Casino Special

      Дел и работы слишком много. Хенджин сидит в комнате за рабочим столом и тыкает по клавиатуре уже больше часа. Глаза начинают болеть от экрана и солнца на улице, потому что заканчивается весна и наступает жаркое лето. Из головы все так же не выходит вопрос: что с ним? Прошло уже несколько дней, и он ломает голову, пытаясь понять, что не так. Последние события, кажется, перевернули его жизнь с ног на голову, поэтому, стараясь об этом не думать, он перевел взгляд на рамку с фотографией на столе. На ней был Джин, которому 19 лет, с парнем лет 16, чьи черты лица походили на миленького щенка лабрадора, его светлые волосы были мокрые, а на фоне было темное небо с дорожками дождя. От нахлынувших воспоминаний улыбка сама по себе расползлась по лицу и, вздохнув, Джин выпрямился.       — Джеф, — позвал он охранника, как тут же парень заглянул к нему. — Где Сынмин?       — Я тут, — в след за парнем младший заглянул в комнату и, увидев кивок означающий войти, он аккуратно зашел и закрыл дверь.       — Ну как ты? — улыбнувшись, Джин встал и обошел стол, опираясь о него сзади.       — Более-менее, если не считать того раза, когда меня заставили избить того парня, — немного расстроенно произнес Мин и присел на диван. — Почему Хан на него так злится, понятно же, что он его провоцирует, — хихикнул он.       — Хан слишком вспыльчив, поэтому так реагирует, — сев рядом, сказал Джин, что и так все знают. — А сам что ты думаешь по поводу Чонина? — поинтересовался он и посмотрел на усмехнувшееся лицо друга.       — Он кажется прикольным, не часто встретишь человека, который не боится говорить то, о чем думает, — посмеявшись, Мин вздохнул, вспоминая, как Чонин терпел боль. — Только… мне страшно за него, почему-то. Я видел, как он терпел все удары, и это правда страшно наблюдать, потому что не каждый смог бы вытерпеть удары сразу пятерых людей и при этом, не пустив хоть одну слезу, еще то, как он задыхался… — вновь погрустнев, Мин глянул на непонимающего старшего.       — Стой, его избивали пять человек и он задыхался? — Сынмин кивнул.       — Я не знаю что произошло, но он как только упал, начал немного задыхаться и тихо кашлять, а потом и потерял из-за этого сознание, но он кайфовый, как я понимаю достаточно веселый, — хмыкнул младший.       — Хочешь быть его охранником? — вдруг спросил Джин и протянул ключ, из-за чего Сынмин застыл.       — Охранником? Его? — в глазах Мина играли искорки некого счастья, от чего Хенджин лишь усмехнулся, а сам он неуверенно забрал ключик.       — Да, его здесь из-за Хана недолюбливают, а друзей как таковых у него нет, может подружитесь, — улыбнулся Джин и перевел взгляд в окно, немного нахмурившись. — Тем более, у меня начинаются сессия и итоговые экзамены перед выпуском, плюс ко всему на работе завалы, встречи одна за другой, поэтому я буду появляться здесь не часто, только на ночь, кому-то надо ему таскать еду и делать перевязки его раны, я уж молчу про защиту, потому что Хан точно в покое его не оставит, если меня не будет, только на тебя можно положиться, — снова взглянув в глаза Сынмина, Джин ждал ответа.       — А что если Хан…       — Не слушай его, ты не с ним рос, а со мной, вот и все, если он говорит, что в этом доме хозяин я и он, то ошибается, в конце концов он здесь живет только года 2, и то несколько месяцев как мой «парень», когда же ты больше десяти лет, так что ты имеешь полное право его не слушать и делать то, что ты захочешь, большинство парней это знают, поэтому тронуть тебя не посмеют, — вставая с дивана, Джин пошел к столу и, взглянув на время, хмыкнул. — Ну что, принесешь ему обед?       — Хорошо, — выдохнув, Мин встал и пошел к двери, но остановился. — А я, если что, смогу с Ханом ссорится? — посмеялся он и вместе с ним Хенджин, который кивнул, только представив.       Да. Сынмин живет с Хенджином больше десяти лет. Это получилось, когда родители Кима погибли в аварии. Отец Джина дружил с родителями Мина, поэтому по доброте душевной забрал его к себе, и то, потому что этого попросил Джин, мальчики и сами сдружились самого детства. Мину было на тот момент 9 лет, а Хенджину 12. В роль старшего брата он вжился сразу, поэтому всегда был рядом и даже никого к нему не подпускал из охраны или из персонала, боясь что ему что-то сделают. Он готов был порвать любого, кто причинит Мину хоть малейшую боль, но сам Ким никогда не жаловался, потому что мог за себя постоять, стараясь походить на Джина. Когда его кто-то обижал в школе, то пытался уладить все разговором, ну точнее унизить в ответ, а потом если противник не успокаивался, приходилось применять силу. После того, как Сынмин показал свой характер, все в школе боялись как-то его задеть, потому что у него язык подвешен, он мог убить просто словами, и ещё вспоминали кто его «старший брат» и подавно не смели как-то плохо про него сказать. Джин знал, что Мин способен себя защитить, но так же отлично понимал, что все эти слова бьют по его сердцу. Мин ранимый, каждое слово, как нож, который вонзается глубоко в сердце и прокручивается, доводя до судорог и дикой боли. Поэтому старался, как можно быстрее заткнуть людей, чтобы Мин, приходя домой, не закрывался в комнате и не смотрел в пол, думая, что в нем не так. Это слишком больно видеть, потому что рано или поздно из глаз младшего начнут течь слезы, горькие слезы, которые заставят скручиваться все внутренности.       Хан не знает всех подробностей, Джин ему сказал лишь то, что Мин для него как брат, поэтому не стоит обращаться с ним как с обычной прислугой и если узнает, что было по другому, то Джисону не поздоровится, но сам Сынмин не хочет, чтобы к нему обращались как к господину, из-за чего многие охранники его любят и уважают. Если честно, многие из них даже признавались Сынмину, что думают, что Хан обнаглел. «Он парень господина Хвана только несколько месяцев, а ведет себя как его муж» — такие слова Сынмина забавляют, потому что он полностью с ними согласен, он сам немного не жалует Джисона, потому что раньше к нему все уважительно относились, а как только он пришел, стал задирать Кима и не во что не ставить, говоря, что Хенджину он не нужен. Убеждало в обратном лишь одно, если бы был не нужен вышвырнул бы на улицу, либо же не просил его забрать. И это помогало заткнуть Хана. Сынмину хватало лишь того, что из персонала все знали кто он такой и не думали даже ему что-то плохое говорить, а так же то, что Хенджин ценит его и оберегает, как родного брата.       — Сынмини, привет, как дела? — увидев парня, улыбнулся «хозяин кухни».       — Замечательно, для Чонина еда еще не готова? — пристав на носочки, Сынмин заглянул на плиту, а парень прищурился и посмеялся. Взяв поднос, он быстро поставил на него тарелки с едой и протянул их младшему.       — Теперь ты за него отвечаешь? — поинтересовался он.       — Да, Хенджин слишком занят в последнее время, поэтому я буду его охранником, — забрав еду, Мин улыбнулся и пошел к комнате Яна. На лестнице он встретил Хана и, кивнув ему со словами «Джисон-хен», пошел дальше, когда же Хан остановился и, посмотрев ему в след, задумался. Уже подходя к двери в комнату младшего, Мин вздохнул, вставив ключ, прокрутил его и открыл дверь, слабо стуча. На кровати сидел Чонин и, только увидев Сынмина, приподнял бровь.       — И где этот, ваш господин Хван? — поинтересовался он и немного покашлял. Сынмин лишь усмехнулся.       — Хенджин занят, поэтому поставил меня на твою охрану, — пройдя ближе, он положил поднос на тумбу, когда же Чонин следил за каждым его действием.       — Как любезно с его стороны, — фыркнул он и, взяв тарелку с супом, стал есть.       — Он не такой уж ужасный, как ты думаешь, — выдал Мин и медленным шагом пошел к окну, смотря на уже зеленые деревья леса. — Хотел бы извиниться за то, что пришлось тебя бить, на мой взгляд Хан был с тобой слишком жесток, ты первый кто посмел ему возразить, поэтому и вызвал гнев, но могу сказать, что ты полностью прав, — так же смотря в окно, говорил он, но после, немного повернув голову, посмотрел на шокированного младшего.       — Зачем Хван тебя поставил ко мне в охрану?       — Я уже сказал, Хенджин занят, у него начались сессия, экзамены, на работе завалы, поэтому дома его днем не будет, а чтобы Хан не мог тебе навредить, поставил меня, потому что я не его прислуга и если что смогу ему противостоять, — на легке ответил он. — Еще он думает, что мы сможем подружиться, хотя навряд ли, как я знаю, друзей у тебя не было из-за репутации семьи и места проживания, ты привык всегда быть один и защищать людей, которых ты любишь, в данном случае мать, — повернувшись к нему, Мин следил за каждой эмоцией на лице младшего. Чонин лишь опустил руки с тарелкой и смотрел на пол.       — Зачем ты пришел, скажи честно, Хван тебя отправил узнать мои слабые места? — с прищуром посмотрев на Кима, Чонин немного зашипел, прикладывая руку груди.       — Нет, к твоему счастью все то, что я сказал правда, однако не легко узнать твои, как ты сказал, слабые точки, из-за тяжелого детства, ты скорее всего отлично скрываешь свои настоящие чувства, поэтому ты остаешься загадкой, твоя первая точка X — это мать, главное перед Ханом не реагируй так, иначе он узнает, где она живет и придет тебя шантажировать, это я так просто предупреждаю, не знаю, поверишь или нет, но мне не зачем тебе вредить, лично мне ты ничего не сделал, поэтому если в дальнейшем мы и правда сможем быть друзьями, то это будет здорово, — немного улыбнувшись, Мин подошел ближе и протянул руку. — Я Сынмин.       — Чонин.

***

      Смотря на небольшой скетчбук в своих руках, Джин вставляет ключ и прокручивает его, открывая дверь в комнату Чонина. Однако она оказалась пустой, но был слышен звук льющийся воды. Хмыкнув, он быстро прошел к окну и стал ждать, пока младший выйдет из душа. Вода выключилась, и спустя минуты две-три Чонин вышел из ванны в шортах и футболке, полотенцем протирая мокрые волосы. Увидев старшего, он остановился и опустил руки, проходясь по тому с головы до ног.       — Надо же, господин Хван изволил почтить меня своим присутствием и вниманием, — усмехнулся Ян и сел на кровать, продолжая сушить уже тускло-синие волосы.       — Ну да, время появилось, — коротко ответил Джин и, развернувшись, спрятал руки за спину.       — И зачем пришел?       «Стуча в дверь, парень протягивает руку и на нее кладут два конверта набитых деньгами. Дверь отворяется, и в проходе появился протрезвевший отец Чонина, который улыбнулся и пропустил Хенджина в дом. Оглядывая помещение, парень вздыхает от жалости, потому что домик и правда потрепан и не очень ухожен.       — Здесь 50 млн вон можете пересчитать, — кладя конверты на стол, озвучил Джин и посмотрел на мужчину, который от шока округлил глаза и стал раскрывать конверты. Ожидая, парень продолжал изучать помещение, и вдруг в его глаза бросился стакан с кистями и рядом лежащий блокнот. Подойдя поближе, он взял его в руки и с интересом стал рассматривать рисунки, что находились внутри. — Чей это скетчбук?       — Чонина, будто маленький ребёнок ходил с ним постоянно и рисовал что видит, бессмысленная трата времени, весь в мать, — перебирая купюры, говорил мужчина.       — А где госпожа Ян?       — В его комнате, как только вы его увезли не выходит от туда, — хмыкнул.       — Я схожу к ней? — попросил Джин, а, увидев кивок, закрыл скетчбук и пошел в сторону комнат. Одна дверь была открыта и открывала вид на зал, в котором никого не было, а вторая была прикрыта. Постучавшись, он открыл дверь и зашел, наблюдая абсолютно пустую комнату. Лишь один участок излучал жизнь, стол, над которым на стене висели рисунки, на которых изображены люди, разные пейзажи и натюрморты. Напротив стояла кровать, на которой сидела женщина с фотографией в руках. Она аккуратно подняла грустный взгляд и немного кивнула в знак приветствия.       — Заботьтесь о нем, господин Хван, — тихо проговорила мама.       — Хорошо, — ответил он и немного затих, обдумывая вопросы. — Можно у вас спросить кое-что? — женщина кивнула, а Джин вздохнул. — Откуда у него этот порез на груди?       — Защищал меня от пьяного мужа, мы тогда повздорили и он схватился за нож, Чонин выскочил из комнаты и встал передо мной, тогда, чтобы его убрать муж замахнулся и прошелся по его груди, а Нини даже не дрогнул, лишь сказал, чтобы тот опустил нож и пошел спать, я второй раз увидела, как он терпит такую огромную боль, — проводя пальцем по фотографии сына, она судорожно вздохнула и посмотрела на Хенджина молящим взглядом. — Не делайте ему больно, прошу вас, он и так много терпел.       — Хорошо, я обещаю, ни за что не причиню ему вреда, — кивнул он.       — Еще не запирайте его, он… — громко сглотнув, женщина помотала головой.       — Он?       — Он боится темноты, — сказала и слабо усмехнулась. — Надо же, мой сын терпит столько боли и слезинку ни разу не проронил, но боится темноты и... Ладно, ничего.       — Я понял, — ответил Джин. — Еще один вопрос… госпожа Ян, переедите ли вы в другое место? — подойдя ближе, парень присел на корточки, заглядывая ей в глаза, которые горели непониманием. — В другом районе, ближе к моему дому у меня есть квартира, она пустует, но я готов переселить в нее вас, чтобы вы были в безопасности и благополучии, — объяснил он.       — Но…       — Поймите, такой человек, как ваш муж не сможет обеспечить этого, особенно, смотря на то, как он ведет себя с вами и вашим сыном, легче будет переехать, и сейчас, потому что я здесь, он не сможет ничего сделать, я уверен, Чонин очень хотел бы знать, что его мама в безопасности, — Хенджин вопросительно кивнул и, получив неуверенный кивок в ответ, улыбнулся и встал. — Соберите вещи, я вас подожду»       — Отдать кое-что, — ответил Хван и протянул скетчбук с карандашом. Чонин посмотрел на свой альбом в руках старшего, и в его глазах появились искорки счастья. Он быстро забрал его и стал пролистывать рисунки, улыбаясь. — Я забыл, что забрал его и все твои рисунки с твоей комнаты, поэтому отдаю сейчас, можешь повесить их куда нибудь, потому что теперь это точно твоя комната, — немного улыбнувшись, Джин пошел в сторону выхода, как тут же Чонин вскочил с кровати.       — Хенджин, — позвал он, а сердечко старшего затрепетало от того, как же Чонин произнес его имя. — Как там мама? — немного тише спросил младший с мелкой надеждой.       — Скучает по тебе, — чуть повернувшись, Джин хмыкнул и вышел из комнаты младшего, сталкиваясь со взглядом Хана, что стоял возле двери в комнату Хвана.       — А говорил, что времени нет, так может у тебя нет времени на меня? — сразу начал тот, а Хенджин вздохнул и покачал головой, направляясь к лестнице. — Зачем ты к нему ходил?       — Отдать вещицу, чтобы не страдал фигней, тебе бы тоже пора перестать заводиться из-за пустяков, — ответил он, не желая продолжать диалог.       — Если не хочешь, чтобы я заводился, перестань к нему ходить, — требовал Джисон и топнул ногой, следя за старшим.       — Хан, хватит его упрекать, человек сказал, что просто отдал вещь, что ты злишься то? Успокойся, — появился Сынмин и каково же было облегчение Джина, когда он его на лестнице увидел.       — Не суйся, это не твое дело, — снова выпалил Джи, чем заставил Хенджина глубоко вздохнуть.       — Так не начинай скандал, чтобы не совались и перестань уже кричать, весь дом на уши поднял, пошли, Минни, — начиная спускаться по лестнице, парень слышал недовольные крики и пыхтения, а в конце и как дверь захлопнулась.       — Хен, тут новости пришли, — аккуратно начал Ким.       — Какие?       — Объявился Чен, — доложил он, а брови Хвана сошлись к переносице. — Он сейчас в Таиланде, пытается скрыться, но, кажется, думает, что мы отстали.       — Вот пусть и думает, может приедет в Корею, продолжайте следить и если все так и будет схватите его, не важно живым или мертвым, — хмуро сказал Джин и, пройдя в зал, плюхнулся на диван, прикрывая глаза. — Я завтра поздно приеду, поэтому будь осторожен, Хан этим может воспользоваться, — устало произнес он, а Сынмин усмехнулся неожиданной сменой темы.       — Понял, что у вас в последнее время?       — Без понятия, ведет себя как истеричка, это подбешивает, зашел к Чонину впервые за несколько дней отдать скетчбук, а он из этого трагедию устроил, что с ним не понимаю, — тяжело вздохнул.       — Да и в тебе какие-то изменения есть, я это вижу, — приглядываясь к лицу и обводя того взглядом, Мин кивнул. — Похудел ты что ли? — резко озвучил младший, а Джин посмеялся. — Нет ну правда, ты ешь хоть? Глядишь и воблой станешь, так не пойдет, — помотав головой, Мин развернулся к кухне. — что-то надо приготовить, Кай, и много, и чтобы плотно, а то наш Хван Хенджин схуднул за своей работой, — крикнул он и, посмеявшись, принял серьезное выражение лица. — А теперь на чистоту, ты разлюбил Хана?       — Нифига ты переобулся, — удивился Джин и увидел, как младший пожимает плечами. — Я не знаю, просто временами он надоедает и начинает бесить, кажется и правда скоро все до расставания дойдет.       — Все таки не любишь? — быстро спросил Мин.       — Не знаю я, кажется я его и не…       — Эй-эй, разберись уже наконец в чувствах, иначе фигово будет.

***

      — Хорошо, хен, не забудь поесть, — попрощавшись с другом, Мин сбросил вызов и вышел из комнаты, смотря на дверь напротив. В какой-то степени сердце разрывается от понимания, что она не открывается, когда хочет этого ее хозяин и по сути этот хозяин заложник. Его больше никак не назвать, потому что так и есть. Вдруг в голову спонтанно прилетела идея и закружилась вихрем, заставляя улыбку медленно растечься по лицу. Он подошел к двери и достал ключ, аккуратно открывая и замечая, как Чонин сидел на кровати спиной к двери, уткнувшись в скетчбук. Мин лишь тихо вздохнул и прошел внутрь, так же аккуратно закрывая за собой. Пройдя еще чуть-чуть, старший заметил на стене над кроватью Чонина множество его рисунков, которые дополняли этот уютный уголок.       — Туки-тук, — постучав по шкафу, улыбнулся он и, заметив, как тот дернулся от неожиданности, немного посмеялся.       — Напугал до чертиков, — выдохнул Ян и, захлопнув скетчбук, повернулся к Сынмину, с прищуром на него смотря. — Зачем пришел? Обычно в это время ты либо с Хваном, либо пропадаешь где-то.       — Хенджин задерживается на работе, а дел нет, поэтому чтобы не скучать, зашел к тебе, спросить как дела, чем занимаешься в этих четырёх стенах, — оглянувшись, Мин подошел к рабочему столу и взял стул, садясь на него.       — Я клоун что ли, чтобы развлекать тебя? — фыркнул Чон и вновь открыл скетчбук.       — Единственный адекватный я бы сказал, ну помимо Хенджина, — пожав плечами, парень проследил за взглядом младшего на листы бумаги и узрел изображение леса и заката в сером цвете. — Что рисуешь? — искренне поинтересовавшись, Мин увидел, как младший застыл.       «Чирикая какие-то линии для теней, обводя контур, Чонин увлеченно рассматривает получившийся портрет.       — Что рисуешь, сынок? — подойдя к мальчику и погладив его по волосам, тихо спросила мама, а тот улыбнулся и протянул листочек с ее портретом»       Чонин застыл от довольно знакомого тона и медленно опустил карандаш, поднимая взгляд на старшего.       — Тебе действительно интересно? — словно для удостоверения спросил он и, увидев кивок, вновь перевел взгляд на рисунок, аккуратно его протягивая. Сынмин взял в руки блокнот и стал рассматривать картинку, что была очень красивой на его взгляд и казалась такой реалистичной, от чего думалось, что это фотография сделанная на старый фотоаппарат, в котором можно было фотографировать только в черно-белом цвете.       — Вау, какая красота, — восхищенно проговорил Мин и, взглянув на слегка смутившегося младшего, протянул скетчбук обратно.       — Спасибо, — тихо проговорил он и, не веря в то, что кому-то понравилось его творчество, смотрел на Сынмина.       — Знаешь, это круто, что у тебя есть хобби, особенно рисование, — начал старший, улыбнувшись.       — Я тоже так думаю, есть возможность забить на то, что творится вокруг, — вздохнул Чонин и свесил ноги с кровати, все так же смотря на старшего. — А у тебя есть хобби?       — Думаю, да, — легко сказал он. — Хочешь покажу? — вдруг спросил Мин и встал.       — Как?       — Пошли, — позвав его рукой, Мин пошел к двери на выход.       — Но ведь…       — Пошли говорю, все равно вечно сидеть в этой комнате нельзя, а так как ты под моей защитой тронуть тебя никто не посмеет, если что, гнев Хенджина возьму на себя, — только младший неуверенно подошел ближе, Сынмин усмехнулся и схватил его руку, выходя из комнаты. Они быстренько зашли в комнату Мина и только Чонин повернулся, в глаза сразу попались множество поделок из бумаги, даже маленький лебедь. А переведя взгляд на полки, он улыбнулся, чуть ли не срываясь на смех.       — Это что, лягушки из бумаги? — хихикнув, спросил Ян и подошел ближе, беря одну из множества в руки.       — Ага, мое хобби — это оригами, знал бы ты как Хенджин ворчал, когда я из всего что попадется в руки делал этих лягушек, весь дом был усыпан ими, — посмеялся Ким и облокотился о стол.       — Это видно, — хмыкнул Чонин, оглядывая полки с книгами, которые усыпаны этими лягухами разных размеров.       — Кстати, — вдруг Сынмин подошел к одному шкафчику и, отодвинув ящичек, достал гирлянду, лампочки которой были окружены пластиковыми шариками. — Недавно купил, но не вписалась в интерьер, Хенджину не нужно, а с Ханом я не общаюсь, поэтому, если нужно, могу отдать ее тебе, — протянув ее парню, Мин вновь узрел растерянный взгляд младшего. Тот медленно и неуверенно ее взял, уже представляя, как повесит ее над кроватью и слабо улыбнулся. — Если хочешь, могу помочь повесить, у меня есть скотч, — хихикнул он и, быстренько похлопав его по плечу, взял скотч и ножницы со стола. Чонин кивнул, и они вновь пошли в его комнату. Младший задумался, смотря на стену рядом с кроватью и, представив как лучше ее повесить, чтобы смотрелось эстетично, попросил кусочек скотча у Мина. Спустя минут 5, Чонин отошел и, наклонив голову в бок, улыбнулся от столь уютной картины.       — То, что надо, — вздохнул он и, повернув голову к Мину, кивнул. — Спасибо.       — Не за что, погулять не хочешь? — предложил Мин.       — А можно? — воодушевленно спросил Чонин.       — Только если пообещаешь не сбегать, — прищурившись, хмыкнул старший.       — Блин, а так хотелось, — посмеялся Ян и кивнул. — Обещаю, все равно некуда, а по лесу бродить не хочется, — пожав плечами, он быстро взял кофту из шкафа и осторожно пошел за Мином. Они спокойно вышли на улицу, и младший тут же вздохнул свежий воздух полной грудью. На душе сразу стало легче от прохладного вечернего ветерка, который приятно приносил запах леса прямиком к носу. Прохлада разнеслась по телу быстрыми мурашками и, посмотрев на старшего, с благодарностью кивнул. Они начали движение вперед по двору. Тот был забит зеленой травой, широкими кустами, которые выстраивались вдоль тропинки прямо к большому бассейну на заднем дворе.       — Как давно начал заниматься рисованием? — решил поинтересоваться Мин, проходя по тропинке и притрагиваясь к листикам.       — Не знаю, сколько помню, постоянно носил с собой скетчбук и карандаш, когда наступали трудные времена, то зацикливался только на рисовании, это как способ выбраться из реального мира и погрузиться в себя, проще говоря, как медитация, — пояснил Ян и, вдохнув, перевел взгляд на макушки елей, над которыми проплывали пушистые облака на уже темнеющем небе. — Особенно в моем случае.       — В смысле?       — За всю жизнь у меня не было друзей, даже в принципе знакомых, из-за отца все меня остерегались и даже враждовали, обзывая и говоря, что с такой семьей мне ничего не светит, я терпел, потом один раз не выдержал и избил одного пацана, который постоянно задирал нос, после того случая мне дали предупреждение, что если такое повторится вылечу из школы, поэтому стал больше всех игнорировать, все сильнее и сильнее углубляясь в рисование, — рассказал Ян, тяжело вздыхая.       — И не одиноко было? — эта нотка сочувствия, Чонина передернуло.       — Нет, я не знаю, что такое шумные компании или просто один лучший друг в классе, с которым можно побеситься, не знаю каково это рассказывать о том куда ходил и делиться впечатлением от какого-нибудь сериала или фильма, всю жизнь я был один, поэтому одиночество — это самый первый друг, который не сводит с ума, а спасает, будь у меня куча друзей, стал бы я заниматься рисованием, изучил бы я свои мысли и свою личность? Мне хорошо одному, но да, не хватает общения, но я привык к такому, меня все боялись, думая, что я выросту как отец, все сторонились и жалели меня, но я не такой, как все думают, я просто защищаюсь, колкие фразы, улыбка, которая не к месту – все самозащита, и если бы я перестал себя так вести, я бы уже давным-давно сломался или сошел с ума, из-за отца я многое стал ненавидеть, тот же самый алкоголь с сигаретами, от которых я задыхаться готов, я ненавижу применять силу и ненавижу, когда кто-то применяет ее на ком-то, из-за него я будто стал бесчувственным, точнее таковым стало мое тело, вечные побои дома будто сделали на мне броню, и я тупо не чувствую боли, которую мне наносят. Я стал ненавидеть это дурацкое людское сожаление, по крайней мере относящееся ко мне, если я сын этого ублюдка, это не значит, что и я такой же, и это не значит, что нужно сожалеть моей жизни с ним, нужно сожалеть ему, потому что рано или поздно он сдохнет от этой пьянки или сойдет с ума из-за вечных проигрышей, — выпалил младший и снова вздохнул, мотая головой.       — Почему же твоя мама не ушла от него? — не понимал.       — Мы не богатые, а последние деньги, точнее все деньги этот придурок спускал на игры, даже если бы мы и хотели, мы бы не смогли, хотя я ее уговаривал, сначала переехать к бабушке, а потом я устроился бы на какую-нибудь работу, заработал и начал снимать квартиру, но все было безуспешно, все мои старания, она говорила, что он мой отец, мы не можем так поступить, и любила она его, хотя не знаю как такое можно было любить, если не меня, так он ее бил, но я даже весь покалеченный старался ее защитить, потому что она единственная, кто правда меня любит, — чуть досадливо на этот раз произнес он.       «Не единственная» — неожиданно пролетело в голове Кима, но он не подал вида, хотя из-за своих же мыслей смутился. Вдруг Ян повернулся к Сынмину, немного приподняв уголки губ.        — Что мы обо мне, да обо мне, расскажи о себе что нибудь, к примеру как стал другом Хвана?       — Наши родители дружили еще со времен их университета или школы, собственно когда родились мы, мы росли вместе, точнее Хенджин чуть ли меня не растил, будучи сам ребёнком, мы как братья, поэтому он меня защищал, хотя я вполне сам о себе могу позаботиться, в 9 лет мои родители умерли, поэтому он меня приютил со своим отцом, а потом дядя Хван уехал в другую страну, оставив все на Хенджина, он отучился 11 классов поступил в институт, который связан с чем-то политическим или с документацией, а потом и решил получить второе образование, поэтому сейчас доучивается на IT-шника, я отучился девять классов и поступил в колледж МЧС и вот благородно работаю на своего же хена, ну и живу с ним, — немного усмехнувшись, поведал старший и, взглянув в воду бассейна, что немного билась о бортики мелкими волнами из-за ветра, плюхнулся на гамак рядом. — Как я давно вот так с кем-то не разговаривал и просто не гулял, — глубоко вздохнул он и лег, подкладывая под голову руки. Чонин уже хотел что-то сказать, как тут же услышал негромкий грохот ворот, что открывались, пропуская черную машину внутрь двора. Сынмин тут же выпрямился и посмотрел в ту сторону, замечая как из авто выходит Хенджин, забирая черный рюкзак.       — Думаю, лучше вернуться в дом, — слегка взволнованно из-за реакции старшего проговорил Ян и, увидев кивок, встал и направился за ним в сторону входа. Показавшись из-за кустов, Чонин глянул на Хенджина, что их заметил, и отвел взгляд, вздыхая. Сынмин с этого только посмеялся.       — Минни, Чонин, — подойдя к младшим, поздоровался Джин, осматривая отвернувшегося Чонина, который щурился от последних лучей солнца.       — Хен, как работа? — неловко улыбнулся Мин и вглядывался в лицо старшего, чтобы не увидеть в нем гнев или еще что похуже.       — Хорошо, заскачешь ко мне, поговорить нужно, — ответил Джин, а младший сглотнул.       — А-ага, — чутка заикнувшись, Мин глянул на Чонина, что усмехнулся, но тут же замолк, только старший пихнул его локтем. Джин кивнул и пошел в дом, смотря под ноги и слегка усмехаясь.       — Как ты его боишься, — пробормотал Ян.       — Когда он так говорит, правильно и делаю, что боюсь, — тяжело выдохнув, Мин так же пошел в сторону входа в дом и, проводив младшего в комнату, побрел к Хенджину. Постучавшись и неловко зайдя, младшему в глаза бросился Хван, который сидел за рабочим столом в кресле с прикрытыми глазами. Как только Мин зашёл в комнату, Джин аккуратно раскрыл веки и посмотрел на младшего, что мялся на месте.       — Я смотрю вы подружились, — сразу сказал он и выпрямился, склоняя голову к плечу.       — Ну, чуть-чуть, — нервно усмехнулся. — Ты же не…       — Я не против, что ты вывел его на улицу, только следи, чтобы не сбежал, — тепло проговорил Джин, а весь стресс младшего, как рукой сняло и он улыбнулся.       — Сильно устал? — подойдя ближе, спросил младший, а тот покачал головой и протер глаза.       — Ладно, лягу спать и пройдет, — кивнул Джин. Когда Сынмин ушел, парень аккуратно встал и переоделся в домашнюю одежду. Однако спать пока в его планы не входило и он, быстренько достав из своего мини бара бутылочку вина, взял стакан и вышел из комнаты, идя по коридору к стеклянным дверям, которые выходили на большой балкон. Там он расположился на небольшом кресле и, пододвинув к себе столик, поставил на него стакан и алкоголь. Ноги и спина ныли, голова трещала, глаза тяжелели, а губы сохли. По горлу пронеслось слабое жжение, кисловатый привкус остался на языке, а капли напитка одна за другой стекали в груди и в живот, разнося немного энергии, которая потом растворилась, расщеплялась. Звездное небо, красное вино и лес, из которого доносятся стрекот сверчков и уханье птиц, что готовятся ко сну. Расслабляет и усыпляет. Заставляют прийти в себя лишь недовольный фырк, что прозвенел в ушах и этот то ли обиженный, то ли злой взгляд, который в итоге устремился в другую сторону.       «Сводит с ума» — усмехнувшись, подумал Джин и облокотился о спинку кресла, прикрывая веки и вновь вспоминая эти до безумия красивые глаза.

***

      Выходя из комнаты с улыбкой на губах, Сынмин резко замирает, видя, как в его сторону идет Хан со своим верным охранником. Младшему это не понравилось, и он быстро захлопнул дверь, чем заставил находящегося там Чонина вздрогнуть.       — Хан, ты куда идешь? — немного мрачно спросил он.       — Отойди с дороги, я поговорю с этим Чонином, — исковеркав имя, Хан хотел пройти дальше, но Мин не позволил.       — Ты забыл, что сказал Хенджин, кроме него к Чонину никто не смеет заходит, — напомнил младший, сжимая кулак.       — Отойди, я сказал, — приказал старший, а Мин стиснул зубы из-за такого тона.       — Не отойдет, он не прислуга тебе, чтобы слушаться, как собачонка, — открыв дверь, Чонин подошел к Сынмину на один уровень и осмотрел Хана, хмыкнув.       — Я повторяю, Хенджин сказал, что к Чонину никому, кроме него ходить нельзя, — почувствовав уверенность, Мин сложил руки на груди.       — Тогда почему же ты туда ходишь?       — Потому что Хван поставил его моим охранником, в чем проблема? — выпалил Ян и облокотился о Сынмина, давая понять, что он сейчас все порешает.       — Ставить охрану для такого как ты? Не ожидал я такого от Джинни, боится, что такой малыш пострадает от меня? — состроив невинные глазки, Хан стервозно улыбнулся.       — Скорее наоборот, он боится, что такой малыш, как ты, точнее твоя самооценка, пострадает от меня, да и смотри, мой охранник — лучший друг твоего Хенджина, не кажется, что ставить его для чужого человека, а не для своего драгоценнейшего парня это правильно, — улыбнулся Ян и, увидев, как на лбу Хана вздулась венка, закусил губу. — Ой, упс, по самолюбию ударил? Прости, — протянул он.       — Да ты… — прикрикнув, Джисон вздохнул, пытаясь держать себя в руках, а Чонин, немного дрогнув, сжал кулак, стараясь не сойти с ума.       — Что я? Даже интересно, что ты только что хотел сделать, какую мерзкую пакость ты хотел совершить.       — Замолчи! — крикнул Хан.       — Не ори, иди повесься, если я тебя уже достал, ура, победа, смог его вывести из себя за пару минут, это рекорд, надо записать, — делая заметку, Чонин бормотал что-то себе под нос, идя в комнату. — Сынмин, закрывай, не хочу чтобы этот малыш павлина мне мозги делал, — громко сказал он, уже зайдя в комнату, а Мин хмыкнул и, закрыв на ключ дверь, злорадно посмотрел на старшего, что готов был взорваться от злости. Он тихонько обошел его и спустился вниз на кухню, тихо смеясь с поваром над этой ситуацией.       — Тварь, ты еще у меня поплачешь, — сквозь зубы процедил Хан и повернулся к мужчине за его спиной, кивнув.

***

      Заходя в комнату, Джин садится на кровать и вздыхает от усталости. Все дела и правда выматывают, особенно Хан в последнее время, точнее его присутствие. Надоедает правильнее сказать. Хенджин ссылается на усталость и загруженное время, поэтому всячески обещает, что после сессии и экзаменов обязательно будет больше уделять ему времени. Встав, он подошел к тумбе и выдвинул ящичек, чтобы взять ключ от комнаты Чонина, но, перешарив все вещи, ничего не обнаружил.       «Странно, я же тут оставлял» — пронеслось в его голове и, выдвинув второй, перешарил и там, но вновь безрезультатно. Вздохнув, от непонимания Джин глянул на свой стол и там тоже ничего не было.       — Минни, — направившись к выходу, звал Джин, а, только выйдя из комнаты, увидел, как Сынмин поднимается по лестнице с чашкой кофе.       — Хен, что-то случилось? — немного отпив, Мин подошел ближе.       — Дай второй ключ от комнаты Чонина.       — Какой второй ключ? — спросил Ким и непонимающе на него посмотрел. — Ты мне только один давал.       — Ты не брал второй ключ в моей тумбочке? — немного нахмурившись, Джин задумался.       — Нет, зачем, я не лазаю в чужих вещах, если бы мне он нужен был, я бы попросил лично, — объяснил он и тут до него дошло. — А куда Хан ушел?       — Он ушел? — встрепенулся старший. — Черт, — только сругался он и вдруг услышал грохот из комнаты Чонина. Джин тут же побежал в ту сторону вместе с Сынмином и открыл не запертую дверь. На полу лежал Чонин, а вокруг него лежали 6 капсул и столько же шприцев, вся его рука была в красных пятнышках и из некоторых сочилась кровь. Джин тут же к нему подбежал и приподнял голову, хлопая по щекам младшего. — Чонин, очнись, — звал он, но младший не отзывался и стал бледнеть. К нему рядом подсел Сынмин и, взяв одну капсулу, посмотрел название.       — Это снотворное, черт, и сильное, — встревоженно посмотрев на Джина, Мин побежал к выходу из комнаты. — Быстро, приготовьте машину, — скомандовал он и вновь вернулся к старшему. — Нужно в больницу и побыстрее, — Джин кивнул и аккуратно поднял Яна на руки. Младший лежал бездыханным телом, будто Хван несет труп и это только ужасало.       — Скажи, чтобы кто-то поехал за Ханом, он не должен сбежать, и взять его только живым, я сам с ним разберусь, — уже выходя из дома, приказал Джин, а сам положил Чонина на заднее сиденье машины. Обойдя ее, он сел и положил голову младшего на свои колени, проверяя дышит ли он и есть ли пульс. — В больницу, как можно быстрее.       — Есть, — ответил шафер и стал выезжать со двора, направляясь в сторону города. Сзади их машины выехала еще одна с Сынмином и, вздохнув, Джин посмотрел на дорогу и на Чонина. Казалось он бледнеет с каждой секундой, а пульс слабел, из-за чего старший начинал волноваться еще сильнее.       — Держись, Чонин, — прошептал Хенджин. — Давай быстрее, — приказал он и про себя молился лишь бы успеть. Через 6 минут они выехали в город и уже виднелось название больницы, а как только они остановились Джин тут же открыл дверь и вылез из машины, вновь беря на руки младшего. Шафер помог открыть двери и найти медсестёр или еще кого-нибудь.       — Что случилось? — в спешке спрашивал врач, пока младшего везли на носилках.       — Накачали снотворным, как только увидел сразу к вам, — поглядывая на Чонина, ответил он, вдруг врач его остановил перед дверьми в запретную зону.       — Каким снотворным, название, объем? — расспрашивал он, а в голове Хенджина была каша, он сейчас думал лишь о младшем, боясь что с ним что-то случится.       — Вот этим, таких капсул было шесть, — резко рядом с Хенджином появился Сынмин и протянул врачу капсулу.       — О, боже мой, — прикрыв рот от шока, мужчина побежал за двери, оставляя парней одних.       — Хен, не переживай, с ним все хорошо будет, — подбадривал Ким и, увидев, как Джин кивнул, немного улыбнулся. Старший вдохнул и сжал кулак, пытаясь успокоить дрожащие руки.       — Вы нашли Хана?       — Нет, он куда-то уехал с Цзиюйем, — сдавшись, выдохнул Мин и последовал за идущим к выходу старшим.       — Найду убью его, это за все рамки переходит, — зло проговорил он, но младший перехватил его за руку.       — Хен…       — Оставайся тут, Сынмин, сразу как только Чонину станет лучше, позвони мне, я за вами приеду, — Мин опустил руку и кивнул, как тут же Джин скрылся с поля зрения.

***

      Проснулся Чонин с дикой головной болью, еще и с этим руку жгло от уколов и от капельницы. Открыв глаза, он увидел белый потолок, такие же белые стены и окно, в котором пылает алый закат. Желудок заурчал, прося еды, а горло пересохло, выманивая воды. Сил не было, но, преодолев себя, Ян смог приподняться на локти и подняться на подушки.       «Чокнутый придурок» — подумал он про Хана и промычал, потому что голова продолжала раскалываться.       Чуть позже все вроде прошло, а в капельнице было не так много какого-то раствора, поэтому, отцепив пластырь с иглой, он быстро надел кроссы и направился к двери, немного ее открывая и смотря кто где. Он сразу заметил Сынмина, сидящего на скамейке почти напротив двери, но он тут же встал и подошел к стойке администрации о чем-то расспрашивая. Это ли не шанс? Чонин улыбнулся и, вновь оглянувшись, вышел из палаты, добегая до туалета.       «Пол дела сделано» — отметил он про себя и, выглянув, увидел как к нему идет Сынмин. Паника, паника и еще раз паника, Чонин быстро забежал в одну кабинку и закрылся там, слушая куда зашел старший. Пока Сынмин сидел в туалете, Ян быстро вышел из кабинки и самой уборной и, опустив голову, пошел к выходу, а там и, заворачивая за угол, чтобы никто не узнал его. Достаточно далеко уйдя, он вздохнул и плелся, не зная куда идет. Знал лишь одно, надо скрываться от полиции и знакомых машин Хвана и Хана. Пока Чонин блуждал по городу уже успело стемнеть, людей на улицах мало, почти нет, машин так же. Заходя в местный парк, парень вздыхает, осознавая, что может немного отдохнуть, присев на скамеечку. Фонари освещают дорожки, звезды слабо мигают на темном небе, гипнотизируя, свежесть и прохлада, зеленые кусты бегут вдоль и слышен стрекот кузнечиков и маленьких птиц, которые начинают засыпать вместе с городом. Успокаивающая атмосфера. И почему-то за этой атмосферой пришел образ Хенджина. Резко тянуло назад, не в больницу, а в дом. Но можно ли тот дом назвать своим? Где ты просто пленник, подчинённый или еще хуже того игрушка для усмешек и издевательств. Напоминает родной дом. Ушел от одного, появился другой. Смешно. И грустно, в большей степени. А почему тянет обратно? Вновь услышать свое имя произнесённое его тоном, почувствовать те руки, что начинают обрабатывать рану, тот ветерок, чтобы не было больно, увидеть ухмылку на его лице, когда Чонин пытается отмахнуться от его рук, почувствовать эту злость на Хана, когда тот что-то натворил…       «Очнись, Чонин» — слабо ударив себя по лицу, парень вздохнул и посмотрел на небо, пытаясь успокоить себя.       «Ты устал от него, проходу нет, зачем тебе возвращаться? Перестань об этом думать!» — пытался вразумить самого себя.       Холодок прошелся по спине, вызывая мурашки, и, схватив себя за руки, он пытался хоть немного согреться. Смотря на свои предплечья, Чонин точно уверен, что не хочет возвращаться. Вот только… идя по парку с опущенной головой, Чонин шипит от холода и мелкой боли на груди, поэтому приходится поднять голову, как тут же напротив в пяти метрах от себя он видит Хенджина. Глаза не верят, разум тоже. Моргнув несколько раз, Чонин мотает головой.       — Нет, — шепчет он. Хенджин стоит, так же не веря глазам, в груди волнение и некое счастье, но видя, как Чонин мотает головой и отходит назад, приходит в себя, начиная идти на него, чтобы остановить. Чонин резко разворачивается и начинает бежать обратно, заворачивая за угол, обзор куда скрывают кусты. Немного остановившись, он оглядывается и единственным решением находит залезть в кусты, ожидая, пока старший уйдет. На душе сразу стало как-то плохо, хотелось плакать просто потому. Он знал, что лучше сдаться, но для чего? Для той же тяжелой жизни? Если другой дороги нет и это просто его судьба, то да, надо выйти. Может и для того, чтобы быть ближе к…       «Черт, Чонин, о чем ты опять думаешь?» — ударив себя по бедру, парень прохныкал, выдыхая и признаваясь, что сдается. Он уже не видит смысла бороться за спокойную жизнь, потому что не дано. Поэтому выбравшись из кустов, Чон посмотрел за угол, где увидел охранников и, опустив голову, пошел в другую сторону к скамейке. С охранниками был и Хенджин, который остановил их и сказал ждать. Он сам пошел к младшему, который смотрел на свои кроссовки и землю, мелко дрожа от холода. Сняв куртку, Джин подошел ближе и накинул ее на плечи младшего. Аромат старшего сразу ударил в нос и тепло стало постепенно разносится по телу, согревая все мышцы. Хенджин присел рядом, так же смотря на землю, и услышал лишь тяжелый выдох младшего.       — Точно не хочешь домой поехать? — тихо спросил Джин, а Чонин помотал головой.       — Но у меня нет выбора, может и помру скоро от твоего парня, зато страдать не буду, — выдал младший, усмехаясь.       — Он сбежал, да и после такого, я бы не стал жить с ним, — посмотрев на деревья и выглядывающие из-за них дома, проговорил он.       — Хен, хен, прости, это моя вина, — резко из-за угла прибежал Сынмин и, пытаясь отдышаться, извинялся.       — С тобой, Минни, мы потом поговорим, — со строгостью посмотрев на младшего, Джин перевел взгляд на Чонина, который виновато посмотрел на Сынмина.       — Он тут не причём, я захотел сбежать и вряд ли меня остановили бы, — пытаясь защитить Мина, говорил Ян.       — Еще как причем, он твой охранник, поэтому должен был…       — Я не просил мне охрану ставить, поэтому вини в первую очередь себя, а не его, — встав, Чонин кивнул Сынмину, прося таким образом прощения и получив кивок в ответ, слабо улыбнулся.       — Ты…       — Я не собираюсь с тобой сейчас спорить, если хочешь, потерпи до завтра, когда у меня силы будут, — вновь перебив старшего, Чонин устало на него посмотрел.       — Ты же не хотел туда ехать, — с мелкой усмешкой сказал Джин и встал.       — А куда мне еще идти позволь спросить? К отцу я не собираюсь валить, а мама неизвестно где живет, — закатив глаза, Ян пошел в сторону выхода из парка и только он приблизился к другим охранникам, которые тянулись к его рукам, сразу отошел назад с опаской глядя. — Не трогайте, и так руки болят из-за вашего господина Хана, — ожидая, пока парни уберут руки по приказу Хенджина, он пошел дальше к машине старшего и как только ему открыли дверь, сел на заднее сиденье возле окна, а Сынмин с другой стороны. Всю дорогу Чонин вел себя тише воды, ниже травы, потому что через пять минут вырубился, обнимая себя за руки. Сынмин с Хенджином переглядывались в лобовом зеркале и не понимали, что так повлияло на парня, которого явно не запугать так просто.       — Чонин, просыпайся, мы приехали, — озвучил Джин, выходя из машины. Младший протер глаза и вылез, идя ко входу в дом. Пропустив хозяев, он повесил куртку старшего на вешалку и поплелся в свою комнату, когда же парни следили за ним. Только он скрылся за дверьми, они переглянулись, и Мин не готов был этого признавать, но пришлось.       — Он сдался…