Я УВОЛЬНЯЮСЬ

      Девушка изо всех сил старалась сконцентрироваться на прикладной теории кинетики, но то и дело меняющаяся траектория взора Мартена с электронных документов на её оголённые лодыжки, покоящиеся на диване, плохо способствовала учебе.       — Тебе понравились «Танцующие под дождём»? — перестав притворяться, что работает, поинтересовался Приор.       На «ты» они перешли после её пятого дежурства, точнее, он перешёл. К Даниэль и Баретти Приор тоже обращался по имени, поэтому Лу не видела в этом ничего предосудительного. Сама же она никак не могла заставить себя переступить эту линию и продолжала обращаться к Иво на «вы».       — Не очень, — честно призналась она, чувствуя, как лицо снова начинает заливать румянец. — Кажется фильмы, где большую часть времени поют и танцуют — это не моё.       — Не любишь музыку и танцы? — продолжил беседу Мартен.       — Почему же? — искренне удивилась Лу. — Люблю. Только не такие, как в том кино.       — Какие же тогда?       Иво переплел пальцы, положил локти на стол и слегка наклонился вперёд, буквально пронзая девушку пристальным взглядом. Вопрос этот вконец смутил её. Какой ответ он ждёт? Ей что, продемонстрировать, какие танцы она предпочитает? Будь они сейчас в одном из баров Термитника — запросто. Но здесь? На вершине здания Инквизиции? Ни за что.       — Извини, — вдруг произнёс Приор. — Кажется вопрос вышел не совсем корректным.       — Нет, сейчас. Подождите.       Лу вспомнила одну из баллад любимой рок-группы. Быстро нашла её в плэйлисте мобильника и нажала кнопку воспроизведения.       «Я буду с тобой, детка. И пусть весь мир горит огнём!», — выводил хрипловатый мужской баритон под аккомпанемент акустической гитары. До псионика не сразу дошло, что слова песни могут быть интерпретированы неверным образом, и после завершения первого припева, она поспешила нажать на паузу.       — Мне понравилось, — признался Иво, улыбнувшись лишь кончиками рта. Если бы Лу не выучила эту мимику наизусть, она бы никогда не догадалась, что Приор способен на подобные эмоции.       Надо же, ему понравилось. Конечно, не сравнить с той классикой, что он обычно слушает, но для Лу это была музыка души.       Мартен выдвинул ящик стола и достал уже знакомую микро-флэшку. В прошлый раз в ней содержались старые фильмы и музыка, которые псионик могла перекачать на свой планшет. Иво подошёл ближе и сел рядом. Она устраивалась на диване, а не в кресле, потому что так ей было удобнее всего. По крайней мере, она себя в этом убеждала. И вовсе не для того, чтобы Иво, если пожелает, мог сесть рядом. А он в последнее время желал этого каждый раз, как они оставались вдвоём.       Протянув ей флэшку, Мартен произнёс:       — Скачаешь для меня?       — Только песню или весь альбом? — удивлённо поинтересовалась Лу.       — Можно и альбом, — кивнул он.       — Вряд ли Церковь одобрит подобные музыкальные предпочтения, — усмехнулась она.       — Мадемуазель Рид, — нарочито деловым тоном произнёс Приор. — Поверьте, на моей совести есть грехи и пострашнее любви к хорошей музыке.       Лу верила, ведь не зря же за стенами Инквизиции его прозвали Церковным Палачом, а на жизнь его ведётся неустанная охота. Скольких врагов он успел себе нажить за столь недолгую жизнь?       Стараясь не касаться ладони Иво — тело её до сих пор прекрасно помнило то прикосновение, когда в него впились мириады микроскопических игл — Лу аккуратно взяла флэшку, вставила в порт на телефоне и принялась за поиск песен.       Висок зудел. Очень сильно. Ведь всё то время, что она сосредоточенно смотрела на экран, Мартен смотрел на неё. А в какой-то момент она вдруг осознала, что Иво зарылся носом в её волосы и теперь вдыхал её запах. Сделай он это в самую первую смену, она бы, наверное, на практике испробовала теорию телекинеза четвертого уровня, выбрав Мартена в качестве сподручного материала и проверила бы его на летучесть. Пусть Лу и не принадлежала к числу тех, кто устраивает сцены на пустом месте, но и позволять обнюхивать себя малознакомым типам — это уж чересчур. Приор ты или нет, у всего есть свои границы.       Сейчас же в её животе порхали бабочки и она боялась их спугнуть каким-нибудь неосторожным действием. Даже почти перестала дышать, изо всех сил делая вид, что ничего не замечает. Длилось всё это секунды три, после чего Мартен как ни в чём ни бывало повернулся в сторону её телефона и принялся наблюдать, как девушка заполняет флэшку музыкальными треками. При этом на лице его, как всегда, не проявлялось и тени эмоций. Вот и пойми теперь — померещилось или нет?       Когда загрузка завершилась, Лу уже собралась доставать микро-флэшку, но Иво её остановил.       — Можно?       Тонкая кисть потянулась к телефону. Концы его длинных волос упали Лу на предплечье, пощекотав кожу и вызвав очередную волну мурашек. Девушка вовремя отдёрнула свои пальцы, самовольно полезшие к густым тёмным локонам. Стараясь избегать физического контакта, Лу передала телефон и с любопытством стала наблюдать за действиями Приора.       — Здесь роман Брэдбери, — тихо произнёс он, открывая одну из директорий на флэшке, помеченную названием «Книги». — «451 Градус по Фаренгейту». В детстве часто ею зачитывался.       Быстро скачав файл, он вынул флэшку и передал телефон. Теперь с экрана на нее смотрела потрёпанная обложка с кипой горящих книг и Лу готова была поклясться, что щёки её пылали не меньше.

***

      Последние пару недель выдались крайне нервозными: новая должность, новые обязанности, новые люди, уйма информации, которую необходимо было переварить. И проявление к ней неоднозначного внимания со стороны Приора только усугубляло положение. Глупо было отрицать, что он ей начинал нравиться. Вот только уровень симпатии к Мартену рос прямопропорционально уровню её раздражения на саму себя. Ведь зарекалась же не мешать работу с личным. Не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы понимать, насколько пагубной складывается для неё ситуация. И если она действительно верит, что может запереть своё сердце от Иво, как раз было время вешать замки. И вообще, кого она пытается обмануть? Он — грозный глава Инквизиции, один взгляд которого ставит всех на задние лапы. К его шёпоту прислушиваются, боясь упустить малейший союз или предлог. А кто она? Без двух недель посвящённая. Что между ними общего? Пропасть.       Поразмыслив еще немного в этом русле, Лу, наконец, убедила себя, что ей видится больше, чем есть на самом деле. Она сама была свидетелем того, каким галантным, обходительным и изысканным в манерах может быть Мартен с дамами, когда сопровождала его с Кеем на светские мероприятия. Он мог даже позволить себе лёгкий флирт, всегда придерживаясь при этом рамок дозволенного. То была игра, правила которой все знали, а потому и не ожидали большего. Сыграв свою роль, Иво Мартен всегда возвращался к своей истиной ипостаси — сдержанному Приору Инквизиции с непроницаемым лицом. Почему же выказываемые им знаки внимания в её адрес должны означать что-то иное? Ведь вполне возможно, что чего только не повидавший Мартен из-за скуки просто тешит себя, проявляя снисхождение к низшей по социальному статусу, и забавляется её реакцией. И пусть подобные мысли вызывали в ней острое желание что-нибудь (и желательно погорячее) на него пролить, она цеплялась за них в стремлении вернуть всё в привычное русло до того злополучного вечера, когда Приор угостил её кофе. В конце концов, характер, что она в себе закалила, должен был надежно уберегать её от всех сердечных сумятиц.       Тем вечером псионик засыпала с чётким решением положить конец своим глупым мечтам и неподобающим мыслям, пока ещё не поздно. Но сон, зараза, предал её с потрохами.       Проснувшись наутро, Лу не сразу сообразила, где находится. Сознание её все ещё находилось в объятиях Иво, тело млело от прикосновения его рук, а губы горели от жара поцелуев. Перед глазами — лишь тёмный пронизывающий взгляд. Концы его длинных волос на её чувствительных сосках, спина выгнута в экстазе. Язык его ласкает шею, ладони скользят по спине, сжимают бедра, приподнимают и опускают на него. Сладостный стон. Ритмичные движения. Сбитое дыхание. Поцелуи. Ещё и ещё. Ощущение его близости внутри вытесняет все мысли. Разум пустеет. Низ живота сводит судорогой и из горла вырывается крик.       Лу плюхнулась лицом в подушку, подавляя желание действительно закричать. Просыпающееся сознание вступало в свои права, задаваясь вопросом — что ему теперь со всем этим делать? Как она могла до такого докатиться и как ей теперь смотреть Приору в глаза?       Будильник со штробирующей кору мозга трелью возвестил о начале шестого. Глухо рыча от злости на своё подсознание, что устроило ей постельные кувырканья с Приором, Лу встала с кровати и отправилась в душ, продолжая при этом мысленно пинать себя за каждое воспоминание о минувшем сне и тщетно пытаясь смыть его из памяти.       «Это ничего не значит. Это ничего не значит. ЭТОНИЧЕГОНЕЗНАЧИТ!», — сквозь сжатые зубы цедила она, подставив лицо под горячие струи воды.       Прожевав на автомате непонятно что и запив это непонятно чем, Лу вывела мотоцикл в шум улиц Термитника и под рокот проснувшегося шестицилиндрового двигателя устремилась пожинать последствия минувшей ночи.