Цирк

* * * Дэй Шекли возник в жизни Кэла Гриффита и перевернул её во время майских гастролей цирка Гриффа в Вайоминге. Вайоминг — один из тех захолустных штатов, названия которых вспоминаешь чуть ли не в последнюю очередь, когда в начальной школе тебя заставляют перечислять пятьдесят одну звезду на государственном флаге. Если ты, конечно, не уроженец этого самого Вайоминга, в котором только и есть хорошего, что горы, мустанги да ветер. Ну, и фермерские городишки, в любом из которых цирк Гриффа трижды в неделю собирал всё население, включая бабулек, родившихся в прошлом веке и уже разучившихся ходить, и детишек, родившихся в этом году и ходить ещё не научившихся. И те, и другие прибывали на представление в колясках, но прибывали. И сборы были хороши. На излёте этого века — века Интернета, технологий, голограмм, лазерных шоу и прочих прибамбасов — люди, оказывается, стосковались по простым чудесам, которые могло творить простое человеческое тело, опираясь только на свою сноровку, силу и храбрость. Грифф сам провёл на манеже без малого двадцать пять лет из своих тридцати восьми, и его собственное тело, смуглое и крепкое, как сталь, было щедро мечено шрамами от клыков и когтей его хищников. Но другой судьбы он для себя и не желал. И труппа у него подобралась соответствующая — влюблённая в манеж до печёнок. Каждый с персональными заморочками, не без того, но дураков, лентяев и трусов Грифф у себя не держал. О чём прямо объявлял любому из тех, кто желал примкнуть к его цирку. Объявил и Дэю Шекли. А тот только улыбнулся — озорно и искренне. И предложил преспокойненько: — А ты меня испытай. Он стоял за кулисами шапито, раскачивая на пальцах свой алый мотоциклетный шлем, и лыбился — не нагло, но весело. И его зелёные глаза в полумраке конюшни тоже блестели весело — чуть настороженно, да, чуть тревожно, но всё равно весело. Грифф внимательно просмотрел его бумаги, которые держал в руке, просмотрел, выхватывая самое главное. Но даже не заглядывая в документы Дэя Шекли, он мог сразу сказать, что парень был цирковым — настолько непринуждённо тот держался за кулисами, — и притом либо силовым акробатом, либо гимнастом, либо канатоходцем: широкоплечий, узкобёдрый и длинноногий. И высокий, почти вровень с самим Гриффом. — Вольтижировка? — отрывисто спросил Грифф. Дэй, помедлив, провёл пятернёй по своим светлым волосам и подтвердил: — Могу. Приходилось в родео участвовать. Призы брал. Ковбоем в Монтане работал. Конным егерем — в Дакоте. И на мотоцикле могу. Был каскадёром. И дублёром — на студии, в Калифорнии. Гимнастом в цирке Твайна весь Техас объездил. Грифф снова заглянул в его бумаги: — И тебе всего лишь… сколько? Двадцать два? — Ага, — сверкнул улыбкой парень и добавил, прямо встретив недоверчивый взгляд темных глаз хозяина: — Я, конечно, не Бог весть какое сокровище, но кое-что умею. Многое. И цирк для меня... — Голос его вдруг стал очень серьёзным и задумчивым. — Цирк — это моё. Я — цирковой. Вырос в опилках. — Он тряхнул русой головой и вновь почти беззаботно повторил: — Испытай меня. И лукаво прищурился. Поразмыслив, Грифф сунул его бумаги в карман своей потёртой кожаной куртки и без лишних слов кивком указал в сторону манежа. И Дэй Шекли, тоже кивнув, стремительно туда направился. * * * Труппа Гриффа была не большой, но и не маленькой. В ней имелись свои подводные течения и камни, свои балованные капризули, свои звёзды, свои тягловые мулы, свои любимцы публики. Всеми ими Грифф правил железной рукой в бархатной перчатке, заботясь о своих людях, будто строгий глава немалой семьи о своих домочадцах, но так же сполна с домочадцев и спрашивая. Заслужить его доверие было нелегко, но уж заслужив и перейдя в категорию «своих», на его защиту любой мог рассчитывать всецело. Сейчас на манеже репетировала маленькая китаяночка Люси, стоявшая возле барьера в простом чёрном трико и сосредоточенно жонглировавшая горящими факелами. Её младший братец Ван пританцовывал рядом. Он постепенно увеличивал число факелов в руках у сестры, азартно подбрасывая ей всё новые и новые, пока над головой Люси не завертелось сплошное огненное кольцо. Грифф раскрыл рот, чтобы осадить опасно заигравшегося мальчишку, но было уже поздно. Люси сбилась с ритма, и высоко взлетевшие кверху факелы, как в замедленной съёмке, посыпались прямо на растерявшуюся девчушку, которая явно не успевала их поймать, как ни пыталась. Но Дэй Шекли успел. Отшвырнув в сторону свой шлем, он одним прыжком оказался рядом с китаяночкой и на миг раньше замешкавшегося Вана ловко и привычно подхватил четыре первых факела в обе руки. Ещё три поймал очнувшийся Ван. Остальные — сама Люси, которая жалобно сморщилась, в панике переводя округлившиеся черносмородиновые глазёнки с брата на хозяина, а потом — на незнакомого светловолосого парня, появившегося невесть откуда, но так вовремя. — Выпорю, бесёнок! — свирепо пообещал Грифф посеревшему от страха китайцу, тоже спрыгнув на манеж. — Ты хоть понимаешь, что могло случиться, засранец ты мелкий?! Мелкий засранец уныло повесил голову и что-то покаянно залопотал. А Грифф, подойдя к Люси, быстро осмотрел её — слава Богу, никаких ожогов на гладкой коже не замечалось, — и неловко провёл своей большой рукой по её иссиня-чёрным шёлковым волосам, решительно обрывая её всхлипы. А потом повернулся к Дэю и, внимательно глянув на него, обронил только: — Молодец. Он никак не рассчитывал на такую экстремальную проверку способностей новичка, но тот сам раскрылся как на ладони, кинувшись на помощь девчонке — совершенно инстинктивно, а не ради того, чтобы произвести на всех впечатление своей самоотверженностью и ловкостью. Но, что и говорить, Грифф был-таки впечатлён. И не он один. С амфитеатра послышались аплодисменты, и, подняв голову, Грифф увидел, что там столпилась добрая половина его труппы: Сэм Барнз, степенный владелец и дрессировщик слона Бинго, толстушка мадам Антуанетта, вечно сюсюкавшая над своими пуделями, старый фокусник Адриан, предпочитавший, чтоб его именовали магом и старательно поддерживавший имидж толкиеновского Гэндальфа, а также ехидный и угрюмоватый клоун Фитц, слегка оживлявшийся лишь тогда, когда ему удавалось облить визжащую публику водой из брандспойта. Вся эта разноцветная и разномастная братия, торопливо спускаясь по ступенькам шапито, с превеликим любопытством таращилась на Дэя Шекли. И тот, нимало не смущаясь таким вниманием, с искренней улыбкой разглядывал их в ответ. — Так, — подытожил Грифф, поворачиваясь к нему. — Что жонглировать ты умеешь, я уже понял. Ещё что покажешь? — Он вопросительно вздёрнул бровь. — Без мустангов и мотоциклов, м? — Муста-ангов? — Фитц тоже скептически поднял брови. — Мотоциклов! — ахнула Антуанетта, прижимая к пышной груди пухлые ручки и восхищённо взирая на новичка. Тот легко повёл крепким плечом: — Что, прямо вот так? Как есть? — Он демонстративно дёрнул «молнию» своей кожаной куртки и притопнул грубым ботинком, выпачканным в пыли. Грифф едва заметно усмехнулся: — Ну, разденься, чтоб удобней было… — Докуда? — невинно взмахнул длинными ресницами парень. — А докуда тебе твоя мораль позволяет, — развёл руками Грифф под общий смех, ловя себя на мысли о том, что его собственная мораль сейчас жадно завопит: «Давай! Давай!» Вот дурь-то. Просто он слишком давно не влюблялся. Но не в пацана же почти вдвое моложе себя! Да ещё и в явно гетеросексуального шалопая. Шалопай тем временем сбросил куртку, которую тут же услужливо подхватила китаяночка, прижав к груди. Дэй благодарно ей улыбнулся, проворно скинул тяжёлые башмаки и весело допинал их до барьера арены, видимо, опасаясь, что Люси их сейчас тоже подхватит и прижмёт к себе. А потом, озорно ухмыльнувшись, преспокойно расстегнул и стянул голубую рубаху, бросив её на барьер и оставшись в одних поношенных тесных джинсах. «Да, мальчишка сложен как надо», — задумчиво отметил Грифф, ощупывая его цепким взглядом. Под золотистой кожей перекатывались мускулы, сила которых была приобретена явно не в тренажёрном зале с помощью стероидов, а за тяжёлой мужской работой. И ни татуировок, ни пирсинга, что для парня в возрасте Дэя нынче было редкостью. — А ну-ка, покажи руки, — негромко велел Грифф, и парень послушно вытянул их вперёд, а потом, видимо, сообразив, для чего, снова беспечно улыбнулся: — Я этим не балуюсь, не беспокойся. Никогда не баловался. И не собираюсь. Ни шприцем, ни колёсами, ни травкой. — Почему? — недоверчиво осведомился Грифф, и Дэй задорно фыркнул: — Мне и без всякого допинга весело… босс! — Надо же, какой счастливый мальчик… — лениво протянул позади них Фитц. — И правильный. А стриптизом правильному мальчику не доводилось подрабатывать? — Не-а, — беззаботно отозвался Дэй, искоса глянув на клоуна из-под светлой чёлки. — А почему? — не отставал тот, ехидно щурясь. — Бабы с тебя обпищались бы. И не только бабы, — добавил он под взрыв хохота. Не смеялся только Грифф. — А неинтересно, — с прежней безмятежной улыбкой откликнулся парень, и все опять грохнули смехом, тут же оборвавшимся, едва хозяин строго сдвинул густые брови. — Работаем! — повелительно приказал Грифф, отходя в сторону. — Пошёл! Опять же, ещё с того момента, когда Дэй помог китаянке, он понял, что сорванец умеет владеть своим телом, и вновь не ошибся. У парня было всё, что требовалось на арене: сила, сноровка и та внутренняя музыка, которая превращала каждый его акробатический трюк в настоящий танец. Винт. Двойной винт. Боковое сальто. Тройной винт. Выход на комплимент. И ведь этот чертёнок даже не запыхался! Все опять загомонили и зааплодировали, а Люси восторженно запрыгала. — Ты берёшь этого мальчика, Грифф, я надеюсь? — прозвучал со стороны барьера мелодичный надменный голос, и Грифф, не скрываясь, поморщился. — Если у меня будет хороший ловитор, я сделаю новый номер. Звезда его труппы Дайана Мартин, воздушная гимнастка, выступила вперёд, встряхивая распущенными рыжими кудрями и оглядывая парня, как скакового жеребца — сверху донизу, по всем статям. — Кто это тебя так поцарапал, красавчик? — пропела она, легко проводя изящным пальчиком по его левому бицепсу, и Грифф нахмурился, досадуя, что раньше не разглядел старого белёсого шрама, располосовавшего плечо новичка. — Да киска одна, — охотно пояснил тот, в свою очередь с интересом рассматривая Дайану и не спеша одеваться. Та выпятила пухлые губы и покачала головой: — Хорошие были коготки у киски, я смотрю. Как тебя зовут? — Дэй, — ответил тот, продолжая откровенно глазеть на девушку. Глазеть и вправду было на что — высокая, статная и длинноногая Дайана ещё в старшей школе получила титул «Мисс Айова» Но карьере модели или кинозвезды она предпочла карьеру циркачки и в этом качестве десятками разбивала мужские сердца, кочуя с цирком Гриффа от Калифорнии до Флориды вот уже семь лет. Грифф не жалел этих идиотов, но… — Дайана и Дэй, — решительно кивнула тем временем его звезда. — Отлично звучит. — Цыц! — полушутливо осадил её Грифф. — Я тебя удивлю, дорогая, но здесь всё решаю я. Дайана обиженно надулась, а он вновь повернулся к парню и выдержал долгую паузу, которую тот терпеливо и с прежней беспечной улыбкой пережидал. Но Грифф чувствовал таившееся за этой улыбкой напряжение. — Ты принят, — наконец коротко объявил хозяин, и труппа, затаившая было дыхание, загалдела и опять зааплодировала. Грифф даже удивился — что-то он раньше не помнил у своих людей такого пылкого энтузиазма по отношению к новичкам. — Но… — Он снова выдержал паузу. — У меня есть несколько правил, которые требуется соблюдать. Первое — не отлынивать от любой работы и не бояться испачкать руки. Если надо будет чистить слоновник — значит, возьмёшь скребок и разгребёшь навоз. Второе — тут не демократия, а тоталитаризм, и кто бы какое мнение ни высказывал, хозяин здесь — я, и последнее слово останется за мной. И последнее… — Он вновь помолчал несколько томительных мгновений. — Никакой ебли в моём цирке. Мне не улыбается терять членов своей труппы после каждого дурного романчика, особенно баб. Которые имеют моду тут же удирать, заливаясь слезами. — Усмехнувшись, он покосился на вызывающе прищурившуюся Дайану. — Если тебя это устраивает, добро пожаловать, Дэй Шекли. Теперь длинную паузу выдержал этот сорванец, и Грифф подавил одобрительный смешок, пока тот нарочито долго обувался и накидывал на плечи свою рубаху. Наконец Дэй поднял голову, лукаво глядя Гриффу в глаза сквозь упавшие на лоб пряди волос: — А у меня тоже есть три правила. — И, подражая Гриффу, поднял указательный палец правой руки. — Я всегда сохраняю трезвой свою башку — раз. Трахаюсь только с девчонками — два. И никогда не трахаюсь там, где работаю и с теми, с кем работаю — три. Если тебя это устраивает — по рукам. Ладонь его была тёплой и крепкой, а зелёные глаза, когда Грифф в них заглянул, опять смеялись. Хохотали и все вокруг. «Ну, цирк», — с кривоватой усмешкой подумал Грифф. Но его усмешка тут же погасла, когда проскользнувшая мимо Дайана ехидно шепнула ему на ухо, с притворной лаской запустив тонкие пальцы в его чёрные с проседью волосы: — Хочу увидеть, как этот мальчик уделает тебя, хозя-яин… * * * Язвительные слова Дайаны, конечно, застряли у Гриффа в памяти. Но и без этих слов он старался лишний раз не подходить к Дэю. Всё, что он мог себе позволить — это наблюдать за тем, как новичок репетирует, что само по себе было чистым пиршеством для глаз. — Я не родился в опилках, но в опилках вырос, — весело сморщив нос, повторил Дэй старику Адриану слова, сказанные им накануне Гриффу. И это было сущей правдой, судя по несомненным навыкам парня. Кстати, одним из его талантов было умение располагать к себе других. Его искренне интересовали люди, в круг которых ему довелось влиться. Грифф то и дело заставал его то у слоновника, где он болтал с обычно немногословным Барнзом, который с явным удовольствием рассказывал ему о привычках своего любимца Бинго, то на репетициях собачек мадам Антуанетты, которая при виде него заливалась краской и начинала кокетливо хихикать. Оба китайчонка от Дэя вообще не отлипали, тем более, что Грифф поселил Дэя в один трейлер с Ваном. О чём уже не раз пожалел, ибо там теперь стоял дым коромыслом, вечно торчала половина труппы, и затевались разные дурацкие затеи. Даже Люси потеряла свою обычную робость и носилась за Дэем, как ласковый щенок. Иногда Грифф с мрачной усмешкой думал о том, что благодаря этой неразлучной троице он сам в одно непрекрасное утро проснётся, летая под потолком собственного трейлера, особенно когда чёртовы огольцы принялись совершенствовать магический реквизит Адриана. А этот старый осёл потакал им с умильной улыбкой — небось, внуков ему не хватало, живущих где-то в Луизиане. Но были и те, с кем Дэй не нашёл общего языка: сам Грифф, клоун Фитц и ставшая партнёршей Дэя Дайана. Фитц — из-за своего язвительно-мрачного и колючего, в общем, сволочного нрава, Грифф — по той причине, что сам старательно избегал новичка, перекидываясь с ним хорошо если парой слов за весь день, ну а Дайана — потому что, наоборот, упорно и безуспешно Дэя соблазняла. Грифф знал о том, что засранец Фитц бьётся об заклад со всеми желающими на предмет того, как скоро Дайана заполучит в полное своё распоряжение содержимое штанов новичка. Но прошёл вот уже месяц, а это ей так и не удалось. Что, конечно же, до невозможности веселило труппу, а саму Дайану, не привыкшую к этакому пренебрежению, адски бесило. Она то кидалась на своего ловитора, выпустив когти и шипя, как кошка, то так же, как кошка, к нему ластилась, мурлыкая и тесно прижимаясь. Дэй только хохотал — всё это его, по-видимому, весьма забавляло. Но свой номер они готовили отменно, репетируя с утра до ночи и по взаимной молчаливой договорённости забывая все разногласия, едва оказавшись под куполом шапито. Воздух требовал слаженности и полного доверия друг к другу. Однажды, репетируя со своими тиграми и пантерой, Грифф краем глаза заметил, что Дэй сидит у барьера. Положив подбородок на руки и упёршись локтями в колени, он молча наблюдал за укротителем. Сердце у Гриффа напряжённо заколотилось под этим взглядом, и он мысленно выругался: принесла же чертёнка нелёгкая! Он постарался максимально успокоиться и расслабиться, но напряжение не ушло. И конечно же, его нервозность враз передалась зверям — Джелло, Муну, Тандеру и Амрит, которые немедля принялись испытывать хозяина на прочность этих самых нервов, скалясь и замахиваясь лапами. В конце концов, совсем потеряв терпение, Грифф повернулся к Дэю, чтоб приказать ему убираться прочь, но тот уже исчез за кулисами, лишь мельком непонятно на Гриффа взглянув. А вечером того же дня Грифф застал его у клетки Джелло. Он услышал в полутёмной конюшне чьи-то голоса, вернее, один негромкий мелодичный голос, почти напевавший что-то, и ушам своим не поверил. А бесшумно подойдя поближе, не поверил и глазам. Дэй Шекли стоял возле клетки с громадным тигром, просунув туда обе руки, и так нежно трепал Джелло за пушистые бакенбарды, будто тот был котёнком, только очень большим. А Джелло блаженствовал, полуприкрыв золотистые глаза и басовито урча. Грифф почувствовал, что ноги у него буквально подкашиваются — они ни разу не подкашивались, когда он сам стоял лицом к лицу с разъярённым зверем. Он так и замер, чувствуя, что пот враз начал струиться по спине, и не зная, как ему поступить. Рявкнуть на стервеца — невозможно сейчас, когда его пальцы ласково перебирают тигриную шерсть в опаснейшей близости от огромных клыков. Подойти — опять же неизвестно, как отреагирует Джелло. И тут Дэй вновь, как утром на арене, почувствовал взгляд Гриффа и, не переставая бормотать что-то успокаивающе-любовное, чуть повернул голову, глянув прямо на укротителя. Тот, проглотив слюну, коротко кивнул ему на выход из конюшни. А мальчишка, так же согласно опустив ресницы, в последний раз осторожно провёл пальцами по широкому лбу зверя, отнял руки — Грифф перевёл дыхание, которое, казалось, застряло в глотке, — развернулся и своей беспечной плавной походочкой вышел прочь из конюшни. Грифф догнал его у первого же трейлера — своего собственного. Сгрёб за плечо, стиснул жестокой хваткой и безжалостно приложил спиной об стену фургона, вышибая дух. И ещё раз. А потом так же безжалостно ухватил парня за светлые растрёпанные волосы, заглядывая в смятенные глаза: — Ты что вытворяешь, долбоёб?! Хочешь, чтоб он изувечил тебя, что ли? Руку отхватил? Или башку твою дурную? Не в силах шевельнуть этой самой башкой, Дэй только протестующе прохрипел, невольно морщась от боли: — Не-ет! Грифф опять тряхнул его, уже не так сильно: — Что тогда? Мне что-то доказываешь? Себе? Кому? Но, договаривая эти слова, он уже понимал, что дело не в этом. В конце концов, Дэй никак не мог предугадать, что хозяин войдёт в конюшню. И того напряжённого вызова, с каким доказывают собственную крутизну именно себе, там тоже не было. Было что-то… что? «Ласка. Просто ласка», — понял вдруг Грифф. И подтверждая эту мысль, парень вымолвил: — Ему же это нравилось… тигру. И мне. Я знал, что он не тронет. — Он прикусил губу. — Прости, Грифф. Не спуская глаз с его побледневшего лица, Грифф разжал пальцы. Дэй машинально пригладил свои вихры и заявил: — Ничего не случилось бы. Я… слово такое знаю. И улыбнулся-таки, засранец. — Так, — с силой сказал Грифф. — Чтоб больше никогда не смел этого делать. Никогда. Не дай Бог, ещё хоть раз увижу — со словами или без слов — выпорю как щенка. Ты понял? — По-онял, — проворчал Дэй, поспешно отступая за угол трейлера. И уже оттуда повторил: — Прости. Он исчез, а Грифф только молча утёр рукавом взмокший лоб. Воистину, с появлением Дэя Шекли скучать ему не приходилось. * * * В городишке Уоррингтон, когда цирк Гриффа туда въехал, как раз шла подготовка к традиционному летнему родео, и потому народу там оказалось чуть не вдвое больше обычного. Что Гриффа весьма радовало — из-за вероятности повышенных сборов. Тем более, что Дайана и Дэй наконец закончили оттачивать свой номер, и можно было выпускать их на суд почтённейшей публики. В этот вечер в шапито яблоку негде было упасть — зрители сидели и стояли даже в проходах, принимая каждый номер с таким энтузиазмом, будто никогда в жизни не видели ничего подобного. И артисты, чувствуя этот отклик, были в ударе: Фитц смешил всех до колик своими язвительными репризами, Адриан завораживал магическими трюками с усовершенствованным Ваном и Дэем реквизитом, слон Бинго восторгал публику своей ловкостью, стоя на задних ногах и вертя хоботом большой, переливающийся всеми цветами радуги шар. Сам Грифф провёл номер с хищниками без сучка и задоринки, прекрасно чувствуя своих клыкастых партнёров — когда им хотелось работать, а когда покрасоваться и попугать охающую публику грозным рыком. Пантера Амрит даже продемонстрировала свою коронную фишку: спрыгнула с тумбы и под женский писк начала зловеще подкрадываться к укротителю сзади, неистово охаживая себя хвостом по угольно-чёрным шелковистым бокам. Но Грифф повелительным окриком заставил её вернуться на место, поднеся к ощеренной морде хлыст и властно глядя зверю в глаза. Пантера повиновалась, и весь цирк разразился аплодисментами. Краем глаза Грифф уловил тревожный взгляд Дэя, застывшего у выхода с манежа и вдруг порадовался и изумился этой тревоге. Ему импульсивно захотелось успокоить парня, потрепав его по макушке и объяснив, что такие выходки хищников только украшают представление. Но это, конечно же, было бы глупо — Дэй, по сути, и сам прекрасно всё понимал. Тем более, что парню вот-вот предстоял бенефис — вместе с Дайаной. Та стояла рядом, держась за его плечо, уже готовая к выходу на арену: в полной боевой раскраске, в короне из фальшивых бриллиантов, венчавшей её прелестную рыжую головку. Она что-то проговорила своему ловитору, жалобно блеснув глазами из-под длинных накрашенных ресниц, а тот, повернувшись к ней, успокаивающе накрыл ладонью её тонкие пальцы на своём плече. Сам Дэй, казалось, нисколько не волновался, стоя рядом с Дайаной в облегающем трико такого же серебристо-голубого, ледяного цвета, что и костюм его партнёрши. Задрав голову, он с виду беспечно наблюдал, как униформисты Джош и Лайон с помощью вездесущего Вана готовят трапецию и качели для их собственного номера. Но когда Адриан в качестве шпрехшталмейстера раскатисто объявил их выход, Грифф, уже стоя за кулисами, увидел, как Дэй быстро и почти незаметно сложил ладони в молитве, опустив на секунду посерьёзневший взгляд. Сердце Гриффа странно сжалось. Но парень тут же снова просиял своей обычной бесшабашной улыбкой и тряхнул русой головой, вылетая на манеж. Их с Дайаной номер был безупречен. Зрители, казалось, не дышали те почти десять минут, что он длился, запрокинув головы и наблюдая за тем, как совершенные тела гимнастов рисуют под куполом замысловатые пируэты. Грифф и сам не мог отвести от них глаз, хотя десяток раз видел этот номер на репетициях. И вместе со всем цирком охнул, когда Дайана, сделав вид, что срывается с трапеции, полетела вниз, тут же, впрочем, подхваченная сильными руками своего ловитора под общий восторженный гул. Грифф глубоко вздохнул, когда оба гимнаста спустились на манеж, тяжело дыша, но улыбаясь. Какой-то парень в широкополой ковбойской шляпе вывалился на арену с букетом алых роз для Дайаны, и Грифф мимоходом понадеялся, что хотя бы на время гастролей в этом городишке его звезде будет кем заняться помимо Дэя Шекли. А Дэй тем временем обошёл арену по периметру барьера, сияя искренней, до ушей, улыбкой и раскланиваясь с публикой. Но вдруг остановился. И присел на барьер рядом с девчушкой лет семи — круглоглазой и светленькой, с торчащими кверху короткими косичками. Та сидела в инвалидной коляске, на подножке которой аккуратно стояли её тонкие ноги в красных туфельках. В руках девчушка что-то крепко сжимала. Грифф присмотрелся повнимательней. Кукла. Это была простая старомодная тряпочная кукла с такими же, как у её маленькой хозяйки, торчащими вверх соломенными косичками и нарисованной улыбкой. Исправно грохотал духовой оркестр из старшеклассников местной школы, сладко пахло попкорном и сахарной ватой, цирк аплодировал и топал, Дайана хмурила свои атласные брови, Адриан неуверенно топтался у выхода на манеж, не решаясь объявить следующий номер, а Дэй Шекли всё сидел рядом с девчушкой, болтая о чём-то. Наконец он поднялся с барьера и послал девочке воздушный поцелуй. В руке он бережно держал её куклу. Когда Дэй вошёл за кулисы, Фитц, глядя на него, ехидно заметил: — Такие штучки всегда эффектны и убивают публику наповал. Слёзы, сопли, то-сё… Молодец, то, что надо. Всё просчитал, артист. Дэй только глянул на него искоса, уже совершенно без улыбки, и молча прошёл мимо — в костюмерную. Фитц, ухмыляясь, направился туда же. Помедлив пару минут, следом за ними шагнул и Грифф. Неслышно подойдя сбоку к застрявшему у входа Фитцу, он уловил только обрывок разговора. — Ладно, ладно, понял, ты не просчитывал, не психуй только… А чего ты не переодеваешься? — Голос Фитца был полон ленивого любопытства. — Трико же мокрое, хоть выжимай. Щемишься из-за меня, что ли? — Стояла б тут баба, я бы не щемился, — хмуро пробурчал Дэй изнутри. — А ты чего там вообще прирос? Делать нечего, что ли? Фитц открыл было рот, чтобы опять брякнуть что-то язвительное, судя по его ехидной остроносой физиономии в полосах клоунской раскраски, но тут Грифф крепко сжал его худое плечо, и тот так и подскочил. — Он прав, твоё место на арене, — ровно напомнил хозяин, глядя на него сверху вниз. — Топай. Давай, давай, хватит болтать. Там поболтаешь. Фитц мазнул по нему всё тем же насмешливым взглядом и, посторонившись, пробормотал себе под нос, засранец: — Окей, босс, уступаю тебе место… в партере. Грифф едва удержался, чтоб не отвесить ему подзатыльник, отвернулся и, не заглядывая в костюмерную, отрывисто спросил: — Что за девчушка? — Дженни Перкинс, дочка шерифа, — негромко отозвался Дэй. — А куклу зовут Молли. Я ей пообещал, что Молли теперь со мной везде будет ездить. Он вышел из каморки, брякая пряжкой ремня на джинсах, и посмотрел на Гриффа как-то устало. Эта усталость была вызвана вовсе не представлением, понял вдруг тот. Парень повертел перед собой весело лыбящуюся куклу и проговорил: — Бог часто посылает испытания не тем, кому следует, Грифф. Взгляд его был грустным и глубоким. — Такие малютки должны играть и носиться, прыгать со скакалками и гонять мячик, — горячо продолжал он. — А потом выйти замуж и рожать детишек. А не сидеть в грёбаной инвалидной коляске! — Что с ней произошло? — Грифф сосредоточенно сдвинул брови. — Я не спрашивал, — ответил Дэй и глубоко вздохнул. — Может быть, она завтра сама расскажет… я обещал с ней погулять. Грифф не успел удивиться, когда парень произнёс тихо, будто самому себе: — Зря обещал, конечно, но раз уж так вышло… — Почему зря? — нахмурился Грифф. Дэй опустил голову, опять уставившись на куклу, беззаботно таращившую на него свои пуговичные глазёнки: — Потому что… она привяжется ко мне, эта малышка. А мы — фюить! и поминай, как звали. — Но есть же мобильники… электронная почта, сетевые сервисы там какие-то… — неловко начал Грифф. — И прочее виртуальное дерьмо… — с горечью закончил Дэй, протискиваясь мимо него к выходу из цирка, и махнул рукой. — Знаешь... Я именно так с десяток баб и кинул… и сердце не болело, ничего… — Он запнулся. — А тут — грешно мне будет. Ладно… придумаю чего-нибудь. И исчез, прежде чем Грифф успел хотя бы сказать ему, что его с Дайаной новый номер был хорош. И ещё — что он всё понимает. * * * Грифф вышел из цирка уже ближе к полуночи, решив, что можно и отдохнуть. Его звери и люди были устроены как надо, представление пользовалось успехом, что доказывал размер выручки, превышавший обычный более чем на треть. В трейлерах уже почти никого не было — все отправились на ярмарку, предаваться нехитрому праздничному веселью. Все, кроме предпочитавших обычно отсиживаться у себя Сэма, Люси и Фитца. Дэй, конечно же, первым рванул прочь из опустевшего цирка — к огням, музыке и девицам. «Которые небось пялились на него сегодня аж до мокрых трусиков», — с хмурой улыбкой подумал Грифф. Спасибо, они хоть эти самые трусики на арену не кидали, прямо к ногам его нового ловитора. Он толкнул дверь первой попавшейся пивной и почти сразу же с забившимся сердцем понял, что пришёл как раз вовремя. Никто не обратил на него ни малейшего внимания, ибо взгляды всех завсегдатаев этой прокуренной забегаловки были прикованы… к кому же ещё, как не к Дэю Шекли! Одетый в простецкую клетчатую рубашку и джинсы, тот сидел, развалясь на пластиковом синем стуле так вольготно, будто это и не в него сейчас впивались десятки пар недружелюбных глаз, и это не к нему за столик подсел крепкий смуглый парень в заношенной джинсовой куртке, пялясь на него совсем уж недоброжелательно. Грифф скорее угадал, чем услышал его вопрос: — Эй ты, циркач, колись давай — ты педик? Вокруг коротко заржали, а потом притихли. Поистине, нравы в вайомингском захолустье остались такими же, что и сотню лет назад. О толерантности тут и слыхом не слыхивали. Кулаки у Гриффа так и зачесались. В своё время он их от души чесал об физиономии таких вот забулдыг, обучая тех пресловутой толерантности, делал это с огромным удовольствием и навыков потасовок в барах отнюдь не растерял. Мастерство, типа, не пропьёшь. Грифф начал поспешно пробиваться вперёд, весьма невежливо толкаясь. На него по-прежнему не обращали особого внимания. Забулдыги продолжали жадно таращиться на Дэя, который неторопливо взял свою кружку пива, сдул с неё пену, глотнул, вытер губы тыльной стороной ладони и так же неторопливо ответил: — Нет. А что? Взгляд его был чистым, наивным и только слегка насмешливым. — Уж больно ты смазливый… — протянул его собеседник, с подозрением уставившись на него. — Ну-ка, докажи, что не педик. Дэй на мгновение прикрыл глаза, а потом возвел их к закопчённому потолку бара и протянул с искренней тоской в голосе: — Блядь, ты бы знал, бро, как меня это задолбало — в каждом городе одно и то же, одно и то же, везде я должен доказывать, что я мужик…. Как доказывать-то? Девчонку какую-нибудь прямо тут расстелить, что ли? Грифф мельком подумал, что чернявенькая маленькая официантка, пялившаяся на Дэя, как зачарованная, от этого точно не отказалась бы. — Или в морду тебе дать? — так же раздумчиво продолжал тот. — Не люблю я этого, хоть и умею, не сомневайся… Гляди! В его длинных пальцах, как по мановению ока, возник, раскрываясь в полёте, складной нож, за ним второй, третий… и, легко подбрасываемые им за лезвия, эти ножи наконец завертелись у него над головой сверкающим кругом, пока с глухим стуком не воткнулись один за другим в синюю пластиковую столешницу. — Еба-ать… — уважительно протянул чей-то прокуренный голос, и все грохнули. Пользуясь шумом, Грифф решительно протолкался ещё ближе, тоже придвинул к себе стул и уселся напротив смуглого задиры, сверля его взглядом и ни слова не говоря. Тот заметно подобрался, узнав укротителя, а Дэй без улыбки покосился на хозяина. Не хочет, чтоб встревал, — понял Грифф, в свою очередь, откинувшись на спинку стула всем своим мощным телом и выжидательно осматриваясь. Мало ли чего там хочет Дэй Шекли! Потакать его самолюбию Грифф не собирался. Ещё один ковбой, рослый и белобрысый, подойдя к ним, оперся на стол и проронил, обращаясь к собеседнику Дэя: — Отцепись от парня, Эдди. Он завтра гуляет с моей сестрёнкой. Улыбка его, обращённая к Дэю, была по-настоящему тёплой, и тот удивлённо улыбнулся в ответ. — С какой ещё сестрёнкой? — изумился и Грифф, но потом сообразил, что речь, видимо, идёт о девочке в инвалидной коляске, судя по тому, как приглушённо загудели завсегдатаи, не позволяя себе никаких плоских шуточек. Однако поганец Эдди не унимался. — Завтра родео, — сощурился он, раскачиваясь на стуле. — Вот и оседлай мустанга, циркач, докажи, что ты мужик. И, конечно же, Дэй ухмыльнулся до ушей и протянул ему руку: — Замётано, бро. — Погляжу я на тебя, — оскалился Эдди, хлопнув его по раскрытой ладони под одобрительный гул. — Чего-о?! Замётано?! — процедил опомнившийся Грифф, медленно подымаясь из-за стола. У него даже в глазах потемнело от ярости. — Я тебе запрещаю, понял? — Не-а, не понял, — легко отозвался Дэй и тоже встал. — Завтра выходной. Представления нет. И я умею это делать. — Ты же весь переломаешься, идиот! — обречённо выпалил Грифф. По глазам парня он понимал, что протестовать и апеллировать к его разуму бесполезно, разве что в свободную клетку его запереть. Формально Дэй был прав: его свободное время принадлежало лично ему, а не хозяину цирка. Кроме того, он уже сказал своё слово — пусть перед пьяной толпой местных мудаков, но отступать от него не собирался. Но и Грифф отступать не желал. Повелительным жестом он указал Дэю на дверь, и тот преспокойно кивнул и шагнул к выходу, попутно повернувшись к стойке и крикнув бармену: — Хэй, бро! Всем по пиву за мой счёт! Слыша за спиной восторженный рёв, Грифф едва удержался, чтобы не вышибить пинком дверь сраного бара, Внутри у него всё так и клокотало. Чтоб им провалиться! — Собрался рискнуть собой на потеху этим уродам? — гневно бросил он, едва они завернули за угол паба, и при свете одинокого фонаря увидел, что Дэй улыбается. — Я на каждом представлении это делаю, — мягко возразил парень. — Рискую собой. — Не передёргивай, — осадил его Грифф. — На представлении у тебя за спиной лонжа, а внизу — страховка. Ты… — Он помедлил, остро глянув парню в лицо. — Стремишься убить себя, что ли? Смерти ищешь? Вздрогнув, Дэй перестал улыбаться и яростно мотнул головой: — Нет! С чего ты взял?! Но Грифф почувствовал, что, несмотря на этот гневный протест, он отчасти попал. Не в самое «яблочко» мишени, но рядом. — Я умею это делать! — запальчиво продолжал парень. — Я… — Я, я! — оборвал его Грифф. — Ты должен будешь продержаться на вертящейся зверюге девять секунд! И в каждую из этих сраных секунд рискуешь сломать себе шею к чёртовой матери! — Знаю. Рискую. Но не сломаю, — беспечно пожал плечами Дэй. — Всё будет заебись, Грифф, и следующее представление я не сорву, не бойся. — Да плевать мне на это представление! — гаркнул Грифф, лишившись остатков самообладания. — Мне важен ты… ты, дурак, а не грёбаное представление! Рука его сама собой вскинулась и крепко сжала подбородок Дэя, вынуждая мальчишку не отводить глаз. В этих зелёных глазах вдруг промелькнула целая буря эмоций — удивление, протест, смятение, благодарность… — Спасибо, — тихо проговорил Дэй, высвободившись из его руки, и шагнул прочь — обратно в гомон и толкотню бара. Постояв немного, Грифф развернулся и тоже отправился восвояси, возвращаясь к своему трейлеру. Предаваться веселью ему как-то сразу расхотелось. * * * Сперва Грифф решил вовсе не ходить на стадион, где должно было состояться клятое родео. Он не спал всю ночь, курил, сидя на ступеньке своего трейлера и угрюмо размышлял о том, почему при первой же встрече с Дэем Шекли к нему, помимо понятного желания употребить симпатичного мальчишку, пришла мысль о том, что он, Грифф, давно-де не влюблялся. Не «не трахался», что, кстати, тоже было сущей правдой, а «не влюблялся»! Любовь, сука-любовь, вновь прокралась в его сердце — змеёй подколодной, наглой кошкой, птицей с перебитыми крыльями, причём сразу, сразу, при первом же взгляде на ясноглазого парня с открытой улыбкой… а ведь сам Грифф тогда этого даже не заметил! Но сейчас, сидя с тлеющей в пальцах сигаретой, он это совершенно точно понял. Понял, что попал. Вот идиот. Право, это было так смешно, что стоило бы хохотать до упаду. Он даже ни разу не облапал мальчишку! Даже если б Дэй во всеуслышание не заявил об одном из своих правил — трахаюсь, мол, только с девчонками, — гетеросексуальность парня была написана у него на лбу огромными буквами, и Грифф с брезгливым презрением удивился тому, что мудаки из бара этого сразу же не увидели. Хотя, понятное дело, они увидели, но надо же им было к чему-то прискрестись в отместку за то, что на красавчика-циркача весь вечер пялились, млея, их дочки, сёстры, подружки и жёны! И где, собственно, до сих пор шлялся этот засранец, когда уже через несколько часов ему предстояло скакать верхом на необъезженной зверюге, чтобы, пропади всё пропадом, доказать этим дебилам, что он — мужик? Грифф с силой потёр лицо ладонью, в очередной раз усилием воли удержав себя от того, чтобы встать и пойти искать этого молокососа. Ведь если бы ещё в баре, а то ведь наверняка в койке чернявой официанточки, — решил он, горько усмехнувшись. Да, он ни разу не оприходовал Дэя Шекли, сомневался, что это ему когда-нибудь удастся, почти не сомневался, что парень в его цирке не задержится надолго… и, тем не менее, был влюблён. Идиот. Господи помилуй, ну почему, почему?! — Потому что любовь необъяснима и иррациональна, старый ты дурак, — пробормотал Грифф, сминая в ладони опустевшую сигаретную пачку и устало глядя, как занимается над бурыми холмами рассвет. Было свежо и прохладно, крупные капли росы блестели в траве. На конюшне басовито рявкнул Джелло, и в трейлере мадам Антуанетты ответным тоненьким лаем залились её болонки. От других трейлеров донеслись болтовня, смех и хлопанье дверьми. Грифф угрюмо посмотрел на часы и поднялся, разминая затёкшие мышцы. Пять утра. Да уж, самое время было его циркачам вернуться. И этому засранцу Дэю — тоже. Засранец стоял рядом со своим трейлером, под озабоченный стрёкот Люси аккуратно придерживая повисшего на нём хмельного Вана, и был почти трезв. По крайней мере, сивухой разило только от Вана — чутьё у Гриффа было таким же отменным, как и у его тигров. И этим своим чутьём он тут же определил, что от Дэя несёт скорее духами, чем спиртным. А ещё он сразу заметил, что воротник его рубахи перемазан губной помадой. Что ж, это его ничуть не удивило. — Если ты собираешься выступать на этом грёбаном родео, когда ж ты успеешь выспаться? — спокойно осведомился Грифф, глядя в ясные, несмотря ни на что, глаза парня. — Успею, — легко пожал плечами Дэй. — Я бы-ыстро засыпаю. Брык — и всё! Не волнуйся, босс. И, перекинув Вана через плечо, влез в трейлер. «Так, — подумал Грифф, провожая его глазами. — Хватит мотать на кулак нервы и сопли, приятель». Он знал, что сам непременно должен быть на этом сраном родео — хотя бы просто потому, что Дэю Шекли может понадобиться его помощь. Кто ещё ему поможет — этот лоботряс Ван, что ли? * * * И помощь Гриффа действительно понадобилась Дэю. Этот чертяка, этот раздолбай, доказывавший непонятно кому непонятно что, всё-таки умел объезжать отчаянно брыкающихся одров… и дошёл почти что до конца отборочного круга — под радостный рёв и визг трибун обломав четырёх мустангов подряд. И Господи Боже, как же он был красив, когда летел по стадиону на очередном вертящемся, как дьявол, звере! Погубил его пятый по счёту, чёрный, как смоль, жеребец, скинувший Дэя наземь — тот едва успел откатиться в сторону от огромных копыт и сесть, выплёвывая песок и траву. Грифф не помнил, как оказался рядом с носилками, на которые два парамедика старательно принялись укладывать Дэя, а тот ещё бурчал и отбивался, а, увидев Гриффа, вскинул на него лихорадочно блестевшие глаза: — Да я в порядке, Грифф, не вру, клянусь! Ну, побился чуток... Да я на манеже больше бился! — В госпитале проверят, чего там у тебя, — непреклонно отрезал Грифф, с облегчением убедившись, что крови на парне и вправду нет. — Ты башкой своей дурной хорошо приложился, я же видел. Проверят и отпустят. Давайте, заносите его в «скорую», — скомандовал он парамедикам, крепко сжав плечо чертыхнувшегося Дэя, чтоб удержать его на носилках. Краем глаза Грифф заметил, как к ним подбегают остальные его циркачи, тоже сидевшие на трибунах, бледные и потерянные — Ван, Адриан, Сэм и даже Фитц. Последней подоспела Дайана, немилосердно кусавшая накрашенные губы. — Не бойся, киска, я успею к репетиции! — крикнул ей Дэй, высовываясь из машины, и даже попытался было выскочить обратно. Но тут Грифф, потеряв терпение, влез следом за ним, неумолимо подтолкнув его к носилкам, и махнул парамедикам, давая понять, что за своим шельмецом присмотрит сам. «Скорая» тронулась с места. — Ляг, — строго приказал Грифф, вновь придерживая парня за плечи. — Просто тихонько полежи и не прыгай. Не напрыгался ещё, что ли? Дэй наконец покорился и лёг. Лицо его было очень бледным, но на скулах горели алые пятна румянца. — Грифф… ты прости, я тебе обещал, а сам… — виноватой скороговоркой выпалил он. — Бывает, — откликнулся тот, с тревогой глядя на парня. Зрачки у того были вроде как в норме, но это само по себе ничего не означало. — Послушай, а ты сознания не терял, когда упал? — Н-нет, — с запинкой выдавил Дэй. — Медики вот тоже спрашивали… Ну нету у меня сотрясения, нету… я же знаю, что это означает, если сознание потерял… вот только… — Он осёкся, бледнея всё больше. — Только — что? — быстро осведомился Грифф, сжав ему запястье. Под его пальцами зачастил, сбиваясь, горячечный пульс. — Только меня чего-то тошнит, — Дэй поднял на него отчаянные глаза и схватился рукой за горло. Грифф стремительно огляделся и подсунул ему какую-то медицинскую посудину, крепко обхватив парня свободной рукой за вздрагивающие плечи, пока того выполаскивало, и сам прикусил губу. — Всё нормально, — сипло проговорил он. — Это ничего. Это пройдёт. Пройдёт. Дай-ка сюда. Вот так, всё в порядке, всё хорошо… Над той же посудиной он старательно умыл Дэя чистой водой из припасённой бутылки, благодаря Бога за то, что вообще прихватил её с собой, а потом напоил его, по-прежнему крепко придерживая за плечи. — Вот стыдоба-то, — прерывающимся голосом кое-как пробормотал Дэй и даже зажмурился от неловкости. — Ты… извини. — Брось херню пороть, — посоветовал Грифф, поудобнее устраивая его у себя под боком. Машину трясло немилосердно. Да когда там уже этот сраный госпиталь появится, чтоб ему?! — Никакую не херню, — слабо возразил тот, прикрывая глаза. — Ещё не хватало мне на тебя блевать… — Во-первых, не на меня, — рассудительно отозвался Грифф. — Во-вторых, на меня уже кто только не блевал — пудель мадам Антуанетты, например… и даже Бинго. — Сло-он? — Дэй вскинул встрёпанную голову и даже заулыбался. — Да ты гонишь! — Святой истинный крест! — серьёзно поклялся Грифф, тоже начиная улыбаться. И тут машина остановилась. Началась суета, беготня, парамедики потащили носилки с Дэем в приёмный покой, и Грифф торопливо прошёл следом, за ширму, резонно полагая, что от его присутствия хуже никому не будет. При виде него Дэй так и просиял, и сердце у Гриффа замерло. Но он лишь отчеканил, обращаясь к молодой, тонкой и строгой докторице в зелёном одеянии, склонившейся над Дэем: — Это мой обормот, док. Мой дурной работничек. Он боится уколов, так что я его придержу, если он начнёт рыпаться. — Я?! — возмущённо вытаращился Дэй, но Грифф только едва заметно усмехнулся. Пацан возмущался — значит, ему полегчало. Впрочем, держать Дэя ему не пришлось — тот покорно снёс нудный осмотр, анализы, укол и даже капельницу, когда докторица вынесла вердикт: сотрясение мозга средней тяжести. Бурно запротестовал он только тогда, когда она предложила ему остаться в госпитале на ночь, чтобы она могла понаблюдать за его состоянием: — Да я не могу тут у вас, док, я ж последним мозгом тронусь, правда! Гри-ифф! — Он умоляюще воззрился на хозяина. — Скажи ей! Скажи, что я не могу! В его голосе Грифф отчётливо расслышал совершенно неподдельный страх — и сам внутренне вздрогнул. Что такое было связано с больницами у этого всегда бесстрашного парня, с улыбкой прыгавшего на спину взбешенному жеребцу? Отчего тот вдруг запаниковал, как маленький? Грифф уверенно пообещал: — Я за ним сам присмотрю, док, даю слово. — Он улыбнулся, услышав, как длинно и облегчённо выдохнул Дэй. — Он у меня вообще всю ночь с постели не подымется. Я на него памперс надену на всякий случай. Самолично. Дэй фыркнул и строптиво закатил глазищи, но ничего не возразил. В больничном вестибюле, куда Грифф вывез своего акробата в инвалидной коляске, столпилась почти вся труппа. Даже униформисты. И ещё несколько кобылок разнообразных мастей, гарцевавших чуть в сторонке, — с усмешкой отметил Грифф. Начались охи-ахи и писки-визги. Грифф терпеливо переждал, полюбовавшись заодно тем, как Дайана, деловито оттерев от Дэя всех прочих особ женского пола, озабоченно с ним воркует, и наконец решительно взялся за ручки коляски. Хорошенького помаленьку. — Стойте-ка! — запыхавшись, в вестибюль влетел давешний белобрысый ковбой из бара. Грифф вспомнил, что тоже видел его на родео, как и смуглого задиру Эдди. — Ты в порядке, Дэй? — Бен! — Дэй просиял, протягивая ему руку. — Вы с Эдди там всех уделали, бро? — Порвали, как обезьяны газету! — торжественно подтвердил Бен. — Но это только потому, что тебя не было! — Да, не повезло, — с грустью протянул Дэй, рефлекторно оглянувшись на Гриффа. — И свой цирк я подвёл к хренам. И с твоей сестрёнкой не погулял. Я… распиздяй, — самокритично закончил он под общий хохот, уныло ероша свои вихры. — Ты погуляешь с Дженни! Обязательно! — горячо заверил его белобрысый Бен, а Грифф, кашлянув, наконец произнёс: — Я тебя с представления не снимаю, Дэй Шекли, даже не надейся. Будешь работать, как миленький, учти. — Как это?! — ахнула Дайана. — А вот так, — Грифф подмигнул Дэю, который ошеломлённо на него воззрился. — Побудешь реквизитом. Намотаем на твою дурную башку побольше бинтов, выйдешь, поклонишься публике. Всё равно весь город придёт узнать, как ты. Покажешься людям, оболтус. Но! — Он предупреждающе поднял палец. — Безо всяких трюков! Пока доктора не разрешат, понял? — По-онял… — вздохнул опечалившийся Дэй. — Я тогда выступлю без тебя, — вздохнула и Дайана, по-хозяйски потеревшись щекой об макушку Дэя. — Побуду одинокой кометой. Но как поправишься, я тебе отомщу-у, так и знай! За то, что оставил меня без ловитора! — Эй, Дэй, а я могу сделать хар-рошую репризу с твоим участием. Злободневную, коль ты у нас теперь реквизит. Хочешь? — невинно предложил Фитц. — Гри-ифф, — простонал Дэй под общий хохот, снова оборачиваясь назад и умоляюще округлив глаза. — Поехали уже, а? Все они загрузились в машины и отправились к месту стоянки шапито, где в Дэя, выбравшегося из джипа Гриффа, немедля вцепилась мадам Антуанетта, оставшаяся присматривать за хозяйством, и закудахтала над «бедным мальчиком», как наседка. Грифф поймал себя на мысли о том, что отчаянно завидует старой клуше: она имела возможность вот так кудахтать, а он — нет. Он передал Дэя на попечение Вана и Люси, строго-настрого приказав следить за тем, чтоб парень смирно лежал и не рыпался, иначе вернётся в больницу. Те истово закивали, а во взгляде, брошенном на него самим Дэем, Грифф прочёл странное облегчение и удивление. И тоже удивился. Парень что, памятуя слова хозяина, всерьёз предполагал, что тот заберёт его к себе в трейлер? Может, он решил, что Грифф и памперс на него наденет, раз обещал? Неожиданно Грифф задумался о том, сколько и что рассказали о нём Дэю Шекли остальные члены труппы. Своих сексуальных предпочтений он не скрывал, но и не выпячивал, последний роман в его жизни завершился разрывом около двух лет назад, чему стали свидетелями старожилы цирка — Дайана, Сэм и Адриан. Грифф тогда даже продал свой трейлер и купил новый, чтобы ничто не напоминало ему о предавшем его человеке. Дайана была вполне способна ляпнуть Дэю из чистой вредности, чтоб тот, мол, остерегался хозяина — а то мало ли что… Впрочем, как и Фитц. Внезапно мысль об этом больно его задела. Гриффу очень не хотелось, чтобы Дэй начал его опасаться и сторониться. Впрочем, судя по поведению в «скорой» и в больнице, нельзя было сказать, чтоб парень его чурался. Но ведь то были экстремальные обстоятельства… и ни одной родной души рядом. А была ли хоть где-то у Дэя Шекли родная душа? Стоило впрямую заняться его прошлым, чтоб выяснить это. Ясно было, что сам парень откровенничать на этот счёт не собирался, несмотря на то, что любил поболтать. Чуть позже Грифф заглянул в трейлер Вана, чтоб проверить, как там устроился его пациент. При виде него пациент поспешно опустил голову на подушку и бодро растянул губы в улыбке. Был он всё ещё довольно бледен, а большеглазое лицо осунулось и заострилось. Грифф с непрошеной тоской подумал, что сейчас отдал бы что угодно, лишь бы парень вот так вот лежал в его трейлере, на его койке. Причём безо всяких посягательств с его, Гриффа, стороны. Ну почему он не решился забрать его к себе? Незаметно вздохнув, Грифф погрозил кулаком испуганно заморгавшему Вану — для пущей острастки, одобрительно кивнул Люси, вынырнувшей из крохотной кухоньки с дымящейся кружкой в руках, и ободряюще подмигнул самому Дэю. И вышел, зная, что и сегодня ночью ни хрена не уснёт. * * * Всё утряслось. За чёрной полосой началась белая. На представлении следующим вечером Дэй действительно сорвал бурю аплодисментов, просто выйдя на манеж с перевязанной головой и неловко поклонившись. Дайана прилюдно обвила своего ловитора за шею обеими руками и крепко поцеловала под одобрительный свист галерки. Фитц ехидно скривился, но вся остальная труппа тоже неистово аплодировала. А девчушка в инвалидной коляске — Дженни Перкинс — отчаянно замахала Дэю рукой, и он перемахнул через барьер и остаток представления просидел рядом с нею, взирая на арену с тем же воодушевлением, что и она, будто никогда раньше не видел, как выступает его собственная труппа. С тем же вниманием он смотрел и на Гриффа, когда тот вывел на манеж своих хищников, и расплылся в улыбке, встретившись с ним взглядом. Но это ничего не значило, уверил себя Грифф. Парень так же тепло улыбался абсолютно всем. Дэй гулял с Дженни Перкинс каждый день, покупал ей мороженое, воздушные шары и вырезал бумажных человечков. Грифф то и дело натыкался на эту пару в городке, чаще всего заставая их серьёзно или весело беседующими… и чёрт возьми, до чего же он завидовал теперь и этой малютке, безраздельно завладевшей сердцем и временем Дэя Шекли! По крайней мере, на ту короткую неделю, что их цирк выступал в этом городке. Когда пришла пора уезжать, Грифф прямо-таки боялся увидеть их расставание. Но никаких душераздирающих сцен не произошло. Дэй и Дженни сосредоточенно заглянули в свои мобильники, видимо, проверяя, насколько верно записали данные друг друга. Дэй крепко пожал протянутую ему маленькую руку, чмокнул девочку в щёку и взлетел в седло своего мотоцикла, как в седло мустанга. Через минуту он с лёгкостью обогнал весь караван трейлеров, растянувшийся вдоль трассы. Грифф, обычно садившийся за руль последним, не выдержал и подошёл к малышке. За ручки её коляски уже взялся её братец Бен. Грифф тревожно заглянул в широко раскрытые голубые глаза Дженни. — Понимаете, мисс Перкинс, мы должны ехать, наш цирк выступает с гастролями… то там, то сям… — неловко пробормотал он. — Я знаю, — спокойно отозвалась Дженни, на миг коснувшись его руки. — Не переживайте, сэр. Именно потому, что вы гастролируете повсюду, я и встретила Дэя. И я понимаю, что он должен уехать, он мой друг, но мне не принадлежит. Но он будет звонить мне каждый день… и писать письма. А потом приедет, когда сможет. Он мне обещал, — убеждённо выпалила она, заметив, видно, какими скептическими взглядами обменялись Грифф и Бен. — Я ему верю. Он сказал… — Девочка чуть запнулась, но решительно закончила: — Сказал, что он, конечно, грешник и столько раз обещал это разным девчонкам… но сейчас Господь послал ему меня, чтобы он наконец взялся за ум. Грифф только головой покачал и, отсалютовав обоим Перкинсам, сел в машину. Он твёрдо знал, что сейчас Дэй действительно сдержит своё обещание. Парень, может, и был легкомысленным, но пустым он не был. Белая полоса продолжалась. В следующем городке, где Грифф развернул своё шапито, сборы тоже были отменными. Дэй начал выступать, хоть и не в полную силу, и опять что-то такое затевал с Ваном и Адрианом. Его же отношения с Дайаной после травмы стали совсем другими. Капризная примадонна уже не так донимала его, не шипела, как кошка, не вцеплялась в него коготками и не закатывала истерик. Напротив, между ними, казалось, установилось полное взаимопонимание не только во время репетиций. Это должно было бы насторожить и Фитца, принимавшего ставки на то, как быстро Дайана затащит новичка в свою постель, и самого Гриффа. Но Грифф видел, что парень относится к звезде труппы, будто к взбалмошной сестрёнке. Взгляд его, обращённый к ней, был тёплым, но не более того, а когда он заботливо поправлял на ней пояс с лонжей или аккуратно разглаживал складки её блестящего наряда, в его бережных прикосновениях не сквозило ни тени плотского желания. Своё третье правило Дэй соблюдал свято. Гриффа мучил вопрос, будет ли он так же свято соблюдать и второе. * * * Первое своё правило — всегда сохранять трезвый рассудок — Дэй Шекли, однако, нарушил во время следующих гастролей в городке Пирр. И нарушил он его исключительно из-за Дайаны, зачем-то подбившей его и Гриффа после представления отправиться в местный ночной клуб с претенциозным названием «Павлин». Сперва всё шло относительно невинно: модное пойло, правда, лилось рекой, но было не шибко убойным, Дэй с Дайаной весело отплясывали то друг с другом, то с теми, кто приглашал их — благо, на заезжих циркачей жадно пялился весь клуб. Дэй в простецких джинсах, вытертых добела, и пёстрой рубахе, расстёгнутой чуть не до пупа, и Дайана в красном топе и коротенькой клетчатой юбке в складку, обнажавшей бесконечно длинные ноги, смотрелись на танцполе так, что глаз было не оторвать. Сам Грифф пил мало, не танцевал вовсе, и только молча улыбался, наблюдая за тем, как Дайана вновь пылко вьётся вокруг своего ловитора, а Дэй деликатно уворачивается, то так, то сяк блокируя её атаки. Грифф не знал, что это опять взбрело в голову его звезде, и решил просто пустить ситуацию на самотёк, подумав, что Дэй сам понимает, что к чему. Как выяснилось, всё-таки не совсем понимал. В очередной раз Дэй и Дайана вернулись с танцпола на взводе, продолжая сверкать глазами друг на друга. Дэй под настороженным взглядом Гриффа вдруг сорвался с места и ринулся к бару. И то пойло, что он принёс, ловко удерживая в руках три стакана с полосатыми соломинками, было явно поубойней обычной «Маргариты». Грифф настороженно понюхал свой стакан и отставил его в сторону. — Вы чего это завелись? — строго осведомился он, рассматривая свою звёздную парочку. Оба спорщика возбуждённо затараторили, размахивая руками. Грифф поморщился, но они не обратили на это ни малейшего внимания. — Он заявил, что я никогда не смогу осилить в воздухе мужских трюков! Его трюков! — Дайана возмущённо ткнула пальцем в сторону Дэя. — Позови копов, пусть его арестуют за сексизм, — Грифф лениво вздёрнул левую бровь, вмиг успокоившись. Речь шла всего-то навсего о работе. Непонятно, с чего эти двое так разгорячились, и зачем надо было обсуждать это во время танца. — Глупо перераспределять гендерные роли на манеже, — серьёзно заявил Дэй, отхлебывая из своего стакана. — Публике это не нужно. Ты себе, что ли, хочешь доказать, что переплюнешь меня в силовых трюках? Это не для женщины. Дайана закатила глаза: — Действительно, что за замшелый сексизм?! Ты что, восьмидесятилетний старикашка-фермер из Айовы с табачной жвачкой за щекой, что ли, Дэй Шекли? Тот тоже насупился: — Хотя бы! Чего бы там ни болтали, не мне тобою, ни тебе мною никогда не бывать! Поспорим? Ты не повторишь за мной то, на что я способен, даже на танцполе, Дайана Мартин! — Подумаешь, напугал! — Дайана азартно вскочила. — И поспорим, и повторю! — Стоп! — Грифф постучал по столу костяшками пальцев, и оба притихли на миг. — Вы и тут цирк хотите устроить? Сядьте на место. Сейчас же. Дайана надула полные губы и обиженно захлопала ресницами. Грифф знал эти её ужимки как свои пять пальцев и незаметно для неё подмигнул Дэю: в повседневной жизни гендерная роль Дайаны была воистину незыблема. — Это же наша публика, хозя-яин, — вкрадчиво протянула она. — Мы, можно сказать, нашему цирку бесплатную рекламу сделаем. А? Она вновь встряхнула блестящими рыжими кудрями, и Грифф, сдаваясь, только рукой махнул — идите, мол, валяйте дурака, если вам угодно. Кроме того… внезапно ему страшно захотелось посмотреть на то, что они собираются устроить. Посмотреть на Дэя. Физиономии обоих расцвели лукавыми улыбками, и спорщиков как ветром сдуло из-за столика. А народ градом посыпался с танцпола, повинуясь властному жесту Дэя. Оба циркача разулись и вышли на середину круга, образованного радостными зеваками, а в динамиках запульсировал новый модный трек. «О Боже, да… Это стоило показывать на манеже», — подумал Грифф как можно отстранённней. Чтоб все увидели эту гибкую стать и силу, полёт без трапеции и лонжи, трюк за трюком, бой-соревнование… И Дайане явно было наплевать на то, что её юбчонка заворачивается до подмышек под общий восторженный свист, когда она балансирует на руках. А потом Дэй, видя, что его партнёрша, смеющаяся и запыхавшаяся, не сдаётся, хоть уже и сбивается с ритма — торопясь поспеть за ним, отзеркаливая каждое его движение, — вдруг расплылся в разбойничьей ухмылке и крикнул, на миг перекрыв грохот музыки и аплодисменты: — Да-ай! Вот это повтори! И не спеша расстегнул до конца державшуюся и без того на честном слове пёструю свою распашонку. Дайана округлила глаза, замерев на миг, ди-джей, понимающе кивнув, сменил музыку на более медленную, а толпа снова взорвалась ликующим свистом. Ещё бы! Грифф тревожно подумал, как далеко зайдёт эта парочка молодых идиотов в стремлении перещеголять друг друга, и не стоит ли ему просто-напросто встать и выдернуть их с танцпола. Но он остался на месте, побоявшись показаться смешным. Впрочем, послушав пару минут восторженный ор зрителей, он не выдержал, поднялся на ноги и решительно протолкался сквозь толпу. Под алым топиком Дайаны, которым она лихо покрутила в воздухе, прежде чем отбросить в сторону, конечно же, не было ничего лишнего. Только вызывающе торчащие упругие груди. Грифф услышал, как у остолбеневшего рядом с ним мужика с татуированными ручищами, по виду байкера, вырвался полурык-полустон, и сумрачно усмехнулся. Он подумал, что к выходу из этого бардака им наверняка придётся прорываться с боем, причём отбивать у толпы надо будет не только Дайану, но и обормота Дэя Шекли. А тот всё с той же озорной ухмылкой и явным удовольствием разглядывал партнёршу. Продолжая плавно и ритмично двигаться под пульсирующую музыку, он невозмутимо расстегнул ремень на своих вытертых обтягивающих джинсах. Ремень, а потом и «молнию». И небрежно содрал эти самые джинсы без всякой стриптизёрской завлекательности, словно раздевался на пляже… или в душевой после репетиции. Дайана, прикусив губу, в свою очередь жадно обшарила глазами его загорелые ноги и крепкую задницу в облегающих белых «боксерах». И не она одна. Ухмылка этого наглеца из лукавой стала невинной, как у монастырского служки, когда он не спеша повернулся к Дайане боком, чтобы расширить ей обзор, и весело подмигнул. Воинственно прищурившись, та очень аккуратно просунула ладони под пояс своей юбчонки и почти лениво потянула её вниз. Вниз, вниз, вниз… пока не переступила через неё точёными ногами и не отшвырнула небрежно в сторону маленькой босой ступнёй. Свист взлетел до ультразвука. Чёрный лепесток стрингов Дайаны прикрывал её тело чисто символически. «Гнать, гнать засранцев отсюда! Сейчас же!» — отчаянно подумал Грифф, продолжая, тем не менее, зачарованно пялиться на то, как Дэй Шекли, склонив взъерошенную голову к плечу, просовывает пальцы под резинку своих «боксеров» — легко и непринуждённо, наивными глазами глядя на Дайану. Зеваки враз притихли, вытянув шеи в напряжённом ожидании. «Докуда тебе твоя мораль позволяет», — вспомнились Гриффу собственные слова. Ясно было, что чертёнок завёлся и не остановится. Поняла это и сама Дайана. На секунду замерев, она сжала пухлые губы, а потом вдруг шагнула вперёд и сделала то, чего Грифф, да и никто вокруг, включая самого Дэя, никак не ожидали увидеть, — опустилась перед парнем на колени, покорно склоняя свою рыжую голову. И вскинула на него огромные глаза в немой, жалобной, нарочитой мольбе. Покорившись, победить. Уступая, одолеть. «Гендерные роли, — в полном ошеломлении подумал Грифф. — Гендерные роли». — Боже, да я сегодня буду дрочить до мозолей! — в забытьи простонал рядом с ним какой-то высокий и тощий очкарик, видимо, пришедший в клуб, чтобы подцепить девчонку на ночь и совершенно об этом забывший. Немудрено! Толпа вновь взорвалась свистом и рукоплесканиями, а Дэй стремительно подхватил Дайану на руки и прижал к себе, загораживая от похотливых взоров. Та послушно свернулась калачиком, театрально уронив голову на его крепкое плечо и рассыпав по его груди гриву шёлковых волос. Выругавшись, Грифф сорвал с себя собственную джинсовую рубаху и завернул в неё свою примадонну, без церемоний выхватив её из рук Дэя и поставив на ноги. Оглянулся нетерпеливо в поисках барахла этих двух выпендрёжников и рявкнул на застывшего столбом Дэя: — Так и будешь голяком торчать? Штаны надень, чёрт! Все уже на тебя налюбовались! Парень торопливо натянул свои джинсы, которые подала ему какая-то блондиночка, так и пожиравшая его глазами, накинул рубаху, протянутую теперь уже брюнеточкой, — Грифф не удивился бы, увидев, что они украсили все предметы одежды Дэя Шекли номерами своих мобильников, накарябанными помадой, — обулся и сноровисто сгрёб в охапку тряпки и босоножки Дайаны. Грифф подхватил пискнувшую звезду под мышку и шагнул к дверям. Толпа неохотно расступилась перед ними, провожая циркачей аплодисментами и жадными взглядами. Да уж, рекламу своему цирку эти оболтусы сделали отменную, просто любо-дорого вспомнить! * * * Широко шагая, Грифф донёс хихикавшую Дайану до своего джипа, отпер машину и упихал девчонку внутрь. Выхватил из рук Дэя её барахло и швырнул на сиденье: — Одевайся! — Ну чего ты злишься-то, хозя-яин? — примирительно пропела та, выглядывая из-за приоткрытой дверцы и не торопясь выполнять приказание. — Обиделся, что мы без твоего высочайшего разрешения заголились, что ли? Ну извини-и, не думала я, что ты такой… стыдливый! Она заразительно прыснула, но Дэй даже не улыбнулся, напротив, взглянул на Гриффа напряжённо и тревожно. — Наш мальчик взял меня на слабо, вот я и не утерпе-ела, — врастяжку продолжала Дайана, медленно выпутывая свой топик из смятой юбчонки. — Когда, думаю, ему ещё представится шанс поглазеть на мои титьки, он ведь у нас такой целому-удренный… прямо как ты, хозя-яин! Вот ведь… сколопендра рыжая! — На твои титьки пялился весь этот долбанный клуб, — проворчал Грифф, но Дайана его не слушала, а, кое-как натянув топик и шире распахнув дверцу, остро посмотрела на Дэя, ответившего ей таким же прищуренным твёрдым взглядом: — А если б я не стала раздеваться до конца? Подумаешь, правила игры! Стоял бы ты нагишом, как дурак! Парень повёл широким плечом и ухмыльнулся: — Ну, во-первых, почему как дурак? Как надо, стоял бы. Во-вторых, ты бы нипочём не нарушила правил игры, Дайана Мартин. И в-третьих… — он выдержал долгую паузу и протянул страшным шёпотом: — Я бы до конца и не разделся, знаешь ли! Грифф не выдержал и расхохотался. — Да ты меня на понт взял, щенок! — раздув ноздри, воскликнула Дайана и запустила в Дэя своей золочёной босоножкой, которую тот, смеясь, ловко поймал. Помедлив секунду, она и сама рассмеялась. А потом, совсем распахнув дверцу джипа, поставила стройные ноги на подножку, упёрлась локтями в колени и выразительно произнесла, взглянув на своего ловитора в упор: — Я никогда никому не навязываюсь, Дэй Шекли. — Я понял, — помедлив, кивнул тот. — Я тоже. — Но я навязываюсь тебе, ты, чёртов прохвост! — страстно вскричала Дайана, прижав кулаки к груди и, кажется, напрочь забыв о присутствии хозяина. — Навязываюсь на глазах всего этого сраного клуба! А ты опять смотришь на меня так, будто я — твоя разбитая радикулитом канзасская бабуля! Дэй серьёзно покачал головой: — Ты красавица, Дай. Ты… — Не виляй! — ещё громче закричала та, сверкнув глазами и топнув ногой по ступеньке джипа. — Не смей вилять! Ответь прямо! Почему ты меня не хочешь?! Дэй перестал улыбаться и глянул на неё исподлобья: — Да тебя не захочет только от пояса деревянный. Но ты — мой друг, моя партнёрша, моя звезда… и я не буду тупо пялить тебя, как какую-то поблядушку только потому, что у меня на тебя стоит. Я ведь по-настоящему не люблю тебя, Дай. Прости, малышка. Грифф перевёл дух. Оказывается, всё это время он стоял, почти не дыша. Дайана всплеснула руками: — Да ты и не пытаешься полюбить! Что ты знаешь о любви?! Ты только и делаешь, что… пялишь поблядушек! Дэй поднял русую голову. В свете неоновых огней клуба лицо его казалось очень бледным, а глаза — очень тёмными и бездонными. — Потому что любовь — это смерть, Дай. Боль и смерть. В его тихом голосе прозвучало что-то такое, от чего Грифф содрогнулся и импульсивно протянул руку, чтоб коснуться его локтя. И тут же опустил, беспомощно на него уставившись. «Да тебе же всего двадцать два, парень! — хотелось крикнуть ему. — Когда ты успел эдакое узнать?!» Дайана ничего не ответила. Просто молча сидела, тоже во все глаза глядя на Дэя. Тот переступил с ноги на ногу под этими взглядами и расплылся в своей коронной бесшабашной ухмылочке: — Пойду отолью. Не уезжайте без меня, ребята! И, развернувшись, стремительно влетел обратно в клуб. Дайана и Грифф переглянулись, и девушка наконец спрыгнула с сиденья и встала перед Гриффом, без стеснения влезая в свою юбку и старательно её застёгивая. Грифф же так внимательно наблюдал за этим процессом, будто сроду не видел ничего подобного. Дайана так же деловито и аккуратно застегнула босоножки и подняла на Гриффа усталые беспомощные глаза. — Я сожалею, Дай, — хрипло проговорил Грифф, ожидая, что она сейчас ощетинится, как бешеная кошчонка, по своей привычке. Но Дайана только печально улыбнулась: — Это я сожалею. Потому что этот мальчик разобьёт тебе сердце, Грифф. Тот вздрогнул. Собрался было отрезать, что это не её дело. Или пошутить насчёт того, что у него, мол, вовсе нет сердца. Но вместо всего этого он вдруг просто ответил: — Что ж... пускай. Пускай разбивает. А Дайана только кивнула, посмотрев на него всё с той же усталой горечью. Они постояли ещё немного, а потом Грифф, опомнившись, недовольно глянул на часы: — Чего он там застрял? Позади наконец хлопнула дверь, и Дэй Шекли возник рядом с джипом, рассеянно разглядывая разбитые костяшки пальцев на правой руке. От него явственно разило свежевыпитым спиртным. — Вы чего это тут, а, ребят? — беззаботно осведомился он. — Мы чего? Мы-то ничего! — Дайана мгновенно встала в боевую стойку, как и Грифф. — Ты что, пил там? Бил морды? Ты же отливать пошёл! — Я и отлил, — преспокойно отозвался тот. — Просто кой-кому страсть как захотелось убедиться, что я… — он чуть запнулся, — не по этой части, в общем. Ну и убедился. И выпили потом. С ним же. — Да ты мастер убеждать, я смотрю, — хмыкнул Грифф, покрутив головой, хотя тревога так и резанула его. — Ага-а… — беззаботно пропел Дэй в ответ. — Садитесь, поехали отсюда, — приказал Грифф, распахивая дверцу джипа. — Вы как хотите, мальчики, а я вернусь в клуб, — неожиданно сообщила Дайана, проводя пальцами по встрепанным волосам. — Хочу ещё повеселиться… и найти там кого-нибудь не такого привередливого, как ты, Дэй Шекли! Улыбка, с которой она смотрела на своего ловитора, была всё ещё печальной, но очень тёплой. И с той же улыбкой она перевела взгляд на Гриффа: — Увидимся утром. Бай! Она чмокнула в щёку сперва Гриффа, потом Дэя, и каблучки её бойко простучали по мостовой. Тёмные, как смола, глаза Грифа встретились с безмятежными зелёными глазами Дэя. — Ты-то не собираешься возвращаться, надеюсь? — хмуро поинтересовался Грифф, и парень устало качнул головой. — Тогда поехали. * * * Они уже выбрались за пределы города, приближаясь к шапито, когда Грифф заметил, что Дэй, осоловело покачивавшийся на соседнем сиденье с полузакрытыми глазами, машинально подносит ко рту согнутые пальцы правой руки с разбитыми костяшками, и поморщился, сворачивая джип к обочине. — Куда ты руку тянешь, как дитя малое, ей-Богу, — укорил он, шаря под сиденьем в поисках аптечки. — Этот твой… собутыльник небось ни разу в жизни зубов не чистил… Дай руку сюда. — Да ну, фигня это всё, — запротестовал было Дэй, но под пристальным взглядом Гриффа неохотно протянул ему руку. Грифф взял в ладонь его шершавые пальцы — сердце так и прыгнуло — и быстро смазал сбитые суставы антибактериальным средством из аптечки. Слыша, как парень шипит сквозь зубы, он едва удержался от невольного: «Потерпи, малыш», — и раздумчиво заметил, не выпуская его руки из своей: — Прививку бы… от столбняка… — Чего ещё?! — так и подскочил Дэй, выдёргивая пальцы. Грифф чуть улыбнулся — этот детский страх был действительно смешон, но... — Ладно, ладно, расслабься, дурачок, не хочешь — не надо. Дэй с подозрением покосился на него, будто ожидая, что сейчас тот достанет откуда-нибудь шприц, но понемногу и впрямь расслабился, пробормотав: — Спасибо… док. И заулыбался. Любуясь этой ясной улыбкой, Грифф вдруг сказал: — У тебя прямо фобия какая-то… странно в твоём возрасте так бояться лечиться. Дэй перестал улыбаться и опустил глаза, а Грифф растерянно проговорил: — Я что-то не то ляпнул? Прости. Дэй дёрнул плечом: — Да ну, ты прав, это глупость такая… я… Он запнулся и удивлённо уставился на Гриффа, который, не удержавшись, неожиданно для себя положил руку на его плечо и тихонько сжал, успокаивая. И так же внезапно коснулся губами его тёплого виска. Господи, да у него же просто не было больше сил терпеть! Особенно сидя вот так, бок о бок с Дэем, близко-близко глядя в его растерянные глаза. Каждую секунду ожидая возмущённого толчка в грудь, он торопливо, но очень бережно провел полураскрытыми губами от виска Дэя к скуле, едва очерчивая её… потом по векам рефлекторно опустившимся, чувствуя трепет его длинных ресниц… по другой скуле… и наконец легко поцеловал в переносицу, будто утешая ребёнка. И чуть отстранился, перестав касаться Дэя губами, но не пальцами, которые переместились с плеча парня на грудь, в вырез распахнутой рубахи, с наслаждением ощущая гладкость его золотистой кожи и твёрдость мускулов под нею. Шёлк и сталь. — Я, наверное, сплю, — вновь неожиданно для себя прошептал Грифф. Глазищи Дэя, очень тёмные из-за расширившихся зрачков, глянули прямо ему в душу, и Грифф услышал такой же срывающийся, еле слышный шёпот: — Значит, я… тоже. Решив, что анализировать происходящее и считать выбитые зубы он будет потом, Грифф мягко взял его лицо в ладони и прижался губами к сухим горячим губам, таким нежным, так доверчиво раскрывшимся, что у него аж сердце захолонуло. Медленно атакуя, смакуя, обласкивая языком и губами каждый миллиметр этого желанного рта, он так же бережно, но настойчиво огладил обеими ладонями тёплую шею, спускаясь всё ниже. Его руки вновь легли на грудь Дэя, сперва почти невесомо коснулись сосков и там задержались, поглаживая их всё настойчивей. Грифф едва не задохнулся от восторга, скорее почувствовав, чем услышав короткий гортанный стон, непроизвольно сорвавшийся с губ, которые он так неотрывно целовал. Изо всех сил моля Бога о том, чтобы этот невероятный сон не заканчивался ещё хоть чуть-чуть, Грифф продолжал скользить правой ладонью по мускулистому животу парня, осторожно очерчивая пупок, а левой ладонью коснулся спины, оглаживая каждый позвонок — от лопаток к ремню джинсов, к резинке «боксеров». Пальцы у него просто изнывали от желания коснуться Дэя там, куда недавно он, Грифф, так жадно смотрел. И тут пальцы самого Дэя крепко обхватили его запястье, удерживая ласкающую руку, а горящие губы разомкнулись, прерывая поцелуй. Вот и всё. Непонятно каким чудом, но Грифф всё-таки сумел остановиться, всем нутром чуя, что если он сейчас попробует применить силу, то испортит всё безвозвратно. Сердце его колотилось так, будто готово было выскочить наружу, пробив рёбра, и покатиться на федеральную трассу, прямо под колёса летящих мимо автомобилей. Впрочем, грудь Дэя вздымалась так же часто. Глядя на Гриффа шалыми глазами, парень непроизвольно облизнул губы, и Грифф едва не застонал в голос. «Проклятие, надо взять себя в руки», — отчаянно подумал он. Немедленно, пока не кончил в штаны прямо здесь, просто пялясь на Дэя Шекли и чувствуя на губах вкус его губ! — Хочешь дать мне в морду? — хрипло предположил Грифф, продолжая завороженно смотреть в его затуманенные глаза. «Может, хоть это остудит тебя, Кэл Гриффит». Дэй моргнул и так же хрипло отозвался: — Нет. — И после паузы добавил: — Мне просто не стоило… столько пить. Вспухшие губы его дрогнули в улыбке. Поглядев на эту улыбку, Грифф только кивнул и молча тронул машину с места. Возле своего трейлера Дэй, не подымая взгляда, промолвил только: «Бай» — и спрыгнул с подножки джипа, растворяясь в темноте. А Грифф остался сидеть, будто оглушённый, откинув голову на спинку кресла. Он мог бы сидеть так вечно, смакуя каждое мгновение того, что только что произошло между ним и Дэем Шекли, словно влюблённая старшеклассница, но… это было бы слишком глупо. Однако отгонять джип на стоянку у него просто не было сил. Он так и бросил его возле трейлера Дэя и Вана и медленно побрёл к своему фургону, слушая, как заливаются беззаботным стрёкотом цикады в траве. Счастливые Божьи твари. * * * Всю следующую неделю Дэй Шекли при виде Гриффа растворялся в воздухе так споро, будто участвовал в одном из представлений Адриана. Грифф заставал его только работавшим вместе с другими. Вернее сказать, вкалывавшим, ибо парень настолько изнурял себя при этом, будто был двужильным. Он чистил слоновий загон вместе с Сэмом, помогал новому члену труппы — наезднику Чейзу — объезжать недавно приобретённых Гриффом двух норовистых кобыл-трёхлеток, разравнивал манеж вместе с униформистами и готовил с Адрианом и Ваном реквизит для их трюков. Это помимо собственных репетиций с Дайаной. Кроме того, его всё время обуревало какое-то лихорадочное веселье, и все, кто работал рядом с ним, просто помирали со смеху от его шуточек и подколок, даже Фитц, чужих шуток обычно не жаловавший. Дэй заметно похудел. Под запавшими глазами залегли тени, резко выступили скулы, и вообще вид у него стал таким измождённым, будто всю эту неделю он не спал по ночам. Грифф, который и сам-то не мог похвастаться крепким сном, прекрасно понимал, из-за чего парень так изводит себя. Вернее, из-за кого. Из-за него, Гриффа. Из-за того, что случилось тогда в джипе. Он и сам буквально разрывался на части, до того ему хотелось подойти к Дэю и напрямую спросить, за что тот себя наказывает. И вместе с тем он невыразимо боялся, что припёртый к стене прямыми вопросами парень просто-напросто разорвёт с ним контракт, сядет на свой драндулет да и махнёт куда-нибудь в Омаху, к чёрту на рога. Тем не менее, свой гипотетический разговор с Дэем Грифф всё-таки мысленно выстроил… но это оказалось делом совершенно никчемушным. Спустя неделю после сцены в ночном клубе и всего, за этим последовавшего, Грифф застал Дэя одного, и где — снова возле клеток со своими тиграми! Уже позднее ему пришло в голову, что парень заявился туда неспроста, что он поджидал там его, Гриффа, но тогда он слишком растерялся и разозлился, чтобы что-то анализировать и уж тем более пускать в ход заготовленную матрицу разговора. — Ты теперь у тигров желаешь клетки почистить, что ли? — вкрадчиво осведомился он. И когда Дэй, едва заметно вздрогнув при виде него, всё-таки расплылся в своей обычной лихой улыбочке, ему так и захотелось взять его за подбородок и стереть ее собственной ладонью. Он слишком хорошо знал, какой навык цирковые вырабатывают у себя первым и с младенчества. Упал? Расшибся? Больно? Страшно? Плевать, держи улыбку, публика смотрит! А Дэю Шекли, с его-то простым и весёлым нравом, вовсе несложно было эту улыбку держать… но как часто она при этом становилась его защитной маской? Слишком часто. Стиснув зубы, Грифф молча подтолкнул Дэя к выходу из конюшни, а потом развернул его за плечо, тычком направив в сторону своего трейлера. Дэй только зыркнул на него исподлобья своими запавшими глазищами, но пререкаться не стал, прошёл к хозяйскому трейлеру и поднялся по ступенькам, стараясь ненароком не задеть Гриффа, который шёл следом почти вплотную к нему. Грифф захлопнул за собой дверь и запер её. Потом повернулся к Дэю, ожидая увидеть в его взгляде хоть какой-то проблеск страха — всё-таки они остались здесь наедине — или смятения. Ведь не зря же целую неделю парень так старательно его избегал. Но нет. Глаза Дэя по-прежнему были лихо прищурены. И совершенно непроницаемы. Хорошо же, чертёнок. Грифф спокойно подступил ещё ближе к Дэю, неотрывно глядя в эти блестящие глаза, и на миг прикоснулся тыльной стороной ладони к его лбу под вихрами. Как он и ожидал, лоб был горячим, и опять же, как он и ожидал, Дэй отпрянул, едва не стукнувшись затылком об перегородку фургона. Парень махом растерял весь свой напускной пофигизм. — Что ты шарахаешься? — устало осведомился Грифф. — И за что ты себя поедом ешь? Ты же загнался совсем, дурень. — Я не ем… — начал Дэй, набычившись. — Вот именно, — отрезал Грифф. — Не ешь. Это заметно. Вон как физиономию обтянуло. Он снова поднял руку, чтоб коснуться щеки Дэя, но сумел сдержаться. Дэй не отвёл взгляда, хотя с трудом сглотнул, будто в горле у него пересохло, и прикусил губу. — Дэй… — очень мягко произнёс Грифф, глядя на эту прикушенную губу. — Объясни, что с тобой происходит? Почему ты так изводишься? — Я не извожусь, — почти по слогам ответил Дэй, так и обжигая его взглядом. — С чего бы? Ничего же не было. Забей. И он вновь широко улыбнулся. Грифф и не думал, что эти слова и эта улыбка царапнут его так больно — по самому сердцу. Не выдержав, он всё-таки притиснул парня к стенке — достаточно сильно, чтоб тот потерял самообладание. И медленно проговорил, нависнув над ним всем своим мощным телом и видя, как на его шее нервно запульсировала жилка, к которой ему невыносимо захотелось прижаться губами: — Вот как? Забить? Как ты? Забил и забыл? Только сдаётся мне, что ты врёшь, Дэй Шекли. Ты мечешься, как угорелый, хватаешься за любую работу, хохочешь, словно полоумный… и это потому, что ты забил? Это больше похоже на то, что ты любой ценой хочешь забить… но не можешь. Не получается у тебя. — Вот ещё! — возмущённо выдохнул парень, упираясь ладонью в грудь Гриффа и пытаясь отстранить его от себя. — Ты на что намекаешь? На то, что я… Грифф вдруг успокоился. Следовало расставить все точки над «и» — раз и навсегда. — Я ни на что не намекаю, а просто говорю, что ты себя раньше не знал, Дэй. Что тогда, в машине, ты открыл что-то новое в себе, вернее, я помог тебе это открыть. Тебя тянет ко мне, ты хочешь меня, но боишься себе в этом признаться, только и всего. Дэй снова упёрся ладонью в грудь Гриффа. Он тяжело дышал, глаза его зло сверкали, но голос был по-прежнему ледяным: — Единственное, что я открыл, как ты говоришь — так это дверцу твоего джипа. И мне это надо было сделать раньше, гораздо раньше, только и всего. Я был пьян, как дурак. Я нарушил своё первое правило. Вот и всё, и ничего больше. — Ах, вот оно что… — раздумчиво протянул Грифф, и его пальцы, будто клещами, сжали локоть Дэя. — Звучит резонно. Но ведь сейчас-то ты абсолютно трезв, не так ли? Можем проверить, всё ли дело в том, что тогда ты был просто бухой. Рискни, давай, кого ты боишься? Меня? Себя? — Я никого не боюсь, чёрт тебя дери! — яростно выпалил Дэй, пытаясь вырвать руку из стальной хватки укротителя. Но Грифф его не отпустил, а наклонился ещё ближе и, вдыхая запах его разгорячённого тела, от которого кружилась голова, сказал: — Ну так рискни, Дэй Шекли! И, выждав ещё несколько мгновений напряжённого молчания, впился губами в губы Дэя, вновь ошеломлённо раскрывшиеся. «Боже мой, Господи…» — молнией пронеслось у него в мозгу. Наконец-то. Наконец… Это крепкое, гибкое тело снова горело в его объятиях, под его ладонями. Эти потрескавшиеся губы, запёкшиеся, как в лихорадке, этот терпкий и сладкий рот снова был в его власти. Всё, что мерещилось ему последними, нескончаемыми, бредовыми ночами, перестало быть сном и стало явью. Почти рыча от нетерпения, Грифф запустил руки под рубашку Дэя, исступлённо водя пальцами по выступающим полукружиям рёбер, твёрдым мускулам, напрягшимся соскам… Продолжая терзать его губы, срывая стон за стоном, он вдруг мгновенно и хищно стиснул ладонью ширинку его джинсов и, разорвав поцелуй, ликующе шепнул прямо в эти распухшие губы: — Ну-ка, повтори, что ты меня не хочешь, Дэй Шекли! Повтори и соври. И тут же отлетел в сторону, отброшенный сильным толчком в грудь. Полыхнув глазищами, Дэй кое-как оправил на себе рубаху, повернул в замке ключ и рванул на себя дверь трейлера. И сразу же наткнулся на Фитца, который, видимо, уже какое-то время стоял здесь и стучал, поскольку так и застыл с поднятой рукой. Сперва у Фитца округлились глаза, а потом на его тонких губах зазмеилась понимающая усмешка. — Похоже, я не на то ставки принимал, — врастяжечку проговорил он и не успел увернуться, когда кулак Дэя с размаху врезался ему в челюсть. Фитц не удержался на ногах и, слетев со ступенек, со стуком ударился затылком об асфальт стоянки. Дэй промчался мимо него, как ураган «Катрина», и вскоре за углом заурчал мотор его мотоцикла. Грифф скрипнул зубами — в таком состоянии за руль?! Но он ничего не мог поделать — только ждать. Кинуться догонять мальчишку на джипе? Заметив его, тот может выкинуть любой дурацкий фортель. Пусть остынет сам. Он несколько раз глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и медленно перевёл на Фитца взгляд, не предвещавший ничего хорошего. Клоун кое-как поднялся с земли, неловко утёр ладонью кровь из рассечённой губы и умоляюще выставил перед собой ладони: — Босс… не добивай, а? Я буду молчать, как могила, клянусь! — Могила — очень подходящее слово, — бесстрастно проронил Грифф. — Смотри, ты сам сказал, Фитци. Фитц торопливо закивал и молниеносно исчез. Надежды на его молчание не было никакой. Но, собственно, Гриффа это мало заботило. Какие же всё это были мелочи по сравнению с тем откликом, который вызвали у Дэя его прикосновения! Господи, лишь бы парень не натворил глупостей сдуру. Лишь бы… Тяжело ступая, Грифф вернулся к своему столу и опустился в продавленное кресло, уронив голову на руки. * * * О глупостях, которые всё-таки вытворил Дэй Шекли, Гриффу сообщили по телефону полицейские. И они вовсе не называли это глупостями, отнюдь. Усталый голос в мобильнике произнёс: — Кэлвин Теодор Гриффит? Дэй Шекли — ваш работник? Он совершил преступление. — Какое же? — отрывисто спросил Грифф, сжав чёртову трубу до побелевших костяшек. — Нанёс ущерб чужому имуществу, — помедлив, заунывно сообщил голос, и Грифф горячо возблагодарил Господа за его маленькие милости. — Ваш циркач проехал на мотоцикле через бутик модной одежды и вылетел прямо на подиум к манекенщицам. — В сухом голосе полицейского просквозило что-то похожее на улыбку. — Манекенщицы, впрочем, были в восторге, в отличие от хозяина бутика. Он вчинил вашему парню иск на десять тысяч долларов за испорченный подиум, какие-то помятые вешалки, шмотки и всё такое. Хотя лично я бы заметил, что это шоу только сделало рекламу его лавчонке. — Где Дэй? — прервал его Грифф. — Он не пострадал? — У нас в участке, — лаконично отозвался полицейский. — И он не пострадал, разве что манекенщицы оглушили его своим визгом. Прокурор разрешил освободить его до суда под залог. Двадцать тысяч — удвоенная сумма иска. Не раздумывая, Грифф открыл ящик письменного стола. Чековая книжка была на месте. И денег на его счету в банке, к счастью, хватало. — Я сейчас приеду, скажите только, куда, — отрывисто проговорил Грифф. И, аккуратно записав адрес, всё-таки не выдержал: — Это он попросил вас позвонить мне, офицер? — Нет, — полицейский помедлил. — По правде говоря, его просто опознал… узнал один наш сержант, который был на вашем представлении. А вообще парень торчит в камере и молчит как рыба. Вот, значит, как. Менее чем через полчаса Грифф был в участке и, подписав все необходимые прокурору бумаги, принялся мерить шагами комнатушку для посетителей. Наконец рослый чернокожий сержант распахнул дверь и ввёл Дэя внутрь. Парень осунулся ещё больше, и глаза его строптиво блестели из-под прядей спутанных волос, спадавших на лоб. Грифф вовсе не ждал, что тот обрадуется при виде него, но Дэй весь подобрался, как пантера перед прыжком, и развернулся к сержанту: — Отведите меня обратно в камеру. — Дурака-то не валяй, — сдержанно обронил Грифф, внимательно глядя на него. — Я выплатил залог, документы подписаны. Ты свободен до суда. Сержант кивнул в подтверждение. Дэй мотнул было своей упрямой башкой, но Грифф, упреждая готовые вырваться у него слова, процедил: — Давай без бабских истерик обойдёмся. Дэй свирепо зыркнул на него и отвернулся. Сработало. В джипе парень сразу же сел на заднее сиденье, сцепил руки на коленях и отвернулся к боковому окну, ясно показывая: обсуждать что бы то ни было он не намерен. Грифф так же молча гнал джип по трассе, но через несколько минут такого тягостного молчания всё же не выдержал: — А мотоцикл твой где? — В участке остался, в гараже, — разлепив обветренные губы, нехотя хмыкнул Дэй. — Ты и за него платить собрался? — Надо будет — заплачу, — коротко бросил Грифф, пристально глядя на парня в зеркало заднего вида. Тот скривился, встретившись с ним глазами: — Нечего было вообще платить. Ненавижу быть обязанным! — Ты мне ничем не обязан, — сухо уточнил Грифф. — Ты мой работник — и хороший работник. Судья примет во внимание твою молодость, отсутствие судимостей и незначительность ущерба. Тебя отпустят, и ко мне вернутся мои деньги. Только и всего. — Да ты оптими-ст, — снова криво усмехнулся Дэй. Усмешка эта была совсем не похожа на его прежнюю победную ухмылку. — Не ожидал от тебя. — Я и сам много чего от себя не ожидал, — буркнул Грифф, прибавляя скорость. Облегчение, которое он испытал при виде живого и невредимого Дэя, смешалось в его душе с чувством вины за то, что он так сильно взбаламутил всегда весёлого и спокойного парня… но Грифф об этом не жалел. Ни на секунду не жалел о том, что произошло между ним и Дэем. — Суд послезавтра? — поинтересовался он, только чтобы что-то сказать. — Если знаешь, зачем спрашиваешь? — огрызнулся Дэй. Он был по-прежнему на взводе — руки зажаты в коленях, глаза сверлят затылок Гриффа. — Я бы и в тюряге отлично перебился, не знаю, с чего тебе вздумалось благотворительность разводить. — Херню не пори, — тяжело посоветовал Грифф и резко затормозил, сообразив, что они вот-вот доберутся до места стоянки, а там им уж точно не дадут объясниться. Он положил локоть на спинку сиденья и повернулся к Дэю, который напрягся ещё больше. Это больно укололо Гриффа, но он мягко сказал: — Послушай-ка меня, парень. Я не буду тебя донимать, если ты так психуешь. Не стану принуждать. Я и не принуждал тебя ни разу, если ты заметил. Ты же заметил, верно? — настойчиво повторил он. В зелёных глазах Дэя что-то дрогнуло, в самой их глубине, и он, потерев руками колени, хрипло ответил: — Попробовал бы ты! Меня невозможно принудить, Грифф. Я скорее… убью или сдохну. Грифф нахмурился. За простыми словами Дэя таилось что-то такое болезненное и незажившее, что ему на миг стало холодно. — Кто-то принуждал тебя? — всё так же ровно спросил он. — Когда? В детстве? Кто? — Ты что, шринк, что ли? — Дэй вызывающе сощурился. — Если ты за меня заплатил, это не значит, что ты меня купил и теперь можешь выворачивать наизнанку. — Он поглядел прямо в глаза Гриффа и добавил уже мягче. — Это неважно. Что было, то прошло. Я вижу, что ты… другой, но это ничего не меняет. Поехали уже, а? Ещё немного помедлив, Грифф тронул джип с места, и минут через десять они уже были возле шапито. Там на выбравшегося из машины Дэя немедля накинулись Дайана, Люси и мадам Антуанетта, принявшиеся с радостными слезами и причитаниями его тискать. Тот, хохоча, поднял руки вверх: — Девчонки, блин, да я весь провонял тюрягой! Дайана сердито дёрнула его за ухо: — Значит, нечего было туда попадать! И что это ещё за манекенщицы там были, а?! — В тюряге-то? — наивно захлопал глазами Дэй и ловко увернулся от острых коготков партнёрши. Грифф посмотрел-посмотрел на эту щенячью возню и пошёл к себе в трейлер. Ему было о чём поразмыслить. * * * День суда над Дэем Шекли, как любое другое преотвратное событие, наступил слишком быстро. На сей раз никто из труппы не захотел оставаться караулить трейлеры и зверинец. Все непременно желали присутствовать в зале суда в качестве группы поддержки. Дайана, хищно улыбаясь, объявила, что в школе была капитаншей чирлидеров и прекрасно помнит, как надо скандировать речёвки и махать помпонами. Остальные горячо закивали, тоже решив, видимо, не гнушаться помпонами. Грифф заметил, как оторопел и смутился Дэй при виде столь дружного сочувствия. Даже Фитц, и тот ехидно сообщил ему: — Да как же я могу пропустить момент, когда тебя закатают в тюрягу пожизненно! Дэй рассмеялся и легонько ткнул его кулаком в бок. Как ни странно, но Фитц явно не держал на Дэя зла за недавний удар в челюсть. И о том, что произошло тогда в трейлере хозяина, клоун вроде бы никому так и не разболтал. Что вообще-то было ещё более странным... но не это занимало сейчас Гриффа. Махнув рукой, он безапелляционно приказал насупившемуся Сэму присматривать за цирком и загрузил в свой джип Дэя в компании с расфуфырившейся Дайаной и китайчатами. Остальной караван отправился следом, кое-как уместившись во взятых напрокат машинах Фитца и Адриана. Спасибо, мадам Антуанетта не прихватила своих пуделей, Адриан — кроликов и обезьяну, а Чейз — гарцующих кобылок. «Определённо, зал окружного суда Уоррент Хилла такого нашествия циркачей ещё не видывал», — сумрачно усмехнулся Грифф, неловко устраиваясь на жёсткой скамье вместе с остальной труппой и тревожно глядя на Дэя, который сидел, опустив голову, рядом с адвокатом, предоставленным ему властями городка. Два дня назад Грифф попробовал было заикнуться о том, чтобы самому нанять хорошего крючкотвора. Но Дэй, сузив глаза, немедля заявил, что в таком случае ему вообще не нужен адвокат, и Грифф, скрепя сердце, уступил. Парень несказанно выводил его из себя своим ослиным упрямством, но он прекрасно осознавал, что основания для такого упрямства были. Дэй ему просто-напросто не доверял. Адвокат, лысоватый толстяк лет сорока, тем не менее, оказался толковым и страстно кинулся на защиту Дэя, особенно упирая на молодость и чистоту подсудимого перед законом. Дэй, растерянно моргавший длинными ресницами, в белой рубашке с галстуком и в новых джинсах, с заботливо расчёсанными мадам Антуанеттой вихрами, и вправду выглядел совершеннейшим школьником. Получив слово, он искренне извинился перед хозяином бутика и заявил, что в тот день чувствовал себя нездоровым. Адвокат тут же шлёпнул на судейский стол бумагу от доктора, подтвердившего наличие в организме подсудимого лёгкой вирусной инфекции, а также отчёты полиции об отсутствии в том же самом организме следов алкогольного либо наркотического опьянения. Грифф опустил голову. Его так и подмывало встать и объявить, что это он и только он виноват в том, что парень, не помня себя, рванул вытворять какие-то безумства на своём мотоцикле… но он, разумеется, не мог этого сделать. Ему оставалось только сидеть и терпеливо ждать. Наконец-то эта пытка подошла к концу. Несмотря на протесты козла-прокурора, требовавшего для Дэя пусть небольшого, но срока тюремного заключения, судья Уилкинсон — пожилая седеющая афроамериканка со строгим непроницаемым взглядом — решила, что месяца общественных работ и выплаты ущерба хозяину бутика будет достаточно. Ну и разумеется, Дэй на полгода был лишён прав на управление мотоциклом. Радостно улюлюкая, вся цирковая труппа ринулась обнимать друг друга, Дэя и адвоката. Судья, укоризненно качая головой, взирала на этот бедлам. А Грифф после нахлынувшего облегчения почувствовал какую-то горькую усталость. Он видел, как угрюмо покосился на него Дэй, услышав о сумме ущерба, и сразу понял, что у того на уме. Подойдя к Дэю, Грифф аккуратно отцепил повисшую у него на шее Дайану и сдержанно промолвил, глядя в сумрачное лицо парня: — Буду вычитать у тебя из зарплаты. Так что, считай, работаешь за миску похлёбки. Труппа загудела, а Дэй, криво усмехнувшись, шутовски раскланялся: — Да, маса, большой белый хозяин. Грифф так и сморщился. Ну почему, почему ему никак не удавалось найти подходящие слова, чтобы растолковать этому упрямцу, что он, Грифф, на самом деле чувствует?! * * * Последовавшая за судебным процессом неделя сгустила напряжение между Гриффом и Дэем до такой степени, что это напряжение можно было уже увидеть невооружённым глазом, будто чёрную грозовую тучу. Цирк Гриффа застрял в треклятом Уоррент Хилле на весь месяц, что длились общественные работы Дэя. Это потребовало от всей труппы непрерывно разнообразить программу, чтобы удерживать интерес публики. Дэй, днём пропадавший вместе с неизменно липнувшим к нему Ваном на строительстве нового спортивного комплекса при местной средней школе, после этой нелёгкой работы шёл на манеж — либо изнурять себя репетициями с тем же Ваном и Дайаной, либо сверкать улыбкой и мастерством на представлении. Грифф уже просто не мог видеть эту его бесшабашную ухмылочку, прекрасно понимая, какая усталость за нею кроется. Он старался поменьше попадаться Дэю на глаза, чтоб тот не заподозрил, будто Грифф за ним следит, — хотя, честно говоря, Гриффу больше всего на свете хотелось бы наблюдать за ним двадцать четыре часа в сутки. Но из-за своих опасений усугубить недоверие Дэя Грифф совершенно прошляпил очередной его фортель. Его и Вана. Два стервеца ухитрились втихомолку соорудить некую чёртову конструкцию, которую Грифф увидел только на представлении, когда Дэй щелчком пальцев спустил её из-под купола цирка. А потом вознёсся туда сам под восторженный рёв публики. Глянув в возмущённо округлившиеся глаза Дайаны, Грифф понял, что и она эту летучую тряхомудию видит впервые в жизни. Поделать он уже ничего не мог, чтоб, не дай Бог, не напортить. Мог только стоять, стиснув кулаки и сцепив челюсти, молиться, материться и смотреть, как Дэй вертится в паршивом аппарате там, наверху, всё быстрее и быстрее, а потом и вовсе, помедлив на несколько секунд, легко сбрасывает с себя страховочную лонжу. Губы его шевельнулись, и, несмотря на огромное расстояние, Грифф безошибочно угадал, что именно выпалил парень: всё то же разудалое цирковое «Пошёл!» — Дэй, нет! Хриплый возглас Гриффа утонул в потрясённом гуле публики. Чёртов аппарат придал Дэю скорости, и на этой бешеной скорости, такой, что все кульбиты и перевороты сливались в одно изумительной красоты стремительное движение, Дэй серебряной птицей слетел вниз, на манеж, с неимоверной высоты, и встал, как вкопанный, раскинув руки и даже не покачнувшись. Без всякой страховки. Но с улыбкой. Затаивший дыханий цирк вновь ликующе взревел. — Я его убью! — с безнадёжной свирепостью прошипела Дайана, но, поглядев в лицо Гриффу, прикусила язык. — Сейчас ка-ак ёбнет… — не удержавшись, предрёк сзади Фитц, и Грифф, не оглянувшись, одним тычком направил его на манеж — работать какую-нибудь репризу, чтобы разрядить накалённую обстановку. Вновь заиграл оркестр, повинуясь властному жесту хозяина, и на помощь Фитцу, весело тявкая и вертя хвостиками, вылетели пудельки мадам Антуанетты — под взрыв довольного хохота. А возникший за кулисами Дэй, тяжело дышавший и утиравший пот со лба, враз перестал улыбаться, глянув на Гриффа. И прищурился, лихо вздёрнув подбородок. Всё, Грифф больше не желал этого видеть. Гнев раскалённой лавой бурлил в нём, требуя немедленного выхода. — Ко мне в трейлер, живо, — коротко приказал он и двинулся вперёд, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идёт ли Дэй следом. Ван поплёлся было за ними, обречённо волоча ноги, но Грифф, пропустив Дэя вперёд, захлопнул дверь трейлера перед самым носом китайчонка. И повернул ключ в замке, как уже делал совсем недавно. Дэй молчал, настороженно уставившись на него. — Ты мне хотел показать, что жизнью совсем не дорожишь, так, что ли? — очень ровно произнёс наконец Грифф. Дэй мотнул головой и сжал губы, но ничего не ответил. Во взгляде его промелькнуло смятение. — Я тебе задал вопрос, — так же спокойно проговорил Грифф. — Отвечай. Парень наконец облизнул губы — Грифф не мог не вспомнить, каковы эти губы на вкус — и кое-как усмехнулся: — Но ведь круто же получилось! Грифф длинно выдохнул и медленно сосчитал про себя до десяти. Помогло плохо. По правде сказать, совсем не помогло. — Вот как? — бесстрастно осведомился он. — А если бы в этом зале сидела Дженни Перкинс, ты такую же херню спорол бы? Дэй глянул на него потрясённо и угрюмо — только желваки на острых скулах заходили. Не дождавшись ответа, Грифф продолжал, подчёркивая каждое слово, срывавшееся, будто камень: — Ты вообще думаешь о людях, которым ты нужен? Которым дорог? — Не хочу быть никому нужным! — внезапно выкрикнул Дэй, сверкнув глазами. Кулаки его судорожно сжались. — И мне, блядь, не нужен никто! Лучше сдохнуть одному, чем зависеть от кого-то, понял?! Он задохнулся и умолк. Наступила мёртвая тишина. Грифф действительно понял. Понял, что… всё. Это уже точно всё. Громада поезда сошла с рельсов. Самолёт не вышел из пике и воткнулся в гору так, что повалил дым. Чёрный горький дым, уносящий разум. — Я тебе покажу «лучше сдохнуть», щенок! — процедил Грифф, выхватывая из-за пояса хлыст, которым усмирял своих зверей, и одним ударом кулака опрокидывая Дэя прямо на письменный стол. — Да как ты смеешь?! Хлыст свистнул в воздухе — ещё, ещё и ещё раз, без всякой пощады. Но несмотря на помутившую рассудок ярость, Грифф всё-таки метил пониже спины, чтобы не покалечить паршивца. Дэй кусал губы и тяжело дышал, но не издавал ни звука, лишь глаза зажмурил. И, посмотрев на его белое, как мел, лицо, Грифф наконец опомнился и с отвращением швырнул хлыст в угол, выругавшись зло и длинно. И опять наступила тишина. Короткими толчками вбирая в себя воздух и кривясь от боли, Дэй, бледный и взъерошенный, кое-как сполз со стола и направился к двери. — Извинений не дождёшься! — прогремел ему вслед Грифф. — Денька три на пузе поваляешься, поразмыслишь над тем, какой же ты дурак! В цирке чтоб я тебя не видел, а то ещё всыплю! Бешено глянув на него через плечо, Дэй с размаху хлопнул дверью. Чёрт, ему же завтра ещё нужно было работать на стройке… Ну что ж… Хмуро усмехнувшись, Грифф подумал, что давненько не грузил кирпичей. А Дэя Шекли он привяжет к койке, если понадобится. Снаружи доносился привычный шум: в шапито продолжалось представление, оркестр наяривал вовсю, публика свистела и аплодировала. Грифф крепко потёр лицо ладонью. «Лучше сдохнуть одному, чем зависеть от кого-то». Ладно, Дэй Шекли, это мы ещё посмотрим. * * * Наступившая ночь для Гриффа вновь была бессонной, к чему он, впрочем, за последние недели уже привык. Тем же вечером, после представления, он вызвал к себе Вана. Раздражённым взмахом руки оборвав его покаянный лепет, он усадил китайчонка за стол и велел рисовать чертёж треклятого аппарата. Пока Ван чертил, высунув язык от волнения и старательности, Грифф пошарил в своей аптечке в поисках бальзама для быстрого заживления ран, который лично ему всегда сразу помогал. Мельком глянув на чертёж, он вручил пузырёк Вану, лаконично распорядившись: — Передашь этому охламону. Ван быстро-быстро закивал, благоговейно сжимая пузырёк в руке. Грифф едва дождался утра. Он так и не пошёл в спальню, чтоб хотя бы прилечь на койку — ходил из угла в угол, заложив руки за спину, добросовестно изучал чертёж Вана, прикинув попутно, как лучше доработать адову конструкцию для пущей её безопасности, глушил кофе кружку за кружкой и думал… думал, машинально потирая ладонью грудь. «Этот мальчик разобьёт тебе сердце, Грифф». Едва забрезжил рассвет, забрякали вёдрами уборщики, а слон Бинго нетерпеливо затрубил в загоне, требуя свой завтрак, Грифф стремительно направился к трейлеру Дэя и Вана. Ему надо было упредить любые попытки парня ломануться на репетицию или на работу. И ещё надо было сказать то, что не сумел сказать вчера — от застлавшего разум гнева. На пороге трейлера Грифф увидел Люси. Та старательно домывала крохотную кухоньку и покосилась на хозяина с немым укором. Дэя, паршивца этого, обжалелась до слёз, ясное дело. Грифф без церемоний взял девушку под острые локотки и выставил её наружу. А через минуту отправил следом её братца, сонно высунувшего черноволосую голову из спального отсека — они с Дэем делили его пополам: — Прогуляйтесь пока, ребятки. Он пару раз стукнул костяшками пальцев в перегородку спальни и, не дожидаясь разрешения, вошёл. Закутанный в простыню Дэй мрачно покосился на него левым глазом из подушки, в которую уткнулся носом: как и велел ему накануне Грифф, он лежал на животе, а вот размышлял ли и о чём, это Гриффу и предстояло сейчас выяснить. Он глубоко вздохнул, осторожно присаживаясь на край скрипнувшей койки и, протянув руку, положил её на макушку Дэя, тихонько поворачивая его голову так, чтобы видеть сразу оба его строптивых и обиженных зелёных глаза. И строго спросил, кивнув на прикроватный столик, где красовался знакомый пузырёк из тёмного стекла: — Мазал? — Угу… — неохотно выдавил Дэй. — Молодец, — произнёс Грифф с облегчением и после паузы добавил: — Я тебе уже сказал, что извиняться не собираюсь. Да, я сорвался, но ты сам виноват. Ты эгоистичный засранец, Дэй Шекли, и получил то, что заслужил. Мало ещё получил, кстати. Парень шмыгнул носом и сердито мотнул головой, пытаясь вывернуться из-под широкой ладони Гриффа, но это ему не удалось. Губы его невольно задрожали — совсем по-детски, и сердце у Грифа тоже невольно дрогнуло. — Уходи, — прошептал Дэй, снова утыкаясь носом в подушку. — Чего при… шёл? Грифф только улыбнулся, так и не убрав руки. Пальцы его мягко перебирали спутанные вихры Дэя, но голос остался каменно-суровым: — Припёрся, хотел ты сказать? Никак обиделся? Не на что тебе обижаться. Это мы обижаться должны. Дайана вон чуть с ума не сошла. И Люси. И мадам Антуанетта. Не жалко тебе их? Он терпеливо ждал ответа, всё так же легонько поглаживая мальчишку по бедовой голове и обмирая при мысли о том, что могло случиться вчера, если б хоть один из механизмов, составлявших злосчастную машину Вана, вышел из строя. — Я же не наро-очно… — наконец пробурчал куда-то в подушку Дэй, больше не выворачиваясь. — Я не хотел… — Чего ты не хотел? — всё так же сурово осведомился Грифф. Дэй снова искоса зыркнул на него — моляще и упрямо: — Ты вчера говорил, что я… вроде как жизнью не дорожу… и что тебе хотел это доказать… Ага, запомнил всё-таки, шельмец! — А я вовсе ничего такого не хотел! — горячо воскликнул Дэй, приподнявшись на локте и чуть поморщившись. — Может быть… хотел маленько выебнуться, да… — Уголок его губ дернулся в слабой усмешке. — А вообще это было просто… прикольно! — И круто, правда? — вкрадчиво подсказал Грифф, а Дэй снова отвёл глаза и закусил губу, а потом выпалил, как заклинание: — Кто ничего не боится, с тем ничего не случится! Я… не подумал, что вы все так… за меня… — Он запнулся. — Долбоёб, — веско подытожил Грифф, в последний раз проведя ладонью по его русым вихрам и подымаясь с койки. — Не подумал он. Адреналинщик хренов. Дитё малое. Ещё скажи, что больше не будешь. — Не буду, — с готовностью подтвердил Дэй, блеснув глазами с прежним неистребимым озорством. — Наверно… — Долбоёб и засранец, — Грифф вздохнул, но с сердца у него словно упал камень. Поступок Дэя и вправду был попросту мальчишеством, а не попыткой суицида или вызовом ему, Гриффу, но тем не менее. Кто ничего не боится, с тем ничего не случится, видали?! — Сегодня ты никуда не идёшь, — распорядился он, глядя на Дэя сверху вниз. — И завтра тоже. И послезавтра. Хватит надрываться. Спишь, лежишь, ешь, читаешь. Мажешь свою несчастную задницу. — Он всё-таки скупо усмехнулся. — Отдыхаешь, в общем, от своих подвигов. В обед пришлю тебе мадам Антуанетту с куриным бульончиком. — Но… — начал было Дэй, растерянно хлопая глазами. — Стройка… — На стройку я за тебя пойду, — отрезал Грифф. — Поговорю с судьёй, скажу, что ты болен. И чтоб я тебя до четверга вообще не видел. Всё, спи. Спи… малыш… — добавил он почти неслышно. Глубоко и прерывисто вздохнув, Дэй опустил ресницы и зарылся лбом в подушку, подсовывая под неё руки. Сдался наконец. Грифф пожертвовал бы сейчас всем на свете, лишь бы остаться с ним. Но он решительно сошёл со ступенек трейлера и направился к своему джипу. Настало время собирать камни… то есть кирпичи. * * * До четверга Грифф и впрямь Дэя не видел, как бы ему ни хотелось заглянуть в трейлер Вана. Но он удержался от эдакой глупости, повторяя себе, что хватит уже бегать за мальчишкой и потешать народ, лишь сдержанно осведомлялся у Вана, как там этот оболтус. — Спи-ит… — пожимал плечами Ван с интонациями Дэя в голосе, и по его смуглой бесстрастной мордочке невозможно было понять, что он думает о повышенном интересе босса к персоне своего акробата. «Измудохался вконец акробат-то», — угрюмо думал Грифф. Но в четверг ранним утром Дэй заявился на стройку, где Грифф, мурлыкая себе под нос мелодию кантри, вместе с парой других работяг споро закладывал фундамент будущего спортзала. О кирпичах речь не шла, как и о камнях — эти технологии остались далеко в прошлом, но мелодия кантри была вечной. Вечной, словно тот тёплый толчок прямо в сердце, настигший Гриффа при виде Дэя Шекли. Парень подходил к нему вразвалочку, вертя в руках ярко-жёлтую защитную каску, с физиономией максимально беспечной, но в зелёных глазах плескались настороженность и тревога. Вот дурачок-то... Чувствуя, как губы сами расплываются в невольной улыбке, Грифф степенно кивнул Дэю на место рядом с собой. — Да ты можешь уходить теперь, я же тут… — неловко пробормотал тот, нахлобучивая каску на макушку. — Вижу, что ты тут, не слепой… — проворчал Грифф, чуть отодвигаясь в сторону. — Нехрен меня посылать, пацан, не дорос ещё. Мне здесь нравится. Работать рядом с Дэем и вправду было радостью. Радостью было просто смотреть на него искоса, слушать, как он чертыхается себе под нос или насвистывает — ту же мелодию кантри… радостью было на миг встречаться с ним руками и перебрасываться парой слов… Но эта работа рядом, полная для Гриффа особого значения, продолжалась недолго. Постепенно на стройплощадку подтянулись остальные его циркачи — от Сэма до Дайаны, которой вот уж совсем нечего было тут делать, с её-то наманикюренными коготками. И начался галдёж, как на птичьем дворе, что, впрочем, бывало везде, где бы ни появлялся Дэй Шекли, — со вздохом подумал Грифф. Так продолжалось несколько дней. С утра и до трёх пополудни — совместная работа почти всей труппы на стройплощадке к удовольствию остальных работяг: с совместным поеданием заказанной пиццы, трюками Адриана, танцующими под весёлое насвистывание Дэя пуделями Антуанетты… А вечером всех ждали репетиции или представление. Грифф понимал, что ему пора бы уже перестать ходить на стройку — будто ему, хозяину, больше нечем было заняться, да и мешал он изрядно тамошнему радостному бедламу своим суровым видом … но он хотел быть частью этого бедлама. Хотел! Потому что это был бедлам Дэя Шекли. Через неделю на стройплощадке вдруг появилась судья Уилкинсон — не в мантии и в буклях, а в джинсах и кипенно-белой кружевной блузке, белизна которой подчёркивала смуглоту её кожи. Дэй в это время восседал на почти законченной крыше спортзала. Он демонстрировал двум восхищённо разинувшим рты старшеклассницам, помогавшим ему в покраске стены, искусство жонглирования двумя половинками кирпича, которые он ловил своей каской. Хрен его знает, где он эти кирпичи нашёл… — Дэй! — рявкнул Грифф, чуть ли не хватаясь за голову. Воистину, шалопай был неисправим. Дэй обернулся, увидел невозмутимо взиравшую на него судью, разинул рот не лучше старшеклассниц, выронив из рук оба кирпичных обломка вместе с каской, и кубарем полетел вслед за ними по приставленной к стене лестнице. Грифф всё-таки схватился за голову. Приземлившись с подхваченными на лету кирпичами в одной руке и каской — в другой у ног судьи Уилкинсон, не отступившей ни на шаг и даже не моргнувшей, Дэй вскинул на неё виноватые глаза, расплываясь, тем не менее, в своей лихой улыбке: — Прошу прощения, мэм… ваша честь… я тут немного… репетировал. Помолчав несколько томительных мгновений, судья величаво кивнула: — Вижу. — Но я и работаю тоже! — пылко заверил её Дэй, всё ещё не подымаясь с земли. Глаза его вспыхнули шало и лукаво, когда на полных губах женщины появилась невольная ответная улыбка. — Тоже вижу, — вновь неспешно кивнула судья застывшим в тревожном ожидании циркачам. Взгляд её цепких глаз задержался на хмуром лице Гриффа, а потом вновь обратился к Дэю: — Так быстро и весело у нас ещё ни одно здание не строилось. Стоило бы удлинить тебе наказание до трёх месяцев, Дэй Шекли. Тот испуганно охнул, а судья рассмеялась совсем по-девчоночьи и протянула руку, взлохматив ему волосы: — Но ты свободен, мальчик. Я аннулирую наказание. Ты и твои друзья сделали здесь за две недели столько, сколько другие не успели бы и за два месяца… — Она проворно выдернула из ладони Дэя свою руку, которую тот поймал и горячо прижал к губам. — Не смей со мной заигрывать, маленький нахал, я тебе в бабушки гожусь! — Я не заигрываю, а благодарен вам, ваша честь, мэм! — с жаром воскликнул Дэй, одним лёгким движением подымаясь на ноги. — Вы справедливы… и вы прекрасны. Голос его был совершенно искренним, и женщина опять засмеялась, покачивая своей седеющей головой: — Сколько у тебя девушек, мальчик? — Всего одна, — после паузы тихо отозвался Дэй. Судья кивнула: — Передай ей от меня привет. И, повернувшись, стремительно направилась прочь, к своему серому «форду». — Обязательно, мэм! — крикнул Дэй ей вслед и весело помахал рукой. Труппа радостно запрыгала и заулюлюкала. — Ти-хо! — гаркнул Грифф, не давая никому разгуляться, и повернулся к бригадиру строителей, Рону Эдвардсу, уныло почёсывавшему в затылке: — Не обессудь, Ронни, но нам пора собирать манатки. Мы и так подзадержались тут у вас. — Ур-ра-а-а! — хором загорланили Ван и Дэй, а Дайана, прогарцевав к ним поближе — она и в простецких кроссовках на липучках вышагивала так, будто была в модельных туфельках на шпильках, — ловко ухватила Дэя за торчащий вихор: — Это что ещё у тебя за девушка, а? Почему я её не знаю? Голубые глаза её ревниво сузились. — Ты её знаешь, — спокойно возразил Дэй, глядя прямо в это сердитое лицо. — Это Дженни Перкинс. Дайана, чуть заметно вздрогнув, разжала пальцы. * * * И вот бродячий цирк Кэла Гриффита снова тронулся в путь, наматывая на колёса своих фургонов бесконечную ленту дорог прерии — не только федеральных трасс, но простых гравийных. Снова крохотные городишки, снова представление за представлением и набитое битком шапито. Дэй старательно избегал Гриффа — вернее, он, скорее всего, считал, что успешно Гриффа избегает. На самом деле теперь тот всегда точно знал, где находится его акробат: в трейлере ли, в городке ли, репетирует ли на арене с Дайаной или что-то мастерит вместе с Ваном и Адрианом… знал настолько точно, будто внутри у него был вмонтирован мощный радар, как на военной базе где-нибудь в Аризоне. Радар, настроенный на вполне определённую цель. Решив, что парень наконец успокоился, Грифф одним воскресным утром вызвал его к себе через Вана, вихрем мчавшегося мимо окна его трейлера: — Пусть этот… неопознанный летающий объект летит сюда. Прямо сейчас. — Д-дэй, что ли? — Узкие и чёрные, как арбузные семечки, глазёнки Вана аж округлились. — Что ли, — едва удержавшись от смешка, невозмутимо кивнул Грифф, в очередной раз задавшись вопросом, что о нём думает его труппа. Впрочем, с этим всё было ясно — хозяин сбрендил, делов-то. Подумав так, Грифф нахмурился. Он достаточно навытанцовывал вокруг пацана разных танцев, пора было расставить всё на свои места. И в этот раз он к разговору подготовился. Под кроссовками Дэя лязгнула ступенька, и он приоткрыл дверь трейлера. Прислонился плечом, обтянутым белой футболкой, к косяку — молча, не задавая вопросов. В глазах — уже привычная настороженность. Но и улыбка тоже привычная, до ушей. — Ты когда спишь, тоже так лыбишься? — Грифф в упор уставился на него в надежде хоть чуток смутить. — Или улыбочку эту, как штаны, по утрам надеваешь? Улыбка парня стала ещё шире и напряжённей. Но её будто ветром сдуло с лица Дэя, когда Грифф ровным и безапелляционным голосом проговорил, не спуская с него непроницаемого взгляда: — Можешь хоть в суд на меня за домогательства подавать, но пока ты отрабатываешь у меня свой должок, я буду тебя добиваться, Дэй Шекли. Предупреждаю прямо и честно. Он нарочно подчеркнул тот факт, что парень сейчас зависит от него — зависит до конца погашения долга за выплату ущерба, ещё как минимум полгода. И он не собирался терять ни минуты из этого полугодия. Дэй сперва вспыхнул, потом побледнел и пробормотал: — Ты ничего не добьёшься от меня силой, Грифф. — Я знаю, — легко промолвил Грифф, пожав плечами. — Просто… — Он понизил голос почти до шёпота. — Просто… не мешай мне тебя соблазнять. Дэй крупно сглотнул, глаза его округлились, и он возмущённо выдохнул: — Ещё чего! — Вот тебе и чего, — Грифф чуть улыбнулся. Он ждал такой реакции. — Стой! — властно распорядился он, увидев, что парень стремительно поворачивается. — Я тебя не отпускал. Обогнув стол, он преодолел разделявшее их расстояние, продолжая повелительно удерживать, не отпускать смятенный взгляд Дэя — словно взгляд молодого тигра, упрямство которого ему предстояло сломить. И мягко осведомился, подойдя вплотную, так, что почти коснулся грудью его плеча: — Соскучился? — Выдержав выразительную паузу, он невозмутимо закончил: — По мотоциклу своему? — Что? Кто? Я? — изумлённо выпалил Дэй, замерев на месте. — Нет, я, — хмыкнул Грифф. — Ты, конечно. Так соскучился? — Допустим, — Дэй потряс головой, пытаясь, видимо, прийти в себя, и потёр лоб. — И что с того? — Хочешь сделать номер со своим мотоциклом? — небрежно поинтересовался Грифф. И добавил, заглядывая, как в омут, в глубину растерянных зелёных глаз парня. — Потому что я — хочу. И это всё, чего я от тебя пока хочу, Дэй Шекли. И наконец тихонько рассмеялся. Продолжая смеяться, легко, почти невесомо коснулся губами уголка дрогнувших губ Дэя, а потом сам подтолкнул его к двери. И спокойно добавил вслед: — И вот ещё что... — Что-о? — почти простонал Дэй, запуская пятерню в свои лохмы. — Отключи в своём меню режим «Распиздяй», — серьёзно посоветовал Грифф. Дэй пару раз ошалело моргнул, машинально кивнул, потом опять привалился плечом к косяку и захохотал. * * * Труппа с энтузиазмом восприняла весть о готовящемся новом номере Дэя, и Грифф видел, что парень явно был ошарашен и сбит с толку всем происходящим. Вот и хорошо. Ван и Адриан немедля принялись чертить схемы трамплинов для мотоцикла, которые необходимо было установить по разным сторонам манежа, Сэм с униформистами помчались в ближайший городок покрупнее — Уайт-Крик — закупать все необходимые материалы, а сам Дэй с превеликим удовольствием приволок за кулисы свой мотоцикл, без которого он столько времени вынужден был обходиться, и принялся терпеливо его отлаживать. Вообще при подготовке каждого нового номера требовалось уйма труда, мастерства и азарта, но результат того стоил. Грифф не сомневался, что Дэй справится. Дайана, конечно же, тоже крутилась поблизости, пожирая глазами Дэя в его заляпанной маслом майке и джинсах, будто никогда раньше не видела, и скорбно стенала, что теперь он, дескать, совсем забросит их совместный номер. У парня, впрочем, хватало терпения и чувства юмора для того, чтобы то и дело уверять её в обратном. Возле них двоих постоянно вертелся и Фитц, отпуская свои колкие шуточки и замечания. Гриффа так и подмывало направить его туда, куда солнце не заглядывает, но пару раз клоун дал Дэю достаточно дельный совет, и Грифф, хмыкнув, посчитал, что от паршивца есть толк. Он, правда, никак не мог объяснить себе настойчивую тягу клоуна к обществу Дэя и Дайаны — вроде как на пресловутое пари все уже давно забили. Но однажды Грифф поймал взгляд клоуна, с тоскливой жадностью устремлённый вслед Дайане, выходившей из-за кулис своей танцующей горделивой походкой, и всё понял. А поняв, остро пожалел Фитца. У бедного засранца совершенно не было шансов. Дайана всегда западала на ярких, обаятельных, весёлых, уверенных в себе парней. Таких, как Дэй Шекли. Вот почему Фитца так интересовал Дэй, вот почему клоун так его доставал, бедолага. Рядом с ловитором Дайаны Фитцу нечего было ловить, — мрачновато скаламбурил Грифф, усмехаясь углом рта. Ну а сам он, Грифф? Была ли у него хоть малейшая надежда заполучить Дэя Шекли? Он не знал. Но сдаваться не собирался. «Не мешай мне тебя соблазнять»… Как-то ночью Грифф поднялся с постели, уловив приглушенное урчание мотора мотоцикла где-то внутри шапито, и враз встревожился: неужто чертёнок в одиночку, без страховки, решился всё-таки обкатать новые трюки? «Мало драл дуралея», — свирепо думал Грифф, стремительно слетая со ступенек трейлера и застёгивая на ходу рубаху. Но когда он всё тем же стремительным шагом вышел из-за кулис на арену, то с величайшим облегчением увидел, что Дэй не сидит в седле мотоцикла, а просто сосредоточенно прислушивается к звуку мотора, даже не заметив из-за его грохота чужих шагов. Грифф повернул рубильник, и яркий свет залил арену, до этого освещённую лишь фонарём Дэя да фарами мотоцикла. Парень резко обернулся. В лучах прожекторов лицо его казалось очень бледным. Футболка и джинсы вновь были перемазаны маслом, да и на щеке красовалась тёмная полоса — видимо, пот утирал, подумал Грифф с внезапно прихлынувшим к сердцу теплом. Да уж, в кои веки он вспомнил, где у него находится сердце — с появлением Дэя Шекли. «Лишь бы мозги не отключались», — Грифф усмехнулся, перемахивая через барьер. — Почему один? — коротко спросил он, приближаясь к мотоциклу. Дэй дёрнул плечом, настороженно косясь на хозяина: — Ван дрыхнет. Умаялся. — А ты не умаялся? — Грифф присел на корточки у переднего колеса, внимательно глядя на парня снизу вверх. Тот вновь пожал плечами: — Это мой номер. — И, спохватившись, наверное, что это прозвучало грубо, быстро добавил: — Они и так… все мне помогают. Странно даже. — Тебя это так удивляет? — продолжал свой маленький допрос Грифф, Ему страсть как хотелось выяснить о Дэе Шекли всё, каждую мелочь, вплоть до того, какие мультики он любил в детстве и за какую футбольную команду болеет сейчас. — Я давно заметил одну вещь, — продолжал он, снова цепко удерживая его взгляд. — Тебя удивляет то, что люди тебя любят… что они тянутся к тебе. Дэй неловко переступил с ноги на ногу и чуть нахмурился: — Ну… может быть. Я в любом случае этого не добиваюсь. — Но так само собой выходит, — очень мягко сказал Грифф, распрямляясь и оказываясь с ним лицом к лицу. — Потому что ты первым всем помогаешь. С тобой тепло. Ты… ясный, как солнышко. Как летний день. Эти сентиментальные слова сами собой сорвались с его губ, чему Грифф поразился, наверное, не меньше Дэя. Но горячо продолжал, не давая себе и ему опомниться: — И ты сразу бежишь, когда люди тянутся к тебе в ответ, верно? Я же читал твоё резюме. Ты сменил столько мест работы, хотя совсем ещё молокосос. Ты бежишь, не давая никому сильно к тебе привязаться. И сам себе этого не позволяешь. Так? Рука его взлетела к лицу Дэя, и он осторожно провёл пальцами по его тёплой скуле, стирая свежую грязь. Он не удивился ни тогда, когда Дэй резко отпрянул, ни тогда, когда тот вызывающе выпалил: — А если и так, что с того? Грифф только вздохнул. — Помнишь, что нам завещал Будда Гаутама? — продолжал парень, через силу улыбнувшись. — Отсекай привязанности. — Он чуть передохнул. — Так легче жить. Проще. Спокойней. Ты никому не причинишь боли… и тебе — никто. Вот, значит, как… — Но без этих привязанностей в душе становится пусто, как в склепе, — снова с неожиданной для себя горячностью возразил Грифф. — Только какой-нибудь дохлый скелетик гремит в углу цепями, и всё, — прибавил он, усмехнувшись так же натянуто, как и Дэй. Тот опять скривил губы и промолчал. — В твоей душе тоже есть скелеты, ведь так? — настойчиво продолжал Грифф, вновь коснувшись ладонью его щеки. — Ты сказал, что любовь — это смерть, я же помню. Такое не говорят для того, чтоб просто сболтнуть. Пятиться дальше Дэю было некуда, он и так уже упёрся бедром в свой мотоцикл, и поэтому лишь упрямо качнул головой: — Ты замучишься запоминать всё, что я болтаю, босс… да и ни к чему это. Он сердито вздёрнул подбородок. Сердито, но не зло и не испуганно. — Я сам решу, к чему или ни к чему, — спокойно перебил Грифф, не касаясь его больше, хотя в нём так и бурлило хищное желание совершенно притиснуть мальчишку к мотоциклу, распластать на сиденье этого хромированного чудища, жадно шаря руками по горячему крепкому телу. — Скажи-ка мне лучше, Дэй Шекли… — он выдержал долгую паузу, — в твоей жизни был гомосексуальный опыт? Глаза у парня округлились, брови взлетели вверх: — Нет! — Ты слишком быстро и слишком громко отрицаешь, — покачал головой Грифф, не сводя с его лица пристального взгляда. Дэй так и полоснул по нему глазищами, но потом глубоко вздохнул и проговорил с расстановкой, почти бесстрастно: — Если тебе так интересно… я уложил в больницу пару мудаков, которые попробовали меня оприходовать. Одного за другим. И я готов был убить их за это. Они смолчали о том, из-за чего всё произошло. Не подавали в суд. А я просто ушёл из той труппы. Вот и всё. — Но меня ты и не пытаешься уложить в больницу, — негромко заметил Грифф, не спрашивая, а утверждая. Глаза Дэя вновь блеснули, но он ничего не ответил. Подождав немного, Грифф раздумчиво произнёс, всё ещё испытующе глядя на него: — Ты же бисексуален, парень, и сам знаешь это. Дэй опустил ресницы и молчал как каменный. Поняв, что никакого отклика от него он больше не дождётся, Грифф вздохнул с мягкой полуулыбкой: — Вернёмся к тому, с чего начали. Моя труппа полюбила тебя, Дэй Шекли, а, поскольку эта история с судом и издержками оказалась весьма кстати, от нашей любви тебе не отвертеться, хочешь ты того или нет. «Как и от моей», — мысленно добавил он. Дэй беззвучно выругался, и Грифф снова хмыкнул: — Мне что-то сегодня не спится. Давай-ка пообкатываем твой мотоцикл, малыш. Давай-давай. — Грифф, — промолвил вдруг Дэй очень серьёзно: — Зря ты это всё. Ничего не выйдет. Он, конечно же, говорил совсем не о мотоцикле. — Ну почему же зря, — почти весело отозвался Грифф, деловито завёртывая рукава своей ковбойки. — Я справлюсь. Вот увидишь. * * * С мотоциклом всё действительно пошло на лад. Дэй отрегулировал его так мастерски, что тот теперь казался Гриффу таким же живым, как и его тигры. По крайней мере, он не раз заставал парня ласково беседовавшим со своим чудовищем — так же ласково, как он когда-то беседовал с тигром Джелло. И длинные уверенные пальцы его так же нежно скользили по блестящему боку мотоцикла, как по шерсти хищника. Увидев это в очередной раз, Грифф не выдержал и предложил то, что давно обдумывал: — Я тебе тогда велел к моим тиграм не приближаться… а ты ещё хочешь? Дэй прямо-таки подскочил, уставившись на него и, видимо, не веря собственным ушам, и горячо воскликнул: — Спрашиваешь! Его глазищи вспыхнули ликованием, и Грифф вздохнул, любуясь им и досадуя на себя, несчастного дурня — надо же так идти на поводу у пацана! Господи, да он сделал бы всё, что угодно, если б Дэй попросил. Что угодно. Но тот не просил. — Пошли, пока я не передумал, — проворчал Грифф, направляясь на конюшню — Только сперва из шланга вон обмойся, что ли. От тебя железом разит и бензином, зверьё этого не любит. Дэй поспешно скинул свою замурзанную майку, и Грифф так и прирос к месту. Наваждение, настоящее наваждение… Он медленно, словно заколдованный, поднял валявшийся на опилках шланг и открутил блестящий металлический кран, сипло выдавив: — Дай солью. Вода сияющей струёй ударила в пригоршни склонившегося над пластиковым корытом Дэя, а потом Грифф, не удержавшись, направил эту струю прямо на его загорелые плечи и меж лопаток, с удовольствием глядя, как тот отскакивает в сторону, хохоча и ругаясь, как мотает головой, разбрызгивая прозрачные капли. Кашлянув, Грифф неловко заметил: — Ничего, обсохнешь. Давай, пошли. Прежде чем подпустить парня к клетке Джелло, Грифф, наверное, с десяток раз повторил ему, чтоб тот немедленно отступил при малейшем изменении в поведении тигра, а сам снял со стены огнетушитель, приготовившись, в случае чего, ошеломить хищника потоком пены. Звери не раз и не два полосовали Гриффа клыками и когтями, беспощадно пометив шрамами его плечо, грудь и левое бедро. Немало его крови пролилось на опилки манежа, и боль в переломанных когда-то костях часто не давала уснуть ночами. Он боялся и помыслить о том, что Дэй может получить хоть царапину, и проклинал себя за идиотское решение подпустить парня к тигру. Но, к счастью, всё обошлось благополучно. Дэй приблизился к решётке осторожной мягкой поступью и проговорил напевно: — Бедный… скучно тебе… одиноко, а? Никто не погладит… не почешет тебя…. Ты краса-авец… ты молоде-ец… Светлая кожа его полуобнажённого тела будто светилась на фоне тёмной клетки, куда он смело просунул обе руки. А Джелло чуть ли спину свою полосатую не выгибал, как ластящийся кот, под этими руками, подтверждая, какой он красавец и молодец, и подставлял пальцам Дэя огромную лобастую башку… в общем, всячески ловил кайф, скотина эдакая. Грифф мрачно подумал, что на месте этого зверюги он просто умер бы от такого блаженства, и негромко, но непреклонно распорядился: — Всё, хорош балдеть. Отходи. Отходи, говорю! А то вспеню обоих! Дэй легко вздохнул, в последний раз провёл ладонью по широкому носу тигра, пробормотал: — Пока, бро… И, медленно опустив руку, отступил назад. Бро, значит. Грифф готов был поклясться, что Джелло тоже вздохнул, поглядев вслед парню своими раскосыми золотистыми глазами. — Ты у кого научился так ловко со зверями управляться? — поинтересовался он, аккуратно вешая обратно огнетушитель и искоса наблюдая за парнем. Счастливо лыбившийся Дэй вдруг сразу как-то притих, подобрал свою майку с груды соломы, отряхнул, натянул её и неопределённо отозвался: — Я сам. Сам понял, что я это умею… что они не тронут. — Зверь есть зверь, — наставительно произнёс Грифф, нахмурившись. Он очень ярко представил себе это безбашенное «сам понял». Небось прямо в зубы какой-нибудь пантере полез, шалопай! — Зверю нельзя доверять. Дэй напрягся, рывком поворачиваясь к нему, и Грифф даже оторопел. — Это людям нельзя доверять, босс, — подчёркивая каждое слово, проговорил Дэй. — Людям. А зверям можно, они — честные. И растворился в полумраке конюшни, прежде чем Грифф успел промолвить хоть слово. * * * Премьера нового номера Дэя — акробатических трюков на мотоцикле — стремительно приближалась, и Грифф опять потерял покой, неотрывно наблюдая за его репетициями и придираясь к каждой мелочи, которая, по его мнению, могла стать опасной. Адриан с Ваном стонали от этих придирок, Дэй же не стонал, а послушно следовал указаниям Гриффа, который хмуро подумывал о том, что парень его просто терпит, как терпел взбалмошные наезды Дайаны. Дайана меж тем снова вцепилась в парня, как репей, очевидно предчувствуя грядущий успех его номера и желая непременно принять в нём участие. Грифф без обиняков заявил, что лучше б Дэй, дескать, взял на свой мотоцикл вместо Дайаны шимпанзе Бэби, та, мол, хоть не капризничает по пустякам. Дэй захохотал, а Дайана попыталась пригвоздить босса к манежу своим уничтожающим взором, не сумела и оскорблённо надулась. Грифф, тоже усмехнувшись, потрепал её по щеке. Он знал, что при всей своей взбалмошности и ядовитости Дайана работоспособна, как чёрт, и надежна, как далеко не каждый мужик бывает надёжен. Ему захотелось немедленно сказать об этом бедолаге Фитцу. И ещё сказать, чтобы он не терял надежды. Его же собственные надежды в отношении Дэя продолжали оставаться надеждами, но он их не терял, кропотливо и осторожно выстраивая, перебрасывая мостики между собой и парнем — чертовски хрупкие, надо сказать. Которые он сам же иногда с размаху разрушал. Однажды Грифф вместе с Дэем опять задержался на арене допоздна, наблюдая, как тот лихо штурмует два трамплина — раз за разом, вновь и вновь, наполняя манеж истошным рёвом мотора и бензиновой гарью — пока мотоцикл почти что не задымился. Подойдя к парню, притормозившему на миг своего хромированного мустанга, Грифф вполголоса распорядился, доставая из кармана куртки банку колы: — Передохни-ка, хватит надрываться. — Он кивнул на барьер арены. — Сядь, попей. — И тепло добавил, вытряхивая на свет Божий вторую банку. — Здорово получается. Дэй недоверчиво глянул на него, а потом, поняв, что тот говорит всерьёз, расцвёл искренней улыбкой и затараторил, стягивая свой алый шлем и встряхивая взъерошенными волосами, прилипшими ко лбу: — На следующий уик-энд уже можно на публику выпускать? В пятницу вечером ещё раз обкатать и в субботу с утра… — Стоп! — Усмехнувшись, Грифф подтолкнул парня в сторону. — Сядь, не егози. Садись, говорю. Дэй театрально вздохнул, демонстративно закатив глаза к куполу шапито, но банку из рук у Гриффа взял, с видимым удовольствием присел на барьер и отхлебнул глоток. Грифф сделал то же самое, остро чувствуя, что касается его плеча и колена своими. «Боже, ну просто как влюблённый школьник», — подумал он с усмешкой и похлопал по спине невесть с чего поперхнувшегося и закашлявшегося Дэя. Он всё-таки рассчитывал на то, что тот всё время держит в голове его пресловутое: «Не мешай мне тебя соблазнять»… Держит в голове его, Гриффа. Пристально глянув в неспокойные глаза Дэя, он негромко спросил, не отстраняясь, но и не придвигаясь ближе: — А ты почему в колледж после школы не пошёл? Боялся, что не потянешь, что ли? — Ч-чего? — Дэй сдвинул брови, явно не ожидая такого вопроса. — Колледж? Я об этом не мечтал даже. — Он задумчиво покачал в руке банку с колой. — Какой мне колледж — я цирковой, манеж не ждёт. — Но школу-то ты закончил, — настойчиво продолжал Грифф. — У тебя, Дэй Шекли, чёрт тебя раздери, светлая башка, и ты можешь употребить её на что-то более дельное, нежели пытаться разбить её нахрен, летая под куполом или прыгая с мотоцикла. — Он тоже отпил из банки, не спуская с Дэя внимательного взгляда. — М-м-м… — Тот растерянно моргнул, и Грифф с величайшим удовольствием увидел, как вспыхивает в его просветлевших глазах радость, вспыхивает ярко и неудержимо. — Ты что, серьёзно? Не шутишь? — Господь Всемогущий… — Теперь и Грифф демонстративно закатил глаза, страшно при этом довольный. — Зряшно трындеть — это не по моей части, это скорее по твоей… — Он мимолётно потрепал Дэя по макушке и тут же убрал руку. — Не увиливай. Побоялся пойти в колледж, так и скажи. Дэй помотал головой и признался, опустив глаза на свою банку, которую так и побалтывал в руке: — Ну да, считай, зассал… это же ко-олледж всё-таки… а я и в школе-то не так чтоб очень здорово учился… цирковой же я… как и ты… — Он неловко усмехнулся, косясь на Гриффа так выжидательно, будто желал опровержения этой и впрямь хиловатой аргументации. И дождался. Грифф пожал плечами: — Ну, я получил магистерскую степень по биологии в Калифорнийском универе… и ты сможешь, если захочешь. Он от души расхохотался, увидев, как Дэй от изумления разинул рот и едва не упустил свою банку в опилки — только жонглёрская выучка помогла автоматически поймать её на лету. — Гонишь! — выдохнул Дэй и виновато осекся, прикусив губу, а Грифф опять весело ухмыльнулся, ставя банку на барьер и подымаясь на ноги: — Не веришь, значит? Пошли тогда. — Вы это куда? — с ехидным интересом окликнул их сзади Фитц, выходя из-за кулис и наблюдая за тем, как они направляются к трейлеру Гриффа. — Тебе скажи — тебе тоже захочется, — буркнул Грифф под смешок Дэя, плотно закрывая за собой дверь трейлера. Дипломы и фотографии университетской поры хранились у него в ящике письменного стола, а не красовались на стенах кабинета, как принято в солидных фирмах. Да и какой из него был фирмач... Но сейчас, глядя, с каким уважением Дэй уставился на все эти регалии, Грифф решил, что просто необходимо заказать для них новые рамки и развесить в кабинете. Давно пора. — Есть дистанционное обучение, если ты не хочешь бросать цирк, — осторожно сообщил Грифф. — На самом деле и я не хочу, чтоб ты бросал. Просто выбери то, к чему у тебя больше душа лежит, и мы вместе подумаем, как дальше быть. Он ждал, что Дэй взъерепенится на «вместе подумаем», но не дождался. — Почему биология? — порывисто выпалил вместо этого Дэй, разворачиваясь к нему. — Потому что звери? Улыбнувшись, Грифф кивнул: — Хотел всё про них знать. Всего не узнал, но кое-что... — Он близко-близко посмотрел в зелёные, с золотистыми искорками, глаза парня. — Но вот как тебе удаётся с ними ладить, магистерская степень не объясняет. Дэй развёл руками, и в глазах его запрыгали смешинки: — Наверно, во мне есть тигриная кровь. — Ага, и понемногу крови от каждого, кого ты встречаешь, — парировал Грифф серьёзно. И добавил: — Мою, по крайней мере, ты всю свернул. Дэй враз перестал улыбаться и ощетинился: — Знаешь, это не моя вина! — Я тебя и не виню, — с расстановкой проговорил Грифф. Ему вдруг почему-то стало очень горько — вот глупость-то, эта совершенно иррациональная мальчишеская обида. — И тебя не виню, и себя не виню. Не дуйся, дурачок, а то лопнешь. Какое там «не дуйся»... — Я тебе уже говорил — мне ничего эдакого не нужно, можешь не стараться мне что-то доказывать, ни к чему! — страстно заявил Дэй, тряхнув головой. — Если б не эти долбаные судебные выплаты, только б ты меня и видел! Да уж что-что, а это Грифф прекрасно понимал. — Ценю твоё благородство, а как же, — обронил он почти без сарказма, но тем не менее парень сарказм заметил и покривился: — Ты меня баблом привязал и радуешься! Но ты ещё и всяким другим стараешься привязать! — Например? — Грифф вскинул бровь. Он прекрасно знал — чем, но хотел это услышать от самого Дэя Шекли. И услышал. — Ты вместе со мной возишься с моей машиной, — пробурчал Дэй, мрачно косясь на него. — К тигру вон повёл. Заботишься о моей учёбе... Обхаживаешь меня... оглаживаешь, как девку! Последнее было явным преувеличением. К сожалению. — Только глазами, — с невольной улыбкой уточнил Грифф. Руки у него действительно так и тянулись, чтоб коснуться Дэя — прямо здесь и сейчас, — но он сдерживался изо всех сил. — Ты ведь сам этого ждёшь, не так ли? Понятное дело, парень тут же подскочил как ужаленный, но Грифф упредил его возмущённый вопль, властно отрубив: — Ты сам пришел сюда, потому что я тебе интересен. Ты не посылаешь меня нахуй, ты стоишь и слушаешь меня, ты не кидаешься вон... ты ждёшь. Ждёшь, когда же я начну... А ну, стоять! Ну вот, услышав эдакое, пацан, конечно же, ринулся прочь. Грифф ухватил враз сорвавшегося с места Дэя за плечи — вновь, как когда-то, всей своей тяжестью притиснув его к перегородке. Парень рвался, как чёрт, и матерился, но Грифф был гораздо сильнее. И о Боже, как же сносило крышу от ощущения этого гибкого тела в руках... — Ты ждёшь, когда же я начну, как ты выразился, тебя оглаживать, как девку, иначе б так не сказал, — повторил Грифф с удовольствием, слегка встряхнув парня для пущей убедительности. — И ты... — И я твоей девкой никогда не стану, Грифф, не надейся! — яростно процедил тот, сверля его бешеными глазищами. Внезапно Грифф как-то сразу успокоился. Господи, какой дурачок... — Гендерные роли тебя волнуют? — чуть насмешливо осведомился он, с великой неохотой разжимая хватку и отталкивая Дэя от себя. — Если б мне нужна была девчонка, я б искал её. Но я хочу — тебя. «Люблю тебя», — едва не вырвалось у него, и он поймал на лету это запретное слово. Табу. Не время. Ещё не время. — Ступай, — разрешил Грифф почти лениво и сам распахнул перед парнем дверь трейлера. И не сдержавшись, добавил: — Сегодня без поцелуйчиков обойдёмся, не жди. И откровенно захохотал, когда Дэй слетел со ступеньки, едва не дымясь от злости. А потом присел на эту же ступеньку и, вздохнув, запустил пальцы в волосы. Чёрт, он сам только что разрушил всё хрупкое доверие, что между ними установилось. Но, проклятие, парень должен был всё-таки вытащить из песка свою упрямую башку и подумать. И ему, Гриффу, тоже было о чём подумать и что проанализировать. Например, то, что Дэй Шекли, так отчаянно вырываясь сейчас у него из рук, ни разу не применил против него ни одного болевого приёма, хотя драться, конечно же, умел. * * * Грифф вновь начал держаться от Дэя на максимальном расстоянии, опять же строго отслеживая всё, чем тот занимается. И присутствовал на каждой репетиции, сидя у манежа и не спуская с парня глаз. Но на генеральной репетиции это Дэю ничем не помогло. Позже Грифф сотню раз прокрутил у себя в голове, словно в страшной замедленной съёмке, тот миг, когда мотоцикл Дэя, будто необъезженный мустанг, взвившись на дыбы, сбросил его, как раз делавшего стойку прямо на седле — в момент перелёта с одного трамплина на другой. Бесшабашную башку Дэя в этот раз спас шлем. Но от вывиха плеча и перелома ключицы шлем, понятное дело, не мог его уберечь. И Грифф не смог. Он слетел на арену к потерявшему сознание Дэю и опустился рядом на опилки, пока белая, как полотно, Дайана звонила «911», а остальные бестолково суетились, оттаскивая в сторону чёртов мотоцикл. Сидя возле Дэя, так и не пришедшего в себя, накачанного болеутоляющим, в машине парамедиков, и потом, в палате, дожидаясь, когда его привезут туда после операции, Грифф клял себя, как никогда в жизни. Иисусе, он ведь сам, сам предложил пацану номер с мотоциклом, несчастный тупой осёл! И любовался, как тот рискует свернуть себе шею! Вот и долюбовался. Всё, к чертям, больше никаких мотоциклов, как бы ни брыкался Дэй Шекли. Впрочем, теперь тот нескоро забрыкается, вот и хорошо, вот и отлично. Грифф замычал, как от собственной боли, уткнувшись лбом в кулаки, но сразу вскинулся, едва в палату ввезли каталку с безмолвным и неподвижным Дэем. Двое санитаров ловко переложили его на койку, а медсестричка засуетилась, подключая ему капельницу и какие-то ещё системы, трубки и сочленения, дьявол их побери. Грифф, ей-Богу, при виде всего этого готов был сам в обморок грохнуться. — Я подежурю, — глухо вымолвил он в ответ на вопросительный взгляд медсестры. К полуночи в больнице всё затихло. Сквозь жалюзи Грифф рассеянно поглядывал на проходивших иногда по коридору сестёр и докторов. Пару раз кто-нибудь из них заглядывал в палату, чтобы взглянуть на беспробудно спящего Дэя и на показания приборов. Потом они уходили, одобрительно кивая, из чего тревожно выжидавший Грифф заключал, что всё хорошо, и снова на миг расслаблялся в жёстком неудобном кресле. Он уже позвонил в цирк Адриану и строго предупредил, чтоб не названивали ему — мол, всё в порядке, осталось дождаться утра, когда парень придёт в себя, и выяснится, можно его забрать или нет. Грифф сидел и, не отрываясь, смотрел в бледное спокойное лицо Дэя — губы его были чуть разомкнуты, длинные тёмные ресницы тоже будто спали на щеках... и лицо это было настолько безмятежным, что Грифф на несколько мгновений утерял связь с реальностью. И подскочил, как кипятком ошпаренный, увидев, что парень уже не лежит, а сидит на койке, озираясь вокруг в паническом ужасе. Совершенно автоматически, не успев сообразить, что происходит, Грифф оказался возле койки. Крепко обхватил Дэя за плечи, осторожно прижал к себе и беспомощно выругался, услышав его болезненный стон. — Я с тобой, — кое-как выговорил он, как оказалось, самые правильные слова, глядя в его глаза и с неимоверным облегчением видя, как из них постепенно исчезает паническая дурманная муть. — Мы в больнице, но я никуда не уйду, я с тобой, малыш. И буду с тобой. Тебя немножко помял твой сраный драндулет, но сейчас всё в порядке. Дэй глубоко вздохнул, всё ещё ошеломлённо глядя Гриффу в лицо, но понемногу расслабляясь в его руках. Повыше подтягивая сбившуюся простыню ему на плечи так, чтобы не задеть ни повязки, ни системы треклятых трубок, Грифф размеренно продолжал: — Тебе вправили плечо, починили ключицу, и всё скоро заживёт, всё будет в порядке. — Только не уходи, — вдруг едва слышно прошептал Дэй, и Гриффа как током дёрнуло. — Не уйду, — так же тихо отозвался он. — Мы уйдём отсюда вместе, как только разрешат... и даже если не разрешат. Не бойся ничего, не бойся. Пусть только попробуют не разрешить, я им разнесу нахер всю эту богадельню. Про себя он подумал, что богадельня совсем такого не заслужила, но ему любой ценой надо было успокоить Дэя. Тот едва кивнул. Голова его лежала на плече у Гриффа, но он будто не замечал этого. Свободной рукой Грифф взял с тумбочки стакан воды с торчавшей оттуда соломинкой и поднёс её к губам Дэя, логично рассудив: если бы это было запрещено, воду бы здесь не оставили. Дэй жадно осушил стакан и снова уронил голову на его плечо. Не утерпев, Грифф спросил полушёпотом, держа его всё так же бережно и крепко: — Ты что, часто попадал в больницы... раньше? Дэй опять кивнул, не открывая глаз, а потом, разлепив губы, всё-таки хрипло пояснил: — В четыре года. В шесть. В семь. В девять. В... двенадцать... — Ресницы его затрепетали, дрогнули и губы, пытаясь сложиться во всегдашнюю улыбку: — Я ж цирковой. Не всё сразу... получалось. Я... привык. — И повторил, будто это всё объясняло: — Я ж цирковой. Цирковой… — И что же? — выдохнул Грифф. — Ты всегда один был в больницах? Почему? Он скорее почувствовал, чем услышал, как почти беззаботно хмыкнул Дэй: — Я с отцом рос. Он бухал всегда по-чёрному, после того, как мама умерла. А его тёлкам я нафиг не был нужен… и слава Богу. — Повернув голову, он на мгновение искоса глянул в окаменевшее лицо Гриффа и поспешно закончил: — Забей. Ерунда это всё. Просто… очкую я в больницах этих. Пройдёт. И, конечно же, немедля попытался высвободиться. Опомнился, значит. — Понятно, — бесстрастно отозвался Грифф, не выпуская его и не собираясь отстраняться. — Пройдёт, конечно. Всё пройдёт. Только ты не егози, а? Ш-ш-ш... Удивительно, но Дэй, ещё раз протестующе трепыхнувшись, всё-таки притих. Грифф сидел, мягко удерживая его и чувствуя, как стучит сердце мальчишки под своей ладонью. Он готов был сидеть так вечно, но вошла медсестра, чёрт её раздери, и деловито засуетилась, проверяя показания приборов, меняя капельницу и щупая Дэю пульс. Будто приборов было мало. Ну что ж… Грифф аккуратно устроил заметно напрягшегося парня на подушках и, ободряюще ему подмигнув, неохотно отсел обратно в кресло. Медсестра, очевидно, что-то подмешала в тот коктейль, что гулял по венам Дэя, потому что парень отрубился напрочь после её ухода. С одной стороны, это было хорошо и полезно, конечно же... но Грифф лучше бы провёл остаток ночи, продолжая сжимать Дэя в объятиях, а так он вынужден был просто глазеть на него, вытянув ноги в своём кресле, и размышлять. Проснувшись же поутру, Дэй сразу же нацепил свою привычную, а сейчас несколько смущённую ухмылку, почесал в затылке, осведомился, чего он тут куролесил ночью и что с его мотоциклом... словом, вёл себя, как всегда, совершенно независимо, хоть и максимально доброжелательно. Грифф, незаметно вздохнув, скупо описал ему всё, что произошло на арене, опустив вопрос о прошедшей ночи, дождался лекарей, которым не удалось выпроводить его из палаты — и он мог бы поклясться, что в глазах Дэя при этом вспыхнула благодарность, хотя парень, как обычно, трепался и балагурил. Тем не менее, когда стало ясно, что с ним, слава Богу, всё в относительном порядке, и было получено разрешение на выписку, а медсестра принесла его шмотки, он одним взглядом отправил из палаты и медсестру, и Гриффа, чтоб одеться самому. Вот ведь ослёнок упрямый. Медсестра покорно вышла, а Грифф остался. — Хватит дурковать, — сумрачно посоветовал он, разбирая принесённое барахло. — Сам ведь ни хрена не справишься, с одной-то рукой, ты даже из этой распашонки не вылезешь, — Он кивнул на зелёную больничную рубашку Дэя. Тот опустил голову и прикусил губу — уже без всяких ухмылочек, видимо, осознав правоту Гриффа. Но дураком парень отнюдь не был. Он просто вновь нажал на кнопку вызова сестры и, не глядя больше на Гриффа, просиял улыбкой ей навстречу. — Мисс... Дебора? Вы мне поможете? Простите, я как-то что-то… не сообразил. «Дебора Браун» — значилось на бейджике, прикреплённом к отвороту халата этой серьёзной сероглазой девицы. Не сообразил он, видите ли. Грифф вздохнул, сдаваясь, на мгновение вскинул вверх обе руки и вышел вон, предоставив упрямца нежным заботам Деборы. Пусть девчонка порадуется. Грифф даже предоставил Деборе право доставить пациента на коляске к лифту, в вестибюль и на выход, к автостоянке. И шёл чуть поодаль, просто сняв свой джип с сигналки. Он будто не замечал беспокойных взглядов, которые то и дело бросал на него Дэй, не перестававший, однако, весело трындеть с расцветшей на глазах медсестричкой. Грифф так же безразлично распахнул перед парнем дверцу джипа, вновь предоставив Деборе право помочь ему усесться на сиденье рядом с водительским. Устроился на своём месте и наконец вывел машину со стоянки, глядя не на Дэя, а исключительно на полосу автострады перед собой. Тем не менее, краем глаза он отметил, как парень, поёрзав, неловко застегнул ремень безопасности и притих. А потом так же неловко вымолвил: — Грифф... ты что, обиделся? — С чего бы это? — проронил Грифф, не спуская глаз с дороги. Дэй ещё поёрзал: — Ты... извини. — Не за что мне тебя извинять, — отрезал Грифф, всё-таки прямо посмотрев на него. Лицо Дэя было каким-то растерянным, а губы дрогнули, когда он пробормотал, уставившись на свои скрещённые на коленях руки: — Я тебе ночью истерику закатил... херню спорол. «Только не уходи»... «Не уйду»... — Ничего ты не... чёрт! — Грифф, глубоко вздохнув, затормозил джип у обочины и повернулся к Дэю, глядя в его тёмные тревожные глаза. И внезапно положил ладонь поверх его здоровой руки, крепко сжав её и сплетя его пальцы со своими. И медленно повторил: — Ничего ты не порол и не истерил. Всё хорошо... малыш. Он ждал, что Дэй сейчас выдернет руку и запротестует против «малыша», но парень молчал, не спуская с Гриффа напряжённого, почти отчаянного взгляда. — Ты же позволишь мне репетировать дальше? — выпалил он вдруг. — Это же всё… случайно вышло! Просто не повезло! В голосе его смешались мольба и вызов. Грифф чуть встряхнул его руку: — Давай обсудим это позже, лады? Дэй отрицательно качнул головой, не отводя глаз: — Мне важно это знать, понимаешь? Да, он понимал, ещё как. — Я ведь тоже цирковой, — тихо проговорил Грифф, переворачивая руку Дэя ладонью вверх: тонкая, изящная, крепкая кисть, такая хрупкая в его собственной огромной смуглой лапище. — Но я, во-первых, вышиб бы всё дерьмо из твоего чёртова папаши... и ещё мне невыносимо думать о том, что ты опять можешь покалечиться, парень. Зрачки у Дэя чуть расширились, и он произнёс, не раздумывая: — Он умер. Мой отец. Спился. «Туда ему и дорога», пронеслось в голове у Гриффа, и он ещё раз на миг крепко стиснул тёплые пальцы Дэя, прежде чем наконец выпустить их. И твёрдо сказал: — Я разберу твой драндулет по винтикам, а номер по миллисекундам. Проведу системный анализ. Мы всё отладим вместе. Но ты останешься в моём цирке, подле меня, Дэй Шекли. Парень помолчал несколько мгновений и выдохнул, как выстрелил: — До каких пор, Грифф? Пока я не... пока я... Он всё-таки запнулся и плотно сжал губы. — Пока ты не станешь суперзвездой, конечно же, — легко пожал плечами Грифф и включил зажигание. — Ты согласен стать суперзвездой, Дэй Шекли? — И увидев его ошеломлённую неверящую улыбку, негромко рассмеялся сам: — Ладно, поехали. Тебе пора уже лечь и отлежаться хорошенько. Это тебе понадобится — после того, как тебя наши девчонки так же хорошенько истискают. Оба они продолжали посмеиваться, когда подъезжали к лагерю, едва начавшему просыпаться. Народ повылезал из фургонов и из шапито на шум мотора. И, слыша, как обрадованно загалдели его люди, и глядя в сияющие глаза Дэя, Грифф вдруг ощутил прилив какого-то детского, щенячьего, чистого счастья. *** Дэй поправился так быстро, будто бы это и не он совсем недавно лежал под собственным мотоциклом — почти бездыханным. Теперь его смех снова звенел над манежем, где непрерывно толклись остальные члены труппы, а Грифф, стараясь не обращать внимания на этот гам, терпеливо ковырялся в механизмах Адриана... и размышлял. Размышлял о том, что он должен был сделать давным-давно... и о том, что его намерение смертельно обидит Дэя, если тот о нём узнает... а ведь Грифф сам собирался сказать ему об этом, чёрт побери! Он улучил момент, когда они с Дэем наконец остались на манеже одни, и поманил парня к барьеру арены. Присел сам и похлопал ладонью по месту рядом с собой. Дэй весело кивнул и устроился возле него, взахлёб болтая что-то об усовершенствованиях Вана в мотоцикле и азартно блестя глазами из-под своей русой чёлки, которую он то и дело отводил со лба тыльной стороной грязной руки. Грифф невольно поймал и сжал эту тонкую кисть, как тогда в машине, и Дэй осекся на полуслове и замолчал, сдвинув брови и пытливо взглянув ему в лицо: — Что? Грифф разнял пальцы, вздохнул и бабахнул в упор, словно картечью из двустволки: — Я хочу сделать кое-что и предупреждаю тебя заранее, чтоб было по-честному, парень. Зелёные глаза Дэя напряжённо сузились, а уголок губ дёрнулся. И Грифф размеренно проговорил, отвечая на его невысказанный вопрос: — Я намерен немедленно пустить в ход все свои связи, чтобы узнать всё о твоём прошлом. Так что лучше расскажи мне об этом сам. Пожалуйста, доверься мне. Пожалуйста, — повторил он с силой, и ещё раз, уже безнадёжно: — Пожалуйста, Дэй. Но эта просьба была и вправду бесполезной. Тот вскочил на ноги, будто подброшенный пружиной, и попятился прочь. На скулах его ходили желваки, глаза метали молнии. Он презрительно бросил: — Да и выясняй, мне-то что?! Однако ему явно было «что». Не подымаясь с места, Грифф тихо произнёс: — Расскажи мне всё, Дэй. Тот отступил ещё на шаг, хотя Грифф и не думал к нему приближаться, и процедил, вскинув встрёпанную голову: — Да какое тебе дело до моего прошлого, чтоб тебе пропасть?! «Я уже пропал, малыш, а ты и не заметил», — тоскливо подумал Грифф, с мрачной усмешкой глядя на него. — Блядь, ну вкалываю я на тебя, ну, хочешь ты меня трахнуть, ну и что с того?! — выкрикнул Дэй, судорожно сжав кулаки. Господи... Грифф на миг даже глаза прикрыл и невольно потёр грудь ладонью. Он не хотел больше ничего объяснять. Всё равно это было ни к чему. Он и так уже вдрызг всё разнёс, о чём, собственно, и догадывался раньше. Оставалось только встать и молча уйти. Он встал и сказал очень просто: — Я люблю тебя. Осекшись на полуслове, Дэй умолк и замер. И, кажется, даже дышать перестал. Глаза его стали громадными. Он сглотнул и пробормотал осипшим голосом: — Нет... — Да, — спокойно кивнул Грифф, не сводя с него взгляда. Хватит уже недомолвок. — И я хочу знать о тебе всё. Чтобы оберегать тебя. От тебя же самого, если понадобится. И я никуда тебя не отпущу, Дэй Шекли, так и знай. Никуда и никогда. — Я… тебя… ненавижу! — отчеканил Дэй почти по слогам, прожигая его глазами. И исчез с арены, будто его тут и не было. «Слава Богу, хоть свой клятый мотоцикл оставил», — подумал Грифф, машинально оглядываясь. И встретился глазами с полным боли, растерянным взглядом стоявшей на втором ряду амфитеатра Дайаны Мартин. За её спиной маячил Фитц, такой же ошеломлённый и безмолвный, как она. Ну что же, шоу для его труппы продолжалось. — Грифф... — Дайана запнулась, умоляюще протягивая к нему руку, но Грифф только упрямо мотнул головой, повторив любимый жест Дэя и сам того не заметив. — Скажите всем — вернусь через пару дней, — отрывисто бросил он, широкими шагами направляясь в свой трейлер за бумагами Дэя. Терять ему уже было совершенно нечего. *** Грифф мог бы рассылать запросы по Интернету, но он и сам в своё время не раз отвечал на подобные запросы о своих уволившихся работниках и знал, сколько в таких ответах недомолвок. Кроме того, он хотел начать копаться в прошлом Дэя с самого его детства. Всё, что он пока знал точно — пацан вырос на арене, и его отец тоже был цирковым. Бумаги Дэя отражали только пять его последних мест работы за минувшие три года. Значит, Гриффу предстояло выяснять всё самому, уповая на то, что парень не испарится бесследно из его цирка за время его отсутствия, как давеча испарился с арены. Запыхавшаяся Дайана догнала Гриффа возле джипа и положила руку ему на плечо. — Я за ним присмотрю, — почти прошептала она и погладила Гриффа по щеке совсем материнским жестом — он и не ожидал эдакого от своей звездульки. — Поговорю с ним. Не беспокойся. — Да о чём тут говорить, — отмахнулся Грифф, поспешно забираясь в джип. — Ты ж сама всё слышала. — Ничего я не слышала, кроме глупого психа, — легко повела плечом Дайана. Браслеты на её тонкой руке брякнули, когда она взъерошила Гриффу волосы. — Псих и я могу выдать, да ещё и не такой... куда там моему ловитору, сопляк он ещё. Грифф через силу ухмыльнулся: — А ты поучи его, Дай. — Хорошо-о, — пропела Дайана своим мелодичным голосом. — Ты его не узнаешь, когда вернёшься, я тебе обещаю! — Главное, чтобы он был здесь, — хрипло буркнул Грифф, отворачиваясь. Он не мог смотреть в широко раскрытые, всепонимающие глаза девушки. «Этот мальчик разобьёт тебе сердце, Грифф». — Дай... — проговорил он, вдруг решившись. — Фитц давно сохнет по тебе. Думаю, ты догадываешься, не дура. Атласные брови Дайаны взлетели вверх: — Что? Фитци? Фит-ци? Да он меня не переваривает... всегда подкалывает и дразнит! Ядовитый, как... скорпион! И вообще... я думала... — Она запнулась. — Думала, что он гей. Он же с Дэя глаз не спускает! — Значит, всё-таки дура, — заключил Грифф даже с некоторым удовольствием, захлопывая за собой дверцу. И улыбнулся, глядя в зеркало на изумлённую и рассерженную мордашку Дайаны. Срань Господня, ну почему люди так слепы? Впрочем, он и сам был не лучше. *** Грифф остановился в мотеле ближайшего по трассе городка, чтоб посидеть в тишине, разложить всё по полочкам и подумать. Он теоретически знал, с чего начать, хотя это казалось ему предательством по отношению к Дэю. Наконец, вздохнув, он набрал номер своего старого приятеля-полицейского и попросил пробить данные Дэя Шекли по федеральной базе. Потом, в ожидании его ответа, поискал в мобильнике ещё один телефонный номер. Человек, которому он сейчас звонил, для цирковых всей Америки был чем-то вроде ходячей энциклопедии. Дядюшка Скотти когда-то звался Скотт-Ракета. Он родился чуть ли не на заре уходящего века, работал в цирке всю свою долгую жизнь и хранил в памяти такую же общефедеральную, как и полицейская, базу данных по всем циркам Штатов, бродячим и стационарным, а также по всем цирковым. — Шекли? Шекли? — прокашлявшись, задумчиво повторил он своим резким голосом. — Их мно-ого было, Шекли-то. Акробаты, говоришь? Отец и сын? Отец помер, а сын работает у тебя? Грифф кивнул, будто Скотти мог его видеть. — Сколько ему лет? За двадцать, говоришь? — продолжал тот. — Да, — подтвердил Грифф и затаил дыхание. Снова прочистив горло, Скотти решительно заявил: — По Среднему Западу лет пять-семь назад разъезжал цирк Морны Флай. Свирепая была баба, чистый бульдог, всех своих держала за яйца... так вот, у неё несколько лет отпахали «летающие Шекли», отец с сыном, но... Старик сделал паузу и опять откашлялся. — Что «но»? — нетерпеливо выпалил Грифф. — Там, с ними, была ещё какая-то девчонка, — медленно проговорил Скотти. — Про неё ничего не скажу, не обессудь. Знаю только, что она сбежала в другой цирк, и номер «летающих Шекли» развалился. — А почему же они не взяли другую партнёршу? — машинально осведомился Грифф. Скотти хохотнул, будто каркнул: — Ну ты спросил! Я тебе кто, провидец? Больше они вместе не выступали, вот и всё. — Спасибо, Скотти, — от души поблагодарил Грифф. — Цирк Морны Флай, значит? Я её поищу. — Старая карга давно отошла от дел, — серьёзно сообщил тот. — Не знаю, где она сейчас и жива ли. Может, греет свои кости где-нибудь на песочке в Майами-Бич. — Тебе бы тоже не помешало погреть свои косточки, Скотти, — улыбнувшись, посоветовал Грифф. — И завязывай с куревом, ворон ты эдакий. — Ла-адно, — протянул Скотти в ответ, и оба усмехнулись. *** Морна Флай вовсе не грела свои старые кости на пляже в Майами-Бич. Она проживала в маленьком коттедже в пригороде Баффало, о чём Гриффу сообщил всё тот же приятель — лейтенант полиции. Но прежде он доложил, что Дэй Гордон Шекли перед законом чист, по уголовным делам до происшествия в бутике не проходил, и у служб наркоконтроля претензий к нему никогда не было. В чём, собственно, Грифф и не сомневался, но всё равно вздохнул с облегчением. Грифф ждал, что Морна Флай, учитывая характеристику, выданную ей Скоттом, просто не откроет дверь, когда он подъедет к её дому, но когда он объявил в переговорное устройство о цели своего прихода, ворота автоматически раздвинулись с лёгким скрежетом. Седые волосы старухи были коротко острижены, а взгляд пронзительно голубых глаз за стёклами очков был цепким и настороженным, как у полицейского добермана, без следа старческой рассеянности. Хотя женщине явно было глубоко за восемьдесят, и передвигалась она с помощью ходунков. — Шекли? — Морна уничтожающе хмыкнула. — Что ж, помню, как же. Мудак-папаша и чертёнок-сынок. И эта сучонка Глэдис. Провели в моём цирке почти пять лет, и всё было более или менее, публика шла на них, пока этой самой Глэдис не вздумалось переспать ещё и с пацаном. Он был её ловитором, знаете ли. — А до этого она что, спала с его отцом? — безразличным голосом поинтересовался Грифф. — Пф-ф! — презрительно фыркнула старуха. — На кой ляд ей сдался этот проспиртовавшийся насквозь алкаш! Он цеплял тёлок в барах — себе под стать… и работал-то уже на одних рефлексах да на везении. Говорят же, что Господь по доброте своей хранит пьяных и безумных. Нет, Глэдис Честер западала на молоденьких, сильных да смазливых, а этот маленький дурачок сох по ней с того самого момента, как она пришла в мою труппу. Ему тогда было... — Морна задумалась. — Да, тринадцать, почти четырнадцать, и они с папашей появились у меня за год до Глэдис. Надо отдать сучонке должное: она не сразу кинулась на парнишку, подождала до его шестнадцати. Но он, конечно, насмотрелся, как она крутит любовь со всеми встречными и поперечными. Что за дурь — мечтать о такой стерве! — Она опять презрительно фыркнула. Грифф в её комментариях не нуждался, ему нужна была только чёткая и точная хронология событий. — И что же было потом? — бесстрастно уточнил он, вспоминая, валяется ли ещё в бардачке его джипа забытая там Адрианом пачка «Пэлл Мэлл». Он бросил сигареты пару лет назад, но сейчас ему так захотелось закурить, что аж под ложечкой засосало. «Адов пиздец, — крутилось у него в голове снова и снова. — Адов пиздец». Он не мог думать и не мог не думать о четырнадцатилетнем... шестнадцатилетнем... семнадцатилетнем Дэе Шекли, доверчиво ринувшемся навстречу своей первой любви и обретшем... что? «Любовь — боль»... — Пото-ом... — протянула старуха, продолжая пытливо ощупывать глазами лицо Гриффа — он прямо-таки чувствовал этот взгляд, как прикосновение липкой паутины. — Не было никакого «потом», мистер Кэл Гриффит. Маленькая шлюшка ускакала в другой цирк за другими штанами, старшенький Шекли загнулся от цирроза спустя пару месяцев... а мальчишка просто сгинул где-то... бросил цирк, как распоследний дурак... после того, как узнал... — Она сделала многозначительную паузу. Грифф спокойно смотрел в её морщинистое лицо с чувством такой острой злобы, какой не испытывал уже давно. Старуха разочарованно поджала тонкие губы, так и не дождавшись его реакции, и отчеканила: — После того, как узнал, что его любимая шлюшонка разбилась насмерть — в новом цирке, с новым ловитором, к которому сбежала... поделом ей! Радовался бы, щенок, что избавился от всего этого, а то так бы и сох по ней. У Гриффа зазвенело в ушах. Он вспомнил. — Глэдис Честер... — пробормотал он. — Разбилась во время выступления на какой-то конской ярмарке в Монтане. Партнёр прозевал, не успел поймать. Сломала себе шею. Умерла мгновенно. — Говорю же, поделом, — дёрнула костлявым плечом Морна. — Нечего было из моего цирка убегать. И от пацанёнка Шекли тоже. Забыла, как его и звали-то... — Дэй, — глухо вымолвил Грифф, подымаясь. Всё, с него было достаточно. — Дэй, точно, — удовлетворённо кивнула седой головой старая гарпия. — Мальчишка сам бы в лепёшку расшибся, а ей бы разбиться нипочём не позволил. Грифф тоже кивнул — без единого слова — и быстро шагнул к выходу, даже не поблагодарив Морну и чувствуя, как буравит его спину её острый неприязненный взгляд. — К чему вам было узнавать всё это, мистер? — крикнула старуха ему вслед, но он даже не обернулся. Усевшись в джип, Грифф резко тронул машину с места — ему не терпелось немедленно убраться прочь от этого дома. Отъехав на несколько кварталов, он заглушил мотор и нашарил в бардачке сигареты и зажигалку — по счастью, они всё-таки были там. Глубоко затянулся, выдохнув дым, и откинул голову на спинку сиденья. «Любовь — боль»... Грифф не помнил, сколько он просидел так. Уже начало смеркаться, когда он запустил мотор и вывернул на автостраду, на полной скорости погнав машину обратно в Вайоминг. «Любовь — смерть». * * * К своему шапито Грифф подъехал поздним вечером. Почти во всех трейлерах уже погас свет, и лишь фургон Вана и Дэя сиял огнями, как новогодняя ёлка, а изнутри доносились гитарные переборы и галдёж. Слава тебе, Господи, и благодарение Дайане Мартин — Дэй Шекли всё ещё был здесь. Невольно улыбнувшись и тут же тяжело вздохнув, Грифф вошёл под купол своего цирка, с удовольствием вдыхая запахи манежа: свежих опилок, вчерашнего попкорна, металла, пота. И даже резкая звериная вонь конюшни не раздражала. Это был его мир. Что бы ни происходило в его душе, у него всегда оставался его цирк. Он пожал руку дежурившему здесь сегодня Сэму Барнзу — который при виде хозяина обрадованно поднялся из продавленного плетёного кресла — и отправился осматривать конюшни, педантично расспрашивая о самочувствии зверей и людей. Спросил и про Дэя — чуть запнувшись и в последнюю очередь. Барнз ответил так же степенно и неторопливо, как рассказывал про остальных: — В порядке парень. На скакуна своего, — он кивнул в сторону смирно стоявшего за кулисами мотоцикла, — не лезет, а сегодня весь день они с Адрианом над своими трамплинами мозговали. Я им тоже подсказал кой-что. — Молодец, — рассеянно похвалил непонятно кого Грифф и, похлопав Барнза по плечу, вышел наружу, в темноту ночи. Всё шло своим чередом, как должно. Но в сердце у Гриффа словно застряла острая игла. И, застряв, поворачивалась там, растравляя изнутри. Игла эта зашевелилась ещё пуще, когда Грифф зашёл в свой трейлер и, не зажигая света, достал из сумки лэптоп. Включил в сеть и вышел на сайты местных газет, ища материалы пятилетней давности о несчастном случае с циркачкой на монтанской ярмарке. Он нашёл их быстро. Глэдис Честер, точнее, Глэдис Честертон, двадцати четырёх лет, глядела на него с монитора тёмными, как ночь, глазами. В этих глазах стыли горечь и усталость, плохо сочетавшиеся с обычной, сияющей, цирковой улыбкой. Никак не сочетавшиеся. Снаружи трейлера раздались приглушенные голоса, и Грифф, захлопнув лэптоп, выглянул в дверь. Фитц и Дайана переминались у входа, с тревогой таращась на него. Он махнул рукой, обрывая их вопросы, и коротко приказал: — Дэя сюда позовите. С вами я потом поговорю. И потёр ладонью лоб, шире распахивая дверь. Они с Дэем только молча кивнули друг другу, и Грифф посторонился, пропуская того внутрь. Парень смотрел серьёзно, настороженно, без вызова, как ни странно, но и без улыбки. Не заморачиваясь предисловиями, Грифф сказал коротко: — Я только что от Морны Флай. В лице Дэя ничего не дрогнуло, лишь ресницы чуть опустились. — Я опять же не извиняюсь за то, что полез в твоё прошлое, — твёрдо и размеренно продолжал Грифф, не отводя от него внимательного взгляда. — Я узнал то, что хотел. Губы Дэя наконец разжались, и он лихорадочно выпалил: — Что она тебе рассказала, эта старая ведьма? Небось что Глэдис была… шлюхой, да? А я — идиотом? — Он горько усмехнулся, прочитав ответ на лице Гриффа. — А Глэдис просто была очень красивой, Грифф… она хотела любить… и она искала любовь, понимаешь? И думала, каждый раз думала, что нашла… — Голос его упал до шёпота. — И так вышло, что моя любовь оказалась ей не нужна, вот и всё. Он опять плотно сжал губы, и Грифф понял, что больше ничего от него не услышит. И ещё он понял, что этот мальчишка знал Глэдис Честер так хорошо, как мог знать только влюблённый. Не легкомысленная шлюшка, не хорошенькая куколка. Рано повзрослевшая на манеже красивая девочка с пустотой в сердце, невесть откуда взявшейся — неудачная первая любовь? предательство? потеря? — отчаянно пытавшаяся эту пустоту заполнить, каждый раз решавшая, что вот, наконец-то любовь… и снова летевшая куда-то вниз, вниз… в ту же пустоту. И вот ей подвернулся Дэй Шекли, с его щедрой и яркой душой, с его беззаветной первой любовью, за которую она ухватилась, как за спасительную лонжу, как за его сильные руки. И наслаждалась этим... сколько? Год? Если судить по рассказу старой карги Морны, именно год. «Не сразу кинулась на парнишку, подождала до его шестнадцати».... Один безмятежный радостный год, наверное, ставший для Дэя, с детства лишённого ласки, сущим раем на земле. А потом она вдруг поняла, что вновь ошиблась. И не стала больше морочить парню голову — ушла совсем, прочь. Не нарочно ли она сорвалась — там, на немыслимой высоте? Чтобы проделать эдакое, надо было сбросить с себя любую страховку. А её ловитор, её новый любовник, видать, просто растерялся. «Мальчишка сам бы в лепёшку расшибся, а ей бы разбиться нипочём не позволил», — снова прозвучал в ушах Гриффа пронзительный голос старухи. Как голос самой смерти. Он опять потёр ладонью лоб и внимательно поглядел на замкнувшегося Дэя: — Я спрошу у тебя только одно, Дэй, хоть это и не моё дело… Ты был на могиле Глэдис? Вздрогнув всем телом, Дэй ошеломлённо уставился на него: — Н-нет... — Если можешь, если знаешь, где она — сходи, — отрывисто проговорил Грифф после паузы. — Я тебя отпускаю. И вообще... — Он глубоко вдохнул врывавшийся в окно свежий ночной воздух. — И вообще отпускаю. Дэй снова так и вздрогнул, почти передёрнулся, впиваясь глазами в усталое лицо Гриффа: — Что?.. — Можешь уйти прямо сейчас, потом или когда захочешь, — спокойно продолжал тот, не сводя с него взгляда. — Забудь всё, что я раньше говорил. Я не буду связывать тебя своей любовью. Забудь о ней. Потому что знаешь что? Любовь — это не боль, не смерть. Это жизнь и это... свобода. Да, свобода, — с силой повторил Грифф, отворачиваясь к окну. — Вот так вот банально и пошло. Иди, Дэй. Уходи или оставайся, это теперь только твоё дело. — Но... — прошептал Дэй за его спиной. — Грифф… — Ступай, — властно повторил Грифф, не оборачиваясь. Хлопнула дверь. — Ну ты и загнул, старик... — пробормотал Грифф с грустной усмешкой. — Прямо сериал какой-то слюнявый. И вправду — так банально, так пошло. Так больно. *** Дэй никуда не ушёл. Он быстро восстановил свой номер — работая, как обычно, чуть ли не от зари до зари. С Гриффом он больше не заговаривал, лишь кивал, здороваясь, по утрам, но в течение дня Грифф не раз ловил на себе его искоса брошенный испытующий взгляд. И каждый раз этот взгляд будто обжигал Гриффа. Но он, конечно же, виду не подавал, зная, что лицо его остаётся, как всегда, непроницаемым. И всё катилось своим чередом: вечерние посиделки в трейлере у Вана, репетиции, изматывающие до седьмого пота, представления, яркие, как праздник... но Грифф почти обречённо ждал. Ждал каких-то перемен, которые — он это отчётливо чувствовал — надвигались. Торнадо, едва не погубивший его цирк, обрушился в тот день на Вайоминг внезапно. Метеорологи проспали, прошляпили его появление, несмотря на все свои мудрёные приборы, умные спутники и другую научную байду. Хотя Грифф и не дожидался штормового предупреждения по радио: выйдя из цирка после полудня и поглядев в сизое, нависшее всей своей тяжестью над затихшей землёй, небо, он так и ахнул. И, повернувшись к шапито, скомандовал во всю мощь лёгких: — Так, ребята, все вон! Подгоняем трейлеры, собираем манатки! — А что такое? — недоумённо протянула высунувшаяся наружу Дайана, ослепительная даже в чёрном рабочем трико. Но позади неё, заглушая её вопрос, трубно взревел в своем загоне Бинго, пронзительно завизжали мартышки Адриана и, будто по команде, заметались в своих вольерах тигры. И тогда Грифф рявкнул, перекрывая весь этот адский шум: — Торнадо! Шевелите задницами! Торнадо идёт! Ближайший городок не смог бы ни принять, ни укрыть такую ораву. Прекрасно понимая это, Грифф решил, что надо побыстрее двигаться к горам: торнадо особенно страшен на открытой равнине, где любой из трейлеров запросто мог перевернуться, разве что Бинго сумел бы рассчитывать на целостность своего приюта. Чувствуя растерянность и спешку людей, тигры заупрямились, нипочём не желая ни возвращаться из просторных стационарных вольеров в тесные клетки трейлеров, ни даже подыматься на зарешеченные сходни, ведущие туда. Грифф, не церемонясь, с помощью хлыста и повелительных окриков загнал на места пантеру и двух молодых тигров, а вот Джелло, как назло, заупрямился и ни в какую не хотел подчиняться — рычал свирепым вибрирующим рыком. Мартышки Адриана снова отчаянно завизжали, заслышав его, а Дайана конвульсивно зажала уши ладонями. — Брандспойт сюда! — скомандовал выведенный из себя Грифф. — Живо! Но тут запыхавшийся Дэй, вместе с Сэмом устраивавший Бинго в его громадном трейлере, рванулся вперёд и встал прямо перед взбешенным Гриффом. И воскликнул умоляюще и требовательно: — Грифф... дай я! Он меня послушает! «Нашёл время потакать чёртовой зверюге!» — чуть не гаркнул Грифф, но удержался и, чуть отступив в сторону, вполголоса обронил: — Пять минут тебе на твоё шаманство! Дэй просто согласно кивнул, встретившись глазами с его горящим взглядом. И, повернувшись к клетке Джелло, заговорил нараспев, так, словно кроме него и рассвирепевшего огромного зверя, тут больше никого не было: — Эй, бро-о... не бузи... ну все же и так знают, что ты тут самый круто-ой... Ну-ну... чего шипишь... ты же не кот какой-то... ты ти-игр... ты умница... ты вожак... покажи всем, какой ты умный... пойдём, бро... пойдём... Он медленно пятился вдоль мостков, с внешней стороны решётки, маня тигра за собой, и зверь так же медленно следовал за ним, пристально глядя в зелёные, с золотыми искорками, глаза парня. Грифф был начеку и, едва Джелло вошёл в тесное пространство клетки, мгновенно опустил упавшую с лязгом решётку. Труппа облегчённо зааплодировала. Дайана, как всегда, с разбегу повисла на шее у Дэя, а тот, смеясь, поклонился и привычно чмокнул девушку в щёку. Грифф, досадливо сморщившись, торопливо подхватил с манежа гаечный ключ: — Всё, представление окончено, живо шатёр демонтировать, черти! Они почти успели. Почти. По крайней мере, шапито было быстро разобрано и упаковано, и трейлеры уже неслись, нещадно пыля, по грунтовой сельской дороге к спасительному ущелью, когда торнадо налетел на них — одновременно со столь запоздавшим штормовым предупреждением чёртовых метеорологов, прозвучавшим тревожной скороговоркой по радио. Глядя, как стремительно чернеет всё вокруг, будто во время солнечного затмения, Грифф отчётливо понял: не успеть. Каждый водитель выжимал из мотора всё, что только возможно, и моторы натужно выли, преодолевая первый подъём, но… было поздно. Поздно! Грифф резко остановил свой джип, в котором сидели, тесно прижавшись друг к другу, Люси, Дайана и мадам Антуанетта, и бросил Вану, застывшему рядом с ним на переднем сиденье: — Выходи! Выходите все! Под трейлеры, быстрее! По его команде все, кто вёл трейлеры, торопливо выставили их в круг, съехав с дороги и подогнав свои машины как можно ближе к трейлеру Бинго, чтобы «слоновоз» в случае чего приостановил неуправляемое движение подхваченных стихией фургонов. Ураган ревел, надвигаясь, в воздухе летал песок, забиваясь в ноздри, в рот и в глаза, остро колол щёки, а вокруг так стремительно потемнело, будто наступала ночь. — Под трейлеры! — проорал Грифф, крепко держа за плечи Вана и Люси и краем глаза видя, как Дэй точно так же сгребает в охапку протестующую Дайану, а Сэм — всхлипывающую мадам Антуанетту. — Мои малыши! — жалобно вскричала та, ухитрившись как-то расслышать сквозь рёв бури перепуганный визг своих болонок внутри ближайшего фургона. Барнз только головой покачал, деловито упихивая француженку под этот фургон. — Залезай, Дороти, или улетишь в страну Оз! — весело прокричал Дэй, отправляя следом Дайану и выхватывая Люси из рук у Гриффа. — Алле оп! — Сам лезь уже! — повелительно приказал Грифф, заталкивая оставшегося у него под мышкой китайчонка под другой трейлер и наконец давая выход своей отчаянной тревоге за парня. — Быстро! Тот успокаивающе махнул рукой. Русые волосы его раздувал ветер, глаза отчаянно блестели. — Щас! Щас, посмотрю только, как там кони! — Стой! — гаркнул Грифф, пытаясь поймать его за плечо, но не успел. — Я сам! Куда там... Лошади и вправду бешено колотили копытами по полу своего трейлера. Бедные твари, видать, чуяли беду, но не понимали, откуда она исходит, и потому бесились от ужаса. Грифф, беспомощно выругавшись, увидел, как наездник Чейз, проворно ныряет под фургон — причём под другой. Да уж, собственная жизнь была для него явно важнее лошадиных. Но Дэй! Дэй! Яростно матерясь, Грифф кинулся вслед за парнем, который, шатаясь под порывами ветра, кое-как обогнул фургон и принялся проворно сбивать задвижки с его двери. — Какого хуя?! — прохрипел Грифф сорванным голосом и вдруг похолодел, заметив то же, что увидел Дэй Шекли в лошадином фургоне. Дым. Из проломленных копытами щелей валил дым. Что могло там вспыхнуть — забытый впопыхах и раздавленный фонарь или какая-нибудь грёбаная зажигалка, — Грифф не знал, и это было уже без разницы. Лошади внутри фургона визжали почти что человеческими, женскими голосами. Грифф всем телом чувствовал вибрацию воздуха вокруг. Это был ад, сущий ад, разверзшийся так внезапно, что походил на кошмарный сон или на безумный триллер безумца-режиссёра. И в центре этого ада сейчас был Дэй Шекли. Который всё-таки сбил задвижки, распахнул дверь — чёрные клубы дыма сразу повалили наружу, — и нырнул в глубину проклятого фургона. У Гриффа уже не было сил ни молиться, ни материться. Он вцепился в эту дверь, срывая ногти, и бешено проорал: — Дэй! Вернись! Он и сам себя не услышал. Мимо него, грохоча копытами по настилу, пролетали лошади, которых Дэй отвязывал одну за другой — там, в глубине фургона, ставшего ловушкой, рядом с надвигавшейся смертью. Грифф не мог даже нырнуть туда, чтоб вытащить парня наружу, пока насмерть перепуганные животные мчались, как тени, едва различимые в дыму и в вихрях пыли. Позвать на помощь ещё кого-нибудь он тоже не мог — любые звуки тонули в рёве бури. Пять. Пять лошадей стремглав пронеслись рядом с ним. Значит, в дыму оставалась ещё одна, шестая. И Дэй Шекли. Наконец мимо него промелькнула последняя тёмная тень. Но Дэя всё ещё не было. Не было! Ухватившись за поручень, Грифф подтянулся, забрасывая своё тело в содрогавшийся от порывов ветра фургон. И сразу зашёлся от кашля — врывавшийся сквозь щели ветер немилосердно раздувал пожар, огонь уже вовсю лизал стены фургона, и пробираться по нему можно было только ползком, ощупывая всё подряд на своём пути. Грифф ясно понимал, что Дэй уже потерял сознание — или наглотавшись дыма, или от удара копытом — и не может откликнуться. Но всё равно звал его, обшаривая каждый дюйм проклятого фургона, кашляя, матерясь и вышвыривая наружу охваченную пламенем ветошь. На неподвижное тело Дэя он наткнулся у последней коновязи и, холодея, подхватил его на руки. Под пальцами Гриффа, прижатыми к шее парня, отчётливо запульсировала жилка, и он на миг зажмурился, прильнув щекой ко лбу Дэя. И пополз обратно к дверям, захлёбываясь кашлем и волоча Дэя за собой. В висках у него стучало так, будто кони всё ещё колотили по ним копытами. Последним усилием Грифф вытолкнул Дэя наружу, подальше от чёртова фургона, успел ещё с облегчением увидеть, как из-под трейлеров выскакивают, торопясь к ним на помощь. Ван, Сэм и Адриан… и, рефлекторно обернувшись на скрежет, заметил, как рушится перегородка между стойлами, охваченная огнём. Что-то тяжёлое ударило его в правый бок, обрывая дыхание, и наконец наступила благодатная темнота и тишина. *** Грифф очнулся оттого, что в рот ему лилась струйка очень холодной воды, и начал глотать её так жадно, что поперхнулся. Чьи-то заботливые руки приподняли его голову, и, кое-как разлепив распухшие веки, он увидел зелёные халаты и услышал звяканье каких-то инструментов и приглушенные голоса. Это больница, понял он. Больница. Значит, он остался в живых. Дэй! — Где Дэй? — прохрипел он, еле ворочая языком, который будто не помещался в саднящем рту. Горло внутри драло, как наждаком. — Дэй Шекли? Он... жив? — Вся ваша труппа в полном порядке, — заверил его мелодичный женский голос, и Грифф наконец чётко разглядел усталое немолодое лицо склонившейся над ним докторицы. — Вы в больнице Гринвуда. Кроме вас, никто из вашей труппы серьёзно не пострадал. — Дэй Шекли, — настойчиво взмолился Грифф, хватая её за запястье. — Он тоже наглотался дыма. Он был вместе со мной. Как он? Докторица задумалась. — Мальчик, который был с вами в фургоне? Он ушёл. Мы предлагали ему госпитализацию, но он, к сожалению, отказался и умчался. Умчался, значит. Грифф глубоко вздохнул и сел. Голова кружилась, в груди жгло, глаза болели, будто их всё ещё колол песок, ныли и помятые рёбра. Но всё это было уже совершенно неважно. Дэй остался жив! И ушёл. — Спасибо, док, — твёрдо вымолвил Грифф и кое-как улыбнулся. Потрескавшиеся губы не слушались. — Я сейчас тоже... умчусь. Только сперва помоюсь тут у вас, с вашего позволения, а то я весь прокоптился, как какой-нибудь грёбаный лосось. Где мои шмотки? Докторица попыталась что-то возражать, но, поглядев в стальные глаза Гриффа, мгновенно сникла. Его циркачи могли бы объяснить ей, что спорить с Кэлом Гриффитом себе дороже. Могли бы, но не объясняли. Они сейчас рвали себе пупки, обустраивая шапито на новом месте, уже возле Гринвуда. По крайней мере, так Гриффу сообщили два члена его труппы, дежурившие в холле больницы — Фитц и Дайана, подлетевшие из кресел при его появлении. Грифф отметил про себя, что эта парочка лентяев крепко держится за руки, и незаметно усмехнулся: — А вы чего тут филоните? Идите, работайте. — Гри-ифф... — обиженно протянула Дайана. — Мы ж тебя ждали! — То есть сидели и мечтали о том, как будете из-под меня горшки выносить? — устало уточнил Грифф. — Не дождётесь. — Он поглядел на вытянувшиеся физиономии своих циркачей и нехотя фыркнул. — Ладно, докладывайте, что там у нас. Дайана расцвела и затараторила, ухватив его за локоть: — Всё хорошо, лошадей собрали. Сэм для них другой фургон приспосабливает. И Бинго жив и здоров, и твои котики! И… — Чейзу скажите, что он уволен, — поморщившись на «котиках», перебил её Грифф. — Пусть уматывает к херам. Дальше. Дайана и Фитц быстро переглянулись. — Дэй ушёл, — уныло сообщила Дайана. — Собрал вещи, сел на мотоцикл и укатил. — Ещё один лентяй, — пробормотал Грифф после долгой паузы, собираясь с мыслями и с силами. — Куда его понесло? У него же права отобрали. — Он ничего не сказал... — почти прошептала Дайана и закусила губу, умоляюще глядя Гриффу в лицо. — Ты... что будешь делать? — Пойду прополощу горло в ближайшем баре и приеду, — легко отозвался тот, охлопывая себя по карманам. Слава Богу, кредитки были на месте. — Давайте, к моему приходу чтоб всё в порядке было. Идите, идите, не пяльтесь на меня так, будто у меня вторая башка выросла… я давно в порядке. Грифф точно знал, что никогда уже не будет в порядке. Он не хотел думать о том, куда мог податься Дэй Шекли, но думал. В задрипанном местном баре он просидел несколько часов, задумчиво цедя всего одну кружку светлого некрепкого пива. Уже начинало темнеть, когда Грифф оттуда вышел. Какой-то забулдыга на стареньком «форде» подвёз его за город — до того места, где теперь располагался его цирк. Грифф издалека увидел знакомый купол, и в сердце у него разлилось тепло. Он и его цирк вместе пережили эту бурю, пережили пожар, пережили всё. И уход Дэя Шекли он переживёт. Если его цирк останется с ним. Но сейчас Грифф не хотел привлекать к себе ничьего внимания. По правде говоря, он и видеть-то никого не хотел. Лёгкие у него всё ещё горели изнутри от дыма. Этим же дымом провоняла вся его одежда, хотя сам он как мог тщательно отмылся в больничной душевой. Но горький смрад всё ещё стоял в ноздрях и в горле, а чёрный пепел будто скрипел на зубах. — Херня какая… — рассеянно пробормотал он себе под нос, подходя к своему тёмному трейлеру, стоявшему на отшибе. В других фургонах тоже было совсем темно, слабыми огнями светилось изнутри лишь шапито. «Умаялись все, дрыхнут», — подумал Грифф и вздохнул. Не было здесь больше Дэя Шекли, чтоб их оживить, встряхнуть. Развеселить. Не было и теперь уже не будет никогда. Грифф точно знал, что обязательно выяснит, где сейчас парень, и не нужна ли ему помощь. Выяснит, но не станет и пытаться вернуть его. Хватит. Он спас ему жизнь, но распоряжаться этой жизнью больше не будет. Грифф стремительно завернул за угол своего трейлера и застыл на месте как вкопанный. Все мысли враз вылетели у него из головы, едва он увидел Дэя Шекли, сидевшего у заднего колеса его фургона — неподвижно, будто каменный. Грифф тоже мог только стоять столбом и неверяще смотреть, как парень медленно подымается на ноги. Подымается, уставившись на него исподлобья тёмным напряжённым взглядом. Дэй не проронил ни слова, пока Грифф ошеломлённо пялился на него, будто впитывая глазами каждую мелочь в его облике: свежую, хоть и мятую, одежду — джинсы и светлую майку, — крепко зажатый в ладони мобильник, усталое, враз повзрослевшее лицо с упрямой складкой между бровями… Странно, но в наступившей темноте Грифф видел всё это отчётливо, словно в яркий солнечный полдень. Он аккуратно повернул ручку незапертой двери трейлера, пропуская Дэя вперёд. И не стал зажигать света, войдя внутрь следом за парнем. Просто захлопнул дверь за собой и повернулся к Дэю. Тот продолжал молча на него смотреть, и Грифф всей кожей почувствовал, как тот прямо-таки вибрирует от напряжения — словно сам воздух вокруг него сгустился и давил… давил, как вчера, перед приближением торнадо. — Давно ждёшь? — ровно осведомился Грифф, удивившись спокойствию собственного голоса. Дэй сильнее сдвинул брови и хрипловато отозвался: — Да. Нет. Не знаю. То есть… я позвонил в больницу… там сказали, что ты ушёл… тогда я приехал сюда. И жду. Вот. — Понятно, — буркнул Грифф, хотя ему ни чёрта не было понятно, а отчаянно хотелось только одного — стиснуть парня в объятиях, чтоб унять эту бешеную дрожь, что прямо-таки сотрясала Дэя изнутри. — Почему прячешься-то тут? Ребята все… — Он запнулся. — Потому что мне нужен только ты, — шёпотом, но очень чётко ответил тот, и Грифф вздрогнул всем телом — так дико и так невыносимо это прозвучало. Господи, да что вообще несёт этот стервец?! Что ему надо? Грифф потёр лоб и бесцветным голосом уточнил: — Бумаги твои тебе нужны, я понимаю. Сейчас найду. Дэй переглотнул так, что горло дёрнулось, и проговорил так же отчётливо, как и раньше: — Не нужны мне бумаги. Только ты. Та-ак. Грифф на миг сжал кулаки, а потом разжал и сипло поинтересовался: — И как это понимать? Глаза Дэя прямо-таки светились в полутьме шалым диковатым огнём, и Грифф обеспокоенно подумал, не принял ли мальчишка с нервяка дозу чего-нибудь эдакого. — Понимай так, как ты и понимаешь, — выдохнул Дэй, растягивая губы в улыбке. — Ты правильно понимаешь. Да уж, Грифф понял, ещё как — у него просто перед глазами всё потемнело. Не от счастья. Не от желания. От ярости и такой же отчаянной, как ярость, обиды. Не раздумывая, он стиснул Дэя в отнюдь не ласковых объятиях, не обращая внимания на боль в собственных повреждённых рёбрах, и встряхнул так, что у того лязгнули зубы. Но спросил по-прежнему бесстрастно: — Хочешь со мной за свою жизнь вот эдак вот расплатиться, а, Дэй Шекли? Мне не нужен мальчик на поебаться! Дэй тяжело дышал, так что грудь его ходила ходуном, и молчал, крепко-накрепко прикусив губы, словно хотел и не мог сказать что-то такое, что и выговорить-то было невозможно. — Убирайся отсюда! — процедил Грифф, не дождавшись ответа, но рук так и не разжал. Просто не смог. — Проваливай! — Нет… — шепнул Дэй, снова судорожно сглатывая, и вдруг изо всех сил зажмурился, уткнувшись лбом в плечо Гриффа. — Не уйду. Я тебя люблю. Что такое?! Гриффу показалось, что он выкрикнул эти слова, но он их даже не прошептал, только пошевелил онемевшими губами. И стоял так, не веря ушам, слушая, как Дэй бормочет, задыхаясь и исступлённо вжимаясь щекой в его рубаху — так, что и слов-то было почти не разобрать: — Всё равно не уйду, хоть что делай… я думал… думал, что ты погиб… мы тебя вытащили, ты не дышал, я не могу, не могу я, Грифф, пожалуйста… я просто не могу… без тебя… Всё ещё не веря тому, что слышит, Грифф с силой отстранил его от себя, чтобы заглянуть в исказившееся лицо, мокрое от слёз, которые наконец стали прорываться наружу — уже без всякого стыда, без стеснения, катились по щекам, капая прямо на руки Гриффу, обжигающе горячие. — Малыш… — растерянно позвал Грифф, не выпуская его лица из своих ладоней. А потом снова прижал его к себе, стиснул изо всех сил, не зная, что говорить и делать — просто обнимал, покачивая из стороны в сторону и зарывшись носом в его вихры, пока эти отчаянные детские рыдания не начали утихать. И тогда Грифф снова заглянул в его огромные, ясные, промытые слезами глаза. Губы Дэя были солёными и сладкими, и, кое-как оторвавшись от них, Грифф пробормотал, ловя воздух полураскрытым ртом: — Я от тебя сейчас ничего не требую, малыш. — Я требую, — срывающимся голосом возразил Дэй Шекли, тоже хватая ртом воздух, который так раскалился, словно они опять стояли посреди охваченного огнём фургона. — Я тебя не от… пу… щу… Грифф и сам не мог разомкнуть рук — даже для того, чтоб раздеть его и раздеться самому. Но они кое-как сделали это вместе, а Дэй всё вздрагивал — от смеха и нервного озноба, сотрясавшего всё его крепкое, тёплое, уже совершенно голое тело, каждый дюйм которого Грифф упоенно изучал руками и губами — от покрытых испариной ключиц до старого шрама на плече, до хрупкой цепочки позвонков, до ямочек близ поясницы. — Ну чего… чего ты угораешь? — упрекнул он, сам не в силах удержаться от рвущегося из груди смеха. — Цирк тебе тут, что ли? Он немедля сообразил, что ляпнул это абсолютно зря, и смог утихомирить мотавшего головой и корчившегося от хохота Дэя, только вновь смяв губами его губы, а ладонями — его тело, пока сквозь смех не прорвался бесстыдный и молящий стон. — Я тебя люблю, — наконец вымолвил Грифф твёрдо, как клятву, а это и было клятвой. — Не бойся, малыш, не бойся… Он, конечно же, ожидал услышать привычно-дерзкое: «А я и не боюсь», но Дэй Шекли опять его удивил. — Я… боюсь… конечно, как чёрт… но… — Тот облизнул губы, и глаза его замерцали — смятенно, возбуждённо, доверчиво. — Просто… это ж ты… Ты. * * * Грифф не уснул ни на мгновение до самого рассвета, даже когда Дэй, тесно прижавшись к нему и обхватив его обеими руками, провалился в сон. Он бережно перебирал пальцами его вихры и слушал его безмятежное сопение, благословляя свою узкую койку и невидяще глядя в потолок широко раскрытыми глазами. Вот ты и заполучил то, что хотел, Кэл Гриффит. Того, кого хотел. Поймал в пригоршню солнечный зайчик, весело пляшущий на стене. Но ведь даже малый ребёнок знает, что солнечный зайчик невозможно удержать, как бы ты ни старался. Он принадлежит всем… и никому. Едва ночное небо в окне начало светлеть, Грифф бесшумно поднялся с койки — Дэй так и не проснулся, только почмокал губами, не открывая глаз, — подобрал с пола и аккуратно развесил на спинке стула разбросанную повсюду одежду и отправился в свою маленькую душевую. Открутив до упора кран, он подставил голову под безжалостные ледяные струи. Прочухайся уже, Кэл Гриффит, пора. И пора будить парня, если тот захочет уйти незаметно для всех… а он, конечно же, захочет. «Я твоей девкой никогда не стану, Грифф, не надейся!» Грифф долго смотрел на Дэя, вольготно раскинувшегося на животе и смешно морщившего во сне нос. Обе руки его были по привычке засунуты под подушку. Всемилостивый Господь… Грифф не знал, как ему отныне жить с памятью о минувшей неистовой, беспощадной и нежной ночи, когда этот мальчик отдался на его волю безоглядно, как на волю Божию. Наконец Грифф присел на край прогнувшейся койки и медленно провёл ладонью по затылку парня, по завиткам вихров на тёплой шее, по крепкому плечу… стиснул загорелое предплечье и погладил кончиками пальцев – до локтя, не в силах ни отвести взгляда, ни отнять руки. Дэй приподнял взлохмаченную голову, и глаза его распахнулись — тёплые и ясные, мгновенно озарившиеся улыбкой. Нет, Грифф просто не мог этого видеть! Он опустил взгляд на свои босые ноги, с силой сжав его запястье. И глухо выговорил: — Только не вздумай сегодня ходить на репетицию. Пожалуйста. Пожалуйста, Дэй, пощади себя. «Коль уж я тебя не пощадил», — мысленно добавил он и, передохнув, продолжал: — Я тут думал… если тебе надо незаметно уйти, то лучше прямо сейчас, пока все спят. И если ты не захочешь ничего больше, я пойму. Никто не узнает о том, что тут произошло. Прости, это я сбил тебя с панталыку. Я вдвое старше тебя, малыш, и должен был иметь голову на плечах. А я преследовал тебя… преследовал, как волк оленя, чёрт меня побери совсем… — Он горько усмехнулся, не подымая глаз. — Я тебе в отцы гожусь, а ты никогда простого отцовского тепла не знал, вот я и поймал тебя на это. Ты пацан совсем, тебе нужна семья. Не я, старый бирюк, а красавица жена и детишки. А я… у меня своя дорога. Грифф задохнулся, когда свободная ладонь Дэя, прохладная и шершавая, прижалась к его губам, обрывая все несказанные слова. Он устало поднял глаза и наткнулся на его взгляд — всё такой же тёплый и ясный. — Это что сейчас было? — спросил Дэй полушёпотом, садясь на скрипнувшей койке вплотную к нему. — Этот твой... системный анализ, что ли? Даже не смешно. — Не вижу поводов для смеха, — произнёс Грифф строго и беспомощно, отрывая его ладонь от своих губ и крепко стискивая. Боже, да он не в силах был его отпустить! — Ну да-а, коне-ечно… — протянул Дэй задумчиво и склонил голову к плечу. — Ты небось всю ночь… системно анализировал, пока я тут дрых, точно? Грифф ничего не ответил. Он мог только смотреть на Дэя Шекли, вбирая всё, что видел, чтобы отпечатать на сетчатке, на подкорке эту разбойничью ухмылку, разворот загорелых плеч и сияние зелёных глазищ. — Ты, наверно, не понял то, что я тебе вчера сказал, — жарко выпалил Дэй уже без всякой улыбки. — Или не поверил. Я повторю, мне не влом. Я кому хочешь это повторю, и столько раз, чтобы дошло. Потому что я сам не сразу это понял. — Он глубоко вздохнул и облизнул губы, подбирая слова. — Кроме тебя, мне никто не нужен. Я тебя уважаю… да какое там! Чту тебя, как пресвятого угодника… горжусь тобой, Кэл Гриффит! Ценю всё, что ты делаешь для меня, долбоёба, заботишься обо мне… и всё такое… и… чёрт, меня ещё и охуенно штырит от тебя! — Его рука опять взметнулась к губам Гриффа, решительно накрывая их. — Погоди. Молчи, а то собьюсь. Так вот, я хочу сказать, что это всё хуйня… хотя и важно… — Глаза его сверкнули — хмельно и упрямо. — Я… просто тебя люблю. Уже давно. А понял только сейчас. Вчера. Вот и всё. — Он неловко взмахнул рукой. — Но я не знаю… не знаю, как ещё тебе это доказать! — Губы его всё-таки дрогнули в отчаянно нежной усмешке. — Скажи, как, я докажу. — Не надо. Не надо… ничего доказывать, — прохрипел Грифф, сгребая его, охнувшего и расхохотавшегося, в охапку вместе с простынёй и зарываясь лицом в его спутанные волосы. — Я… верю. Они долго сидели так, до того тесно переплетясь телами и сердцами, что Грифф вообще перестал ощущать, где его собственное тело, а где — чужое, ставшее собственным. А Дэй, наконец завозившись у него под мышкой, негодующе заявил: — Комары у тебя тут… Коленка чешется! И почесал — колено Гриффа, конечно же. Грифф затрясся от беззвучного смеха, не выпуская его. Снаружи донеслись голоса, собачье тявканье и рычание тигра — цирк просыпался, начиналась обычная утренняя возня. Ну и что теперь? — Я пойду помоюсь, — деловито сообщил Дэй, зевая и потирая кулаком глаза. — Кофе есть? Грифф молча кивнул. Всё ещё совершенно оглушённый всем произошедшим ночью и услышанным только что, он прошёл на свою кухоньку и принялся варить кофе. Привычные действия помогали ему понять, что он, чёрт возьми, не спятил, не спит, не бредит и не перенёсся этой сумасшедшей, этой благословенной ночью куда-то в другую Галактику. Слушая плеск воды в душе и пение Дэя, он вдруг подумал, что ему хочется умереть прямо сейчас… и жить вечно. Он распахнул дверь и присел на ступеньку трейлера, как был, в одних джинсах и босиком, щурясь на утреннее солнце и машинально отхлёбывая кофе из глиняной навахской кружки, которую держал в руке. — Ой, босс! — восторженно взвизгнула Люси, высунувшись из трейлера Вана. — Вы вернулись, босс! — Где-е? — раздался из шапито вопль Дайаны, и начался общий галдёж. Незаметно вздохнув, Грифф помахал им свободной ладонью, напряжённо гадая, что же будет дальше. Вот сейчас Дэй выйдет из душа и… Дэй вышел — тоже босой, в кое-как застёгнутых джинсах с прорехами на коленках. С его мокрых волос капала вода, а плечо было твёрдым и тёплым, когда он примостился на ступеньке рядом с Гриффом, озорно на него покосившись. Непринуждённо взял у него из рук кружку с кофе, так же непринуждённо отхлебнул и облизнулся: — М-м-м… как здорово… Грифф пялился на него так же зачарованно, как все остальные его циркачи, медленно обступавшие их: Дайана, в глазах которой вдруг заблестели слёзы, лукаво усмехавшийся Фитц, растерянно моргавший Сэм, разинувшие рты Ван и Люси, широко улыбавшийся Адриан и умилённо стиснувшая руки Антуанетта. Грифф не удивился бы, если б слон Бинго, тигры и мартышка с пуделями тоже подошли бы сюда, так же завороженно глазея на него и на полуголого, мокрого, взъерошенного и счастливого Дэя Шекли. Грифф, не торопясь, взял его за запястье, возвращая кружку к собственным губам, отпил длинный глоток и степенно кивнул: — Да, ещё как здорово. И наконец-то улыбнулся сам, отвечая на его ликующую улыбку. 28.09.2013 г.