Я УВОЛЬНЯЮСЬ

      Лу перестала что-либо понимать в их рабочих отношениях с Приором где-то после третьей смены. До этого его сдержанные комплименты и даже лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт, расценивались ею лишь как проявление простой вежливости. Хотя последнее относилось больше к Вейсс, если бы Лу была до конца с собой откровенной. Работа требовала изображать слепую и Лу старалась, как могла. И замечать мелькающие то тут, то там красные флажки она не собиралась.       До того момента, пока Приор не предложил ей кофе. Что само по себе не предвещало никакой беды. Когда же он приготовил его сам, Лу стоило бы прислушаться к шестому чувству, голосившему: «Осторожно! Опасная зона». Но когда, передавая чашку с горячим напитком, он скользнул указательным пальцем по тыльной стороне её ладони, девушка превратилась в сплошной оголённый нерв, испытав неожиданные для себя самой чувства. И, кажется, инстинкт самосохранения окончательно дал сбой.       Ещё в юношеском возрасте, когда один из сокурсников решил её полапать, Лу зареклась, что никто и никогда не посмеет и пальцем её тронуть без заведомо на то согласия. Именно тогда и проявились её пси-способности, из-за которых парню пришлось накладывать несколько швов на затылок — так сильно досталось от прилетевшей из ниоткуда водосточной трубы.       Сейчас же она стояла, глядя в непроницаемое лицо напротив, раздираемая желанием опрокинуть чашку с кофе Приору на голову и желанием попросить его прикоснуться к ней ещё раз. В случае с Гюлером её реакция была молниеносной. Еле уловимое движение глаз — и инквизитор уже разгребал пальцами налипший на лицо салат. Почему же с Приором она тормозит? Почему содержимое чашки всё ещё у неё в руках, а не растекается тёмными каплями по его длинному хвосту?       Крэп!       Пока псионик вела внутреннюю борьбу, Мартен, по всей видимости, решил сделать перерыв в работе и занял кресло рядом с диваном, на котором любила располагаться Лу. И куда ей себя теперь деть? Не садиться же за стол главы Инквизиции. Пришлось вернуться и сесть возле Приора. Теперь волоски на коже Лу приходили в движение каждый раз, когда она оказывалась в зоне его энергетического поля.       Мартен молча попивал кофе и разглядывал девушку чёрными глазами. Не похотливым взглядом хищника, а скорее изучающим, что смутило Лу ещё сильнее. К раздевающим взглядам она уже давно привыкла, прожив в Термитнике последние три года. Кто-то раздевал её, кого-то — она. Здесь же псионик оказалась в неравных условиях. Мартен мог позволить себе всё, а она даже глаз поднять на него не смела без того, чтобы сиюминутно не покрыться румянцем.       — Спасибо, — запоздало выдавила она.       — Не стоит благодарности, — отстранённо ответил Приор. — Приятно поухаживать за красивой девушкой.       Щеки Лу вспыхнули алым. И как прикажете это понимать? Если бы, произнося эти слова, он сидел перед ней вразвалочку и пожирал голодным взглядом, у Лу нашлась бы пара-тройка крепких фраз, чтобы приструнить наглеца и наплевать, что перед ней сам грозный глава Инквизиции. Мартен же словно погрузился в свои собственные мысли; тёмный пронзительный взгляд заволокло дымкой.       Не найдя ничего лучше, девушка решила проигнорировать последнюю реплику начальства и сконцентрировала все свое внимание на кофе, пускай даже если ворох тревожных дум мешал ей толком распробовать и по достоинству оценить вкус напитка. Тишина накаляла воздух.       — Красивый браслет, — вдруг промолвил Приор.       Лу проследила за его взглядом, прикованным к её запястью с выбитой на нём буквой «Ψ».       — Ах, это, — и снова смущение. — Так, просто символ.       — Символ? — переспросил Мартен.       Девушка поставила чашку на столик и наклонилась вперёд, показывая украшение.       — Здесь имена членов моей пси-группы. У каждого такой браслет. Сделали, когда выпустились. Это чтобы не забывать.       — И как? Не забываете?       Лу выпрямилась.       — Никогда.       Взгляд её посуровел. Мыслями она унеслась в прошлое, вспоминая всё, что им, детям с пси-способностями, пришлось пережить. Первые недели в интернате самые трудные и пси-группа играет ключевую роль в твоём выживании. Попадутся ушлёпки - тебя загнобят. Но Лу повезло - ребята в её группе оказались адекватными. Хотя насчёт Йонаса она не была столь уверена. В итоге, ты либо приспосабливаешься и выживаешь, либо ломаешься и сдаёшься. Что происходит с последними Лу не знала, да и не хотела знать. Слишком много было забот и без этого.       — Они для вас, наверное, как семья? — продолжил беседу Приор.       — Можно и так сказать, — усмехнулась Лу. — Возможно даже ближе, чем родственники по крови.       — А есть и такие?       Псионик была уверена, что Мартену известна вся её подноготная, но решила поддержать разговор.       — Есть мать. Отца не знаю. Мать живёт с отчимом, но я с ним особо не лажу.       Мартен кивнул.       — Я рос при Церкви, — признался он, чем немало удивил Лу. — Отцом мне стал Жан-Франсуа.       — Викарий? — псионик чуть не поперхнулась кофе.        Мартен кивнул и улыбнулся, едва заметно, лишь уголками губ. Было необычно - видеть улыбку на всегда сдержанном лице.       — Так вас с детства готовили к этой должности? — предположила она.       — Не скажу, чтобы именно к этой должности, но то, что готовили к служению Церкви — да.       — Почему Инквизиция? — былое смущение и скованность в присутствии Мартена куда-то испарились. Лу было искренне интересно узнать о нем побольше.       Приор покрутил опустевшую чашку в руках.       — Жан-Франсуа всегда говорил, что меня отличает повышенное чувство справедливости. Я всегда делал всё, чтобы обидчик нёс заслуженное наказание. Всегда хотел нести в общество благо. Карать провинившихся — разве то не есть благо?       Лу хотела было возразить, но пробило одиннадцать ночи.       — Вам пора, мадемуазель Рид. Благодарю за приятную беседу.       С этими словами Приор встал с кресла и направился к своему рабочему столу.

***

      Лу возвращалась домой со смешанными чувствами. После сегодняшнего инцидента вспомнились и другие случаи, когда Мартен вёл себя с ней не совсем по протоколу. В прошлый раз он предложил ей посмотреть фильмы на личном планшете. В каталоге оказалось полно картин, выпущенных еще до генетического шторма. А так как устройство нельзя было выносить за пределы кабинета, Лу, уютно примостившись на кожаном диване, устроила себе киносеанс прямо перед Приором. Да, немного странно, но ничего из ряда вон выходящего девушка в этом не находила. В конечном счёте она — личный телохранитель Мартена, и иметь объект защиты в поле своего зрения было удобней всего. А что насчёт того таинственного дарителя, организовавшего ей поход в театр? Мог ли Мартен устроить нечто подобное? Три недели назад Лу рассмеялась бы такому предположению.       Но теперь…? Теперь ей было не до смеха.       Двигатель мотоцикла злобно взревел, высказывая недовольство своей хозяйки. Ведь та понимала, какой скользкой стала её дорожка к карьерному успеху. Но всё поправимо. Нужно просто делать своё дело и не обращать внимание на странности начальства.       С такой резолюцией псионик вошла в свою квартирку. Но стоило ей только встать под горячий душ, как воспоминания о прикосновении Мартена нахлынули с новыми силами. Лу внезапно поняла, что впервые думает о нём не как о бесполом объекте, защищать который она поклялась, а как о мужчине. И то, что Мартен оказался сиротой, сделало его как будто человечней, ближе. Щеки снова залил румянец. Да что такое с ней творится?       Укладываясь спать, Лу теперь уже с непривычным трепетом в груди ждала своей следующей вечерней смены в Инквизиции.