Мой любимый официант

Когда Арсений спустя неделю после инцидента на работе получает приглашение на второе свидание, он радуется, но ещё больше становится заинтригован, потому что, как оказалось, от такого человека, как Антон Шастун, можно ожидать чего угодно. — Да ладно, только второе? А вы что, ещё не расписались? — удивляется Серёжа, выглядывая из-за спины друга и с интересом рассматривая бумажку. — Отвянь, — фыркнул Арсений. А Попову больше не нужно, чтобы Антон тратился на их свидания, пытаясь каждый раз поразить, не нужно, чтобы переживал, всё ли тому понравилось. Арсению просто нужен сам Антон, не места, не деньги, не машины. Ему хочется узнать Антона, как человека, проводить с ним время, и не важно, где. Ему не нужны идеальные свидания, ему нужен Шастун и такая простая манера общения, такой заинтересованный взгляд и смешные истории. Но, конечно же, на свидание Арсений пойдёт. Просто потому что хочет узнать Антона получше, возможно, даже больше, чем другие, стать кем-то особенным для него и лишние несколько часов мужчины забрать себе. Сегодня Антон Андреевич находится в ресторане, сидит за своим столиком и, как только замечает Арсения, подзывает его к себе. — Арсюша! Можно тебя? Зал пока что полупустой, поскольку будний день, сотрудников немного, а к имени «Арсюша» все привыкли, потому что оно звучало из уст начальника и раньше, правда… Сейчас более нежно? — Да, Антон Андреевич? — Арсений смотрит на взрослого улыбающегося кота и не может сдержать яркой улыбки в ответ. Антон на мгновение замирает от этой картины. — Как хочется тебя поцеловать… — на выдохе шепчет он, смотря в невероятные, ярко-голубые глаза. Арсений медленно присаживается на диван напротив, понимая, что фраза не закончилась. — Неудивительно, что я не сдержался на корпоративе, ты очень красивый… — мысли вслух, которые так долго крутились на языке, что не сказать их сейчас было равно горькому привкусу во рту. Парень одаривает директора хитрым прищуром и легко касается чужой ноги своей под столом, понимая, что начальник плывет. — Антон Андреевич, вы что-то хотели? — мягко интересуется он, сдерживаясь, чтобы не коснуться ещё и чужой руки. — Тебя… — на выдохе произнес мужчина, но потом встряхнул головой и сел ровнее. — Но пока можно чёрный чай и десерт на твой вкус, — буднично сказал Антон, как будто ничего не было, и Попов бы так и подумал, если бы не этот блеск в зелёных глазах. Официант выгнул бровь, но кивнул и направился в кухню, чтобы сказать про заказ. В его голову прочно засели эти слова. «Тебя… » Блин, он даже не думал о том, что, ну… Он Антону давно нравится и сильно? И если у его начальника серьёзные намерения, то он рассчитывает на отношения и близость… Хотя на близость все мужчины рассчитывают, это можно понять по их штанам, вон, Арсений тоже рассчитывает после таких слов, если прислушаться к себе. Попов думает, какой Шастун может быть в постели и почему-то его это заводит, и он краснеет всем лицом, что даже, кажется, его собрат рак, на которого он сейчас так похож и которого скоро будут готовить, подмигивает ему и улыбается. Жуть. Интересно, чего именно хочет Антон? Что есть в этой светлой, лохматой, кудрявой голове? Не то что бы Арсений лютый извращенец-гей, но… С фантазией у него нет проблем, в общем. А вот с внешним миром есть. — Арс, Арс, земля вызывает инопланетянина, — Серёжа усердно щёлкает пальцами перед чужим лицом и уже хочет поднести к его носу рыбу, но Попов не вовремя отмирает. Эх, такой бы прикол получился! — Ты чё красный, как рак? В этот момент животное кидают в кипящую воду и накрывают крышкой. Больше на кухне живых раков нет. Только Арсений. — Эх, Сеня, Сеня, — тяжко вздыхает Матвиенко и тут же получает по затылку. — За что?! — За всё хорошее! — бросает официант, берёт готовый заказ для своего постоянного клиента и удаляется. Теперь, при виде Антона невольно возникает мысль: каким бы мог быть их первый раз? Если он, конечно, будет. Арсений понимает, что всё от и до зависит от него, что этот добрый и светлый человек будет ждать столько, сколько нужно, что его слова сегодня вырвались сами собой, в этом ничего страшного нет, и тот будет держать себя в руках (и дрочить) до последнего. Попов подходит к столику, отдавая чёрный чай и шоколадный эклер (Серёжа выбрал десерт на своё усмотрение уже по привычке) и открыто разглядывает начальника. Его тело не кажется таким худым даже под строгим костюмом, скорее стройным, а вот губы у него мягкие и всегда влажные, потому что тот часто их облизывает, это Арсений знает. Кстати, это выглядит пошло, раз уж речь зашла на эту тему. Хочется попробовать их на вкус ещё раз. Но знал бы Попов, о каких фантазиях с его участием думает Антон. — Спасибо, — благодарит Шастун, но видя спавшую, но всё же красноту, быстро тараторит, — прости, что-то на меня нашло, не бери в голову, хорошо? — и смотрит так, что в груди невольно щемит, и смущение отходит на второй план, потому что все фантазии вмиг улетучиваются, заменяясь нежностью. — Всё в порядке, Антон, не переживай, — заверяет младший. В ресторан проходят пару посетителей, и персонал теперь снует туда-сюда, так что Арсений не осмеливается положить руку на чужое плечо, но зато улыбается так ободряюще, что у того волнение как рукой снимает. Он понимает Арсения без слов, кивает в благодарность, и официант удаляется. Но кое-что в интернете парню нужно будет погуглить…

***

Посмотрев пару (десятков) роликов на тему гомосексуального порно (Арсений — мальчик приличный, хотя и ебал он это приличие иногда) брюнет был удивлён и предвкушен. Занятие (как и во всём порно) казалось красивым и возбуждающим, удалось даже подрочить на двух парней. Анальный секс не казался таким сложным и болючим, а минет и правду воспринимался как посасывание леденца. При этом парни не казались чем-то сверх сексуальным. Ну встал и встал. Он, в принципе, для этого и смотрел гей-порно, чтобы проверить. В общем, ничего страшного (кроме, кажется, кардинального изменения своей ориентации) Арсений не обнаружил. Ему не было стыдно или противно, нет. Порно и в Африке порно, с кем и каким бы оно не было. Подхватывал лишь небывалый интерес, так потом ещё и член (второй раз) встал от одной только фантазии, что вместо мужика в соло, сам себе надрачивает Антон… В общем, спать Арс лёг глубокой ночью, так как смотрел видео, продрочил и просидел в ванной допоздна. В итоге завалился в кровать он под насмешливую мысль: «В кулачок и на бочок». А оставшуюся ночь из головы не выходил Антон, просто мысли вертелись вокруг него. М-да, думать надо поменьше.

***

Громкий зевок, не прикрываемый рукой. — Арсений, хватит зевать, всех поваров мне перезаражаешь! — подходит к нему вплотную Серёжа, сверля злым взглядом. — Давай ещё и в блюда слюни мне накапай! — Серёж, прости, я не выспался, сейчас… — опять зевок, — я приду в себя и всё нормально будет, — официант нехотя отклеивается от стены, на которой уже хотел уснуть, и подходит к столику с готовыми блюдами, взяв парочку. — Я даже спрашивать не хочу, чем ты занимался, — фыркает друг, боясь сводить два конца или как там говорится. — Только помни, узнаю, что слюни в еду пускаешь, прирежу! — кричит он ему вслед, когда брюнет уже выходит из кухни в сторону зала. Он лишь надеется, что гости не услышали эту фразу, ведь даже её окончание звучало для посетителей опасно. Меня Антон раньше прирежет — грустно думает Попов, но вслух произнести сил нет, и так давит очередной зевок — перед гостями нужно улыбаться. И нет, Арсений не считает вчерашний вечер, перетёкший в ночь, плохим или необдуманным, знал ведь, что завтра на работу. Но вот внезапные мысли о начальнике сильно подпортили планы. В прочем, он всё равно ни о чем не жалеет и, если был бы выбор — обязательно повторил. Работает он как всегда хорошо, только чуть менее быстро и энергично, чем всегда, но по сравнению с другими работниками — пуля, это Арс понимает, хоть и силы понемногу заканчиваются, но сегодня выходной, поэтому глаза прикрыть некогда ни в зале, ни на кухне. Днём, ближе к обеду, становится хуже, глаза сами просятся закрыться, а тело прилечь. Отнеся очередной заказ, брюнет идёт на кухню с пустыми руками и лишь на секунду — честно! — закрывает глаза, как врезается в кого-то. По ощущениям — мягкого и широкого. Конечно, про мягкость костей поповский лоб не скажет, но вот руки, на автомате прижимающие к себе, чтоб тот не упал (видно, что собирается), очень даже ничего. Однако все эти мысли пролетают за долю секунды и официант отстраняется, готовясь читать такие важные многим клиентам извинения, как мантру, главное — с виноватой улыбкой и щенячьими глазами, чтобы поверили, но только поднимает голову и открывает рот, как видит перед собой директора ресторана. Взгляд голубых глаз фокусируется и теперь перед ним не просто директор, а злой директор. С нахмуренными, склонившихся к переносице бровями и сжатыми в тонкую полоску губами, но в глазах-то читается беспокойство. Беспокойство ведь? — Антон Андреевич… — Арсений не сдерживается уже по привычке при начальнике (разбаловал он его) и зевает. Полдня не зевал с этой беготней, а так хотелось. — Арсений, — строго говорит мужчина, и от тона что-то замирает внутри, пробираясь наружу и леденя кожу. Неприятно. Антон подхватывает непутевого сотрудника под локоть и ведёт к четвёртому столику, за которым сегодня сидел один, хотя, может, и ждал кого-то. Мужчина усаживает официанта на диван, заставляя придвинуться к стене, и садится рядом вплотную, полностью закрывая собой от окружающих. — Что-то случилось? Ты заболел? — тихо и обеспокоенно спрашивает он, поворачиваясь лицом к парню. Арсений вновь прикрывает глаза, потому что стена, на которую он облокотился, кажется неплохой опорой, и отрицательно мотает головой. — А почему тогда такой невнимательный сегодня? — не унимается директор. — Работаешь медленнее, движения неуверенные. Скажешь, что устал — не поверю, ты никогда не уставал. — сразу одёргивает он. — Я просто не выспался, — громко зевая, говорит Попов, надеясь, что его поняли. Он и правда никогда не уставал, возможно, потому что ему нравилась его работа и она придавала ему сил, а может из-за сдерживания «лишних» эмоций, но сейчас дико, дико хотелось спать. — А если бы ты шёл с едой или был не я, а посетитель? Почему ты вообще не спал? — раздраженно предъявляет начальник официанту, на что парень морщится, потому что первое: он бы не стал засыпать с едой или посудой в руках точно; второе: его обаяние и милая мордашка срабатывали всегда, и слова сожаления и извинения могли загладить любую вину. У него всегда было всё под контролем, как, наверное, и у Антона, просто оба ещё не понимали этого. А потом Арсений, всё с теми же закрытыми глазами, облокотившись о стену головой, складывает ладони на плечи, принимая удобную позу и будто обнимая себя, и у Антона останавливается сердце от милоты и нежности к этому парнишке. Такой хрупкий и крохотный в его глазах, с волосами растрепанными, с ресницами длинными, совсем беззащитный в этой своей позе и желании поспать. Мужчина решает не трогать его, но Попов спустя минуту с трудом поднимается и сонным голосом говорит: — Я в порядке. Могу работать. Шастун мелко вздрагивает, не ожидавший, и поворачивает голову к собеседнику. — Чтобы ты снова врезался в кого-то и повалил за собой? Нет. Сиди. Оксана и Катя справятся без тебя. — Да я только кофе выпью и в порядке! — протестует младший, уверенный в себе. Встать и уйти самому не получится — он крепко так зажат между стеной и шатеном. — Нет, Арсюш, сиди. Ко мне сейчас Паша придет, но ты нам никак не помешаешь, — говорит он ласково, но возражений голос не требует, а Попов отчего-то перестает быть против. Ему правда в падлу сейчас работать и контролировать себя, а вот засыпал он очень хорошо. Тем более, что ему позволяют. — Хорошо, — соглашается, а Антон прячет победную улыбку влюблённого дурака. Арсений возвращается в прежнее положение, не желая иметь что-то общее с внешним миром и сам не замечает, как реально вырубается под фоновую музыку ресторана и гул посетителей. Антон что-то печатает в телефоне, затем достаёт из портфеля, с которым редко, но всё же ходит, какие-то документы, сверяет, что-то считает на калькуляторе в мобильном, убирает бумаги и портфель на место подальше от себя, решив, что сегодня не хочется отвлекаться на работу. Звонит Паше, спрашивает где он и, после ответа, что друг будет через десять минут, отключается и видит копошащегося Арсения. Тот елозит во сне, пытаясь найти позу поудобнее и в конце концов переваливается на Антона, а конкретнее — облокачивается на него, как ранее на стенку и кладёт свою голову ему на плечо. Антон вздыхает, перекладывает его поудобнее на себе и думает, что можно было бы заказать в ресторан пледы и раздавать их гостям, если те пожелают. Но смысла в них нет, ведь веранды у ресторана нет тоже, а в зале всегда тепло. Шастун, который бывает здесь минимум пять дней в неделю, пристально за этим следит. Паша подъезжает раньше и столик находит сразу, так как тот всегда один и тот же, но от сидящего рядом и спящего парня, глаза лезут на лоб. — Не спрашивай, — просит шатен, и Воля медленно садится напротив, только сейчас посмотрев на друга. — Познакомишь? — тихо просит он, боясь разбудить. — Конечно, Арсений, — наигранно-тяжко вздыхает Антон, а у самого внутри столько тепла, что плед прямо сейчас хочется достать из ниоткуда и укрыть это спящее на плече чудо. — Да ладно, тот самый? Так вот он какой, — хмыкает Воля, а Антон пытается вспомнить: он правда другу ни разу не показывал своего сотрудника? Зато много раз рассказывал про него и убивался, чтобы вот, ощутить его лохматые волосы своей щекой и почувствовать чужое бедро своим. — Неплохой, — пожимает плечами Паша. Он-то в красивых парнях не сильно разбирается, имея красавицу жену, но Антон кидает на него злобный взгляд, потому что не «неплохой», а идеальный! Паша широко улыбается на это, подавляя смешок. — Ладно, рассказывай, как жизнь. Они ведут дружескую беседу. Такую крепкую и надежную, долгую и преданную, что позавидовал бы любой человек. Антон делится своей жизнью, Паша — своей. Они тихо посмеиваются со смешных историй друг друга и дают советы и мнения на самое важное, не забывая, что не одни и на плече Шастуна всё ещё крепким сном спит Арсений. Они редко общаются так долго и спокойно. Обычно у кого-то дела, а у кого-то семья и всё заканчивается в «Нет времени», «Сейчас никак» и «Давай в другой раз». Но вот для дружеской беседы наконец нашлось время, почти что до самой ночи. В девять вечера Паше звонит Ляся. Не с претензиями, но с просьбой помочь, купить некоторые продукты по дороге домой и просто приехать пораньше. Антон невольно слышит их разговор, так как посетителей стало меньше, а музыку в зале выключили по просьбе гостей. — Езжай, Паш, приедь домой пораньше, — говорит Шастун, когда друг откладывает телефон. — Тем более и мне пора. — он смотрит на время и на всё ещё спящего под боком официанта. — Да? И что же ты будешь делать? — с неподдельным интересом спрашивает Воля, уставившись на них. — Я не знаю, — грустно вздыхает. — Мне будить жалко, — и опускает взгляд в пол. Паша, как будто этого и ожидавший, начинает смеяться под недовольный взгляд друга. — Ты его не понесёшь на руках и всю ночь с ним не просидишь, будить придётся, Антон, — объясняет Паша, чувствуя, что теории будет маловато. — Блин, ну может… — Антон от досады кладёт свою голову на чужую, та что на плече, хотя мог и закинуть её на спинку дивана, как все нормальные люди, но он сделал именно так, ещё и щекой потерся. Отросшие волосы мягкие и чистые, а ещё приятно пахнут, Шастун бы сам прикрыл глаза, но Воля лишь собрался, но никуда не уходил. — Так. Давай не при мне сюсюкаться, — просит он. — Тем более со спящим. Ты его ещё изнасилуй. Антон смеётся, но да, делает пометку: это неправильно и Арсения надо будить. — У меня рука не поднимается, — жалобно стонет он. А Воля говорил, что теорией тут не обойдётся. Тяжко вздыхает, сам подходит и аккуратно тормошит парня за плечо. — Арсений. Чужой голос заставляет быстро выпрямиться, а уже потом сонно разлепить глаза, мыча от неприятной боли в затекших мышцах. — Всё, я поехал? — осведомляется Паша, видя просыпающегося парня. — Да, спасибо, до встречи, — Антон встаёт, они обнимаются и друг уходит. Арсений всё это время протирает глаза. — Я спал? — глупо спрашивает он. — Ага. Кушать будешь? Попов хочет вернуть голову на прежнее место, а именно чужое плечо. Чтобы было тепло, чтобы мышцы не болели, и мозг спокойно досыпал и досматривал третий сон. — Блин, прости, я правда уснул, я отработаю, — смотря в окно и понимая, что уже ночь, заплетается Арсений. — Дурак, что ли? — ласково спрашивает начальник. — Если отработаешь, то получишь отпуск, ясно? — строго добавляет он. До Арсения слова сначала не доходят спросонья и он теряется от тона, но потом улыбается. — Есть не хочешь? Парень прислушивается к организму и понимает, что хочет, но просит себе только чёрный чай. Антон зовет Катю, та подходит. Вот она выглядит действительно уставшей, отработав целую смену в выходной. За широкой спиной мужчины она, как и в предыдущие разы, когда подходила к ним с Пашей и спящим Арсением, коллегу не замечает, так что просто записывает продиктованный начальником заказ и уходит на кухню. — И почему ты не выспался? — задаёт очевидный после такого промаха вопрос директор. Арсений мальчик честный и воспитанный, но говорить, что смотрел гей-порно полночи, а потом думал о начальнике, не стал, потому что он сегодня достаточно показал себя, проспав несколько часов на чужом плече. — Не спалось, — просто отвечает он. — Поня-ятно, — тянет Антон и отворачивается. На языке появляется горечь вранья и недосказанности, в то время, как шатен просто выглядел убитым. Их неприятную тишину разрезает Катя, преподнося чёрный и зеленый чай, два пирожных, овощной суп, кусок вишнёвого торта и эклер. Для директора ресторана всегда всё делают быстро, хотя он об этом никогда не просит. Арсений смотрит на еду и хлопает как рыба ртом, не понимая, как прослушал столь длинный заказ, а когда официантка уходит, так и не заметив приятеля, и мужчина пододвигает всё, кроме одного пирожного и зелёного чая, ему, вообще отвисает челюсть. Не даёт покоя только то, что директор это делает молча и взгляда не кидает. Сидит хмурый, к своей еде не притрагивается. — Антон, всё в порядке? — аккуратно спрашивает парень. — Да, я сегодня выспался, — отстранено отвечает он. Арсений тяжело вздыхает. — О тебе я думал, о тебе, — говорит он и взгляд напротив вновь хмурится, но смотрит в голубые глаза. — Полночи не спал, смотрел всякое… Ты же вот своими словами вчера вообще лучше не сделал. У меня теперь это всё из головы не выходит, ты… Ты мне тоже начинаешь нравится всё больше. — Арс в конце вздыхает пораженно, смотрит куда угодно, но не на начальника, краснеет, вспоминая сегодняшнюю ночь. Антон странно улыбается. — Не веришь мне? — почему-то думает Арсений, а затем, убедившись, что зал сейчас непривычно пуст, а персонал, видимо, его вообще не замечает, ложится головой на чужие колени, осторожно подминая ноги к себе, и прикрывает глаза. Его поступок резкий и необдуманный, но кажется правильным. Ноги у Шастуна тоже теплые, удобные, да и лежать так гораздо приятней, чем прижиматься к холодной стенке. Его даже тот факт, что он неприлично близко к чужому паху, не слишком смущает. Антон на секунду распахивает глаза, но быстро расслабляется — не надо подавать виду, — так что кладёт свою руку на чужую грудь и произносит: — Я тебе верю. Потому что не может не верить, не может будить, не может не целовать и не смотреть. Не может обижаться и не позволять делать с собой всё, что вздумается — он утонул в этом человеке, в этом парне слишком сильно. И это он мог не спать ночами, думая о нём, он мог напиваться до сильнейшего похмелья, он мог жаловаться Паше на жестокую судьбу, он мог мечтать о нём и добиваться его внимания. Он. Не Арсений. Слишком крепкие эти чувства. Антон влип. — Как сильно я тебе нравлюсь? — решает спросить шатен. Арсений думает недолго, поджимает губы, а потом поднимается с чужих колен и садится ровно, смело заглядывая в зеленые глаза. Кладёт руки на чужие скулы и касается губами антоновских губ. Прижимается к ним, опаляет горячим дыханием и целует — нежно и чувственно, до звёздочек в глазах. Проходится языком по губам, прося открыть рот, и Антон позволяет, отвечает на поцелуй, но больше чувствует, чем участвует. И эта минута для него становится вечной. Арсений отстраняется, проведя напоследок большим пальцем по нижней губе напротив — слюны немного, но губа мокрая — и только потом с чистой совестью пододвигает к себе овощной суп, краснея до кончиков ушей. Что он только что сделал? Как же ему понравилось. У Антона бабочки в животе устроили шоу «Танцы», где каждая пытается победить. Губы влажные от чужой слюны, а сердце где-то глубоко внутри бьется с бешеной скоростью и он ощущает его. Мужчина сидит так с минуту и только потом думает, что этот ответ был более, чем достойным, и причин думать о другом у Антона нет. Только об этом. Арсений доедает безумно вкусный суп, который за всё время работы в ресторане ни разу не пробовал (все-таки Серёжа отменный шеф-повар и повара у него такие же) и вновь зевает, не успев даже прикрыть рот. После вкусного ужина ему всегда хочется спать, особенно, если до этого ему не дали выспаться. Антон тут же отмирает и смотрит на наручные часы. — Уже поздно. Я тебя до дома подвезу. Тон опять мягкий, но не требует возражений. Это так красиво, что даже страшно. Арсений мальчик послушный (да и спать хочет), поэтому не спорит. — Хорошо, но мне нужно переодеться, — улыбается он, поворачиваясь корпусом к начальнику, намекая на то, чтобы его выпустили. Антон смешно оглядывается. Зал пуст, только в стороне барной стойки звенят бокалы — Стас тоже собирается домой. Он выпускает Арсения и тот уходит на кухню, оставляя недопитый чай и десерты. На кухне от силы человек пять, четырёх из которых Попов даже не знает, только Серёжу, правда, друг его не замечает, сам зевает, параллельно говоря что-то поварам. — Это ты меня заразил, — подойдя к шкафчикам для сотрудников, укоризненно произносит шеф-повар. — Это ты устал после девятичасового дня, — улыбается тот. — Че ты лыбишься? Я тебя вообще полдня не видел. Ты где был? — Я спал, — честно отвечает Арсений и опять, блин, улыбается. Каждый раз как-то само. Матвиенко замолкает на пару минут, пока официант переодевается, что-то обдумывая, правда, потом забивает, видимо, обдумывая уже что-то не то. — Сам расскажешь или мне продолжить представлять вас в постели? — очень вежливо и тактично интересуется Серёжа, на что Арсений кривится. — Фу, и как тебе не стыдно? — наигранно-возмущенно. — Он мне сказал сесть за его стол, и я случайно уснул, а потом меня разбудили. — Серёжа на удивление не злится, что мир так не справедлив с ним и другими сотрудниками, просто устало вздыхает. — Теряем мужиков, — наигранно-горько. — Да иди ты, — дверь шкафчика громко хлопает и шеф-повар получает удар в плечо. — Может, он ко всем такой добрый? — Ага, всех спать укладывает на рабочем месте и на свидания приглашает. Арсений, — друг кладёт руку ему на плечо, — я тут четыре года работаю, он строгий, но справедливый, а то, как он к тебе обращается, сущее исключение. Арсений немного смущается таких слов. — Ты сам сущее исключение, — добавляет Матвиенко и улыбается. Хлопает пару раз по плечу и толкает в сторону выхода. Парни прощаются, Серёже нужно переодеться и погасить везде свет, так что из кухни официант выходит один. А на улице его уже ждёт Антон. Стоит около знакомой чёрной Aurus Senat с пакетом в руке и сразу замечает Арсения, стоит тому выйти из ресторана. — Поехали? — Сколько у тебя машин? — неожиданно спрашивает тот. Шастун не отвечает. Молча кладёт пакет в салон и садится за водительское место — Арсений на пассажирское, и лишь потом Антон отвечает: — Две. — А чего так невесело? Я залез не туда? — аккуратно спрашивает брюнет, поджимая губы. — Да нет, всё нормально. Просто одна машина, эта, — он легко стучит по рулю, — рабочая, для пафоса, так сказать, а вторая… Моя. Он замолкает, заводит мотор и автомобиль плавно трогается с места. Арсений первый раз видит, как Антон ведёт машину. Он спокойный, уверенный, полностью в дороге, соблюдает все правила даже там, где нет камер и можно было бы разогнаться больше семидесяти километров в час. Тема автомобилей начальника, видимо, личная, поэтому мужчина о ней не распространяется. Но что же за вторая машина, которая именно его? Когда они подъезжают к дому Попова, время на встроенной панели автомобиля показывает без десяти двенадцать, а сам водитель кажется уставшим и загруженным. — Антон, спасибо тебе. — За что? — отвлекается от своих мыслей старший, поворачивая голову на парня. — За всё. — Арсений придумывает гениальный (по его сонным мозгам) ход: манит Антона пальцем поближе к себе, будто что-то хочет сказать на ухо, тот приближает своё лицо и Арсений целует его. Никогда он не думал, что целоваться так приятно, что ему когда-нибудь это так понравится. Раньше он не любил это настолько, возможно потому что девушки вечно требовали что-то от него, но при этом им не нравилась та или иная инициатива. А тут — ты сам. Тебя не просят и не заставляют, не отталкивают, отвечают на каждый поцелуй так нежно, что слюна с языком сами просят скользнуть в чужой рот глубже. Да, возможно, дело именно в инициативе. Когда Антон сам сминает его губы, сам подаётся ближе, сам кладёт руку на затылок и закрывает глаза — парень чувствует нереальный кайф. Вот почему Арсению нравится целоваться. Он ощущает, как напрягается тело, как грубее становятся ласки и ему чертовски, чертовски нравится. Видно, что Арс заводится и Антон наверняка тоже, но последний кладёт руку младшему на грудь и мягко отстраняет. Открывает глаза и видит недовольный взгляд океанов с каплей страха и спокойно произносит: — Время поздно, тебе нужно выспаться, на завтра я даю тебе отгул. — Может зайдешь ко мне, раз у меня завтра выходной? Арсений наглеет, но шалость эту себе позволяет. Хочет стать ближе с Антоном или чтобы тот хотя бы улыбнулся. — Нет, Арсений, спать, — мягко произносит начальник и протягивает пакет из салона. — Что это? — Десерты, которые ты не съел в ресторане, забирай. Арсений берёт пакет из чужих рук, не сдерживается — чмокает в щеку на прощанье и выходит из авто, двигаясь к собственному подъезду и замечая, что чёрная машина во дворе до последнего стоит. Парень заходит в квартиру, убирая пакет с десертами в холодильник, даже не заглядывая внутрь. Он переодевается и устало валится на кровать, стараясь ни о чем не думать. Но как бы он не пытался — ничего не получается. Он не переставая думает о том, что Антон его волнует. Волнует его отношение к Арсению сегодня. Почему не продолжил с ним целоваться, когда невооруженным взглядом было видно, что это нравится обоим? К тому же, брюнет так размяк от чужих ласк, что готов был повторить с мужчиной какое-нибудь видео из тех роликов, что смотрел вчера. Нереально хотелось остаться с ним. В Арсении умирает романтик, но он чувствует щемящую боль в груди от резкой перемены начальника. Неужели тот не поверил, что Арсений правда всю ночь дрочил думал о нём? И зря он ему дал выходной. Теперь Попов будет весь день мучиться, а возможно реально спать. Это проблема, о которой он подумает завтра, а пока расстилается, всё-таки принимает душ и вырубается, как только голова оказывается на подушке.