Игра богов

Вот вроде всё идёт так, как идёт. Учёба, редкие званые вечера, куда приглашают нашу семью, выделившуюся за текущий год только тем, что просватали меня в клан Палпатинов. Эх, где мой дом родной? Там незачем было притворятся тем, кем ты не был, не надо было тянуть улыбку, когда на душе кошки пакостят. Шив Палпатин втянулся в игру: доведи до белого каления своего папу. Девки рядом с ним менялись с непередаваемой скоростью, я совершенно махнула на сей момент рукой, даже перестав следить за светской хроникой, которую сперва, после нашего уговора, просматривала. Ко мне было лишь одно условие от Шива: я ровно отношусь ко всем его пассиям и ни на что не претендую. Нет, это он мне такое условие? Да раз плюнуть! Что я и демонстрировала, пусть мамочка моя поджуживала, что пора бы приструнить Палпатина-наследника и скомандовать «к ноге»! Ну-ну, посмотрю я на ту, которая на подобное отважится. Я, например, пас! Что странно, на учёбе и оценках парня плотный такой график никак не отражался. Сплошь и рядом он готов к ответам на уроке, успевал и в нескольких конкурсах участвовать. Вот энергии у человека! Завидно стало. Спустя полгода после моего появления в этом мире в теле настоящей Сантаны обстановка как-то внезапно накалилась. Нет, Шив так и продолжал свои амурные похождения. Но ещё умудрился и во что-то влипнуть. Причём крепко. Со мной, как со своей непризнанной невестой, Палпатин общался, но крайне нерегулярно, почти неохотно, всячески демонстрируя, что это просто обязанность. Девушки, которые посматривали на меня как на идиотку, откровенно смеялись мне в лицо, называя придурочной мечтательницей. «Уведёт его у тебя какая-нибудь красотка, локти же кусать станешь!» Кивала, делала унылое лицо, а про себя желала Косинге Палпатину смерти. Жуткой смерти. Потому что ни одна из представленных девиц старшему Палпатину не приглянулась. Шив начинал срываться, а к хорошему это меня уж точно не приведёт, ибо почему-то я в его глазах стала именно той, которая ему в чём-то мешает. А как убирают помехи низкого сословия из нуворишей, я уже читала в своём мире. И там всё бывало печально. Одна надежда, что то, о чём меня предупреждал Боган, про то самое, что самоубиться у меня не получится, мне может помочь. Вот только саднило внутри, что под самоубийство попытку устранить неугодную невесту может не подойти по смыслу. Пришлось ещё тщательнее следить за своими перемещениями и не пересекаться с всё более мрачнеющим Палпатином-младшим. Знаковое событие произошло вот как всегда бывает такое событие в романах — внезапно. Палпатин подсел рядышком, неодобрительно покосился на горку пирожных на моей тарелке и зло зыркнул на моего приятеля, как раз объясняющего мне прописные истины политологии. На появившегося Шива я внимания не обратила вообще, погружённая в расставление по своим мозговым полочкам озвученной информации. И то ли объём превысил все нормативы, то ли я просто была тупа, но заумная тягомотина меня заломала. Застонав, я вцепилась в волосы, которые с великим трудом всё же привела в приличный вид при помощи трав и массажей. И уткнулась лбом в поверхность стола. — Не могу больше! — глухо промычала я, заколотив кулаками по столу. — Не даётся мне эта политология, социология и психология! Заберу документы, блин! В воспитатели пойду! Шив Лежавшая на столе мисс уже как-то не напоминала кикимору из набуанских сказок-кошмаров. В воспоминаниях Шива эта девица осталась взъерошенной, нелепо одетой и с кислым выражением на лице. Сейчас же его взгляд отметил, что волосы она смогла сделать блестящими, руки уже не выглядели настолько запущенными, как прежде. Сейчас только это было ему доступно. И до странного захотелось вновь увидеть тёмные провалы её глаз. Шив выразительно взглянул в глаза паренька, движением подбородка приказав удалится отсюда куда подальше. Тот покраснел, как рак, надулся было, видно желая мне что-то высказать. Я честно ждал, что же он решится мне такое сказать. Но чуда не произошло: пацан спешно затолкал книги и конспекты в кейс и столь же спешно удалился, не проронив ни слова. Я же остался наедине со своей наречённой, что б её Тёмный взял! Секунды складывались в минуты, а она так и продолжала головой уткнувшись в стол лежать. Пришлось сжать пальцами переносицу, чтобы не вспылить. — И долго ты будешь волосами подметать стол? Спать ещё рано! Как у неё получилось столь резко поднять голову, что пряди волос хлестанули меня по губам — не знаю. Ноздри инстинктивно втянули запах, который шёл от этих волос и в голове помутилось. Масло пачули и ирис… Зар-раза! Это мне назло, что ль? Мои самые любимые запахи! — Ты-ы?! А какими судьбами? — Да развлечься захотелось, — легкомысленно заявил я, подперев голову ладонью и мысленно сравнивая её прежний облик и то, что я видел сейчас. Прогресс был на лицо. Вернее на лице. И когда успела-то? Были бы перемены резкими, я бы непременно заметил. Значит, она постепенно решилась создать свой новый облик, вот этим продолжительным преображением и смазав картину. Вот и не верь сказкам про замарашку, которую превратили в принцессу. Хотя, если честно, то на прекрасную принцессу она никогда бы не потянула. Выбивалось что-то из этого облика всё равно, какое-то чувство неправильного, что ли? Может подбородок более волевой, чем надо? Или это упрямое выражение тёмно-карих глаз, сейчас стремительно темневших? — Развлечься, да? Мало развлекался, м? Я так надеялась, что на Набу много-много привлекательных мисс и леди, которых как раз хватит на целый год. Выходит, зря надеялась? Прикрыл глаза, вслушиваясь в хрипловато-презрительные интонации. Вот почему меня так и тянуло отвесить ей дружеский щелчок по носу? Просто, чтобы не заносилась? — Сходим в кафе? Приглашаю. У неё оказались поразительно выразительные глаза, когда она вытаращилась на меня при оглашении предложения. В этих глазах было сомнение в моём разуме. — Э? — В кафе, — повторяю ещё мягче. — Приглашаю. Она качает головой и зачем-то проверяет мой лоб. — Вроде температуры нет, на бред болеющего не похоже. Шив, ты точно не влюбился? Говорят, такие внезапные откровения бывают у влюблённых. Обрадуй меня и скажи её имя! — Твоё подойдёт? Знаю, что она сейчас придуривается. Вот и отвечаю ей в тон. Знакомая кривая улыбка скользнула по её губам. — За твой счёт — и что угодно? — В пределах разумного и поменьше сладкого. Фигуру испортишь. Фыркает и явно думает о чём-то постороннем. — Мне портить нечего, всё и так испорченно. Поднимается на ноги, явно провоцируя меня на реплику. До стройности топ-модели ей ещё ой как далеко. Но уже нет рыхлости и… правильно подобранная одежда дала ей то, что в первую нашу встречу не помешало бы ей. — Классно. Твоему стилисту пора памятник ставить. Словно нарочно наклоняется ко мне через стол, опираясь на свою ладонь, шепчет, почему-то зло смотря в мои же глаза: — У меня нет денег на стилиста. Надо твоего папочку поздравить, наверное! За добрые советы, которые разоряют других! Она разворачивается и стремительно уходит прочь, оставив меня одного. Такие моменты бывали в моей жизни уже не единожды. Так почему мне сейчас хочется её догнать? Э-э, нет, не попадусь на эту уловку! Но я отлавливаю её после уроков и прямо-таки заставляю сесть в мой спидер. — Рассказывай, — велю я, положив руку на руль. Мягко выжимаю педаль газа, не спуская взгляда с дороги. Почему-то знаю, что она жутко боится скорости свыше шестидесяти миль с час. Её рассказ длится всего минут десять, причём пять из них я сам преодолеваю желание выжать из машины всю возможную скорость, чтобы прибыть в дом отца в Варыкино и вытряхнуть из него душу. Косинга с дальним прицелом взял семью Сантаны в оборот. Да, документы подписал, в доверие втёрся, расписав перед польщённым отцом Санты перспективы вложения партии денег в одно дело. Видите ли, процент от сделки окажется впечатляющим. И таких вложений оказалось несколько за полгода. Вскоре в семью Санты должна была постучатся нужда. Хорошо только то, что обучение было оплачено заранее и деньги отозвать могла бы только сама Санта. А она упёрлась, когда воодушевлённый новой афёрой отец подкатил к ней с предложением. — Я нищая, так что буду даже рада, если ты оповестишь свою мать и отца про это. Освободишься! Ты же этого всем сердцем хотел? — Прекрати истерить! В моей голове всплывают столбики финансового отчёта за текущий год. Никаких сверхприбылей там я при просмотре не обнаружил. А суммы Санта озвучила внушительные. Вопрос: куда ушли деньги отца Санты? — Я разберусь с этим вопросом. Сам. А ты молчи, понятно? Сантана Зачем я рассказала про проблемы семьи? Чтобы меня пожалели? Или просто накипело? Я пыталась взывать к разуму отца, но тот отмахивался всё чаще, говорил, что финансы и женщина — несовместимы. Мама всё чаще ходила с покрасневшими глазами и всеми силами пыталась скрыть, что наши финансы романсы скоро запоют. Так же пыталась пробиться к Косинге Палпатину, но была поставлена в известность, что с невестой сына Палпатин-старший общаться не желает. И лишь увидев Шива, холодно решила, что меня подобная расстановка сил не устраивает. И открыла ему неприглядную весть, что его батенька — аферист. Причём, навела справки, чем это может аукнуться в аристократической среде. Мрачное выражение светлых глаз Шива ввергло в дрожь и метнулась запоздало мысль, что может я зря это совершила? Может всё бы встало на свои места само? — Пристегнись, я сейчас скорость врублю, — его пальцы уверенно обхватывают переключатель скоростей и я тороплюсь выполнить приказание, защёлкнув ремень почти в последний момент. Ускорение вдавливает меня в сидение, а сердце замирает, пусть я прекрасно знаю, что Шив уже много лет успешно участвует в гонках и всегда в лидеры выбивается. Варыкино. Прекрасный край Набу. Поистине — Жемчужина. Я раньше здесь не бывала, хотя голофото видела и впечатлилась. Экскурсии здесь бывали, но редко, я вот как-то не сподобилась. До сих пор. Шив Зря Косинга решился на подобный выверт своей выдумки. Взять деньги из казны семьи не решился, а молодая любовница во вкус вошла, видимо, скорее всего на неё деньги и шли. Когда такая идея развода доверчивых и жаждущих породниться с родовитой семьёй нуворишей ему в голову пришла? Не тогда ли, когда отец Санты к Косинге подошёл с намёком, что у них товар, а у Палпатина-старшего — купец есть? То есть я? Да если хоть шепоток проникнет в свет, от моей семьи и меня отвернутся все! Все планы прахом пойдут. Даже те, о которых Косинга даже не подозревал. Притормозив у входа, убеждаюсь, что в доме минимум охраны и мамы с детьми здесь нет. А вот отец присутствует. Губы сами складываются в неприятную улыбку. — Останешься здесь? — зачем-то спрашиваю Санту, поглядывавшую на меня искоса. Её страх ощущался мятным леденцом на корне языка. И мне это нравилось. Поэтому встряхиваю головой и глухо велю, надеясь всей душой, что послушается: — Сиди здесь, даже если что услышишь… нехорошее. Сиди, поняла меня? Жди, когда вернусь. Сантана Когда он ухватил меня ледяной рукой за подбородок и заставил взглянуть в его глаза, меня охватила жуть. Я не двинулась бы и под страхом смерти с места, всё потому, что эта самая смерть сейчас смотрела на меня из глаз Шива Палпатина. Отчего-то холодно и отстранёно понимаю, что Косинга таки нарвался на недовольство сыночка в полный рост и не зря я не так давно на его голову смерть звала. Ледяные пальцы Шива скользят по моим губам и я не скрываю страха. Будет чудом, если я не поседею к утру. А утро надо будет долго ждать. Ночь предстоит длинная. Меня колотит и чьи-то заботливые руки набрасывают пахнущий дорогим парфюмом пиджак, в который я закутываюсь поплотнее, словно прячась от всех бед и зол, что меня окружали. Когда умудряюсь заснуть — и сама не понимаю. Меня баюкает мягкий запах свежести горных вершин, уносит мысли прочь…