Мой любимый официант

      Как дети Арсений работает в одном из лучших ресторанов Москвы «Claude Monet» официантом вот уже больше четырех месяцев. За это время он успел заслужить внимание своего начальника, пожалуй, даже больше, чем здешние люди, работающие чуть ли не с первого дня открытия заведения, и попасть в эту большую семью, где он действительно чувствует себя как дома. Или как в комедии. Точнее, в комедийной мелодраме. Здесь у каждого сотрудника жизнь тесно связана с работой, и, если серьёзно сравнивать ресторан и случаи в нём с сериалом (что Арсений делал постоянно), то можно выделить в нём несколько главных героев: Серёжа — шеф-повар и по удачному стечению обстоятельств лучший друг Попова. Он обожает готовить и получается у него это превосходно. Стас — бармен. Веселый, но скромный. Одним словом — хороший мужик. Оксана — одна из официанток, с которой у Арса часто совпадают смены, его подруга и девушка Стаса. Ира — хостес. Невероятно смазлива красива, имеет отличный навык по улаживанию конфликтов даже со слишком обнаглевшими гостями, пытается прыгнуть в постель к начальнику. Антон Андреевич Шастун — непосредственный начальник. Директор ресторана или продюсер этого сериала. Высокий шатен, строгий, но справедливый. Его есть за что уважать, только вот к Арсению он с первого дня цепляется по всяким мелочам, при том как других оставляет в покое. Арсению это не нравится жутко, но работа в элитном ресторане с хорошей зарплатой и большими чаевыми от богатых клиентов вынуждает закрывать на придирки начальника глаза. А больше минусов в подобном заведении он не видит.

***

— Фууух… Ну и зимнее утро! — именно с этих слов начался рабочий день всех сотрудников ресторана, потому как его открыл их директор. — И вам доброе утро, Антон Андреевич, — широко улыбнулась хостес, стоя явно ближе к выходу, а точнее к начальнику. На улице сегодня бушевала метель, и посетителей не было, поэтому можно было не корчить из себя богатого, вечно занятого дядьку-бизнесмена, каким, наверное, Шастун и являлся. Мужчина повернул лицо к девушке, слабо поморщился и отвернулся, одной вытянутой рукой возвращая прежнюю дистанцию между ними. Оставив шатенку стоять там, где положено, он прошёл в зал и сел за свой столик. Антон тот самый человек, не привыкший к пафосу и официозу, он просто живет так, как хочет жить. Сидит в своём ресторане, часами преследуя одну цель, заходит через главный вход и имеет личный стол с мягкими диванами для себя и своих друзей, который больше никем не занимался. Его ресторан — его дело. И сотрудники его: он каждого нанимает лично. — Кто там у нас сегодня?.. — делая вид, что не знает у кого какая смена, тянет он, потягиваясь. — Арсюша, принеси-ка мне кофе и какой-нибудь десерт на свой вкус! — а Арсюша уже тут как тут. Красивый, в этой белой рубашке и фартуке, скрывающем его худые (но наверняка очень привлекательные) ноги и подчёркивающим его подтянутую фигуру. Было заметно, что официант всегда выбирает рубашки на размер больше, видимо, чтобы не обтягивали и не сковывали движений. Парень здоровается и, кивнув, уходит в сторону кухни. — Вечно притворяется, что не знает кто сегодня работает. — фыркает Попов, проходя в помещение, где свои кулинарные шедевры творили повара, во главе которых был Серёжа, — он же всегда приходит только в мою смену! — парень недовольно облокачивается на столик для принятия заказов, складывая руки на груди. — Да ладно тебе, — ободряюще хлопает по плечу Матвиенко, — он и в Оксанкину смену тоже заходит. Что заказал-то? — повар поднимает выжидающий взгляд на друга, принимаясь слушать. — Кофе, как обычно, и что-нибудь на десерт, приготовь, что хочешь, — отмахивается Арс, показывая свою полную незаинтересованность в данном деле. — Будет сделано! — Серёжа и бровью не ведет, лишь идет раздавать подчиненным указания, явно прибывая в более лучшем расположении духа, чем его друг — и Арса это порой так раздражает, что он уже даже не понимает, кто действует ему на нервы сильнее. Проблема в том, что Антон часто находится в своем ресторане. Арсений бы даже сказал, слишком часто. Иногда он заходит на смену Оксаны и общается со своими компаньонами в комфортной ему обстановке, но никогда не пропускает ни одной смены Попова, если на это нет важных причин, конечно. На такую традицию мужчины никто не обращает внимания. Все смахивают частое появление начальника на то, что ресторан — это его жизнь. Шастун сам выстроил его, сам нанимал персонал, заказывал только лучшую мебель в зал и лучшую технику на кухню. Интересовался и набирался опыта у зарубежных коллег. Антон начинал как и все — с нуля. С абсолютного нуля и до уровня лучшего пятизвёздочного ресторана Москвы. Он дышал этим делом, жил. Ни один человек не приложил бы столько усилий не любя то, чем он занимается. За это его все очень уважали и любили. Арсений быстрым шагом направляется к столу, за которым сидит «клиент», и подает ему блюдо. — Большое спасибо, — Шастун улыбается своей лучезарной улыбкой и смотрит парню в глаза, — Мммм как вкусно. Это потрясающе, — говорит он, положив вторую ложечку десерта в рот. Он всегда восхищается блюдами, который приносит ему официант «на свой вкус». Арсений же всегда просит об этом Серёжу.

***

Целый день Антон сидит за столиком, разбирая какие-то документы и изредка поглядывая на барную стойку, за которой сидели официанты и бармен, о чём-то болтая. Все повара были на кухне и тоже скучали или занимались своими делами, готовя для редких клиентов. Так проходил каждый морозный будний день в ресторане, и лишь вечером народу прибавлялось. Тогда, в полном зале людей и шуме голосов Шастун продолжал сидеть за своим столиком, но уже не листая документы — бессмысленно в такой обстановке — а просто наслаждаясь атмосферой и пареньком в большеватой белой рубашке, бегающим и принимающем у всех заказы. Арсений работает всегда крайне молча, изредка прибегая к словам. Молчание и понимание желаний клиента без поправок и уточнений — его фишка. Он в принципе не был общителен даже с персоналом, что уж говорить о директоре ресторана, с которым парень говорит только рабочими фразами. Арсений не лезет никому в жизнь, и с ним пступают так же. Именно поэтому жизнь официанта остаётся для Шастуна загадкой, которую он так мечтает разгадать.

***

— Арсений! — зовет его к себе Антон Андреевич, беззастенчиво привлекая внимание немногочисленного народа к себе. — Улыбайся посетителям, не будь таким кислым! — Попов в недоумении оборачивается на него и кивает. Идет к следующему столику, показательно улыбаясь гостям, пока начальник прожигает провожает его взглядом. Теперь Антон может лицезреть улыбку официанта — не искреннюю, со смесью непонимания и абсурда ситуации, но всё же. Арсений всегда послушно выполняет все его приказы, не спорит, слово в ответ не говорит, но разве этого так хочет Шастун? Да, желание Антона выделить парнишку и обратить тем самым его внимание на себя порой переходит все границы, но он ничего не может поделать с банальным желанием быть замеченным скрытным официантом, как школьник. — А это Арсений — мой лучший официант, — гордо говорит он своим коллегам за обсуждением какого-нибудь очередного договора в его ресторане, когда к ним подходит Арсений и ставит блюда на стол. Попов на искреннее слова смущённо улыбается, и Шастун клянётся — он может отдать за эту улыбку всё. Хочется сфотографировать её и смотреть часами. Да что там, он засыпает порой с этой улыбкой в голове. Но больше Арсений никак не идёт на контакт, не заговаривает сам, даже эмоций в сторону начальника не проявляет, поэтому придирки и замечания становятся единственным вариантом добиться живого диалога от парня. — Арсений, долго ты болтать с Оксаной будешь? Клиентов море! — Антон подходит ближе к сидящему за барной стойкой парню и хлопает его по плечу. — Так нет же никого… — недоуменно произносит девушка, оглядывая действительно пустой ресторан с парой посетителей — утро же. — Цыц! — тут же метает в неё молнии из глаз Шастун и от такого взгляда хочется спрятаться. — Мне тут болтовня не нужна, марш за работу! — персонал молча расходится, пока Арсений, ни говоря начальнику ни слова, уходит на кухню. И ведь не скажешь, что Антон ревновал Арсения к Оксане, прекрасно зная об отношениях девушки со Стасом, но их милая беседа так и заставила Шастуна вмешаться. Не мог он спокойно на это смотреть, понимая, что ни разу сам не разговаривал так открыто с Арсением.

***

Официант спокойно уносит грязную посуду со столика клиентов, привычно проходя мимо других пустующих мест — днём их работа в меру спокойная, — как вдруг его окликают чуть ли не ужасающим писком. — Арсений, у тебя пятно на фартуке, снимай скорее, ты же работаешь в приличном ресторане, нечего таким неопрятным ходить! — парень не успевает сообразить в чем, собственно, дело, как его самостоятельно разворачивают за плечи на сто восемьдесят градусов и зачем-то небрежно отряхивают темно-коричневую ткань, ладонями ощутимо проходясь по бедрам. Антон всё делает резкими движениями, будто боясь, что его вот-вот оттолкнут от себя, после чего выпрямляется и смотрит на лицо Попова, что снова не выражает никаких эмоций при начальнике. Но его голубой взгляд буквально прожигает человека напротив. — Ну чего смотришь? Грязный фартук говорю, иди поменяй. И вместо того, чтобы съязвить или возмутиться, спросить: "а нахуя тогда его было отряхивать, если это не помогло?!", Арсений лишь молча кивает и уходит в сторону кухни, куда и шёл относить грязную посуду, всё ещё находящуюся на его подносе. Ему многолетний опыт работы с людьми с таким статусом, как у Шастуна, не позволяет перечить, говорить что-то против, идти на контакт. Слишком много у него было проблем из-за подобного, так что он терпит. Молчит и терпит, лишь бы остаться в этом ресторане с хорошей зарплатой и весьма удобным графиком. Но его нервы не железные. — Как же он меня уже достал! — на кухню врывается, чуть не смахивая дверь с петель, разъяренный Попов. — Каждый день: то рубашку поправь, то ты хмурый ходишь, то с коллегами не болтай, то вилку с пола сам подними, то кофеёчку-чаёчку мне принеси. — передразнивает он начальника, размахивая руками. — Бесит! — Тихо, тихо, Арс, спокойно. Ты такой красный, что на тебе можно стейк пожарить, остынь, — пытается отшутиться Серёжа. Они крепко дружат практически с первых дней работы Арса в этом ресторане, и пускай брюнет ни с кем ещё так тесно в Москве не общался, Серёже он доверял. Матвиенко будто читал его: знал, как сложно вывести друга на эмоции — тот же спокойный вечно, как удав — и переживал, когда у кого-то это получалось. — Нравишься ты ему просто и всё. — шеф-повар заставляет парня впасть в ступор, и злость отходит на второй план. — Не неси хуйни, Сереж, — хмурится Арс, успокаиваясь, — где мои заказы? Серёжа подаёт блюда официанту и тот удаляется. Матвиенко вздыхает, глядя в спину друга.

***

Примерно так проходят дни в ресторане «Claude Monet» и, казалась, что может разбавить эту атмосферу? Но у их директора и на это были свои планы. — Дорогие друзья! — официально начинает Антон Андреевич, собрав всех сотрудников заведения возле бара, чтобы сообщить важную новость. — В следующую пятницу будет банкет для всех нас в честь юбилея этого замечательного места. Пять лет! — по залу раздаются радостные возгласы и хлопки. Поверить было трудно, что уже пять лет мужчина правит рестораном, который был и остаётся лучшим в Москве. — Я уже предупредил всех о закрытии заведения в этот день, так что откладывайте все свои дела, чтобы как следует отдохнуть, — по залу ещё раз прошлись аплодисменты и восторженные возгласы. Шастун смотрит на довольные лица людей, и не может не радоваться вместе с ними. Даже Арсений тепло улыбается, стоя рядом с Серёжей. — Можете быть свободны, у кого есть идеи, останьтесь, — все начали разбредаться под конец рабочего дня. — Иии… — Антон обводит взглядом персонал, ища кого-то конкретного, но останавливается на Арсении, таком красивом и милом, и безбожно залипает, как школьник, которому нравится одноклассница. И когда официант замечает на себя чужой взгляд... — Серёжа! — выкрикивает Шастун, будто не смотрел до этого несколько сантиметров правее. Попов поднимает недоуменный взгляд на начальника, выгнув бровь. — Ты отвечаешь за развлекательные игры. — быстро произносит директор и, не выдерживая пронзительного голубого взгляда в свой адрес, удаляется в конец зала. — Я?! — Матвиенко искренне охреневает от такого выбора. — Самого креативного выбрали, Серёг. — ржет брюнет и, хлопнув друга по плечу, тихо сливается домой, пользуясь ступором повара. — И что мне предложить? — Матвиенко вертится вокруг себя, но друга и след простыл. — Ира! — цепляется он глазами за проходящую мимо девушку, направлявшуюся к директору ресторана, как за последнюю надежду. Она бросила бесящий взгляд на Матвиенко и цокнула. — Игру «Крокодил» предложи. — бросается она и удаляется из виду. — А что? Неплохая идея…

***

— И как я буду на этом корпоративе? Что я там буду делать? Может, ну его? — рассуждает Арсений, сидя на кухне рядом с Серёжей. Мероприятие послезавтра, а он только сейчас понял, что ему нечего там делать. — Ну-ну, — повар толкает друга в плечо, — Шастун сказал всем быть. Да и не отрывайся от коллектива, лучше там оторвись, — Матвиенко ржёт с собственной шутки, хватаясь за живот, и чуть не падает со стола, на котором сидел. — Тебе в стендаперы надо было, а не в повара, — хмыкает друг, хватая того за руку и перетягивая на себя для устойчивости. — Хочешь сказать, что я плохо готовлю? Удар ниже пояса, Арсений, — Сережа берет скалку в руку и спрыгивает с поверхности, смотря на официанта хищным взглядом. — Простите, мастер, — подыгрывает парень, сдерживая смех, и инстинктивно прикрывает низ большим подносом, на котором разносил еду посетителям. Он поднимает свободную руку вверх в примирительном жесте, но это не срабатывает, потому что в Попова летит сначала руккола, затем помидор, от которого он успевает прикрыться всё тем же подносом. — Ах так! — брюнет поворачивается к стойке со своей стороны, но там не находит ничего, чем можно было бы кинуть в друга. На глаза попадается рыба и он шарахается от неё, как от огня, к столику, на котором стояла упаковка муки. Горсть из этой упаковки и летит в повара. Затем официант нащупывает виноград и начинает по одному запускать в противника. Мука отвлекает Матвиенко, а виноград мешает сконцентрироваться на цели. Для защиты он бежит в другой угол кухни, где работает кондитер Илья. Виноградины всё ещё прилетают, но, когда Арсений отворачивается в поиске нового оружия и, найдя его, поворачивается, чтобы запустить, в него тут же впечатывается корзиночка с кремом. Прямо в лицо. Ну а что, не форму же рабочую пачкать? Хотя и на неё попали капли ранее брошенного томата. — Арсений! — срывается с губ только что вошедшего начальника. Он тут же подлетает к официанту, внимательно осматривая на наличие травм. — Вы чего удумали, черти, едой бросаться?! — ругает их, как маленьких, Шастун, сам крутясь вокруг себя в поиске салфеток. — Да не переживайте вы, — машет рукой Серёжа с чисто белым от муки лицом. — Пирожное вчерашнее было. — Вчерашнее?! То есть сухое и твёрдое, да?! — мужчина кидает злобный взгляд на повара, отчего тот нервно сглатывает. — Не больно? — Антон Андреевич разворачивается к парню и делает пару шагов вперёд, оказываясь непозволительно близко к брюнету. — Ещё не хватало расцарапанным лицом посетителей пугать… — себе под нос бормочет он, смотря на чумазое лицо официанта. Он указательным пальцем проводит по его щеке, собирая большую часть крема и отправляет себе в рот, после чего отходит за бумажными полотенцами. — Вкусно. Я люблю сладкое. — говорит директор, протягивая салфетки Арсению. Последний берёт их медленно, всё ещё находясь в ахуе. А что это сейчас было? Тем временем Шастун оглядывает кухню, приказывает всё здесь убрать, и уходит в зал после положительного кивка шеф-повара. — Арс, отомри. — Матвиенко щёлкает пальцами перед лицом Попова, пока тот не вздрагивает, приходя в себя. Арсений тут же сердито смотрит на друга, который не может сдержать смех. — Ты видел, чё щас было? Это как понимать? — официант облокачивается бедрами о стол, держа в руках бумажные полотенца. — А что такого? — Серёжа вскидывает брови и проводит по второй щеке Арсения пальцем, собирая крем с неё и кладя себе в рот. — А крем и правда вкусный. — Да вы все сговорились, что ли?! — подскакивает Попов, взвизгивая. — Извращенцы, бля, — он резкими движениями отрывает по куску ткани, вытирая своё лицо, пока друг тихо посмеивается. — Успокойся, Арс. — Матвиенко стряхивает пыльные от муки слёзы. — Я работаю здесь дольше, чем ты, и поверь мне, что сладости Шастун любит больше каких-то там официантов, — повар заливается новой волной смеха, не реагируя на то, что в него летят использованные скомканные полотенца. — Иди в жопу с такими приколами, Серёг. — Арс совсем не в обиде. Один привык к дебильным шуточкам второго, а последний в свою очередь, к сильному эмоциональному характеру первого, что тот вечно скрывает. Вместе с шеф-поваром они идут умываться и выходят более-менее приличными. Серёжа остаётся на кухне, а Арсений направляется в зал к посетителям.

***

Шастун сидит за своим столиком и обдумывает произошедшее. Ну во-первых, он не на шутку перепугался за Арсения, когда в того кидали едой, особенно когда Антон узнал, что пирожное было твёрдым и могло расцарапать нежную кожу официанта. Она кажется ему такой молочно-белой, хрупкой, как фарфор, а небольшая щетина на ней придаёт сексуальности. А во-вторых, наверное, именно это и заставило его провести пальцем по лицу официанта и слизать наивкуснейший крем. Шастун уверен, крем был бы гораздо вкуснее, пройдись он языком по щеке и желательно ещё по губам. Да и не только. Из фантазий его вырывает открывшаяся дверь, ведущая на кухню, из которой выходит официант и уже направляется было к гостям, как его резко окликают. Попов послушно разворачивается, мысленно закатывая глаза, и идёт к начальнику. Директор молча указывает рукой на место напротив и Арсений садится на край диванчика, выпрямив спину. Мужчина внимательно оглядывает лицо парня на наличие тех самых царапин, которые он так не хочет видеть на лице этого человека, пока младший смотрит куда угодно, только не на него. — Царапин нет? — привлекая к себе внимание, спрашивает Шастун, не отводя взгляда. — Нет, — глухо отвечает собеседник. — Тогда что вас надоумило кидаться едой в рабочее время? — Антон успокаивается. Он не выглядит злым. Ну кидались едой и кидались, главное, чтобы с Арсением всё было в порядке. — Простите, больше не повторится, — буркает брюнет лишь для приличия, видя, что начальник не злится. — Вы с Серёжей лучшие друзья, значит? — как бы между делом допытывается интересуется старший. В ответ кивок. — И что такого сделал Серёжа, что ты начал в него едой бросать? — Антон пытается говорить аккуратно, лишь бы не спугнуть напреженно сидящего напротив него парня. — Вообще-то первый начал он, — Попов хмурится. Неужели он ведёт себя при начальнике так, что можно подумать, что он первым может начать бросаться в кого-то едой? — А так меня легко вывести на эмоции, — бросает брюнет, отмахиваясь, — но лучше не стоит. — А если я всё же захочу это сделать? — Шастун неожиданно резко наклоняется через весь стол, опираясь ладонями о поверхность, и томно шепчет, смотря точно в голубые глаза. — А зачем вам это нужно, Антон Андреевич? — копируя позу и тон, вопрошает Арсений, щурясь. Он понимает, что директор ресторана вот-вот получит то, чего так желает — нервишки-то не железные, — но старается держать себя в руках. — Извините ещё раз за всё, но мне пора. Посетители ждут. — легко произносит парень, быстро встаёт из-за стола и разворачивается, чтобы уйти, но решает бросить напоследок: — У вас всё равно это не получилось, — делая намёк на инцидент с кремом на кухне, произносит официант и удаляется. Один-один. Мужчина ещё минут пять сидит неподвижно, прокручивая в голове диалог с брюнетом. Он чувствует себя отшитым, причем непонятно за что, но не кем-то, до кого ему нет никакого дела, а любимым человеком, которому, как Шастун не пытался, так и не удалось понравиться. Антон просто боится его спугнуть; к любой девушке он бы давно уже подкатил и получил то, что хочет, с его-то статусом и деньгами, но проблема в том, что любую он не хочет. Во всех смыслах не хочет. Он бы самых жарких красоток, что могли бы быть его обменял бы на одного закрытого натурала, у которого, оказывается, есть эмоции, но он ни за что не покажет их начальнику. Лучше будет вести себя, как раб, во всем потакать и подчиняться, но никогда не покажет настоящего себя. Это так расстраивает, так выбивает из колеи, что у Антона впервые за столько лет опускаются руки. Он так много пахал, работая на любимое дело, у него столько раз ничего не получалось, ему столько раз угрожали, столько раз кидали, а он опускает руки только сейчас, когда вдруг так сильно полюбившийся человек так близко, так рядом, что страшно, ведь один неверный шаг может его оттолкнуть. Шастуну никогда не было так страшно сделать неверный шаг.

***

Арсений заходит в холостяцкую квартиру после тяжелого рабочего дня. Принимает душ, переодевается, чистит зубы и умывается, ненароком сравнивая сегодняшние касания по своим щекам между Серёжей и Антоном Андреевичем. Он находит огромную разницу между ними. Касание начальника — слишком нежное, осторожное, там полная аккуратность и контролируемость ситуации. Матвиенко же — откровенная возня без какого-либо подтекста. И касание директора ресторана ему почему-то нравится больше.