Мой любимый официант

      Сырники Если вы думаете, что Арсений — ранняя пташка, то вы глубоко заблуждаетесь. Он и сам был уверен в этом конкретно до сегодняшнего дня. Видимо, его крылья, на которых он летал на работу последние месяцы, куда-то делись, оставили его одного, потому как электронные часы в спальне показывают одиннадцать утра, а оба мужчины спят под одеялом, даже не думая вставать. Арсений спал бы и дальше, если бы сквозь сон не почувствовал, как его рука размеренно поднимается и опускается, а ещё она лежит на чём-то очень теплом. Он открывает сонные глаза в любопытстве, но уже через пару секунд, стоит взгляду сфокусироваться, видит перед собой Антона, что мирно посапывает на спине. Его майка удачно задралась, открывая вид на живот и красивую грудь с чуть выпирающими больше положенного ребрами — там и покоится рука Попова, что начала затекать, от чего пришлось убрать её, разминая. Манящие ноги закрывает одеяло и мешает рассмотреть их, но Арс надеется, что возможность у него ещё будет. Шастун спит на подушке, откинув голову назад — так отросшая за долгое время челка не щекочет лицо — его рот чуть приоткрыт, а розовые губы непривычно сухие. Пока Арсений наблюдает за этой картиной с неприкрытым любопытством, Антон слабо ворочается, начиная просыпаться. Видимо, даже сквозь сон чувствует теплый взгляд голубых глаз, что любуются своим начальником, а от этого с утра в хорошем расположении духа. — Доброе утро, — тело вытягивается в струну, сонно потягиваясь, и только потом Антон разлепляет лениво по одному глазу, переводя взгляд на парня. Арсений хихикает с этого милого кота. Тот сразу улыбается брюнету, — не хватало ещё довольно промурлыкать. — Доброе, Арсюш, давно лежишь? — Шаст считает невежливым тянуться к желанным губам с нечищеными зубами, поэтому приподнимается и чмокает парня в нос. — Ещё вчера с тобой лёг, — улыбается широко он. — Будем вставать? — Ага.

***

Пока Антон принимает душ, Арсений рассматривает квартиру в дневном свете. Она действительно неплохая, большая. Обойдя всё, не прикасаясь к личным вещам, он потопал босыми ногами на кухню. Высокий гарнитур манит, но сначала всё же захотелось заглянуть в холодильник, который своей заполненностью не блистал. Творог, яйца, какие-то овощи, кетчуп и молоко. Не густо. Пока Попов думает, чем же им завтракать, на кухню проходит Антон. — Такое ощущение, что ты на правильном питании, — брюнет закрывает дверцу холодильника, и влажные руки обвивают его талию сзади, прижимая спиной к себе. — Я чаще всего ем в ресторане, дома редко удается перекусить, — тихо говорит Антон, склоняясь к чужой шее и кладя подбородок на плечо. — Я делал доставку продуктов пару дней назад, ткнул на первый попавшийся уже собранный набор, чтоб самому не искать… — почищенные ранее зубы касаются молочной шеи, не радуясь футболке ниже, которая выступает преградой к желанному телу — сам Антон стоит в одних шортах, чтобы не мочить каплями верхнюю одежду — ему не нравится, когда к телу прилипает мокрая ткань. — Значит… Будем готовить сырники? — тянет неуверенно Арсений, но только лишь из-за влажных поцелуев на шее и горячего дыхания в загривок. — Да, — Шастун отходит от парня, давая свободу, замечая, как тот смущается. Арсений мило краснеет, пускай никогда и не признает этого. — Скажу честно, я не силён в готовке, — с легкой усмешкой сознается Антон. — Я так-то тоже, — в тон ему произносит Арсений. — Правда? У меня в ресторане работает человек, который не умеет готовить?! — наигранно-удивленно восклицает Антон, округляя глаза. Для него это оказалась неожиданная и отчего-то забавная новость. — Он работает там не поваром, а официантом, — выставляется поучительно указательный палец Арсений. — И со своими обязанностями он справляется прекрасно. — Согласен, — Антон уверенно кивает в подтверждение своих слов, глядя в глаза. — Так что же мы будем делать? — с мягкой улыбкой интересуется он. — Видимо, учиться готовить, — пожимает плечами брюнет, забирая со стола свой телефон и роясь в нём в поиске подходящего простого рецепта. Найдя самый адекватный, где в состав не входит брокколи или морковь, и куда не пришлось бы докупать дополнительные продукты, Арсений спрыгивает с гарнитура, на котором сидел (хоть никогда себе такого не позволял, но и высокого гарнитура у него никогда не было), и протягивает гаджет с открытым рецептом Антону. — Это будем готовить, — оглашает он. — Давай, — легко соглашается мужчина. — Доставай пока всё из холодильника, — говорит младший, вчитываясь в пошаговую инструкцию. Всё равно он не знает, что у начальника где лежит, поэтому эту работу возлагает на него. Шастун послушно достает пачки творога, яйца и, на всякий случай, молоко, кладя это всё на стол. Арсений поднимает голову, глядя на продукты. Готовка обещает быть веселой. — Найди, пожалуйста, сахар, — просит затем Арс, спрыгивая с гарнитура. Распаковывает пачки творога и отправляет их в большую миску, которую Антон достал с самой верхней полки. Только стоит одному прямоугольнику белой массы упасть в миску, как… Бах. — Блять! — ругается от неожиданности Арсений и отскакивает от стола. Прямо как в сказке: яичко покатилось, упало и… разбилось. Теперь на полу наблюдался растекшийся прозрачный белок, посередине него желток, а рядышком две скорлупки. — Твою налево, — Антон сначала пугается крика Арсения, но потом, повернувшись к нему и посмотрев на пол, начинает ржать, параллельно держась за живот и смахивая выступившие слезы. — Что здесь смешного? — спрашивает скептично, нахмурившись, Попов, складывая руки на груди. Эту лужу ведь придется теперь убирать. — Я вспомнил сказку про курочку Рябу, — Шаст пытается сдержать смех, но получается у него из рук вон плохо. Арсений смотрит на этого дурашливого потрясающего человека и начинает хихикать вместе с ним, заражаясь чужим смехом. Смешно блин, хули. — Шутник, — довольно жмурясь, улыбается Попов, снова опуская взгляд на катастрофу на полу. — Тащи тряпку давай, а то мы в таких условиях ничего не приготовим. Шастун протирает пол, и брюнет тянется ко второй упаковке творога и нормальному яйцу, что всё это время мирно лежало на столе, не падая и не разбиваясь, как его собрат. Сразу видно — эмоционально стабильное, раз не захотело спрыгнуть вниз. Арсений перемешивает получившуюся массу, как написано в рецепте, и совсем не ожидает того, что на него через голову наденут что-то легкое, но не сопротивляется действиям, позволяя подобную вольность человеку за спиной. — Это что? — не понимает Попов. — На, это фартук, — если уж Арсений и заделался сегодня поваром, то Антон с радостью восполнит в нем все недостающие для такого дела элементы. Он осторожно поправляется ткань, проходясь большими руками по стройному телу, и не туго завязывает на спине узелок, урчит, утыкаясь носом в загривок, а после разворачивает по-свойски лицом к себе, целует в щеку и отходит, любуясь красивым парнем. — Зачем тебе фартук для готовки, если ты не готовишь? — усмехается Арсений, разглядывая неброскую темно-зеленую ткань на себе. — Мне подарили, — отвечает Шаст, подходя вплотную к парню, протягивая свои руки к нему. Не может удержаться. — Твои друзья знают, что ты не силён в готовке? — руки Арсения свободно повисают на чужой шее, а сам брюнет улыбается хитро и весело, сверкая игриво голубыми глазами. — Это были партнёры по бизнесу. Какие-то. Не помню точно, — обрывками отвечает Антон, незаинтересованный в этом диалоге. Куда больше его привлекают сейчас чужие губы, к которым он тянется, желая урвать сладкий поцелуй, но Арсений уворачивается, отчего чмокнуть получается только в щеку, а затем в кнопочный нос. — Рано. Давай сначала приготовим завтрак? Антон наигранно тяжко вздыхает, делая пару шагов назад, но наблюдать за красивым брюнетом не перестает. — Теперь нужна мука, — старший лезет в нижний ящик и достает из закромов упаковку муки, протягивая парню. Тот сыпет её в миску, от белой пыли чуть не чихает, но перемешивает снова тесто, пока Шастун разогревает масло на сковороде, краем глаза поглядывая на это чудо. — Нужно попробовать… — озвучивает свои мысли Попов. — Так мама в детстве делала. — объясняет он. Младший только тянется за чайной ложкой в выдвижной ящичек, как длинные пальцы тут же забираются в получившуюся массу и, зачерпнув порцию, тянутся ко рту, сладко облизывая. Арсений на это смотрит удивленно округлив глаза, пока Антон ему улыбается. — Ещё сахара надо, — с видом серьезного дегустатора заключает он, после чего снова тянет свои пальцы в рот, беря чересчур глубоко и обхватывая губами, пошло проводя по коже языком, и внимательно смотрит в глаза напротив. Ну чего он добивается, а? Арсений, смутившись развратом, добавляет ещё пару ложек сахара, снова мешает. На этот раз Антон снова хочет пальцем попробовать, но делает это слишком быстро, отчего немного творога оказывается у него на груди. Тогда Арс без задней мысли собирает консистенцию указательным пальцем с его солнечного сплетения и пробует. — Очень вкусно, — довольно говорит он. — Даа?.. — Антон улыбается чересчур хитро и широко. Он решает тоже проверить, что получилось, и целует парня в губы, слизывая творог с чужого языка и прижимая ближе к себе за худую талию. С громким чмоком отстранившись, заявляет удовлетворенно: — Да. Ты прав. Очень вкусно. Арсений смотрит на него, краснеет и лыбится, как дурак. Много он позволяет своему начальнику, много. Но вся правда в том, что он, насколько бы обескураженным внезапным порывом ни был, не против таких выходок. Вот совсем. От Антона подобное ощущается страстно, любимо, желанно. Даже если сначала и представить такие картинки не мог, с ним всё нравится сразу. Или Антон весь ему нравится. Очень. Арс пока не определился, но времени у него на это ещё точно будет. Масло в сковородке начинает подгорать, и Попов, замечая это, спешит насыпать в тарелку муки. Как сказано в рецепте, сырники нужно слепить и обвалять в ней, после чего пожарить на разогретой и предварительно смазанной маслом сковородке. Первый комок ужасно прилипает к пальцам, но после муки лепить становится проще. Брюнет делает три сырника, пока Антон наблюдает за ним. — Дай я попробую! — выпаливает Шастун, со знанием дела катая крупный комок, и бросая его в тарелку с мукой. Белая пыль разлетается по всему гарнитуру, но большая часть муки оказывается на Арсении, обсыпая его волосы, фартук и лицо. Антон честно держится секунд пять, прежде чем начать громко ржать с вида недовольного и испачканного официанта, складываясь пополам от смеха и держась за живот. Попов весь в муке, жмурится, будто вот-вот чихнёт, и в целом выглядит сейчас очень забавно. — Ах так, — младший показательно спокойно доделывает сырник — как раз тот, чей хозяин устроил переполох — выкладывает его на сковородку и накрывает крышкой, убавляя огонь. А потом берёт пальцами горсть муки и дует на Антона, отчего белая россыпь тут же оказывается на чужом лице. — Эй! — Не знал, что тебе идёт блонд, — смеётся парень, нарочно посыпая белые кудри, что покачиваются от резких движений, когда начальник пытается уворачиваться, и мука вновь попадает на лицо. Вырисовывается неплохой бой, входе которого жарятся сырники, расходуется полпачки муки, а Антон (не)специально шлёпает белой рукой по ягодице Арсения, оставляя четкий отпечаток своей крупной ладони на домашних штанах. Попов заливается краской, возмущением и каплю возбуждением под громкий, почти истерический хохот своего парня. Брюнет выключает последнюю партию сырников в сковородке, вовремя вспоминая про них, макает пальцы в открытую сметану, которая также нашлась в холодильнике, и валит Антона на пол, оказываясь сверху, начинает мазать сметаной его щеки и нос. Руки мужчины, пока младший нависает сверху, ложатся на бёдра, нежно оглаживая их, а сам Шастун вертит головой лишь показательно и только смотрит в родное лицо влюблённым взглядом, не сильно уходя от касаний. — Ещё одна драка едой? — деловито вопрошает он, не собираясь перехватывать шаловливые руки, оставляя свои на чужих бедрах. — Заметь, даже сейчас не я начал первый, — тем же тоном отвечает младший, наклоняясь к белым губам — они наполовину в муке, наполовину в сметане, но Арсений облизывает их, а Антон целует, до чёртиков гордясь отпечатком своей ладони на привлекательной заднице.

***

Пускай сырники и были готовы минут через десять, нормально поесть парни смогли только через час. Арсения хватает лишь на то, чтобы выключить плиту, после чего Антон опять начинает лапать его, уже в открытую лезет целоваться, но, что самое интересное, Попов его инициативу поддерживает, сам не забывая участвовать. Поздний завтрак перетекает в ранний обед, а пара плавно перетекает в антоновскую спальню, раскладываясь на кровати так, будто по меньшей мере не лежали на ней год. Им слишком хорошо вот так вместе вдвоем — не вылезать из дома, как можно дольше, делать что-то вместе и не отлипать друг от друга. — Надо будет выбраться куда-нибудь… — задумчиво тянет Арсений, не замечая, как, устроившись на тёплой груди, перебирает пушистые кудри. — Думаешь, мы слишком много страдаем хернёй? — мужчина лениво листает каналы по телевизору, даже без звука, стараясь контролировать свой голос, что вот-вот начнёт приятно мурлыкать от ласковых пальцев в волосах. — Вовсе нет, — спокойно отрицает младший. — Просто сейчас наше времяпрепровождение больше похоже на бытовуху. Я бы хотел скрасить совместные дни, а то нам быстро это может наскучить. Шастун на такое заявление откладывает нахер никому не нужный пульт и перекидывает одну руку от лица парня, в мгновенье оказываясь сверху, разглядывая голубые омуты, что притягивают, тянут его в свою бездну. — Думаешь, я так быстро смогу перегореть к тебе? — шепчет низким голом он в самые губы, нависая на согнутых локтях. У Арсения от такого тона затянуло внизу живота и мурашки пробежали по всему телу. — Большинство пар так и расходятся, — сглатывая, неуверенно говорит он, а голубые глаза начинают наполняться влагой, не то из-за страха, не то из-за сильных чувств. Антон, заметив, как голос официанта перешел на фальцет, тут же смягчается, переставая нависать хищником, чтобы показаться серьезным. Он поднимается, улыбнувшись уголком губ, давая понять, что всё хорошо. — Ну я не из таких, — нежно произносит, лажась обратно на постель и укладывая Арсения на себя, потому что ему так теплее и спокойнее. — Я никогда не брошу тебя. Попову бы задуматься над этими словами, накрутить себя, но он решает оставить всю мозгоправку до следующего дня. Там, где будет завтра, он уже и решит, куда они с Антоном могут сходить погулять, что можно сделать на досуге, правда ли начальник силён в долгих отношениях и чего хочет он сам, раз уж на то пошло.

***

С утра следующего дня Антон и Арсений едут в ресторан вместе. Шастун отвозит парня на машине под предлогом, что ему нужно проверить оборудование на кухне — в случаи неисправности купить новое. Это был всего лишь предлог, чтобы Арс не отказался, но технику всё равно проверить лишний раз стоит — та всегда по закону подлости любит ломаться в самый неподходящий момент. В ресторан заходят с главного входа по привычке старшего. Антон буднично здоровается с Ирой, пока Арс так и чувствует на себе прожигающий взгляд хостес. Та недовольно сузила глаза и зло сжала в линию губы, глядя им вслед. — Кажется, по ресторану всё же пробежал слух о том, что мы вместе, — идя по пустующему пока залу нога в ногу с начальником, тихо произносит брюнет, прижимаясь своим плечом к чужому, на что мужчина только улыбается. — Ну и пусть. Мне вот нисколечко не жалко, что ты теперь мой. Пускай все завидуют. — Антон открывает перед официантом дверь, ведущую на кухню, а Арс даже не оспаривает такое смелое заявление, проходя внутрь. На кухне к их приезду оказываются практически все, и сотрудники готовы к открытию заведения. Пока Арсений уходит переодеваться, Шастун смотрит на старания своих многолетних трудов. Он вспоминает, с чего начинал свой путь, и как пришёл к тому, что видит сейчас. Он же сам принимал большое участие в ремонте каждого помещения. Просто вбухивать деньги непонятно на что и кому было не его принципом, так что дополнительная стена, что разделяла кухню и кабинет шеф-повара, кондитерское оборудование и стол, привезенный из Франции, установка вытяжки и удобное расположение большого холодильника, как склада — это всё его рук дело в буквальном смысле. Глазами отыскав-таки Серёжу среди воспоминаний давних лет, Шастун подзывает его к себе, чтобы поговорить. — Здравствуйте, Антон Андреевич, — Матвиенко стягивает резиновую перчатку, протягивая руку начальнику. Тот пожимает её, здороваясь. — Как проходят дела? По прошлым отчётам я понял, что увеличились заказы буйабеса и муль а-л`ай, я договорюсь с поставщиками, чтобы привезли ещё мидий, — к ним в рабочей форме официанта подходит Арсений, так же здороваясь с Сережей. Он уже хочет уйти, чтобы не отвлекать начальника и друга от дел, как Антон останавливает его, мягко потянув на себя, и кладет свои руки ему на плечи, оказываясь за спиной. Матвиенко продолжает докладывать, как обстоят дела, Шастун слушает внимательно, кивает, говорит что-то в ответ, а Попов стоит рядом, чувствуя тепло родной груди, и думает о своём. Кажется, такой расклад никого на кухне не удивляет, даже шеф-повар ведет себя совершенно спокойно, будто нет сейчас третьего лишнего в лице Арсения. — Насчёт продуктов всё гладко пока, только вот льдогенератор барахлит. Он в принципе пока не нужен, но если закажут большой банкет, особенно с морепродуктами, будет проблема, — Матвиенко хмурится, смотря куда-то вдаль, видимо, на тот самый полусломанный прибор. Антон задумывается на пару секунд, становясь серьёзным. — У нас как раз забронирован зал через две недели, — вспоминает он, — а доставку хорошего прибора ждать ещё месяц, даже если искать в Москве. Съезди сам сегодня после обеда в магазин. Морепродукты могут заказать и не во время банкета, не хочу, чтобы были проблемы. Деньги я тебе переведу. Ты же знаешь, какой нужен? — уточняет начальник. — Конечно, Антон Андреевич! Более того, я даже знаю отличный магазин. Правда, он находится почти на другом конце города, но за качество в нём отвечаю, — воодушевленно произносит Сережа, явно радуясь, что сможет пораньше сегодня уехать с работы — у них с его девушкой что-то намечалось, но что, Арсений конечно же забыл. — Отлично. Тогда займись этим, а я поехал, — мужчина смотрит на часы и кивает своим мыслям, после чего проводит по предплечью Попова в ободряющем жесте и прощается с ним и Серёжей — время на часах показывает девять утра, а это значит, что ресторан уже открыт для гостей. Парень улыбается на прощание своему возлюбленному и приступает к работе, когда Шастун скрывается за дверьми. — Все знают? — буднично интересуется официант у Матвиенко, пока друг нарезает овощи на очередной салат. Шеф-повар беспечно пожимает плечами, поняв вопрос. — С чего такие догадки, Арсюш? — ласково спрашивает он. — Да видел сегодня лицо Иры, — фыркает брюнет. Конечно, это он для вида лишь мимо прошёл, но не заметить на себе этот убийственный взгляд он просто не мог. — Не нравится она мне, — он недовольно ёжится, складывая руки на груди. — Зато нравится Шастун, — верно подмечает Матвиенко, слегка улыбаясь. — Забей на неё, слишком слабая пешка для вашей большой любви, — друг негромко смеется, за что получает тычок в бок от официанта, который только после этих слов в душе немного успокаивается и уходит работать. Денёк выдаётся весьма сложным, а ещё неимоверно долгим. Арсений, конечно же, улыбается милым девушкам и незамужним дамам, с легкостью открывает шампанское для пары гостей и берет в обе руки по несколько блюд, отчего Оксана, работающая сегодня вместе с ним, ахает от восхищения и страха за друга и за блюда, что он несет, а вот Стас, например, стоя за барной стойкой, в который раз его уважает. — Я тебя когда-нибудь сниму и выложу на ютуб, — заметив официанта, направляющегося на кухню, крикнул мужчина. — Так снимай, — легко пожимает плечами брюнет, не понимая, в чём трудность такой классной идеи. — Не, так неинтересно, — тянет с хитрой улыбкой Стас. — Вот уронишь чё-нибудь — тогда да, шок контент и добро пожаловать к Максу +100500 на канал, а так не, не залетит. Арсений молча закатывает глаза, пока Стас смеется, наливая ему стакан апельсинового сока за счёт заведения. На самом деле, сотрудникам можно пить подобные недорогие напитки. Главное, чтобы не алкогольные и не постоянно, а Арсений, в силу своей активной работы, у барной стойки вообще редкий гость. После обеда Серёжа уезжает в тот самый магазин за льдогенератором, оставив все свои поварские полномочия сушефу, не успев даже предупредить Арсения. Видимо, потому что последний в который раз обслуживал очередных манерных гостей, что требовали от официантов всё и вся. Иногда брюнету даже кажется, что Ира, стоящая на входе, специально приглашает в заведение себе подобных, лишь бы официанту Арсюше жизнь мёдом не казалась. Но ведь подобные богачи сидят здесь не всегда — Попову часто попадались вполне сносные и нормальные, адекватные люди. Иногда прямо реально люди, если судить по поведению. И, пускай сотрудникам с клиентами общаться на другие темы кроме заказов запрещено, парень с радостью подружился бы с парочками из них, ведь хорошие знакомые это никогда не плохо. Так и получается, что не притягивает хостес подобных себе жаб, а значит и винить её снова не за что. Арсений даже не понимает, от чего вдруг такая резкая неприязнь к девушке. Да, она лицемерна, слишком красива, слишком самодовольна и смазлива, но ведь раньше он её не замечал, как и других неприятных себе людей, только пока шатенка не начала липнуть к Шастуну, а Арсений за Антона цепляться. Так и получается да банального просто — ревновал. Как в сопливой мелодраме, блин. И не то, что бы прям соперницу в ней видел, нет. Просто Кузнецова всегда добивалась своих целей (и он догадывается каким путём) и от директора ресторана вряд ли отвертится, хотя парень и даёт ей понять, что это теперь его. Ну а что? Если Антон называет Попова своим, то и Арсений вправе сказать, что этот мужчина его. Под конец смены официанта клиентов не убавилось, что ожидаемо, так как вечер, и многие спешат отметить его в дорогом ресторане, будь-то по поводу или без. И пока парень стоит у шестого столика, записывая очередной дополнительный заказ к основным блюдам, он думает, как хорошо будет сейчас прогуляться до дома пешком по ночному городу, пускай и идти не прям чтобы много и далеко. Сегодня с Антоном они вряд ли свидятся, что немного расстраивает, но Арсений лучше поразмышляет, куда бы им сходить и развеяться в выходные. Попов с приятной усталостью ждет окончания своей смены, берет последние заказы, собирает чаевые от уходящих гостей. Он о чём-то разговаривает с Оксаной на кухне, когда через запасной выход в помещение вваливается не очень трезвый Матвиенко — это заметно по его походке. Официанты переглядываются между собой и вновь смотрят на Серёжу, который всё той же шатающейся походкой молча подходит к Арсению и берет его за руку, утаскивая в свой кабинет. Парень, начиная переживать за друга, послушно идет за ним. — Серёж, что случилось? — закрыв за собой поплотнее дверь в кабинет шеф-повара, с ходу спрашивает брюнет, глядя на убитого друга, у которого в уголках глаз собралась влага. Шеф-повар трет глазами лицо, сжимает руки в кулаки, от него уже несет чем-то алкогольным — и когда успел только? — и видно, как ему тяжело и требуется время, чтобы собраться. — Мне Лена изменяет! — после напряженной тишины выкрикивает он, и Арсений даже вздрагивает, не ожидая ответа. — Так… — парень хочет что-то сказать, но убитый горем друг перебивает резко: — Арс, поехали в бар. Прошу, я больше не могу здесь находиться, — умоляет он, растекаясь на столе. Попов тяжело вздыхает. — Там ты мне всё расскажешь? — Угум, — слышится в районе стола, и Арсений уже думает, как будет успокаивать друга. Что ж, вечер обещает быть очень интересным.

***

В баре душно и оказывается много народу, играет громко музыка, люди танцуют кто-где, и в этой толпе Попов уже теряет Сережу, но, хвала небесам, находит его за барной стойкой, заказывающего «чего покрепче и быстро». Он садится рядом, взглядом прожигает, когда Матвиенко приносят виски, но шеф-повар поднимает на него такой печальный взгляд, что Арсений понимает — у них с Леной всё было более чем серьезно и теперь ему придется выслушивать множество эмоциональных речей вперемешку с соплями и слезами. Он рукой просит бармена подойти и заказывает себе алкоголь. На трезвую голову он это всё не вывезет. — Ну рассказывай, — сделав глоток нового для себя коктейля, первым начинает Арсений, так как друг открывать душу пока не спешил. — Я сегодня поехал за этим льд… льдог… Похуй, короче, — Серёжа морщится от неудачных попыток и снова берется за стакан. — Выхожу из магазина, а там Лена с каким-то мужиком обнимается, а у него букет в руках ещё, её любимый… Они улыбались друг другу, я такой счастливой её давно не видел… — казалось, что мужчина вот-вот расплачется, благо, что жилетка в виде Арсения у него есть. А Попов и не против, главное, чтобы Серёга в себя не ушёл и не поник. — Не переживай, Серёг… — Я так люблю её! — Матвиенко вскидывает голову, смотря прямо в голубые глаза, отчего брюнету становится его до глубины души жаль. — За что она так со мной, Сень? Разве я был плохим парнем? Арсений может только сочувственно взять за плечо и заверить, что он самый хороший человек, которого он когда-либо встречал. Они заказывают себе ещё несколько напитков, Сережа пьёт от безысходности, пытаясь заглушить боль, Арс — с ним за компанию, лишь бы не оставлять его одного в такой ситуации. Сейчас важно вывести друга на разговоры — не важно о чём, главное, чтобы ему стало легче. Они разговаривают о девушках, но, конечно, больше говорит Сережа — выплескивает эмоции, просит чокаться с ним, и Арсений запоздало понимает, что сам мало соображает что — вроде бы пил легкие напитки, а развезло на ровне с Сережей. Впрочем, когда они заплетающимися языками начинают обвинять всех подряд — становится не до этого. Часу в девятом вечера, за шумом музыки и людей в баре Матвиенко различает мелодию в кармане джинс. Кое-как достав телефон и приглядевшись, он грустно хмыкает. — Лена звонит. — говорит он, тыкая пальцем в экран. — Зачем я ей только нужен?! — Спроси у неё, — просто предлагает Арсений, отставляя от себя очередной стакан — не хотелось пить до состояния забытья, чтобы потом как минимум уснуть за барной стойкой, а как максимум — оказаться завтра в Петербурге. — Да, ты прав, — Серёжа кивает своим же мыслям и отвечает на звонок, прикладывая телефон к уху. Он слышит родной голос и замирает, не смея и слова сказать из того, что думает о ней после увиденного. Мужчина сидит так с пары долгих минут, за которые Арсений даже кажется трезвеет, и всё никак не может отвести взгляд от стены напротив, будто в гипнозе. В конце разговора он говорит почти четкое: «Хорошо, любимая» и медленно опускает телефон на колени. — Что? — недоумевает Попов, сам не сильно совладея с рациональной стороной мозга — алкоголь приятно ударяет в голову после тяжелых дней. — Что она сказала? — Она сказала, что я дурак, к ней приехал сегодня брат, про которого она мне рассказывала, и они быстрее ждут меня домой познакомиться, — на лице шеф-повара мало-помалу расцветает счастливая улыбка, будто до него только сейчас доходит смысл сказанных ему слов, и под конец он чуть ли не светится, вскакивая со стула. — Это её брат, Арс! Как я мог забыть! — Матвиенко крепко обнимает друга, отчего у последнего из-за резкой смены положения кружится голова, но вопреки всему он искренне рад за Серёжу — ведь тот заслуживает всего самого лучшего, как никто другой. — Поздравляю, Серёж, ты дебил. А девушка твоя золотая, раз ждет тебя ещё дома. — растягивает губы в улыбке Попов, хлопая друга по плечу. — Да, Арс, я тогда это, ну, побежал я в общем. Ещё и за цветами надо успеть… — Арсений смеётся с нервозности всегда уверенного в себе человека и отпускает его с условием, что тот напишет, как приедет домой. Серёжа убегает быстро, на ходу ловя такси, а официант улыбается своим мыслям — вот такой вот Хэппи Энд. Парень остается сидеть за барной стойкой, решая допить-таки заказанный ранее коктейль — от одного стаканчика ведь ничего не будет, а попробовать новые вкусы очень хочется. Его размазывает до легкого тумана в голове и всё, на что его хватает — это разглядывать красивую подсветку стойки, вслушиваясь в песню, текст которой он даже не понимает. — Привет, — рядом оказывается девушка с бокалом в руках. На её плечах темные пряди волос, на запястьях множественные украшения, а грудь прикрывает короткий топ. Она улыбается игриво, с прищуром рассматривая парня. — Один тут сидишь? Арсений поднимает на неё голову, недоуменно моргая. — Один? Нет, я не один. У меня же парень есть! — вдруг вспоминает он и расплывается в пьяной улыбке. Тут же забыв про незнакомку, тянется в карман джинсов, пытаясь вытянуть из них телефон. Девушка оглядывает его скептичным взглядом и, поняв, что парень, видимо, не алё, отходит от него, оставляя одного. Арсений тыкает по любимому контакту и слушает гудки. — Привет, Арсюш, что-то случилось? — доносится бархатистый голос из динамика. — Анто-о-он, з-забери меня, пожа-а-алуйста, — с запинками слащаво тянет Попов, ни чуточку не сомневаясь в своем желании. — Арс, ты… Ты пьяный, что ли? — неверяще и настороженно спрашивает старший, стараясь получше расслышать звуки на заднем фоне. — Нет, — уверенно произносит Арсений, внутренне смеясь — обманул, какой хулиган. — Диктуй адрес, — вздыхает начальник, мысленно прикидывая, что делать с парнем после того, как заберёт его. После озвучивания адреса, по которому находился обыкновенный бар недалеко от ресторана, Антон садится в машину и едет туда. Не то, чтобы он устал и очень хотел остаться дома — наоборот, он рад увидеть Арсения сегодня, но отчего-то переживания лезут в голову. Почему Арс вообще пил после рабочего дня? Антон не против алкоголя, но посреди рабочей недели, когда у официанта смены три дня подряд? Да и на алкоголика Арсений не похож, тогда очень интересует причина, потому что голос того явно был весёлым, наверное, именно поэтому Шастун ещё не поседел от волнения за своего парня и ехал пусть и быстро, но соблюдая все скоростные режимы. Как только машина останавливается на платной парковке прямо возле бара, из здания выходит разморенный Арсений, улыбаясь во все тридцать два, заметив знакомый автомобиль. Шастун покидает салон, сразу оказываясь возле парня и внимательно разглядывая его. — И чего это мы пьём так поздно? — задает вполне логичный ему вопрос Антон. Не может злиться — тот в порядке, стоит, улыбается и прижимается теснее к теплому телу. — Серёжа дурак, — просто отвечает Арс, лбом утыкаясь в чужое пальто. — Я его успокаивал, успокаивал, а ему никто не изменял. — Чего? — Хэппи Энд, — бубнит младший и вдыхает запах одеколона. Вкусно. — А-арс, я не понимаю, — тянет Шастун, пытаясь оторвать от себя. — Я так устал. Пойдём на задние сиденья? — поднимает на него голубые глаза парень, ну а кто Антон такой, чтобы ему отказывать? Только он не до конца понимает, почему именно на задние. Мужчина открывает дверь автомобиля перед официантом — тот нехотя садится. Когда с другой стороны в салон падает Шастун, Арсений сразу льнёт к нему. — Арс, а сколько ты выпил? — уточняет для себя Антон, чтобы на всякий случай знать степень опасности пьяного парня. — Достаточно, — честно отвечает Арсений, нащупывая в темноте чужую руку и перекладывая её себе на задницу, для чего приходится перекатиться чуть на бок, но у него есть хорошая опора в виде Шастуна. — Арсен… Парень перекидывает ногу через начальника, вовлекая в поцелуй. Отчего-то Антона ведёт. Он так морально устал сегодня, что теплое любимое тело манит, заставляя отвечать на поцелуй, проявлять инициативу, участвовать в одному Попову известной игре. Последний отпускает себя, полностью перебираясь на колени начальника, целует настойчивее, грубее, но поцелуи всё равно выходят пьяными и смазанными, правда никто не спешит жаловаться. Парень вплетает руку в светлые волосы, слегка тянет за них, и Антон отстраняется, после чего его сразу прижимают к молочной шее, каждый миллиметр которой он выцеловывает, будто на неё налили молочный шоколад или сладкую карамель. Арсений стонет и млеет в чужих руках, потираясь задницей о бёдра, чувствуя, как тело под ним напрягается, а внизу живота приятно тянет. — У тебя есть смазка? — спрашивает Арсений, и в его голосе сквозят нотки смущения. Всё-таки он недостаточно пьян, а было бы в салоне светло, Антон бы уже любовался его лёгким румянцем. — Да, — Шаст тянется к подлокотнику, выуживая оттуда новые смазку и пачку презервативов. — Жук, — не удерживается Арсений и забирается старшему под футболку, до этого удачно успев стянуть пальто. Антон как всегда горячий во всех смыслах, так что с ним никогда не будет холодно. Он подставляет своё тело, умело расстегивает джинсы брюнета и спускает их до колен. — Неудобно же, Арс, — фыркает начальник, вопреки словам припадая к груди парня сразу же, как только тот снимает с себя кофту. Его прекрасная кожа, невероятные изгибы тела и правильные движения сводят с ума. От прикосновений губ к соскам брюнет стонет, выгибаясь в спине и просяще толкаясь бёдрами, пальцами впиваясь в спину напротив. Он рваными движениями нащупывает тюбик смазки рядом с ними, открывает, выдавливает себе на пальцы и целует мужчину, сплетаясь нарочно языками, чтобы забыться в очень приятных ощущениях, заглушая ими неприятную боль. Алкоголь тоже играет свою роль, хорошо туманит разум, и Арсений глухо стонет, когда первый палец входит до конца и начинает двигаться в нём. Каждый раз отдается новым стоном, так что целоваться не получается, и Антон просто смотрит, как его парень растягивает себя самостоятельно. Арсению, к слову, не очень удобно: руку пришлось завести за спину и приподняться с чужих колен, но приятные через некоторые время ощущения притупляют всё. У Шастуна слюни текут от такого Арсения. Его силуэт хорошо различим из-за уличных фонарей через лобовое, тонкая фигура самостоятельно насаживается на собственные пальцы, растягивая и получая от этого кайф. Антон припадает к груди, придерживая парня, и все слюни оказываются на нём, однако Попову это никак не мешает, а Антон вдруг понимает, что хочет сам растягивать его. Он аккуратно вынимает чужие пальцы, смазывая обильно свои, и проникает в парня двумя, чувствуя его изнутри. Такого узкого, горячего, просящего большего до невозможности. Мужчина рычит, осознавая, что сам на пределе не меньше. Арсений благодарно стонет, целует за ушком, покрывая лёгкими касаниями губ щеки и шею — тянется к члену, быстро освобождая его от лишней ткани и сжимая у самой головки. Орган реагирует положительно — дёргается, желая получить разрядку, желательно с мощным оргазмом. Арсений, в котором двигаются три пальца, дотягивается до фольгированного пакетика, вскрывая его, и самостоятельно натягивает на член презерватив. — Замри, — шепчет, а у самого тряска из-за сильных эмоций внутри. Он так хочет, он так нуждается, ему так нравится, он так любит. Обхватывает ствол, медленно насаживаясь, Антон аккуратно придерживает, стараясь не утонуть от приятных ощущений. Кажется, будто член стягивают плотным-плотным кольцом, но внутри в добавок так жарко, что хочется стонать. Стонет, кстати, Арсений, затыкая себя поцелуем. Антон крепко держит за задницу, мнет, то и дело раздвигая и сжимая в руках упругие ягодицы, почти сам контролируя их движения. — Ка-айф, — не выдерживает он. Движения с каждым разом становятся увереннее и глубже. В машине запах пота смешивается со слабым запахом смазки, кажется, малины, но обоим не разобрать, они далеко друг в друге, в своих чувствах и ощущениях. Арсений дышит тяжело, насаживается до основания, двигается, пока Антон не начинает подмахивать ему, бёдрами подаваясь навстречу, самостоятельно вторгаясь в чужое тело. Он обнимает его поперек талии и утыкается лицом в бледную грудь, целуя всё без разбора. Арс такой узкий, расслабленный, так извивается в его руках, насаживается до конца и специально сжимается у основания, что у Антона дыхание сбивается, он хаотично лижет ключицы и не может остановиться. — Боже… Как я люблю тебя. Арсений стонет, руками вжимаясь в плечи напротив. Потирается головкой члена о впалый живот и, чувствуя, как орган внутри попадает по нервному комку, кончает за два толчка, струной выгибаясь, задевая волосами крышу автомобиля. Шастун рычит, вдалбливается ещё минуту для продолжения оргазма и кончает следом, чувствуя, как парень сжался на нём до невозможного, а поэтому высвободиться из горячего тела ему удаётся не сразу. Арсений с коленей принципиально не слезает, сидит, максимально раздвинув ноги, понимая, что при таком положении задница не ноет, а отголоски оргазма приятно касаются тела. — Мой хороший, — хрипит начальник, тут же прокашлявшись. Он кладёт свою ладонь тому на спину, мягко проводя по лопаткам и затылку, пальцами касаясь чёрных волос. — Как же охуенно, — слышит он в ответ и чертовски доволен таким же хриплым голосом. — У тебя же есть салфетки? — интересуется младший, чувствуя свою же сперму у себя на животе. — Да, там же. — Нам бы хоть до дома доехать, — хихикает тихо Попов, пытаясь подняться и дотянуться до подлокотника. — Блять, мы тебе салон испачкали. — Ничего, всё равно её пора мыть, — отзывается лениво Антон, совсем не готовый на любые диалоги. Он даже думать не хочет, как сядет за руль и довезет их до дома. Единственное, что он чувствует сейчас — пустоту. Приятную пустоту вперемешку с лёгкостью и… Любовью. Он всё-таки признался ему.