, слипшиеся глаза медленно раскрылись, убирая белую пелену. Через прозрачный тюль сочились яркие лучи солнца, окно немного приоткрыто, пропуская свежий воздух. Задев одеяло, Ян протер лицо и бросил взгляд на тумбочку, на которой сверкнуло стеклышко часов. Мысли превращались в кашу, думать просто невозможно и, зажмурившись, Чонин потряс головой, сбрасывая все. Он аккуратно поднялся и, подойдя к тумбе, взял довольно тяжелые часы, осматривая их. Они конечно же знакомые, по внутренней стороне понятно, потому что на них написан владелец, но из-за надоедливых пятен перед глазами, Чонин положил их обратно и пошел к ванной. Быстро умывшись, Чонин выдохнул и запрокинул голову, пытаясь вспомнить какие сны ему снились и что происходило перед тем как заснуть. Бросив эту затею, парень вытер лицо полотенцем и вышел уже с чистым разумом. Только бросив взгляд на аксессуар, его брови нахмурились и для достоверности он подошел ближе, смотря на нах.       «Хван Хенджин» - написано с обратной стороны, а Чонину резко начали приходить воспоминания и ощущения с ночи. Тепло от другого тела, руки, что гладили волосы и грудь, к которой младший прижимался. Стало неловко, стыдно и в какой-то степени появилась злость, типа, какого черта Хван приперся? Напрягая скулы, Ян сжал часы и вышел из комнаты, направляясь к двери в комнату Хенджина. Он несколько раз громко постучал и, схватившись за ручку, открыл дверь, видя, как за столом сидит старший и что-то делает в ноутбуке.       - Чонин, – заметив младшего, Джин немного отодвинулся и внимательно следил, как Ян подходит к столу и более менее аккуратно кладет на него часы.       - Зачем ты приходил? – с недовольством спросил он.       - А нельзя?       - Нельзя, если уж и заставляешь жить с тобой, то имей границы и знай, что у меня есть личное пространство и сейчас это – комната, – четко озвучил Чонин, смотря в глаза напротив.       - Я лишь хотел помочь..       - Не нужна мне твоя помощь, и так допомогался, что теперь моей мамы нет, всё что сейчас со мной, лишь из-за тебя, я уж лучше был бы вечно избитым отцом, но был с ней, чем сейчас, понимая что ее не вернуть, – все таким же спокойным голосом говорил Чон, но в нем отлично читалась обида и боль. А Хенджин, сжав кулак, вдруг выпалил:       - Да я виноват, доволен? Но когда я увидел тебя в том уебищном подвале, когда ты пришел за отцом я уверенно сказал себе, что заберу тебя от этого ублюдка, иначе бы жизни у тебя не было, даже госпожу Ян перевёз, а все для того, чтобы сблизится с тобой, – не выдержал он и прикрикнул, когда же Чонин судорожно вобрал в себя воздух, вздрагивая.       - Я не просил тебя забирать меня, а особенно не просил перевозить маму, было бы достаточно, чтобы ты дал ему денег и он пропал бы еще на пару дней, а я спокойно бы уехал вместе с ней в другое место, и почему хотел сблизиться? Нахера? Ты меня даже не знал, – чуть тише пробормотал Ян и повернул голову вбок, чтобы старший не видел как его глаза краснеют от поступивших слез.       - Не знал, но хотел узнать, – уже встав, громко сказал Хенджин и подошел к младшему, который тяжело дышал и вздрагивал, только он начинал говорить.       - Это не делают похищением человека, это я знаю, каким бы одиноким я не был, – посмотрев на старшего, Чонин прерывисто и глубоко вздохнул и пошел назад к двери, совсем выходя из комнаты. Он резко облокотился о стену и попытался дышать, набивая легкие воздухом, но это мало получалось. Чонин тут же забежал в свою комнату, сев на кровать, прижал ноги к груди и уткнулся в колени, зарываясь в свои волосы, пока щеки намокали от до невозможности жгучих слез. Душа гниёт. Ян чувствует как в груди начинает болеть, а горло зажато комком. Именно в этот момент, парень понял. Понял свои чувства. Будь это прежний Ян Чонин, он бы не расплакался из-за Хенджина, он бы просто так же как и раньше обматерил и послал бы его. А сейчас… больно от того с каким же тоном повышал на него голос Хван. – Почему ты влюбилось в такого мудака? – ударив себя по груди, Чонин вдыхал, тяжело сглатывая. Посмотрев на самый крайний рисунок в углу, где был портрет старшего, Нин провел по нему рукой, сжимая кулак. Как вдруг издался…

***

      Чонин ушел крайне неожиданно, оставляя задумавшегося Джина. Он в голове начал собирать все признаки: тихий голос госпожи Ян, сбивчивое дыхание при ссорах с кем-то, напряжение когда что-то громко шумит. Пазлы собрались в одну картину и только сейчас Хенджин понял, что еще могла бы сказать мама младшего, но не договорила. Чонин боится громких голосов и звуков. Рухнув на кровать, Джин зарылся в волосы и резко выдохнул.       - Дурак, – буркнул он и посмотрел на дверь, проклиная себя. Совесть начала грызть, со всех сторон летели ножи, пытаясь впиться как можно глубже в грудь. Стыд и вина перед младшим возросли до Луны и обратно и, прошипев под нос, парень ринулся к двери, выходя и подходя к комнате Чонина. Подняв руку, чтобы постучаться, парень резко застыл из-за неуверенности, что делает то, что нужно. Может надо оставить младшего выпустить эмоции? Если он сейчас зайдет, ситуация ухудшится или улучшится? Возненавидит ли Чонин его еще больше?       «К черту» - встряхнув головой, Джин все же постучался в дверь и прикоснулся к ручке, опуская ее. Приоткрывая дверь, парень сразу замечает сидящего на кровати Чонина, который упирается в ноги руками и смотрит куда-то в пол.       - Чонин, – тихо позвал Хенджин, а младший вздохнул немного, поворачивая голову. Джин медленно прошел в комнату и хотел подойти ближе, когда же Чонин выставил руку и остановил его.       - Уйди, – показав на выход, у Яна задрожали губы и вновь проскользнула слеза до подбородка.       - Чони…       - Я тебя ненавижу, – ладонь затряслась, голос дрогнул. По лицу расплылась улыбка, не предвещающая счастье, а волосы скатились на глаза полностью их закрывая. – Я ненавижу тебя, Хван Хенджин, – чуть громче проговорил он и зарылся в волосы, чуть ли не выдирая их с корнем. – Просто уйди и оставь меня в покое, – просил младший, не смотря на старшего. Джин лишь закусил губу и сжал кулак от понимания, что не сможет воспротивиться.       - Прости, – отвернувшись, Джин быстро вышел, замирая. Сердце болезненно колотилось и всплывающие воспоминания заставляли сжаться. Хотелось забыть то, как плачет Чонин, потому что слишком больно. И просто невыносимо видеть как его всего «ломает» от собственных чувств.       Услышав слова старшего, Ян выдохнул, пытаясь снова набрать воздух, бессилие просто навалилось сверху и парень стал плакать навзрыд, невозможно держаться. Трясущиеся руки переползли на лицо и закрыли глаза, разнося плач по комнате эхом. Вздыхать получалось только прерывисто, а сглатывать вообще было проблематично из за сжатого горла. Покривившись от боли где-то глубоко внутри, Чонин ударил кулаком по коленке и промычал. Не такую жизнь он себе представлял и уж точно не таких людей в своем окружении.       Успокоится, казалось, невозможно, но буквально через час Чонин спокойно вздохнул и облокотился о стену, прикрывая глаза. Плакать уже сил не было, поэтому он просто пытался забыться и забыть. Все то, что с ним произошло и не думать о том, что произойдёт. Уже в сотый раз появилось желание сбежать и не возвращаться, убежать далеко-далеко от людей и наконец найти спокойствие. Издался стук и в двери появилась русая макушка Сынмина, который аккуратно зашел с подносом с едой.       - Чонин, - чуть неловко улыбнулся он и, пройдя ближе, поставил поднос на тумбочку, а сам присел на край кровати, смотря, как младший медленно открывает глаза. – Я слышал как вы с Хенджином ссорились, ты как? – взволнованно спросил Мин.       - Я хочу уехать, – тихим сиплым голосом проговорил Ян, смотря в одну точку на стене. – И не хочу чтобы об этом знал Хван, – добавил он, а Сынмин вздохнул, кивая.       - Я помогу.       - Тогда ваши отношения ухудшаться, – переведя усталый взгляд на старшего, пробормотал он. Мин лишь тепло улыбнулся.       - Не испортятся, он должен понимать, что ты чувствуешь, – сказал Ким, а Чонин усмехнулся.       - Это навряд ли, если бы понимал, то в принципе не привез сюда.       - Поверь, у него была причина, - прикоснувшись к плечу младшего, он подбадривающе его сжал и встал. – Я приду ближе к вечеру, пока поешь и соберись.       - Спасибо, хен, - благодарно улыбнувшись, Чонин выпрямился и потянулся к подносу. Сынмин, кивнув, пошел к двери, пока мурашки побежали по телу от непривычного обращения. Насколько Мин помнит, Чонин ни разу не называл его хеном и сейчас это было до безумия приятно, потому что он все же смог завоевать доверие младшего. Заходя в свою комнату, Мин быстро схватил ноутбук и плюхнулся на кровать, ища нужную информацию в интернете.

***

      Ближе к вечеру Чонин приготовился, взяв с собой лишь кофту и пару рисунков, которые запихал в карман. За окном прозвучал звук двигателя и, выглянув, парень увидел как из машины, которую пригнали к воротам, вышел Сынмин, смотря на младшего. Спустя минуту старший оказался за дверью комнаты и, выйдя, Ян кивнул, идя за другом.       - Я предупредил, что мы уезжаем, но не сказал куда, поэтому не волнуйся, хен не узнает где ты, если сам того не захочешь, – открыв дверь на переднее сиденье, озвучил Мин.       - Не захочу, поверь, – уверенно ответил Чон и сел в машину, следя, как старший обходит и садится рядом за руль. – У тебя есть права? – удивился он.       - Звучит двусмысленно, – посмеялся Ким и кивнул. – Учился в 20, а когда 21 стукнуло так права получил, – выезжая из двора, Мин подключил телефон и включил тихую музыку на фон.       - Куда едем? – непринужденно спросил Чон, смотря на дорогу.       - Узнаешь, – улыбнулся Мин и быстренько глянул на вопросительный взгляд младшего.       - Интересно, – хмыкнул он и вздохнул, чувствуя мелкое облегчение от того, что уезжает из того дома. С каждой минутой они отъезжали все дальше и дальше, подъезжали к городу и проезжали большие здания, которые начинали загораться, только солнце садилось. А потом и на горизонте стало появляться море и шум от его волн. В глазах Чонина загорелся огонек, и парень заворожённо наблюдал за тем, как машина приближалась к пустующему пляжу. Засмотревшись на такой вид, он даже не заметил, как они остановились на ближайшей парковке.       - Нравится вид? – посмеявшись, спросил над ухом Ким, а медленно повернув к нему голову, Ян кивнул и улыбнулся. Достав ключи, Мин вышел из авто, опомнившись, Чонин последовал за старшим и тоже вышел, как в нос ударил слабый соленный освежающий запах моря. Пройдя на пляж за Сынмином, Чонин не мог оторвать глаз от столь красивого пейзажа. Небо окрасилось в красно-оранжевый, а то и розовый оттенок, волны выпрыгивающие на берег рассыпались, а песок под ними мок. Безумно красивое место. Самое красивое место, которое видел Чонин.       - Вау, – будто заколдованный проговорил младший.       - Вот и приехали, ты хотел побывать возле моря, будешь пока жить рядом с ним, – так же смотря вперед, озвучил Мин и взглянул в сторону, где стоял маленький аккуратный домик, который построили здесь совсем недавно.       - Что? – не веря в услышанное, переспросил парень.       - То, что ты всегда хотел здесь побывать знаю только я, поэтому пока это самое безопасное и хорошее место, а так как это частный пляж, народу тут будет немного, отдохнёшь, наберешься сил и уже тогда решим что делать, – на легке ответил Ким, а Чонин округлил глаза.       - И сколько это все стоило?       - С моей-то зарплатой могу позволить снять другу домик на частном пляже возле моря, уж поверь, так что не бойся, в долгу не останешься, – подмигнув, Сынмин пошел к дому, открывая его ключом, который дали ему еще днем, когда ездил оформлять документы.       - А это не опасно, что дома так близко к воде построены? – аккуратно заходя внутрь, спросил Нин.       - Опасно, поэтому их и выставляют только на снятие, а не на покупку, а если приближается цунами, то того, кто здесь живет предупреждают и те уходят или уезжают, но не бойся я уже обо всем разузнал и если бы здесь было слишком опасно, то не привез бы, – посмеялся Мин, видя, как младший немного напрягся, но потом расслабился и прошел на маленькую кухоньку, которая была сделана в светло-серых оттенках. – Ну что, это лучше, чем наш дом? – оглядываясь, спросил Ким.       - Прости, но да, – хихикнув, ответил младший и взглянул в окно, наблюдая как начинает темнеть. – Прогуляемся или ты поедешь? – предложил Ян, а от этого предложения Сынмин никак не мог отказаться.       - Пошли, никогда не гулял по пляжу ночью, – улыбнувшись, Мин пошел к выходу, а сзади посмеялся Чон и поплелся за ним.       Волны приятно шумели, песок под ногами хрустел и проскальзывал сквозь пальцы, Чонин давно снял обувь и шел вперед по пляжу вместе с Сынмином, который спокойно улыбался, видя, как свободно себя чувствует младший.       - Никогда бы не подумал, что буду вот так гулять около моря, еще и с другом, – честно признался Ян, смотря под ноги.       - Я тоже, Хенджин не отпускал меня далеко от дома, особенно одного, еще не говоря о том, что ночью, я надеялся, что такой день настанет и вот, все получилось, – глубоко вздыхая, Мин перевел взгляд на младшего, подмечая какой же он красивый с легкой улыбкой. Его ямочки очаровывают, а в блестящих глазах, что смотрят на выглядывающую луну, видна вселенная. Завораживает. – Очень жаль, что люди не видят какой ты, – чуть тише проговорил он, а Нин тепло на него посмотрел.       - А какой я?       - Человек, который был лишен своих желаний и, из-за отца ты избавил себя от самых отвратительных черт, поэтому с тобой и не хотели общаться, нынешняя молодежь жестока, почти все плохие вещи они делают осознано и будь ты из другой семьи, то над тобой поиздевались бы они, хороших людей портят или отвергают, – остановившись и посмотрев на море, на черный горизонт, Мин хмыкнул. – В какой-то степени тебе повезло, тебя судьба готовила с самого детства ко всем сложностям.       - А тебя? – поинтересовался Ян, запихивая руки в карманы.       - Меня нет, потому что родители учили добру, а когда умерли, этому учил дядя Хван, пока не уехал… Хенджин с самого детства был занятым, он ходил на разные кружки, рано начал работать, поэтому дома его почти не было, хотя защищал меня так, будто он мой отец, я не был готов тому, как ведут себя подростки, поэтому когда перевелся в среднюю школу, где учился хен, меня ожидали одни проблемы, та же самая первая влюбленность, которая ничем хорошим не закончилась, – громко сглотнув, Ким опустил голову.       - Это наверно больная тема, но что случилось? – немного наклонившись, чтобы заглянуть в глаза старшего, спросил Чонин. В его голосе Мин услышал поддержку и, посмотрев на младшего, вздохнул.       - Меня принудили, - проговорил он, а Ян прикрыл рот от ужаса. – Хенджин готов был убивать, а я лишь возненавидел тех уродов, хоть и было тяжело, после того события я не выдержал и избил того парня, начался скандал, меня везде винили, говорили, что я сам соблазнил его и его друзей, а потом еще и избил, в группе школы разнеслось видео, где меня насилуют, и узнав правду, их исключили, а меня начали водить по психологам, хотя я думаю этого не нужно было делать, я бы забыл, просто взял бы на заметку, но каждый раз вспоминали эту тему и мне было хуже и хуже, благо мне оставался лишь год учится, и когда я поступил в колледж, начал с чистого листа, но уже не доверял и не общался с одногруппниками, – рассказывал Сынмин, а Чонин чувствовал, как же ему тяжело все говорить, поэтому, положив руку старшему на плечо, подбадривающе сжал ладонь. – Знаешь, тогда правда единственный кто со мной был, это был Хенджин, я не пытаюсь его оправдывать, просто он не плохой и если он увез тебя, то значит была причина, и точно благая, – услышав это, Чонин вздохнул и опустил руку. – Чонин, я хочу сказать что…       - Я понял, Хенджин не плохой, не нужно мне это доказывать, просто я не хочу быть в заложниках всю жизнь, мой отец не отпускал меня никуда, ещё и Хван тупо купил меня, а для чего? Для того чтобы сблизиться, что это за причина? Мог бы просто подойти познакомиться, но точно не выкрадывать, если он и не плохой, то точно не думающий о других, – пробурчал Ян, складывая руки на груди. – Я таких людей называю павлинами, красивый, но тупой, – слегка обиженно проговорил он, а Сынмин засмеялся, мотая головой.       - Ладно, не буду переубеждать, – облегченно вздохнув, Мин оглядел песок и аккуратно присел, под себя подстилая болтающуюся кофту. Чонин разместился рядышком и вглядывался в тёмное небо с яркими звездами, которые собирались в большие созвездия.       - А если Хван будет расспрашивать где я, что ответишь? – поинтересовался Ян.       - Ничего не скажу, буду молчать, потому что каждому нужен отдых и уединение, Хенджин это понимает, поэтому быстро отстанет, – уверенно проговорил Мин, посматривая на парня, который понимающе закивал и повернулся к морю, смотря в даль.       Они сидели в тишине, ее прерывали лишь звуки волн и голосящие чайки, что пролетали мимо по темному небу. У парня в голове крутился вопрос, но только вздохнув от неуверенности, он облокотился на руки назад.       - Ты правда его так ненавидишь? – смотря на свои выпрямленные ноги, все же спросил Мин, а Чонин кивнул, вздыхая и отворачивая голову. – Но ведь и нравится он тебе, – чуть ли не утвердительно сказал он. Младший с непониманием и удивлением посмотрел на парня, который усмехнувшись, покачал головой. – Я увидел у тебя его портрет, но да, тут я поспешил с выводом, нельзя только по этому решать нравится ли человек или нет.       - Я уже говорил, что ненавижу, но так же я ненавижу, когда насильно врываются в жизнь, хоть Хван и такой, он всё равно произвел впечатление, мне всего лишь хотелось запечатлеть его красоту, потому что все кого я видел были не столь идеальны, - пробурчал Чон и вздохнул. – Да, он мне нравится, но то, какой он… это отталкивает, особенно меня, – парень согнул ноги в коленях и положил на них свой подбородок, перебирая пальцы рук.       - А если бы он перестал делать то, что тебе не нравится, – поинтересовался Ким.       - Если я не ошибаюсь это называется подкаблучник, – посмеялся младший. – А вообще, было бы хорошо, но я живу по принципу – люди не меняются, – кивнув себе для своего же убеждения, Чонин аккуратно посмотрел на старшего, который усмехнулся, совсем не зло смотря на друга.

***

      Парни не заметили как просидели до самого утра. Попрощавшись с Сынмином, Чонин плюхнулся на кровать и стал смотреть в потолок, облегченно вздыхая. Стало быть должно быть хорошо и в душе должно появиться это чувство свободы, но по телу разнеслась непонятная тоска и даже скука. Рука потянулась к карману кофты и достала свернутый листочек, а развернув, показался портрет старшего.       - Надеюсь ты поймешь, что не все люди в твоём подчинении, – пробормотал Ян и опустил руки с рисунком на грудь. Глаза снова направились в потолок, и он неожиданно встретился с взглядом Хенджина. Потихоньку начало появляться лицо старшего, и оно исказилось в легкой усмешке, от которой по телу пробежали мурашки. Хван Хенджин и правда красив и устоять перед ним почти невозможно. Только сейчас Чонин понял, что не смог передать всю красоту и идеальность, и навряд ли сможет когда нибудь, если конечно не сойдет с ума в одиночестве и не будет судорожно вырывать листы в своём скетч буке, с каждым разом прорисовывая детали все четче и четче.       Сынмин обещал еще приехать днем, привезти пару вещей, которые Чон не взял по глупости. В порыве эмоций он и не такое мог забыть и, что уж говорить о том, что сказано в тот момент. И только сейчас вспомнив все свои слова, Чонин засмеялся, закрывая руками лицо.       - Дурак, мог бы и помягче быть, – ругая себя, пробормотал Чон и, опустив руки, вздохнул, прикрывая глаза. Бессонная ночь дает о себе знать и отяжелевшие веки закрываются полностью, мысли пропали из головы и сон навалился приятной волной.

***

      Сынмин заехал во двор рано утром. Его встретили пару охранников, которые одним своим видом говорили, что ему не очень поздоровится, а один из них так и сказал, потому что вечером Хенджин спросил где Сынмин, а многие не могли ничего сказать, потому что сами того не знали. Буркнув себе под нос «черт», Мин зашел в дом и хотел незаметно проскользнуть в свою комнату, но буквально на лестнице столкнулся с проблемой.. Хенджином.       - Хен, доброе утро, – неловко улыбнулся Ким, но сглотнул, замечая недовольство старшего.       - Где ты был всю ночь и где Чонин? – строго спросил Джин, а все внутренности Сынмина сделали тройное сальто, потому что все прекрасно знают, как же Сынмин боится этого тона.       - Хен… я… - замялся младший и замолк, не зная, что сказать.       - Сынмин, ответь, - просил Джин, немного смягчившись.       - Прости, но я не могу сказать, где Чонин, – на одном дыхании сказал Мин, украдкой посмотрев в глаза хена. – Прости, прости, хен, но я правда не могу, ему нужно побыть одному, но он в безопасности, я сам все сделал, – сразу затараторил он. Хенджин вздохнул и кивнул, немного успокаиваясь.       - Ладно, но больше так не делай и предупреждай, что уезжаешь на целую ночь, – предупредил Джин и, хлопнув того по плечу, поплелся в свою комнату. Как только дверь закрылась, Сынмин стал судорожно вдыхать, упираясь о перила.       - Ох, Чонин, на какие жертвы я иду ради тебя, должен будешь, – усмехнувшись, проговорил Ким и пошел в комнату младшего, сразу вспоминая, что тот просил.       Все вещи собраны, в сумку убраны и Сынмин бродит по комнате, обдумывая новую отговорку, чтобы слинять и отвести эти вещи. Правильное место говорить нельзя, находу придумывать тем более, иначе речь будет состоять из одних «аа… э… дааа», а это недопустимо, Хенджин не тупой, чтобы понять, что Сынмин врет. Так что бродя от угла в угол, Мин шепчет под нос идеи и ругается, потому что все не подходят. И проходя очередной круг, над головой вдруг зажглась лампочка и, улыбнувшись, он схватил сумку, идя к двери в комнату Джина. Постучавшись и пропихнувшись головой внутрь, Мин поменялся в лице.       - Хен, я съезжу на кладбище?       - Зачем? – легко спросил старший.       - Скоро будет 12 лет как родители погибли, хотел бы съездить и побыть с ними, и так не часто там появляюсь, - пожав плечами, Мин с надеждой глянул на старшего, а тот немного улыбнулся и кивнул. Заулыбавшись, Сынмин быстро закрыл дверь и побежал вниз на выход из дома и к машине. Домчался до младшего он быстро и, поздоровавшись с охранником на проходной, парень стал топать по пляжу прямо к домику Чонина. Где-то в далеке играли дети, за которыми наблюдала женщина, совсем рядом с ними побежала собака с хозяином, залетая в воду и плескаясь во все стороны. Дойдя до двери, он позвонил в звонок и стал ждать, пока внутри издавались ленивые шарканья по полу. Дверь раскрылась и на пороге показался сонный Чонин, который потирал глаза и слабо улыбнулся, через скатившиеся волосы замечая Кима.       - Держи, – протянув сумку, улыбнулся Мин и получив благодарственный кивок, вздохнул. – Ладно, ты отдыхай, а я поехал, еще надо кое какие дела сделать, – сказал он и, помахав, начал отходить от дома.       Эта самая хорошая отмазка напомнила Сынмину, что и правда он давно не был на могиле родителей и сейчас самое время съездить к ним и навестить, проверить как и что изменилось за тот год, который Мин не ездил из-за работы и новой 20-летней причины, которая стала для него спасением от серой жизни.