Мой любимый официант

Антон Шастун       Доброе утро, Арсюш! Ты выспался? Арсений любимый официант       Доброе, Антон. Да, выспался. Я надеюсь, ты тоже спал, а не переживал за меня?) Арсений лежит на заправленной кровати, уткнувшись в телефон. На экране час дня и довольно забавно то, что Шастун думает, будто Арсений может спать до этого времени. Вряд ли у его начальника день начинается в тринадцать утра, верно? Но то, что он поинтересовался и не разбудил — греет душу. Антон Шастун       Переживал, но отрубился сразу, как приехал домой. Мне так хорошо ещё не было ни с кем, спасибо) Мужчина умалчивает о том, что проснулся сегодня утром с эрекцией, как у подростка, а всё потому что мозг во сне услужливо вспомнил тот грубый поцелуй в Москве-Сити и стон официанта в губы, так что потом пришлось двадцать минут стоять под душем, приходя в себя. Арсений любимый официант       Перестань! Тебе спасибо, мне тоже было здорово! Парень смеётся. Нет, ну а что? Антон — интересный человек! Просто, блин, невероятный! Он ещё и переживал, жук. Нет, Арсений точно влюблённый дурак. Арсений любимый официант       Чем занимаешься сейчас? Антон Шастун       Еду на сделку, нужно подписать пару бумаг. А ты? Арсений не сдерживает смущенной улыбки. И не сдерживается тоже. Арсений любимый официант       Ухты! Какой ты занятой))) А я валяюсь) Попов резвый сегодня. Давно ли он таким смелым стал? Хотя с другой стороны… А что такого? Он Антона предупреждал, что эмоций через край. За ним никто ухаживать его не заставлял. Антон Шастун       Один? Ещё одна улыбка. Да вы ревнивый, Антон Андреевич. Арсений любимый официант       Один. Выспался и отдыхаю, потому что завтра на работу. Надо начальнику показаться, а то вдруг подумает что-нибудь, будет переживать… И как бы этому занятому на ревность намекнуть? Хотя, не уж-то он сам за собой не замечает? Дурак. Антон Шастун       У тебя строгий начальник? Парень хмурится, вспоминая, что Антон в дороге сейчас. Арсений любимый официант       Тебе удобно переписываться за рулём? Антон Шастун       Да, я пока не занят Дальше смс нет больше трёх минут. Видимо, теперь занят, так что брюнет решает написать. Арсений любимый официант       Начальник не строгий, хороший, только вот… Антон Шастун       Арсюш, я приехал, не могу говорить, давай вечером созвонимся, ладно? Арсений поджимает губы. Приплыли. Антон Шастун       И мы обязательно поговорим про твоего начальника. Попов влип. Он тихо смеётся про себя, потому что ситуация абсурдная. Это какое ещё «но» должно быть у начальника, который добивается своего официанта? И почему это «но» именно у того официанта, которого он добивается? Арсений ржёт уже в голос. Но интригу решает держать до вечера. Шастун правда позвонит? Не забудет? Что скажет? Будет ругаться или переживать? Ещё и ревнивый. Как же у вас много сторон, Антон Андреевич.

***

Весь оставшийся день Арсений откровенно пинает хуи и ему это чертовски нравится. Он ещё валяется, залипает в телефон, смотрит какие-то сериалы и время проводит бездумно и спокойно. Периодически ест, думая, что можно и доставку заказать, если подъест всё к вечеру, ну или выпендриться, сходя в магазин. Время семь — и это довольно-таки рано, так что можно залезть на нетфликс и поискать ещё один сериальчик или фильм на худой конец, однако, уже на десятой минуте поиска на ноутбуке, Арсу звонят и он тянется к телефону, чтобы ответить. — Арсений, привет. Не отвлекаю? — Привет, Антон, конечно не отвлекаешь, — ноутбук откладывается на стол и крышка от него захлопывается — больше Арсений не хочет смотреть фильмы и сериалы. — Как у тебя дела? — Дела хорошо. Я весь день провалялся тюленем. Такой, знаешь, ленивый день. Ещё было бы неплохо сходить в магазин, но с другой стороны, ленивый день будет испорчен… — охотно раздумывает он. — И ты думаешь над тем испортить его или нет? — Нет, мне не сложно сходить в магазин, к тому же на улице понемногу теплеет, в любом случае это не так важно. Как твой день? В трубке слышится усталый вздох, который явно пытались скрыть за усмешкой. — Ты сам-то где сейчас? — Я дома, приехал недавно, разгребал кучу дел… Тебе правда интересно? — неожиданно интересуется Антон, который, в отличии от Арсения, считает не очень правильным нагружать других своими «проблемами». — Да! У тебя же день прошёл явно насыщеннее моего. Рассказывай. — Арсений ложится на кровати по-удобней. Не исключено, что рука к концу разговора затечёт, но так плевать, когда ему хотят что-то рассказать. — Ничего, если в красках? — устало вздыхает, но спрашивает вполне серьёзно. — Ты знаешь, я только в красках и умею, — хмыкает Арсений. — Давай. — Ну это пиздец конкретный, — с ходу начинает Шастун. — Я с ними два месяца, блять, работаю, а они мне «У нас профиль работы не тот». Профиль работы, блять, не тот, — писклявым голосом передразнивает Шастун, — представляешь? Я ещё красный сидел там, как помидор! У Арсения глаза на лоб лезут, но лишь первые мата два. Он быстро привыкает. И да, весь их ресторан знает, что мужчина матерится, и это не новость. Но так приятно греет душу, когда парень осознаёт, что так Антон может матерится только при нём. Директор продолжает рассказ во всех красках, как и обещал. Тут в ход идут, кажется, все актёрские навыки мужчины. Как он смешно пародирует тех людей, как описывает себя и что он чувствовал в тот момент, как желал всех послать, но лишь стоял с вежливым лицом и молча кивал. Арсению его голос — как мёд для ушей, его рассказ — как сказка на ночь. Он даже сам себе усмехается. Ну ты и неженка, Попов. — В общем, остался я без контракта, — заключает мужчина, и говорит он уже спокойней, — выпустил пар. Господи, стоит хоть кому-то выговориться, как сразу становится легче, потому что до того, как позвонить Арсению, Шастун конкретно так на иголках был от нервов. — Найдешь других, — пожимает плечами Арсений. — Я считаю, что с тобой должны сотрудничать самые лучшие, хоть и прости, не знаю всех нюансов и особенностей твоей работы. — Да, мне уже даже позвонили одни… Спасибо тебе, что дал выговориться, мне, оказывается, это нужно было. — Да пожалуйста, Антон, у тебя сюжеты всё равно по круче сериалов на нетфлексе будут, — со знанием дела заверяет брюнет. Оба смеются друг с друга. Нет, ну они правда невероятные! Как нашлись-то только? Ещё и успели друг другу понравиться. Антон через пару секунд прокашливается и очень серьёзно спрашивает: — Так что там с начальником? Арсений округляет глаза. Не забыл? Ещё и тон такой… Строгий. Но Арсений уже развеселился, так что смеяться не перестаёт, а ещё он целый день какой-то странный, настроение, видите ли, на высоте — завёлся. Антон слышит в трубке смешки, и у него они отдаются теплотой в груди, он такого чувства ни разу в жизни не испытывал. Приятно, очень. — С начальником… — тянет Попов, делая вид, что задумывается. — Очень хороший у меня начальник, самый лучший. — Да? А что же тогда за «но»? Он и это не забыл, чертёныш. — Но переживает за сотрудников сильно, — а потом Арс прислоняет трубку ко рту и говорит тихо, шёпотом, будто по секрету. — А ещё нравится мне очень. Сильно. Секунды молчания, и хриплый смех по ту сторону звонка. — Арсюша, блин, — Антон прокашливается и что-то падает у него, возможно, это он сам упал спиной на кровать, — А я уж думал… Тебя бы за это… — с какой-то теплотой протягивает он, рассматривая белый потолок. — Что? Что мне за это, Антон Андреевич? — теперь Арсений веселится в край. У него сил просто много накопилось за сегодня, а потом он как Антона представит такого же домашнего, валяющегося на кровати, так вообще — непременно тянет на какие-нибудь шалости. Тем более он на правильном для себя пути. — Расцеловать, — снова хрипло смеется Шастун. Этот Арсений… Просто, блин, невероятный! — Всего лишь? — после такого тона только губки поджать, ну, Арсений так и делает. — Расцеловать так, чтобы снова услышать твой стон, — да, и этого он хотел тоже. — И не один. — И когда же вы собираетесь это сделать, Антон Андреевич? — со скрытой надеждой интересуется младший. — Когда ты мне это позволишь, мой хороший, — томно отвечает Шастун. — Я даже не думал, что ты захочешь так скоро… — негромко признается он, выпадая из шутливого диалога. — Это плохо? — Арсений тут же теряет весь пыл, думая, что поторопился, сделал что-то не так и вообще… — Конечно нет, — разрывает поток негативных мыслей голос. — Просто нам нужно будет об этом поговорить, не так ли? — Да. Да, Антон, ты прав, — парень кивает сам себе, соглашаясь. — Но не по телефону, — серьёзно. Попов вздыхает. — Я тебя понял, но с темы не соскакивай. А сейчас лучше ложись спать, а то голос такой, будто сам уснёшь. Арсений попадает в точку своей догадкой. Ну тут, кстати, Вангой можно и не быть — правда слышно. — Я думал, что это я буду тебе говорить, но ты прав, Арсюш, я высплюсь. Спокойной ночи? — Спокойной ночи, Антон. Арсений трубку кладёт первым, не хватало им ещё, как подросткам, играть в ту самую игру «Нет ты клади», ага. Они же не настолько дети, правда? Хватает румяных щёк и глупой улыбки у обоих. Вот же Антон жук, конечно. Такой серьёзный в этой теме, щекотливый. «Нам нужно будет об этом поговорить». А что говорить-то? Об этом ведь не разговаривают, в этом практикуются. Так можно всю жизнь на теории прожить и ничего не попробовать. Уже скоро будет казаться, что это молодой официант подкатывает к богатому начальнику, жуть. Нет. Арсений мотает головой. Антон — прекрасный человек, и свидания у него прекрасные, и голос у него прекрасный, и тело. Так что, наверное, он всё же прав, Арсений погорячился (как всегда) — им лучше об этом поговорить.

***

Второй выходной проходит так же, правда, приходится с самого утра прогуляться до продуктового возле дома, потому что вчера в магазин Арсений так и не сходил. Этот легендарный ленивый день окончен, а жаль. Попов даже немного привык к нему за двенадцать часов. Да, к хорошему быстро привыкаешь. Зато еды с самого утра теперь хоть отбавляй — холодильник заполнен на половину и пару коробок с соком разного вкуса стоят на столе — просто брюнету так захотелось, а позволить он себе может. Антон не звонит и не пишет — не трогает. У них в отношениях штиль. Так гладко всё, ровно, постепенно. Никто никуда не спешит, не торопит события, но и равнодушием при этом не пахнет совсем. Хотя с «не торопит события» Арсений бы поспорил. Трудно сказать, когда у него последний раз был секс, и гораздо проще сказать, как он его уже хочет, пускай и не в том плане, в котором занимался им раньше. Главное — с Антоном. Теперь он хочет только с ним.

***

В ресторане сегодня особенно тихо — оно и не мудрено — Попов умудрился приехать сегодня раньше всех, но уже через пять минут, когда он переодевается в рабочую форму, к нему подходит Серёжа. — Привет, а ты чё так рано сегодня? — они пожимают друг другу руки в знак приветствия. — Привет. Да сам не знаю, лёг пораньше, встал и спать не хотелось. — Да?.. — глаза шеф-повара заблестели и он улыбнулся. — А как там у вас с Шастуном? А то как на свидание, так сразу Серёга, а как рассказать, то молчок. Понравилось? — Понравилось. — Арсений садится на лавку, пока друг переодевается в своё, и расплывается в широкой улыбке. — Он решил меня по ночному городу покатать. — Блин, крутяк, на своей тачке? — Серёжа кидает завистливый взгляд на друга. — У него же машина — огонь. — Да, классная, — соглашается официант, вспоминая, как сам охренел, стоило ему сесть в белый кожаный салон Aurus Senat первый раз. Матвиенко вдруг отрывается от одежды, поворачивает голову и смотрит на Арса так, будто его сейчас публично оскорбили. — Просто классная? Да, избаловал тебя начальник, Арс, — с горьким вздохом выносит свой вердикт шеф-повар. — Она же охрененная просто! Была б у меня такая… — Да перестань. Ну, хочешь, он тебя тоже в ней прокатит? — вполне реально предлагает Попов. — Ага, боюсь, я ему потом не расплачусь, натурой не подойду, — смеётся Матвиенко, уходя на кухню. Другие повара группами приходят на работу, так что Арсений плетется вслед за другом, чтобы никому не мешать. Блин, а ведь и правда, Попова что-то совсем разбаловали. Арс вспоминает последнее свидание с Антоном и даже представить боится, сколько средств у того ушло на этот план. Он ведь ещё в Москве-Сити понял, что очень-очень много. Становится как-то неудобно. Его каждый раз пытаются удивить, поразить, показать, как хорошо с человеком рядом, сколько у его начальника возможностей и прочее, а он… Рад, конечно: кто будет не рад таким сногшибательным свиданиям? Вот только ведь ему нравится время с Шастуном проводить, а не восхищаться дорогими идеями. Арсению чужие деньги не нужны, ему нужно время, общение, внимание. Возможно, даже в менее потрясающих местах, которые заставляют Попова думать, будто он Шастуну что-то должен или тот добивается его просто так, не зная, что Арсений уже готов на многое с ним. Да, становится жутко неудобно. Сегодня будний день и посетители есть лишь с утра (откуда — не понятно). В остальное же время их наблюдаются единицы, но и эти единицы будут всегда, так как ресторан для обеспеченных, а обеспеченные часов не наблюдают. Как и работы. Или это про счастливых? Раздумья официанта прерывает открывшаяся дверь. Арсений стоит между кондитерской стойкой Ильи и духовкой, когда поворачивает голову и видит директора ресторана, проходящего внутрь. Тот диким зверьком оглядывается, выглядя мило, — кухня пуста, все повара либо на перекуре, либо на обеде в каком-нибудь кафе. Да, Антон Андреевич разрешает им такие вольности. Мужчина видит единственного сотрудника и, довольно улыбнувшись, направляется к нему. — Привет, — Арсений растягивает губы в улыбке в ответ, — я сегодня не видел тебя в зале. — Да? Странно, я же там был, — с его этим лисьим прищуром и хитрой улыбкой. Голубые глаза такие красивые, а нос смешно сморщен и его хочется поцеловать. — Как? Не заметил? А, может быть, поздно приехал, — машет на это Шастун, а потом медленно вытаскивает руку из-за спины с листочком — Арсений тут же понимает, что это. — Нет, нет, ты что, — убирая чужие руки, что хотели передать третье приглашение на свидание, отрицательно мотает головой брюнет. Ещё одного дорогого свидания он не выдержит — не хочет, чтобы на него тратились столько. — Почему? Это же приглашение на… — Да-не-нужны-мне-уже-твои-приглашения-я-же-тебе-могу-дать-прямо-сейчас-на-этом-столе-ты-чего-блин-не-надо-убери-пожалуйста, — смущено тараторит Арсений, всё ещё отодвигая от себя чужую руку, не смотря в глаза. Секунда — и до него доходит, что он ляпнул, лишь бы упертого начальника переубедить. — Ой. — он прекращает свои действия, краснея до кончиков ушей, и виновато поднимает взгляд, заглядывая в зелёные глаза. Антон, удивленный чужими словами, понимает только, что открытку уже не возьмут, а поэтому прижимает её к своей груди, смотря большими круглыми глазами в ответ. Арсений же говорил себе, что ему не нужны ещё свидания, на него деньги тратить не нужно, только вот он Антону словами через рот нормально своё желание не объяснил… Мужчина продолжает смотреть на него большими, больше даже испуганными глазами. Арсений старается дышать. — Чёрт, прости. Я опять всё испортил. — он делает шаг назад и упирается руками в стол, опуская голову. Арс же это на эмоциях сказал, а от смущения такого неприятного внутри вообще крышу сносит. Но с другой стороны, о чём больше думаешь, то первым делом и говоришь, верно? Антон смягчает взгляд, видя поникшее лицо, и тянется к чужой руке, чтобы нежно её коснуться кончиками пальцев, обращая внимание на себя. Арсений осторожно поднимает голову, сверкая светло-голубыми, и Шастун снова тонет в нём, как Титаник в океане. — Арсюш, а тебе не кажется, что это очень важный шаг? — А тебе не кажется, что ты очень много тратишься на меня? Личный автомобиль, сто одна роза, аренда целого ресторана на этаже в Москве-Сити?! Я не настолько дорогой, меня не нужно пытаться покорить своими деньгами. — перебивает официант, не сильно сжимая руками край стола от нервов. Арсения можно не покупать, ему можно понравиться просто так. — Ты прав, — неожиданно серьёзно говорит Антон. — Ты совершенно бесценен, — парень вздыхает. Нет, ну этому человеку совершенно не объяснить! — Нет, я серьёзно, Арсений, — мужчина кладет ему руки на плечи, вынуждая смотреть в глаза, — ты же прекрасно знаешь, как сильно мне нравишься и я дорожу тобой… — Тогда в чём проблема? Шастун поджимает губы, опускает голову и хмурится, после чего тянет руки вниз, отгибая вжатые в стол пальцы. Арсений наконец-то включает голову и думает, а потом до него доходит, в чëм. — Ты правда… Не хочешь причинить мне боль? — с неверием, но в ответ лишь слабый кивок. Арсения аж пробирает. — Серьёзно, Антон? — Ты кажешься мне таким хрупким, я не могу… — Да перестань, — у Арсения, того самого, у которого эмоций через край, сейчас не понятно, что внутри. А как реагировать-то? — Я же не хрустальный, не разобьюсь, не резиновый, да, но разве ты не сможешь всё сделать аккуратно и правильно? В ответ тишина, серьёзный взгляд и поджатые губы. — Или ты не хочешь сделать этот «важный шаг», тем более, когда я тоже этого хочу? Глаза мужчины округляются, он смотрит на Арсения, но в этот момент на кухню проходят два повара, которых Попов не счел нужным запоминать. Раздражения и негодования (ну хоть с эмоциями разобрались) внутри него столько, что он даже не думает их скрывать. Не теперь. — Мы не закончили, — злится он, хватает директора ресторана за запястье и ведёт в зал. Те парни продолжают обсуждать что-то между собой и эту парочку вряд ли заметили, ну да похуй. Попов весь сейчас такой смелый, заведенный, насупившийся, лохматый воробушек или чёрный воронёнок. Шастун вовремя видит эту опасную перемену младшего, а поэтому не даёт пройти им в зал до конца, резко заводя в мужской туалет для посетителей, где сейчас им никто не мог помешать. Стоит только тёмной двери закрыться, как не ожидавшего такого манёвра парня прижимают спиной к дорогой плитке и между их лицами остаются сантиметры. — Арсюш, тише, — нежно шепчет Шастун на ухо, аккуратно поправляя взъерошенные волосы на его голове. — Ты чего тут устроил, мой хороший? — говорит шёпотом в самое ухо, опаляя дыханием шею, смотрит ласково, гладит по плечам, успокаивая, и Арсений правда успокаивается, прямо чувствует эти мурашки по телу, которые забирают с собой всю ранее вспыхнувшие злость и раздражённость. Он словно выдыхает эту накопившуюся дрожь вместе с воздухом, и его отпускает, пока Антон, видя результат своих действий, продолжает: — Я хочу сделать этот шаг, и я рад, что ты хочешь этого тоже, но я очень переживаю за тебя. Я не прощу себе, если причиню тебе боль. — Антон, я всё понимаю, но ты не причинишь мне боль в том смысле, о котором говоришь сейчас. Тебе не о чем беспокоиться, другой вопрос — действительно ли ты этого хочешь. — Хочу, конечно хочу, — влажные губы касаются шеи, едва целуя её, доказывая правоту своих слов и намерений, а затем Антон отстраняется, решив, что не стоит заходить дальше — всё-таки они на работе, в мужском туалете и сюда может зайти кто угодно. Он поправляет одну из мешавшихся прядей на арсеньевском лице и подходит к большому зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Попов повторят действие, подходя к раковине. — Антон, прости за то что вспылил… Снова. — Арсений думает, что его такого не вытерпят, что его такого не простят, но вдруг чувствует, как его прижимают к себе, заключая в объятия. — Ничего, Арсюш, всё нормально. Просто я не думал, что мы об этом заговорим так скоро, — его гладят по волосам и спине, что до жути приятно и кажется очень важным сейчас, правильным. — Ты ведь даже не думал о том, что можешь понравиться мне, так? — парень немного отстраняется, заглядывая в зелёные глаза. — Ты хотел со мной ходить на свидания, да? И сколько ты их планировал? Только честно. Арсению правда интересно. Он своими словами бьёт прямо в точку. Попадает в те самые постоянные разговоры с Пашей о том, какие свидания будут следующими, как удивить Арсения, как порадовать, доставить удовольствие, вызвать улыбку. Там действительно лежит огромный и долгий план. План, подобный созданию пятизвездочного ресторана в Москве, не меньше. Такой масштабный, стоящий своих стараний (по мнению Антона) и тоже сроком выполнения в минимум пять лет. Шастун только хочет оправдаться, как дверь в туалет открывается, и Арсений чудом успевает отскочить от мужчины на метр-полтора, держа дистанцию, так что посетитель не замечает в них ничего подозрительного и молча удаляется в одну из кабинок. Парень выдыхает, включает кран для маскировки, но стоит повернуть голову на прикрывающего рукой рот Шастуна, как он тоже начинает тихо посмеиваться. Чуть не попались. Как мальчишки. Они выходят из туалета молча и, не сговариваясь, садятся за четвёртый столик — посетителей не прибавилось за время их отсутствия, так что можно ещё посидеть. И поговорить о важном. — Антон, — начинает Арсений, — я правда считаю, что ты красивый, добрый, смешной, заботливый, а не чокнутый, — он пропускает смешок, да бы разрядить обстановку. А так ведь и правда говорить проще, когда видишь такую же понимающую улыбку напротив. — Ты мне нравишься не из-за денег и крутых свиданий, а просто потому что ты, это, блин, ты, и я не понимаю, как другие не могли не увидеть ничего хорошего в тебе. — Арсений, может быть и откровенничает, но он решает прямо сейчас разобраться в своих чувствах вслух и пускай это слышит Антон — ему нужно это слышать, парень уверен. — Мы же взрослые люди, если нравимся друг другу, почему бы уже не попробовать, — он только сейчас осмеливается поднять взгляд на мужчину и тут же сталкивается с такими блестящими (надеется, не от слёз) счастливыми глазами, что на секунду пугается. Это точно его слова довели начальника до такого? — Я хочу тебя расцеловать, — звучит искреннее, и теперь Арсений облегченно выдыхает, улыбаясь. — Я тоже, но мне нужно идти, Серёжа устанет смотреть пытливым взглядом, — лёгкая улыбка. — А воображение и так играет с ним злую шутку. — Я не хочу тебя отпускать, — протестуют в ответ. Интересно, на что бы пошёл директор ресторана, лишь бы добиться своего? Практика показывает, что на многое. — Антон, мне нужно работать, тебе тоже. — Арсений подмигивает. — Подожди окончания моей смены, если хочешь, и мы можем поехать ко мне, — он просто предлагает, не замечая, как уже на подсознательном уровне хочет пригласить начальника в гости. Тот ведь вечно отмазывается. — Приглашаешь меня к себе? — поднимает высоко светлые брови Шастун. — Откажешься? — Конечно нет! — кажется, слишком радостно, но Арсений лишь улыбается. — Я заеду за тобой. — Хорошо, — официант видит новых посетителей и встаёт. — Тогда до встречи, — говорит он, удаляясь на кухню. В нём, как всегда — поток сплошных эмоций. Он так хочет просто побыть с Антоном вдвоём, у него дома, лежа на кровати, можно даже в обнимку. Так много в груди радости и нежности, что хочется оставить это всё внутри, сохранить, а вечером подарить это тепло человеку, из-за которого так легко и хорошо сейчас. Ответ был очень важен для него, Антон же всегда вежливо отказывался от его предложения. Арсению хорошо. Приятно так, что колени дрожат, а в животе какая-то пустота и щекотка. Хочется догнать и обнять Антона прямо сейчас, зарыться в его светлые волосы, и чтобы теплые руки обнимали его в ответ, но пока нельзя, Шастун даже не догадывается об этой нежности, которой парень хочет поделиться сполна. Попов и сам не знает, что за волной его кроет. У него много разного в жизни было, но такого, как сейчас — никогда. — Арсений, выглядишь, как влюбленный дурак, ты знал? — раздаётся совсем рядом. — Это ещё почему? — официант отмирает, и перед ним нависает Серёжа, хотя, с его ростом так трудно сказать, скорее, просто пытается напугать своим неожиданным присутствием. — Стоишь, лыбишься стене минут пять, пока вокруг тебя люди ходят. Ты ещё прямо в проходе так встал, тебя Илья подвинул, не? Не заметил? — хвостатый прищуривается, стараясь разглядеть у официанта сердечки в глазах, потому что бабочек в животе он явно уже увидел. — Не заметил, — честно. — Серёг, сильно палюсь? — Арсений улыбается шире, заранее зная ответ, и краснеет. — Сильно, — поддакивает друг, — но я думаю все привыкли, хотя улыбку спрячь, а то ещё обзавидуются. — шеф-повар несильно хлопает друга по плечу, и Арсений хихикает, идя наконец относить заказы, всё ещё держа это тепло внутри себя, потому что оно приятное и предвкушающее. Он честно не знает, что с ним происходит, но, помнится, он и сначала не мог разобраться, как к Антону относится, а сейчас просто хочется дождаться вечера и побыть с ним. У него смена сегодня до семи. Выйдя из кухни, парень замечает пустой четвёртый столик и выдыхает, сосредотачиваясь на работе. Приятное, будоражащее чувство он сохранит, но сейчас нужно немного поработать. Интересно, а куда уехал Антон? У него же были дела, которые он отложил ради Попова. А теперь поехал, раз тот разрешил? Жук.

***

Арсений работает и зарабатывает неплохие чаевые, клиентов вечером становится больше, но это только на руку — он полностью забывается в работе, которая приносит ему какое-никакое удовольствие. Он пару раз цепляет взглядом состоятельных дамочек и думает, что в дешевом сериале мог бы и альфонсом стать на попечительстве богатой особы. Но, Господи, это было бы низшей степенью его самолюбия и собственного достоинства. Денег Арсению хватает, а своё сердце он привык слушать, а не посылать куда подальше вместе с жизненными принципами. Тем более, он вроде как живет в хорошей комедии, которая с недавних пор начала всё больше и больше походить на мелодраму. Но какую-то теплую, не грустную. По крайней мере, его всё устраивает. И жизнь — кино, и он любит в нём сниматься. Под конец смены Попов успевает обслужить ещё два столика, после чего с чистой совестью выходит из ресторана, где уже видит знакомого мужчину, и от понимания того, куда они сейчас с ним поедут, внутри снова становится тепло. Арс подходит к начальнику и без задней мысли обнимает его со спины, только потом понимая, что их могли видеть все, кому очень надо и все, кому пофиг. — Теперь мы поедем ко мне? — спрашивает младший и отстраняется, немного краснея. Ладно он, влюбленный дурак, но вот Антону репутацию портить никак не хочется. Однако тот поворачивается и улыбается ярко. — Я просто не смогу тебе отказать. Они садится в машину, и вот теперь можно чувствовать себя более безопасно, что Арсений и делает. — Тогда получается, я насильно тащу взрослого мужчину к себе домой? — Не переживай, этот мужчина ничуть не против, — заверяет Шастун, и у парня не остается ни единого повода ему не верить, он просто знает, что они оба этого хотят. Дорога до дома Арсения кажется уже такой привычной и обыденной, что они доезжают и паркуются без всяких проблем, о чём-то болтая. Когда оба заходят в подъезд, парень не упускает возможности быстро чмокнуть мужчину в губы и на ухо прошептать: — Здесь камер нет, — и по-лисьи улыбается, сверкая голубыми глазами. — В лифте тоже? — кладя руку на талию, буднично интересуется Антон. — Тоже. — Какой ужасный микрорайон, — фыркает начальник, но вопреки словам нежно целует, стараясь не переборщить с моментом сейчас. Им бы до квартиры дойти по-человечески, а там посмотрят. Однако у порога Антон тушуется, не решаясь войти. Арсений усмехается. — Проходи и чувствуй себя, как дома. Ты есть не хочешь? Я могу доставку заказать, — шагая в ванную говорит Арсений, пока старший оглядывается. Квартира небольшая, простенькая, но со вкусом. Помыв руки, Антон проходит на кухню, где на столе стоят коробки с соком, некоторые даже не открытые. — Ого, не знал, что ты фанат сока, — беря в руки одну из упаковок, говорит Антон. — Да мне просто вчера захотелось, я купил. Хочешь, пей, — из-за угла показывается сам Арсений с ноутбуком в руках. — Посмотрим фильм? — Да, конечно. — Антон улыбается, ставя коробку с соком на место. Недавняя мечта Арсения наконец-то сбывается, когда Антон, заведомо зная, что едет в гости, ложится на его кровать в оранжевой футболке и легких джинсах, а сам Попов, включив им фильм, пристраивается рядом очень близко. А когда на его талию ложится рука, то голова сама опускается на чужую грудь, и становится втройне приятней. Лежать без дела Арс не собирается, смотреть фильм не собирается тоже, он даже не взглянул на рейтинги и обложку — включил первый попавшийся, так как в его план входит другое, а именно притереться к чужому телу и просить уже не столько даже ласки, сколько более активных действий. Антон старательно делает вид, что следит за сюжетом на экране, лежит спокойно, аккурат до того момента, пока Попов не начинает поглаживать его по груди — тогда старший сжимает руку на чужой талии крепче, прижимается бедром к бедру и начинает поглаживать большим пальцем кожу сквозь ткань футболки. Он сжимает ладонь, носом проводит по хрупкой шее и скуле, не увидев сопротивления своим действиям. Арсений поднимает голову, секундой замечая туманный взгляд зеленых глаз, и прижимается к губам, начиная медленно целовать. Мужчина кладет руку ему на шею, вторую спускает к бедру — Арсения пробирает дрожью и мурашки бегут по телу, — он резко закидывает одну ногу через бедра начальника и оказывается сверху на чужом животе. Так приятно. — Мы можем остановиться… — предлагает Антон хрипло. Ну как тут остановишься? — Ты все мои стадии доверия прошёл, ещё когда меня с закрытыми глазами по Москве-Сити вёл, знал? — брюнет проводит по груди, неотрывно смотря в глаза. Фильм уже не слышно, все посторонние звуки будто приглушенным фоном, только экран подсвечивает Шастуна, ну, может, Арса тоже, но он этого не знает. — К тому же, ты же хотел услышать мой стон? — Арсений берет на понт, Арсений помнит тот взгляд, Арсений снова с прищуром лисьим смотрит, и нос у него от этого морщится. На этот раз Антон не сдерживается — целует его, а затем целует и губы. Попов лезет под футболку, но быстро теряет хватку, когда его переворачивают. Антон сверху, контролирующий все действия и полностью забравший парня под себя — что-то невероятное, невъебенное, такое, что все слова теряют смысл, а новый приобретается сразу, стоит открыть глаза. Арсений открывает, когда от него отстраняются. — У меня смазка и презервативы в кармане пальто, — шепчет Шастун скорее из-за нехватки воздуха, но так атмосфера ощущается ещё интимней. — Ты готовился? — с восхищением. — Я думал, но не стал бы настаивать, — признаётся Антон, поднимаясь и уходя в прихожую. Попов за это время встаёт и убирает ноутбук с кровати, предварительно выключив его, включает прикроватный свет, чтобы было видно обоих, а иначе им придётся не заниматься сексом, как они планировали (ведь хотели точно оба), а играть в слепых котят. Хотя, если это про нежность, то Арсений не против. Его вообще на нежность в последнее время пробирает. Но только после секса. Антон возвращается, кидает смазку и фольгированный пакетик рядом, снова нависает над лежавшим на кровати парнем, что ждал его. — Какой ты красивый… — Шастун в который раз тонет в голубых глазах, в этой яркой, тёплой улыбке, в этом парне, тонет и не может остановиться. Он ведёт носом по щеке, по линии скулы, возвращая ту слабую щекотку и интимную атмосферу. — Ты тоже, — мягкие волосы тянут вверх, хотя голова Антона уже спускалась к краям футболки, и нежно целуют. Попов просто не может не подарить этот поцелуй. Он хочет этого и считает нужным. Целует нежно, пропускает язык, оглаживая ровные зубы, чувствует, как отвечают с той же отдачей, а руки продолжают спускаться ниже и поддевают футболку, намереваясь снять её. Арсений привстает, помогая. Его и чужая верхняя одежда летит на пол, как ненужное, Арсений хочет так же быстро стянуть с себя шорты, но ему не дают, кладут обратно на кровать и продолжают восхищаться видом. Антон смотрит на Арсения, как на картину в музее, сидит сейчас в районе его колен и наблюдает, как поднимается вверх-вниз грудная клетка, как чуть выпирают рёбра, натягивая кожу, как хорошо выделяются грудные мышцы — просто восхитительно. — Антон, — недовольно мычит Арсений. Ему тоже нравится смотреть на такого Антона, возвышающегося над ним, но его ласки, касания и поцелуи нравились ему больше, он и нуждается в них сейчас сильнее, потому что у него отобрали это тепло. Мужчина отмирает, возвращаясь к прерванным действиям. Целует нежно, но глубоко, пропускает свой язык, хозяйничает в чужом рту, ложась на парня, согревая его своей горячей грудью, пока Арсений кладёт руки ему на лопатки, обнимает, гладит и чувствует нарастающее возбуждение в своих штанах. Антон спускается ниже, давая воздуха, не прекращая ласкать. Он сейчас может потрогать всего официанта, он наконец-то его и это, чёрт возьми, взаимно. Широкий антоновский язык лижет грудь: сначала рядом, нежно, а потом, не видя преград, а получая лишь поощрение в виде тихих стонов, проходится по соску, накрывая шершавым языком его полностью. Арсений издаёт громкий стон. — Господи… — выдыхает он, не ожидая такой реакции от своего тела на чужие касания. — У тебя очень длинный язык. — Не переживай, мы найдём ему применение, — и это «мы» звучит как новый шаг к чему-то большему. Кажется, даже больше, чем первый раз в постели. Антон проходится по второму соску точно так же, и Арсений ещё раз стонет, после чего начинает тихо скулить и двигать бёдрами вперёд, потому что становится неудобно в шортах и боксерах. Интересно, а у Антона встал? Шастун выцеловывает желанную столько времени кожу и плоский живот и спускается к резинке штанов. Арсений внутренне ликует и предвкушает сладкую истому, а внешне покрывается румянцем, потому что становится немного неловко. Как подросток, блин. — Ты уже возбудился? — улыбается старший, снова садясь на кровать и медленно стягивая с парня шорты вместе с боксёрами. — Не смущайся, я тоже, — заметив таки этот румянец, произносит Антон спокойно. Он вот вообще не стесняется. — Блять… — заводится он, — Ты когда смущаешься просто пиздец. Попов лыбится, как придурок, и ему, оказывается, пиздец как приятно слышать маты из уст начальника. Начальника, Боже. Сняв одежду с партнёра, сам Антон не особо церемонится, стаскивая свою с себя. Теперь они оба голые, но в комнате жарко, и Антон наклоняется к Арсению, беря подушку над его головой и чмокая восхитительного парня в нос. — Ты же знаешь, что делать? — спрашивает Арсений, видя, как мужчина берёт в руки смазку. — Да, я же готовился, — как само собой разумеющиеся отвечает Шастун и снова улыбается. — Хочешь? — Конечно хочу! — у Арсения от предвкушения всё внутри скручивается, он и боится, и хочет, и Антона рядом хочет, и его действий боится, а адреналин с возбуждением — нереальное сочетание. Мужчина ещё раз целует, а затем подкладывает подушку под поясницу и выдавливает смазку себе на пальцы. — Я буду аккуратным, — шепчет он, наклонившись, — если что-то пойдёт не так, тебе будет больно или не понравится, то скажи, хорошо? — парень кивает. Ему снова тепло и больше не страшно. Он целует Антона с минуту, пока тот греет смазку в своих пальцах, и отпускает, чтобы сильные руки наконец взяли его, а потом… А потом посмотрим, как Арс себя поведёт. Мужчина обильно смазывает между ягодиц, раздвинув ноги парня максимально, чтобы протиснуться ближе, приставляет палец ко входу и начинает массировать его, не входя внутрь. — Ты сам не пробовал ещё? — спрашивает он, глядя на привыкающего к пока что приятным ощущениям брюнета. — Нет, только дрочил, — уже менее смущённо — прогресс. Антон с серьёзным лицом выгибает бровь, и до Арсения доходит — он начинает смеяться. — На тебя, на тебя. Я даже когда первый раз гей-порно смотрел, тебя представлял, — вполне честно. Интересный опыт тогда был. Арсений продолжает хихикать, забывая в какой, блин, он позе и чем они занимаются. Он ойкает, когда чувствует, что палец около его задницы сильнее надавил на вход. — Не ревнуй, — и снова улыбается. Ну что за человек! Антон не может терпеть, он двигает ноги парня шире и наклоняется низко, втягивая в грубый поцелуй, такой, что Попов забывает элементарно, как дышать, он растворяется в чувствах, и ему совсем не до смеха сейчас. Он старается отвечать, но бессмысленно — инициатива вновь перехвачена мужчиной, как и его тело под ним. Его грубо целуют и Арсений мычит, чувствуя палец в себе. Ощущения неприятные, но мокрые губы берут половину боли на себя. — Тише, тише, мой хороший, — отстраняясь, шепчет Антон, покрывая поцелуями шею, кусая её, отвлекая он действий снизу. Арсений вовремя расслабляется и на удивление легко принимает палец в себя. Это может быть не очень приятно, но хотя бы не больно, а ради Антона можно и потерпеть. Спустя минуту быстрых движений, когда палец выходил и входил снова, а Попов уже привык к нему, становится мало. Хочется ещё, будто дозы для получения кайфа теперь не достаточно и нужно увеличить количество. — Ах.м… Антон. Ещё один… — постанывает младший, чувствуя, как член снова начал подниматься и крепнуть. — Еще, — просит он спустя время, дыша через раз. — Мне четвёртый в тебя пихать? — не понимает мужчина. Он сам удивляется своему официанту. Какой тот быстрый всегда: и понравился он ему почти сразу, и секс у них не через пять лет, как он думал, а вот сейчас, даже поверить трудно. — Бляять… — Антон трахает интенсивнее, и Арсения конкретно ведёт. Он задыхается, ему, блять, мало. Он начинает злиться. — Антон. Я хочу тебя, ну… Аан… Пальцы вынимаются и ощущается лёгкая боль. Шастун облегченно стонет, когда проводит по своему уже давно вставшему члену. Можно было даже смазку не добавлять — его собственной достаточно, а вид разгорячённого Арсения вообще сводит с ума, так что презерватив натягивается быстро. — Я так долго не продержусь, — стыдливо признаётся Антон, и его моська под тусклым светом лампы выглядит очень мило. Арсений смеётся сквозь пелену возбуждения. — Первый раз прощается, я сам пока не пойму, насколько меня хватит. Только давай не грубо пока, ладно? — осмотрев половой орган сквозь латекс, просит Арсений, сглотнув вдруг подступившую слюну. Странно, ну ладно. — Всё, как ты скажешь, — парня чуть приподнимают для удобства и Шастун рычит, подставляя член ко входу. Воздержание даёт о себе знать. Он слишком долго любил этого парня, чтобы спать с кем-то ещё, а дрочить совсем не то. Арсений на удивление лишь шумно выдыхает, когда в него входят. Воздух закончился — это да, теперь всё место занимает большой половой орган, что, кстати не беда — Арсений давно этого хотел, как бы сам не отмахивался от этой мысли. Антон входит на треть и останавливается, будто ждёт команды. Да, сегодня всё под его контролем, но и мнение партнёра учитывать нужно ради его же комфорта. Попов прикрывает глаза, ему всё нравится. Толстый член с небольшой головкой — он рассмотрел его плохо, но, думает, у них ещё будет время — прилично так растягивал тугие стенки. Его собственный член чуть уступает в размерах, но сейчас это не проблема, наоборот, он тоже стоит, и в этой позе Антон наверняка насмотрелся на него вдоволь. — Хочешь в коленно-локтевой? — будто прочитав мысли, спрашивает мужчина. — А тебе удобно будет? Это Шастуна умиляет. Арсений, что лежит сейчас с его членом в жопе первый раз, весь такой красивый и невинный, заботится об удовольствии Антона, чтобы Антону было удобно трахать его. Как же его сердце было право в выборе, надо же. Возможно, это стоило всех страданий, что перенёс мужчина в себе. — Нет, мой сладкий, мне будет удобно с тобой всегда и во всех позах, где бы мы ни были и чем бы мы не занимались, — на ухо шепчет Шастун, опаляя дыханием ушную раковину. Антону пришлось нагнуться ради этого действия, и Арсений чувствует, как стало внутри хорошо. — Тогда двигайся, — тем же шёпотом отвечает младший, смотря в тёмно-зелёные глаза, и Антон решает не выпрямляться — начинает двигаться медленно, близко к любимому лицу, чтобы как сейчас — глаза в глаза и дыхание одно на двоих. Теперь Арсений может лицезреть эмоции на чужом лице. Как Антон сдерживается, закусывает губу, сладко выдыхает и прикрывает глаза. Ему приятно. Ему безумно приятно находиться в парне, а Арсению нравится это ощущение наполненности внутри. — Арсюша… — хрипит Антон, бессвязно пытаясь донести просьбу. Попов лишь убирает лезущую на глаза светлую прядку и произносит: — Добивай. Шаст выпрямляется, укладывает свои руки на идеальную талию и крепко сжимает еë, приподнимая тело, начинает ускоряться. Арсений чувствует, как в него вбиваются, как головка несильно задевает простату, но ему так хорошо, что глаза закатываются и стоны вырываются сами собой. Он начинает растворяться в этих ощущениях, но сквозь пелену наслаждения чувствует, как его член обхватывают скользкой рукой и начинают надрачивать, одновременно трахая. — Да! — руки цепляются за подголовник кровати позади себя. Арсений не выдерживает и кончает, выстреливая спермой в чужую руку, инстинктивно сжимая член в себе, и чувствует, как через пару толчков в него кончают тоже. Оба тяжело дышат, и Антон падает на кровать рядом с парнем, на ходу стягивая с себя презерватив и кидая его на пол со своей стороны. — Арс, ты в порядке? — выровняв кое-как своё дыхание, спрашивает старший. Арсений чувствует в его голосе нотки беспокойства лишь потому что знает его, а так у мужчины даже нет сил переживать, что несомненно приятно. Арсений молчит. Он ещё находится в этом непривычном блаженном состоянии, и его грудная клетка двигается вверх-вниз слишком часто. Антон, не успев начать паниковать, чувствует, как его руку берут и переплетают пальцы. Шастун сжимает ее сильнее, а потом слышит: — Поцелуй меня. Директор просьбу выполняет, привстаёт, тянется к любимым губам и целует нежно, обхватывая каждую поочерёдно, водя по ним языком. — Я бы поцеловал тебя сам, но боюсь вставать, а так мне даже описать трудно, как было ахуенно, — шепчет Арс, улыбаясь уголком губ, и в голубых глазах мужчина видит дымку. Такую же голубую, немного светлую, но манящую, красивую. — Ответ принимается. — Антон улыбается широко и целует в кончик этого прекрасного носа, как хотел, мечтал и снова хотел. Арсений лежит, чувствует пустоту в теле и легкость. Отголоски такого секса ещё долго будут преследовать его, ведь он до сих пор ощущает явное различие состояний, когда член заполняет тебя изнутри, растягивая, и пустоту, но при этом растраханную дырку. Кайф, но завтра должно быть больно. — Я знаю, что нам нужно принять душ, но мне очень сильно лень, — разрывает тишину Арсений и водит указательным пальцем по ладони, которую минутой ранее держал в руках. — Устал? — Да. — Я могу тебя отнести, — предлагает Шастун, и у Арсения, верите, нет, — нет ни малейшего желания отказываться. — Если хочешь, — просто отвечает он. — Хорошо, только полежим ещё чуть-чуть. Они лежат с переплетёнными пальцами, пока дыхание не выравнивается у обоих до нормальных вздохов и выдохов. Да, определенно, это было шикарно. Арсения правда неожиданно подхватывают на руки и несут в ванную, заботливо ставя на холодный металл, после чего партнёр забирается к нему и встаёт рядом. Попов думает, что имеет право и облокачивается на мужчину — он уже чувствует боль в заднице, а ещё секс и эмоции его умотали. Так сильно, что горячая грудь становится лучшей опорой. Антон не сопротивляется и не противится. Аккуратно берет душ и настраивает воду. — Я надеюсь, ты останешься ночевать, а не уедешь, так ведь? — спрашивает Арсений сквозь шум воды. Антон усмехается. — Нет. Прости, но я не хочу оставлять тебя одного, — честно, поглаживая острые лопатки. — Прощаю, — хмыкает младший с довольной улыбкой, прикрыв глаза. Он только постарается здесь не уснуть, а вот всё остальное он не обещает. Мужчина ополаскивает обоих, не удерживается, целуя шею — лицо Арсения сейчас где-то в его груди и оно не доступно, — вытаскивает и вытирает их полотенцем. До кровати доходят вместе, Арсений идёт сам, очень аккуратно ложится на живот, понимая, что сегодня он уже не боец, поэтому даже попытки одеться не предпринимает — поспит сегодня так, ему простительно. Сзади слышится умилённый вздох — это Антон любуется красивым парнем. Буквально его состояние он понять не может, но представляет, как может быть непривычно сейчас, а поэтому решает расслабить. Брюнет чувствует, как слева от него проминается матрас, а затем слышит шепот на ухо: — Ты самый восхитительный. До Попова долго доходит, он даже не разбирает фразы, но затем ощущает лёгкие касания губ на загривке. Мужчина целует лопатки, оглаживает расслабленные плечи, мажет губами по позвонку, и Арсений мычит от удовольствия. Ему правда становится легче, эти касания его успокаивают, но вряд ли он заснёт под ними. Антон повторяет действия ещё пару раз и накрывает парня одеялом, чтобы ему не было холодно, он же голым спать лёг. — Можешь мою одежду в шкафу взять. Любую, которая подойдёт, — как можно чётче, но заспанно произносит брюнет, вспоминая про то, что Антон тоже голый. А у Шаста улыбка до ушей. Подумать только — Арсений разрешает ласкать себя, трогать, целовать, называть милыми именами, успокаивать, а теперь ещё и предлагает любую одежду из своего гардероба — бери, не хочу. Шастуна влюблённая девчонка перебарывает внутри, но он лишь надевает чужие боксеры на себя и футболку, а затем ложится рядом с Арсением на кровать и пишет Паше всего одно смс, засыпая после этого сразу. Шаст       Кажется, у меня получилось.