Мой любимый официант

Двое лениво вваливаются в антоновскую квартиру, Арсений сразу бредёт в душ, слегка покачиваясь, а Антон, не зная, куда себя деть, идёт раскладывать постель и искать одежду для парня, они же не заезжали к нему домой. Вот так просто и глупо признаться надо уметь. Шаст одновременно и корит себя, и радуется, потому что в тот момент слова прозвучали приятней оргазма, пускай, наверное, и только для него. А может, Арсений вообще не понял, что он сказал? Его стоны заполняли всю машину, благо та звукоизолированная, тонированная и большая, чтобы не доставлять лишних проблем. Антон ложится на холодную кровать, всё думая над мучительным вопросом, но, как только слышит, что в ванной шум воды прекратился и открывается дверь, тут же выходит в коридор. Он встаёт вплотную к вышедшему Арсению, придерживая того за талию. Голубые глаза смотрят на него вопросительно, с легкой дымкой и любопытством, но так по-родному и спокойно, что Шастун просто не может перестать смотреть в них, в самые красивые глаза во вселенной.       Меня никогда ещё не накрывало так сильно, как тобой.       Я даже теряюсь в чувствах, думая, что смертельно болен,       Но нет, я по-прежнему живой       И меня по-прежнему кроет тобою. Арсений смотрит выжидающе на мужчину секунд пять, а после быстро чмокает в губы и улыбается так расслабленно и мило, что Антон впервые понимает его без слов, успокаивая свои мысли. Оба переодеваются в чистое, ложатся вместе, но Шаст не спит до последнего, пускай эта сексуальная пьянь и вырубилась почти сразу, а потому встаёт ночью и приносит на прикроватную тумбу стакан воды и таблетки, на всякий. Ставит их телефоны на зарядку и отключает будильники, потому что они вряд-ли завтра встанут на работу. Засыпает он, крепко прижав парнишку к своей груди.

***

Сегодня намечается обычный день, и Антон, отвезя Арсения в ресторан работать, обещает приехать за ним, как только вернётся с очередной важной встречи, связанной с его бизнесом. Вообще, Арсений безумно гордится им. Ну вот правда. Он, кажется, выиграл джекпот в плане личной жизни, потому что отхватить такого красивого и богатого мужика надо постараться. Антон ещё и любит его — сам признался недавно. И не то что это не было видно по нему сразу, но то, как он это произнёс, повергло Попова в приятный шок. Сказать мужчине то же самое он не осмелился, хотя мог бы, если бы не был настолько пьян для таких важных слов. Серёжа уже с утра начинает ворчать по поводу и без, размахивает руками, и в такие моменты его лучше не трогать, а то вот Никита, например, уже отхватил, только поздоровавшись с шеф-поваром. А так всё спокойно, еды готовится много, и Арсений с Катей стоят у стола, ожидая блюда, и перешептываются между собой. Внезапно эту будничную идиллию разрушает открывшаяся нараспашку дверь и мужчина, уверенно проходящий на кухню. Арсений и Катя рефлекторно оборачиваются на него. Тот высокий и довольно худой, почему-то с ребёнком на руках, и как его вообще пустили на кухню — не понятно, мужчина быстро отыскивает глазами нужную ему персону и спешит к ней. Почему-то эта персона оказывается именно Арсением, ну или Катей, стоящей рядом, но только незнакомец смотрит аккурат в голубые глаза. Парень застывает в недоумении и напрягается как-то заранее, предчувствуя нехорошее. — Арс, здорова! Нам с Лясей срочно нужно уехать по делам, так что вот, — он быстро ставит маленькую девочку, что держал на руках, на пол, а из-за его спины выглядывает светловолосый мальчик, — Это София, это Роберт, — поочередно указывает пальцем на детей. — Их не обижать, из вида не упускать, чем-нибудь покормить по возможности. — Чего? — наконец, отмирает Попов, глядя округлившимися глазами на человека и, кажется, узнаёт его. Вроде бы, это Павел, друг Антона, которого он и видел-то один раз, и то в полудрёме. — Оу, я в зал, — умывает руки Катя, оставляя друга разбираться в этой ситуации самому. Она берёт свои и чужие уже готовые блюда и уходит к гостям, виртуозно виляя бёдрами. — А, и Антон в курсе, всё, давай. Дети, ведите себя хорошо, скоро приедет дядя Антон, а пока вы с Арсом, — Воля показывает сыну и дочке официанта, после чего поочерёдно целует своих детей в лоб и уходит так же быстро, как и пришёл. Только кое-кого оставил. Попов неверяще хлопает глазами, желая, чтобы это оказался какой-то сюрреалистический сон. Это же явно ошибка какая-то! Не бывает такого! Ну где он, а где дети?! Но над этим вопросом ему поразмыслить не дуют, потому что уже через пару секунд после ухода отца эти два с виду милых и тихих ребёнка начинают прыгать и визжать вокруг него. — Арс! Арс! Арс! Арс! — галдят оба со счастливыми улыбками, будто дорвались. Потому что такие дети априори бывают только у таких отцов. Брюнет оглядывает помещение в надежде хоть какого-то спасения, но все как будто испарились, и он с этой проблемой в виде двух громогласных деманят один. Ладно, есть на кухне пару человек, но им он детей точно не доверит — не настолько изверг. Девочка, София, хватается за ногу Попова и начинает висеть на ней, прося, чтобы Арс её покатал, пока Роберт стоит и думает, чем развлечь себя, разглядывая кухню. — Так, я звоню Антону. — парень подхватывает слишком активную девочку на руки и следит за пацаном, одновременно набирая номер своего парня. — Ал… — Антон, бл…блин, это как понимать?! — София на его руках начинает заливисто смеяться, а Роберт уже кусает яблоко, стащенное со стола, благо оно чистое. — Арсюша, милый, это Пашка. У них с Лясей появились срочные дела, и он слил своих детей мне, — виновато объясняется Антон. По звукам на заднем плане слышен звук автомобилей, видимо, он едет на машине. — Да? Скажи мне тогда, каким боком тут я, — Арсений хмурится, потому что его вся эта внезапная ситуация не устраивает. Он вообще-то на работе и в няньки никому не нанимался! Однако Софии его негодующая гримаса очень нравится, и она снова громко смеётся, соскальзывая с рук. Попов перекладывает её в другую руку — девочке на вид годика три, и она не кажется такой тяжёлой, тем более, что Арсений и не такие тяжести на себе таскал. — Ну я просто столько Паше о тебе рассказывал. Видимо, он подумал, что будет отличной идеей доверить своих детей тебе… — всё ещё виновато лепечет Антон, понимая, как подставил своего парня, — Паша пуленепробиваемый просто. В момент, когда Арсению становится Антона немного жаль, потому что он тоже такой подставы не ожидал, Соня тыкает своим пальчиком в его нос. — Ай! Попов переводит злобный взгляд на девочку, которая в ответ заливается детским смехом. — Дорогой, я уже еду, скоро буду! — тараторит Шастун и отключается, оставляя Арсения в неведении и слегка в смущении от такого обращения. Сзади слышится грохот кастрюль. — Роберт! — брюнет видит пацана с большой кастрюлей вместо головы. Рядом стоит какой-то повар и выглядит он настолько озадаченным, что Попов не ждёт от него даже глупого «Эээ…». — Соня, смотри, я Глент! — мальчик слепым котёнком пытается нащупать поварёшку, но Арсений вовремя убирает её подальше. Каким чудом неделю назад мамаша в метро своему сыну врубила А4 на всю, пока Арс стоял рядом в час пик, он не знает, но, кажется, это была судьба. — Эээ, а откуда здесь дети? — осведомляется наконец другой повар, смотря на двух «ангелочков». — Это мои, — тяжко вздыхает Арсений, не видя смысла посвящать кого-то в подробности, и уводит брата с сестрой в Серёгин кабинет подальше от колюще-режущих. — А я тогда Юля! — София прыгает на чужих руках, и официант сажает её на небольшой диван. — Так. Давайте вы хоть чуть-чуть тихо посидите, хорошо? — просит Арсений, сажая Роберта рядом. Эти дети со стороны милые, чем-то похожи друг на друга, и не скажешь, что они непослушные, шумные или неугомонные — просто Арсений ни разу с маленькими дела не имел. Он понятия не имеет, как обращаться с детьми. — Мы хотим играть! — прерывает его мысли Соня. — Во что? — и о чем Арсений только думал, желая услышать что-то вроде «в спокойной ночи, малыши» или «в молчанку» от маленького ребенка? — В прятки! — радостно выкрикивает Роберт. — Да! — Нет! — взвизгивает Арс, припоминая, чем заканчивались любые прятки детей в сериалах. Как в семейных ситкомах, блин. — Тогда в догонялки! — предлагает маленькая принцесса и тут же срывается с места, выбегая из кабинета, а за ней следом, не успевает Арсений и глазом моргнуть, убегает Роберт, принимая игру. Уже через полчаса весь персонал знает, что дети, бегающие по кухне и хватающие всё вокруг — Попова, потому что он, догоняя этих маленьких бесят, говорит всем «это мои», не желая тратить время на объяснения. Теперь на кухне все шутят, что это их с Шастуном дети, но Арсению вообще не до этого. Он бегает, всё-таки играет в прятки, даже один раз выигрывает, поймав Соню. Девочка просто не смогла устоять против его очаровательного носа-кнопки и сама полезла на ручки, начав тискать официанта, как плюшевого медведя. Тогда Арс применил запрещённый прием — защекотал её так, что София долго смеялась потом, не в силах выговорить всеми любимое «ещё». В последний момент забирает у Роберта из рук кондитерский нож (пластмассовый, но ведь нож!) и уже серьезней запрещает им двоим приближаться к кондитерскому столу, чувствуя угрозу от Макара. Он выглядит, как богатырь, здоровый такой, улыбается редко-редко, а если дети услышат его низкий громкий бас, вряд ли захотят оставаться с этим великаном в одном городе. Он лишь переживает, что дети его испугаются. В момент, когда брат с сестрой добираются-таки до кастрюли и поварёшки, Роберт надевает на голову Сони посуду и хочет ударить, на кухню влетает Антон и тут же забирает половник, снимая тяжелую кастрюлю с детской головы. — Ты вовремя, — облегченно выдыхает Арсений, который чисто физически не успел бы предотвратить удар. — Пробки, — виновато улыбается Шастун, глядя на уставшего парня. — Дядя Антон! — кричат радостно брат с сестрой и накидываются на мужчину с обнимашками. — Привет, разбойники, — смеётся Антон, гладя каждого по голове, а Арсений смеётся с такого обращения. Да, оно довольно-таки близко к истине. Он смотрит на них со стороны и понимает, что Антону идут дети. Вот бывают люди, рядом с которыми представишь малыша и тут же хочется забрать воображаемое чудо и унести куда подальше, а с ним нет. Рядом с Антоном дети смотрятся так, будто так и должно быть, только дети не его, но зато он хороший дядя. Шаст подхватывает на руки принцессу (просто Соне это прозвище сильно к лицу) и приобнимает за спину, чтобы не упала и не соскользнула — пробовали, знаем. Сам он выглядит запыхавшимся, будто по Москве не ехал, а бежал: волосы растрепаны, на кончиках влажные, кудри завились сильнее. Стоит такой весь и улыбается ярко своим… (интересно, кто они ему?) детям, сам похож на ребёнка. Взрослого, высокого. Сложно представить, но Арсений видит и осознает страшное (нет) — ему жутко нравятся такие. Такой. — Дядя Антон, а можно нам торт? — просит Роберт, прижимаясь к мужчине и смешно задирая голову, чтобы увидеть лицо дяди. — Торт? Арс, а ты их кормил? — Шаст вопросительно смотрит на парня, но тот лишь отрицательно мотает головой. — Та-а-ак, а пойдемте-ка мы поедим чего-нибудь, м? А потом сразу торт! — обещает взрослый ребенок. Дети согласно кивают, и трое отправляются в зал, за четвёртый столик, а Арсений решает своим «гостям» подыграть. Когда директор ресторана усаживает по-удобнее брата с сестрой и садится сам, к ним подходит темноволосый парень в большеватой рубашке и фартуке официанта. Как по волшебству достаёт блокнот и ручку, деловито представляется: — Здравствуйте, я Арсений, ваш официант. Что будете заказывать? Он наклоняется ближе, улыбается приятно-хитро Антону, у которого глаза загораются и губы молниеносно сохнут — приходится облизывать. Попов усмехается — ему льстит такая реакция от начальника. Старшему приходится прочистить горло, чтобы заказать детям и себе суп, что-то на второе, а там юные посетители дорогих мест сами щебечут пожелания в основном из десертов. Официант, записывает, но только для вида — память у Арса отменная, ему ничего не стоит запомнить и сто блюд, после чего просит подождать заказ и удаляется, сам невольно расплываясь в улыбке. Это так необычно и здорово — дети рядом с «дядей Антоном» ведут себя послушно, тихо сидят, ждут свои блюда. И то ли это голод на них так влияет, то ли место, сейчас же они в зале не одни, вокруг полно важных и серьезных посетителей. — Ваш заказ, — раздаётся практически над ухом, отчего возбуждение дает в голову, но Шаст отмахивается от него, поспешно благодаря парня. — Мой любимый официант, — шепчет жарко на ухо Антон, дёрнув Арса на себя, чтобы тот упал рядом. Отчего-то Попов слегка краснеет, видимо, его это всё тоже заводит, но посторонние люди, усталость и причина этой усталости в виде двух разбойников заставляют отбросить от себя лишние сейчас мысли. — Посиди с нами, я тебе тоже заказал, — говорит Шастун на попытку официанта встать и пойти работать, так что брюнет остаётся сидеть напротив Антона рядом с Соней. После съеденного супа со сложным французским названием девочка считает обязательным пересесть к Попову на колени, ибо только так она достаёт до глубокой вазочки с клубничным мороженым, которое выбрала себе сама. Сев на коленки, принцесса смотрит на парня и выдает такое детское и девчачье: «ты испачкался, грязнуля», после этой фразы Арсений принимает у неё из рук салфетку, благодаря за проявление внимания, и вытирает рот, а затем сразу чувствует пальчик на кончике носа и снова злобно зыркает на него. Антон ржет в себя, а Арс искренне не понимает, за что ему это всё. Видно, что детям по душе обстановка вокруг. Они явно привыкли послушно себя вести в подобных местах, наверное, много проводя времени в ресторане своего папы. И, пока Роберт молча сидит и рассматривает кофейного цвета шторы, София рассказывает что-то невообразимое своему дяде, болтая ножками, пока Арсений придерживает её двумя руками, чтобы не свалилась. — Папа! Мама! — резко кричит малышка и уже через секунду ноги Попова не чувствуют тяжесть, а просто весомо болят. Он поворачивает голову в сторону, куда убежала принцесса, и видит подходящих к столику Пашу и Ляйсан. — А вот и мы! — так же радостно произносит Воля, подхватывая дочку на руки. Антон с Арсением одновременно выдыхают, глядя на пришедших родителей — ответственность за детей с них снята. Наконец-то. — Спасибо большое, Арсений, Антон, вы нас очень выручили, — от души благодарит Ляся, подходя к парням и ярко улыбаясь. Ей устало улыбаются в ответ. — Арс вообще молодец, практически один справился! — хвалит Паша, глядя на официанта с гордостью и благодарностью. — Самый лучший у меня, — подтверждает Антон, засматриваясь в светло-голубые глаза. Почему-то эта фраза остается не прокомментирована, но легкий румянец на щеках Арса означает, что тот прекрасно слышал ее. Весь оставшийся вечер Попов проводит за знакомством с Пашей и его женой, и они становятся друзьями. За разговорами он и узнаёт, что Антон является крёстным Роберта, Ляйсан до сих пор ходит под девичьей фамилией, хотя мужа очень любит, и дети носят фамилию отца. Разглядывая родителей, брюнет замечает практически идентичное сходство с детьми. Нельзя ведь быть похожими настолько! Причём Роберту досталась внешность и характер мамы — он спокоен, молчалив, у него каштановые волосы и красивая улыбка. А вот Соня — копия отца: невозможно активная, общительная, шустрая и любопытная. У неё кончик носа заострен, волосы светлые-светлые и глазки карие. Арсению с этой компанией этим вечером как никогда хорошо. Он особо не любит большое скопление людей, где каждый друг с другом едва ли знаком. Но сейчас парень впервые в новой компании чувствует себя в своей тарелке. Сидит напротив Антона, попивает алкогольный коктейль и придерживает Соню, что снова забралась к нему на колени и не хочет слезать. Может ли он сказать сейчас, что собравшиеся за столом — его семья? Ведь, что это семья Антона, Арсений знает наверняка — тот сам не раз рассказывал, да это и видно. Так может, он тоже имеет право быть частью этой семьи? Около десяти Паша и Ляся с детьми уезжают домой. Парни провожают друзей до машины, после чего возвращаются в ресторан, где вовсю готовятся к закрытию. Без музыки и гостей он выглядит пустым. — Нужно всё тут убрать, — видя грязную посуду, тут же говорит Арсений, начиная убирать все со стола. Антон нечаянно залипает на нём таком, но потом всё же отмирает и произносит: — Оставь, я попрошу поваров всё убрать. — Не хочу, сегодня Сережа какой-то злой ходит, лучше его не доводить. Может, ты ему уже отпуск дашь? — спрашивает, но будто больше просит Попов, и в его глазах буквально читается переживание за друга и их работу. — Хорошо, дорогой, эта проблема решаема, — Шастун легко улыбается уголками губ, помогает убрать посуду, и они вместе идут на кухню. Все сотрудники дорабатывают свои смены, подготавливая рабочие места к завтрашнему дню, Серёжа ходит и психует без конца, пока Арсений искоса поглядывает на него с сочувствующим выражением лица. Антон замечает это и, убрав тарелки в раковину, подходит к шеф-повару. — Серёж, всё, молодец, на сегодня хватит, иди домой, — похлопав подчиненного по плечу, голосом начальника говорит Шастун. Арс в это время смотрит на директора ресторана каким-то странным, заинтересованным взглядом. Почему ему так нравится лицезреть, как командует его мужчина? Антон кидает на брюнета короткий взгляд, чувствуя на себе внимание, пока Матвиенко только сейчас замечает, кто передним стоит, и теряется в смятении. — Антон Андреевич, не стоит, я… — Это не обсуждается. Ты трудишься больше всех, я это ценю. Думаю, ты заслужил отдых. Найди меня завтра, я подпишу тебе заявление на отпуск. Глаза Матвиенко вмиг округляются, и он часто-часто кивает, давая понять, что непременно выполнит всё так, как ему сказали. Отказываться от такого предложения, когда тебе сами его дают — просто грех. К слову сказать, Антон Андреевич редко такими решениями разбрасывается. Сегодня у него, видимо, прекрасное настроение. — Так! — не отвлекаясь больше на шеф-повара, привлекает к себе внимание всех директор ресторана. — Давайте закругляйтесь тут, всё, пора домой. Все свободны! — он несколько раз звонко хлопает, призывая выполнять приказ как можно активнее. К его удивлению, уже через пятнадцать минут кухня оказывается чиста и пуста. Оставалось только погасить свет. — Арсюш, прости меня, — наконец, оставшись наедине после долгого сумбурного дня, тихо говорит мужчина, осторожно подходя к парню сзади и обвивая руками его талию, — я должен был предупредить тебя насчёт детей, просто сам не знал, что Паша сразу отвезет их к тебе, а не дождется меня… — Ничего, Антон, всё нормально, — Арсений разворачивается в чужих руках, прерывая, и смотрит своими голубыми с легкой улыбкой, кладя руки на плечи, нежно поглаживая. — Ты и правда лучший, — выдыхает в ухо, прижавшись к телу. — Да, но, всё же, предупреждай меня в следующий раз, я должен быть хотя бы морально готов, — усмехается игриво Арс. — Готов искупить свою вину, — начальник спускается к молочной шее, чуть прикусывая её, и сразу зализывает горячим языком. — Арсюш? — тихо зовет он. — М? — парень медленно начинает таять, облокотившись о стойку. — У нас через неделю важный банкет, ты сможешь выйти в свой выходной? — Арсений резко выдыхает, пока Шаст немного отстраняется, чтобы посмотреть на него. Попову бы злиться на начальника, потому что момент испорчен, но он не может — слишком милыми выглядят сейчас зелёные глаза. — Пожалуйста, Сюш, для меня это очень важно. — упрашивает мужчина, складывая руки в молящем жесте. — Там ведь такие люди будут… — Антон, — мягко перебивает Арсений с легкой улыбкой, кладя руку на щёку и мягко проводя по щетине большим пальцем, — если для тебя это важно, то конечно выйду, — он растягивает губы в улыбке. — Расскажешь, куда ездил сегодня? Шаст выдыхает облегченно и расслабляется. — Я ездил закупаться новыми видеокамерами в ресторан, а то старые плохо пишут, давно пора было их поменять, а то плановая проверка мне этого не простит, — голос старшего становится на тон ниже, руки обвивают стройное тело, а губы снова как магнитом тянутся к шее. — Их мы сняли ещё вчера, — губами ведет по молочной коже, что не успевает забыть прикосновения прошлых поцелуев, как появляются новые. Арсений снова упирается о стойку позади себя, ощущая сильные руки на талии. — Спасибо тебе, Арсюш, я в долгу не останусь, — на особо сильном укусе парень выдыхает сквозь сжатые губы, не скрывая того, что ему нравится. Мужчина тянется выше и накрывает губы младшего, втягивая в поцелуй. Ладони Попова обхватывают чужое лицо. Арсений держит крепко, не смея отпускать. Антон хозяйничает в его рту, разрешая обмениваться слюной и играть языками. Его руки блуждают абсолютно везде, лихорадочно расстегивают белую рубашку и гладят спину. Задача была распалить, и он с ней хорошо справлялся. Шастун, ведомый какому-то порыву в своей голове, белую ткань не снимает, оставляя две нижние пуговицы застегнутыми. Арсений от каждого прикосновения стонет в поцелуй, а когда теплые пальцы касаются сосков, подается вперед, рвано толкаясь бедрами. — Мой хороший… — мужчина резко подхватывает парня за бёдра и переносит к белому мраморному столу, заставляя упереться о него поясницей. Арсений жарко дышит ему в шею, безуспешно стараясь быть тихим, и только задевает ногу Шастуна своим стояком, что больно упирается в плотно завязанный официантский фартук. Антон опускает голову вниз и улыбается донельзя пошло — распалил. Перед его глазами ярко выраженный, сильно заметный стояк, несмотря на то, что фартуки сидят на персонале максимально плотно (Антону даже думать не хочется, как тому сейчас не комфортно в нём), а на самом конце бугорка видно небольшое пятнышко прекама — Арс знатно так потёк, что не может не радовать и не заставить мужчину прорычать от предвкушения. Как же Арсений заводит. — Антон… — брюнет теперь демонстративно трётся членом о чужое бедро и хочет снять ненавистный фартук, что натирает член до боли, но мужчина перехватывает его руки, отводя их за спину. — Нет, дорогой, я хочу, чтобы ты остался в нём, — голос низкий и хриплый, властный. Арсений только и может, что громко простонать и отдаться своему начальнику с нереальным удовольствием, следуя всем правилам неизвестной ему игры. Антон награждает его поцелуем в губы за послушание и немного оттягивает фартук, ослабляя, но не снимая его. Младшему до безумия жарко, и возбуждение отдает болью внизу живота. Он дергает бедрами, но его тут же останавливают, а затем Антон спускается ниже, выцеловывая дорожку по груди. Оказавшись лицом на уровне таза, стоя на коленях, чмокает в самый кончик члена, туда, где должна находиться уздечка. Брюнет дергается от ощущений. Антон на ощупь ослабляет фартук ещё, чтобы можно было запустить руку в штаны, и обхватывает гладкий орган, усмехаясь. У самого в паху горячо, но он не обращает на это внимания. Вот только от одной мысли, что Арсений бреет себя везде в ожидании внезапного порыва партнёра, прикоснуться к себе хочется неимоверно. Но на сегодня у него другие планы. Член Попова течет так, что дрочится с едва слышным хлюпом. Попов запрокидывает голову назад, а затем не ощущает руки в штанах. Антон забирается под фартук, спуская чужие брюки и трусы, и на пробу лижет головку — ему нравится — он припадает к ней губами, начиная посасывать её, как леденец, и Арсению крышу сносит от того, что творит с ним этот мужчина. Шаст помогает себе рукой, перекатывает яички, гладит проход, но сегодня решает обойтись без анала. Когда у Арсения только-только получается восстановить дыхание, старший резко берёт в рот, убирая зубы. Насаживается почти полностью, чувствуя кайф от подобного опыта, а Арсений сверху громко стонет, боясь испортить своими действиями крышесносные ощущения. Начальник крепко держит двумя руками бёдра, не давая парню толкаться — он всё хочет сделать сам. Арсению неудобно так стоять, оперившись поясницей о стол, и он подтягивается выше, желая сесть на твёрдую поверхность, но все его попытки заканчиваются провалом, потому что Антон, выпустив член изо рта, сжимает пальцы на ногах сильнее. — Нет, любимый, сегодня ты кончишь стоя, — полурычит он, выглядывая из-под фартука и смотря темно-зелёными, едва ли видными за расширенными зрачками. С влажными волосами, припухшими губами и потным лбом — дух захватывает в прямом смысле, и Попов болезненно стонет, соглашаясь на «пытки». Для кого ещё это пытки можно было поспорить. Антон берет сначала немного, в размеренном темпе водит губами по стволу, а после, рассчитав свои силы, насаживается полностью, носом упираясь в гладкий лобок. Арсений ахает, на секунду замерев. Шаст держит всё под контролем. И Арсения держит. И член его держит, только во рту. Насаживается каждый раз по основание, касается кончиком носа лобка, выходит полностью, облизывая головку, насаживается снова, пока Арсения ведет. Он стонет так протяжно и сладко, что старший осознает смысл метафоры «мёд для ушей», потому что такие звуки ему слышать в наслаждение. Арсений, не затихая, трогает Антона, пытаясь отстранить от себя. Шастун и сам чувствует, что тот на пределе, только отстраняться не спешит, рычит, отчего по члену проходится приятная вибрация. Парень сглатывает, а потом отпускает себя. Он сильно зажмуривается и издаёт полустон-полувыдох, изливаясь в рот начальнику, непозволительно долго руками задерживая того в себе. Его трясёт от пережитого оргазма, он даже не понимает, как руки, которыми он упирался в стол позади себя, слабеют. Он продолжает стонать, но уже держит его полностью Антон. Старший проводит губами по члену ещё пару раз, пока тот не опускается, и вынимает его изо рта, глотая всю сперму. Смотреть на таявшего в расслабленной неге Арсения — отдельный вид искусства. И почему Шастун раньше с ним такое не вытворял? Мокрый, с бисеринками пота на груди и лбу, влажными прядями чёрных волос, с пошло приоткрытыми покрасневшими губами — дурачок, пытался прикусить их, чтобы сдержать стоны — с теми же расширенными зрачками насыщенно голубых глаз, что смотрят на него так благодарно, будто ему только что спасли жизнь. Дав обоим остыть, Антон помогает парню сесть на стол и, сняв фартук, самолично вытирает пот с красивого лица и тела, пока Арсений всё ещё дышит через рот и руками цепляется за шею начальника, смотря на него. Шаст, закончив действия, обращает внимание на парня, облизываясь, и сразу видит красноту щёк, что точно не были последствием оргазма. — Я люблю сладкое, — тихо говорит директор, облизывая влажные губы ещё раз, не скрывая улыбки. — А я тебя, — Арсений целует в эти самые губы, хотя Шастун думал, что тот побрезгует. У мужчины сердце замирает, чтобы потом взять разгон и биться быстро-быстро, а возбуждение в паху словно перестаёт существовать, заменяя всё внутри щемящей нежностью. Это так парадоксально смешно и мило — они оба признались друг другу в чувствах во время секса, но главное не это. Главное, что Арсений сейчас сказал. — Скажи ещё раз, — на выдохе просит мужчина, обнимая парня и вдыхая его запах в районе ключиц. Брюнет усмехается, на сколько хватает сил, а затем тянется в чужие штаны, что натянулись в районе ширинки. Обхватывает крупный член и начинает дрочить, принося удовольствие. Антон резко выдыхает, толкается вперёд, не желая больше ни секунды тянуть с оргазмом. Он шумно дышит в арсеньевское плечо, пока парень дрочит быстро и размашисто до звёзд перед глазами. На самом последнем, решающем толчке мужчины, Арс поворачивает голову вправо, губами утыкаясь в ушную раковину начальника. — Я люблю тебя, — и Антон дёргается, закрывая глаза, и изливается в руку официанта, что улыбается, мысленно отмечая: 1:1. Рука вытирается о тот же фартук, который после забрасывается в стирку, Антон, полностью расслабленный окончанием тяжелого дня и приятным оргазмом от любимого человека, предлагает вызвать такси, а машину забрать завтра, на что парень соглашается и целует ещё раз глубоко, языком слизывая с неба остатки своей спермы. В такси они чуть не засыпают, но доезжают до квартиры Шаста. Последнее как-то не обговаривается, а просто принимается, как факт — Антон наверняка счастлив от того, что он теперь в своей холодной холостяцкой квартире не один. И холодной и холостяцкой её теперь не назовешь.