Игра богов

Шив Ситуация меняется столь быстро, что он едва успевает. И сейчас ему кажется, что боги вселенной встали на его сторону. У него есть всё, что он хотел в этой жизни и то, о чём тайно всегда мечтал, но никому не показывал и не рассказывал. Если что, боги умеют читать в сердцах, как порой высказывалась мама. И уже не пугает мысль, что в раскладе Дамаска он лишь марионетка. Он сумеет это обыграть. Есть ради кого стараться. Но шквал перемен более стремителен, чем он может представить. Сантана Целый месяц даёт нам жизнь, чтобы насладится другу другом. Палпатина не дёргают по миссиям, он дома, холит и лилеит что меня, что ребёнка. Благодать! Глажу свой округлившийся животик, улыбаясь тому таинственному нечто, которое ощущаю всеми фибрами души. Внутри у меня словно бабочки порхают — это уютное и ни с чем не сравнимое чувство единения со своим ребёнком. Мужчинам не дано этого испытать, хотя, думается мне, Шив испытал бы его, если бы ребёнок не капризничал и не отказывался воспринимать Силу своего отца столь категорично. — Упрямый бантёнок, — едва слышно шепчу я, поднимая взгляд к горизонту. Жду возвращения Шива, он сегодня сорвался с места стремительно, ничего конкретно не объяснив. «Вернусь, поговорим!» — и был таков. Мир для меня сияет солнечными бликами и ветерком обширных лугов. Проблем нет. Шив Я тороплюсь прибыть в Тид, когда получаю срочное сообщение от Видара Кима. Сенатор в трауре: его семья внезапно погибла при посадке их личной яхты в космопорт Тида, возвращаясь из столицы домой. Впервые вижу, что Ким полностью отдался горю: он рыдает, бьётся в истерике, чего от него, политического деятеля и обладающего несгибаемой волей, того, кто не боялся высказывать своему королю претензии, никак не ожидаешь. Почему-то мелькает мысль, как я отреагирую, если вдруг потеряю семью? Представил и похолодел от ужаса: потерять Санту и нашего ребёнка? Поставил себя на место Видара и поспешил ему на выручку. Организация похорон, улаживание текущих дел, организация расследования: всё же не среднестатистическая семья погибла, расследование обязано быть. И Корусант отправляет на Набу своих представителей. У меня внутри в комок всё собирается, когда вижу на датападе, кого именно к нам отправили: мастер-джедай Квай-Гон Джинн и его ученик. Сердце частит. Предвкушения встречи с джедаями нет, хотя раньше я даже любил пересекаться с ними и вести разговоры на философские темы. Увлекательно. Но только не теперь, когда Сантана ждёт ребёнка, а тот, уже сейчас для меня явно это, горит в Силе огоньком. Светлым, тёплым, таким манящим. Своим. Не отдам! Внутри что-то нехорошее заворочалось, пришлось на миг застыть и насильно затолкать это неприятное ощущение внутрь. За стальную дверь и на ключ закрыть. Похороны проходят без каких-либо эксцессов, но Ким подавлен и пока не способен вести кучу дел, так что приходится отписать Сантане и объяснять ситуацию по комлинку. И не хочется её тревожить, и в тоже время понимаю, что если этого не совершу, она вполне может прилететь сюда, пусть и в сопровождении охраны, но тем не менее. Закономерно, она этот вопрос поднимает, столь же закономерно, я этот вопрос стараюсь обойти стороной и убеждаю её, что обойдусь здесь без неё. Джинн сосредоточен, вечно хмурится, словно ему что-то всегда неугодно. Ну хоть рожу чуть попроще сделал! Когда он разговаривает с раздавленным свалившейся на него бедой Видаром, я нахожусь поблизости — таково пожелание Кима. Джедаю это скорее всего не нравится, но он принимает это как должное. Стандартные для расследования расспросы: были ли враги у сенатора, может кто-то угрожал, делал намёки. Сенатор рассеян и несобран, а ещё немного пьян, мямлит что-то про отданного в младенчестве в Орден своего сына, Ронара. Квай-Гон требует от него собраться мыслями, но судя по всему для того это непосильное действие. В окончании беседы, которую и беседой-то не назовёшь, не то что допросом, Джинн даёт мне знак следовать за собой. Бросая взгляд на погружённого в свои мысли Кима, я выхожу в коридор. — Эта гибель семьи выдающегося сенатора встревожила Канцлера, — поясняет своё появление здесь мастер, — Мне было сказано, Ким не конфликтует ни с одной фракцией и на первый взгляд эти смерти кажутся просто стечением обстоятельств. — А это не так? — вглядываюсь в зелёные, чуточки насмешливо-снисходительные глаза джедая. — Не так, — спокойно заявляет он, испытующе глядя в мои глаза. Зелень становится ярче, давление даже ощущается. — Кажется, именно вас пророчат на пост заместителя сенатора. — Это досужие сплетни, мастер-джедай, — оскорбляюсь таким выводам. — Если бы я планировал подставить сенатора, поверьте, я придумал что-нибудь другое, а не гибель невиновных. Как знаете, мой отец погиб от рук противников Бона Тапало… — При невыясненных обстоятельствах, как я знаю. Дело так и не раскрыто осталось. — А это что-то поменяло бы? Если бы раскрыли? Может вернуло мне отца? Ученик, с которым прилетел Джинн, стоит и просто наблюдает за ходом разговора. Внимательный и такой же вдумчивый, как наставник. В будущем может вырасти в опасного противника. Если получится уцелеть. Но дальнейшего разговора, опасного, полного словесных ловушек, не происходит. Меня отрезвляет голос появившейся в квартире Санты: — Шив? Всё в порядке? — заставив меня замереть. Кажется, я впервые готов её убить на месте! И стоявший рядом джедай мой поверхностный настрой сразу же схватывает, словно ненарочно перемещаясь так, чтобы загородить от меня Санту. Джинн Чем больше я нагнетал обстановку, тем более убеждался, что набуанский посол Палпатин не робкого десятка. Он спокойно парировал все мои высказывания, явной за собой вины не ощущал, вскинулся лишь однажды: когда я допустил мысль, что гибель семьи его друга-сенатора не случайна и это могут быть козни и происки врагов Кима. Интересная он личность, этот набуанец. Надо бы приглядеться к нему, ведь он на достигнутом явно не остановится. Уже сейчас слишком выделяется на фоне всегда что-то жаждущих политиков. Уверенный в собственных силах, неимоверно спокойный и определённо имеющий твёрдую цель в жизни. Интересно, какая цель у этого мужчины? Ведь мы почти сверстники. Мелодичный голос, раздавшийся за моей спиной, словно срывает с моего собеседника напускное. Эмоция яркая настолько, что я невольно делаю шаг, чтобы защитить незнакомку. Палпатин вспыхивает желанием придушить эту женщину, явно не радуясь её появлению. Он полыхает раздражением и откровенной опаской, о чём мне говорит его быстрый взгляд, брошенный в мою сторону. — Сантана! — в следующий момент он огибает меня по дуге, словно не заметив моего телодвижения, спешит навстречу незнакомке. Хотя… «Это его супруга! И, мастер…» Да, теперь я тоже это вижу. Ребёнок. В Силе Сантана Палпатин словно светится. Она контуром проступает на фоне своего мужа, который стоит рядом. И то, что их сейчас охватывает, вот сейчас, вижу. Это и есть визуализация любви и внутренних чувств? Нет, Палпатин, которого характеризуют все, кто с ним встречались, как человека полностью отданного своему призванию, сухого и чёрствого, в самом деле привязан к своей супруге неподдельной эмоцией? Для меня странно видеть несоответствие между собранной информацией и реальностью происходящего. А ведь это ненаигранное, это подлинное. Сила лгать не умеет. Может не всё показать, скрыть, но лгать не умеет. Тёмные глаза с тревогой оглядывают нас, переходят на мужа и она мило смущается. — Я такая невежливая… День добрый, мастер-джедай! — едва намечает поклон она. — И вам того же, — к Свету, который она дарит в Силу, так и хочется руки прижать и согреться. Встряхиваюсь. — Мы продолжим наш разговор позже, посол Палпатин. Собеседник вновь сдержан и готов к сражению: — Непременно, мастер Джинн. У вас интересный взгляд на жизнь. Вздёргиваю бровь, отметив, что не озвучено — взгляд на его жизнь. Сантана Под негодующим взглядом мужа мне не по себе. Скорее всего я нарушила его планы, в которые он меня не посвятил. Такое бывает и нередко. И когда уходит джедай с учеником, Шив не стесняется в выражениях. — Я ведь приказал тебе оставаться дома! — Я… Ситуацию то ли спасает, то ли откладывает нашу разборку появившийся на пороге пьяный в стельку сенатор Ким. — Оу, госпожа Сантана! Рад видеть вас… — покачнулся и едва не рухнул, вынудив Шива подхватить себя под руку и не дать упасть. У меня внутри узел чуть ослаб: словесная порка временно отменяется, но не забудется. — Соболезную вашей утрате, сенатор. Осоловелыми глазами смотрит Видар на меня, взгляд его останавливается на уже видном моём животе и он кривится, прикрывая глаза рукой, скрипит: — Почему-то я вам верю, вы мне точно сочувствуете, а не просто слова говорите… Мои дети! Мои дети! — взывает Ким, вновь плача. Детей своих, если верить словам Шива, Ким любил и души в них не чаял. Он не столько по жене тосковал, сколько о потере детей горевал. Для набуанца семья, а особенно дети — это его неотъемлемая часть. И мне иррационально хочется загородить своего ребёнка, ещё неродившегося, такого хрупкого, от всяческих бед. Шив качает головой и кивком показывает, чтобы я ушла. Приходится выполнять молчаливый наказ, пусть на душе и муторно. Шив Пытаясь уложить совершенно не соображающего Видара, мысленно костерю жену на все лады. Ну ведь не раньше и не позже решила прилететь! Выговор охране: даже не удосужились предупредить про её своеволие, хотя был категоричный приказ — никуда ей не позволять ездить! Ким бормочет что-то себе под нос. Вслушиваюсь. Что-то несусветное про Ронара, про единственного из рода, про зло в лице… Уже с тревогой всматриваюсь в обмякшее лицо сенатора. Он только что упомянул про разногласия с Дамаском, что каким-то образом перешёл тому дорогу, хотя сам муун уже несколько отдалился от дел, пережив несколько покушений на свою жизнь, стал почти затворником, который в жизни галактики и Республики участия не принимает. Обман, всё обман. Покушения — да, были, а вот физические параметры слухами были сильно занижены у Дамаска. Да и не он ли их и распускает? На днях получил от него голосовое сообщение с поздравлением меня с возможным наследником. Так что не стоило обманываться, что за мной он перестал наблюдать и отслеживать мои передвижения. Всё же закрадывается мысль, что к гибели семьи Кима Дамаск всё же руки приложил. И если бы не пронырливый джедай, связался бы с банкиром. Но пока лучше не надо. Терпит. — Спасибо, — твердит мне Ким, дружески пожимая руку. Он выглядит уже много лучше, полон какого-то нездорового оптимизма, но я его этот настрой не поддерживаю, а он собирается выступить перед Советом джедаев и напереть на тот факт, что Ронан обязан выполнить свой долг перед семьёй. Наивный. Почему он игнорирует тот факт, что сам отдал младенцем своего ребёнка, ещё и радовался, как последний дурак. Это ведь честь, стать джедаем! Имеет джедая в роду, хоть одного за всё время существования, но… Эго тебя погубит, Ким. И ты ещё увидишь, какими выучивают маленьких поборников справедливости и чести. Думаю про такое, провожая взглядом взлетающий транспорт, увозящий Кима обратно на Корусант, а сам как-то отчётливо понимаю, что вижу его в последний раз. Нет, надо бы разузнать у Плэгаса его планы. И какую всё же роль придётся ему играть. Но не успеваю я совершенно ничего. Плэгас хранит стойкое молчание, видно удалившись в свои таинственные изыскания, а я вновь мотаюсь по галактике в поисках справедливости мира. Когда приходит новость с Корусанта, я совершенно не готов к переменам и это спасает меня от пристального взгляда джедаев, ибо убийство сенатора да ещё и на глазах джедая — это автоматически пересекается с интересами Ордена. На что они не сомневаюсь и давят. Не любит Храм, когда на их представителей охоту открывают. Меня срочно вызывают в Тид, отдавая приказ выдвигаться в столицу и принять все полномочия убитого друга. — Расследуйте это дело незамедлительно, Палпатин. Ким был пусть и не моим ярым поклонником, но тем не менее он представлял Набу. Кто покусился на Кима, покусился и на Набу. Какие красивые речи, мне уже почти не по себе. Но приходится уверять, что выполню все наказы короля, который явно засиделся в своём кресле. И лишь одно мне не по душе совершенно: оставлять здесь, в кругу охраны Сантану, которая переносит беременность не так хорошо, как мне казалось. Ребёнок сперва словно сил ей прибавил, первые пять месяцев она сияла, а сейчас, незадолго до родов, выглядела утомлённо. Хотя обследования показывают что и с ней, и с ребёнком всё в порядке. И лишь пол ребёнка остаётся неизвестным: малыш прячется как только может. И как же хочется наконец прижать его к себе и сказать тихое: «привет!» — Как только устроюсь на новом месте, сразу перевезу тебя. Это не обсуждается, Санта! — Да разве я против? — нет, с ней явно что-то не так. И я уже рад бы и к джедаям обратиться, потому что вот к ним мой ребёнок никакого негатива не ощущает, проверено при встрече Джинна и супруги. — Делай свои дела, я знаю, насколько тебе это необходимо. Я буду ждать. Улетаю в полной уверенности, что проблемы решаемы и вскоре я стану самым замечательным отцом в галактике. Это даёт мне необходимую энергию при решении дел, словно заряд аккумулятора у меня в сердце. И пусть дел наваливается огромное количество, я их решу. Ради Санты и нашего малыша. Беда всегда приходит нечаянно и когда её не ожидаешь. Я нахожусь на приёме, когда ввалившийся Дориана сообщает мне сводящую с ума новость, что корабль, который я отправил за Сантой, покинул космопорт Тида с нею на борту — и пропал. Вместе с охраной. Внутри саднит и горит, огонь лижет меня изнутри, разливаясь лавой по венам. Дориана сам не свой мечется вокруг меня, пытаясь помочь, но чем он может помочь? Связываюсь со всеми, кто может мне сейчас помочь, не игнорирую даже Дамаска, падаю на колени, умоляю найти ту, что потерял. Не верю, что она могла погибнуть. Ни она, ни ребёнок. Плэгас проницательно смотрит на меня через голограмму. — Сделаю всё, что в моих силах. Уверен, что она жива? — Как себя чувствую, — выдыхаю я, склоняя голову. Никогда не хотел давать это оружие в руки мууна, но выхода нет. Мне не найти её без помощи более сведущего. — Жди, — повелительно бросают мне и отключаются. И когда на пороге появляется Джинн, меня это совершенно уже не задевает. Я веду дела вслепую, больше сейчас полагаясь на помощников, а они стараются меня не подвести. И причину появления джедая в моей гостиной понимаю не сразу, а принимаю и совершенно безразлично. — Мастер Джинн. — У вас проблемы, сенатор Палпатин. Донеслась весть, что ваша супруга пропала. Отчего-то мелькает идиотское подозрение, что Дамаск таким вот образом решился мне помочь. И вправду, идиотские мне приходят в голову мысли. — Да, мне нечего скрывать. Они вылетели из Тида, в дороге делали остановку, но без задержек дополнительных вновь отправились в путь, вот только… Голос предательски ломается, приходится перевести дыхание. — В столице она не появляется, — тихо заканчивает мысль джедай. — Я помогу их найти, но не безвозмездно. Судя по упрямому выражению этого хищного лица, мне его предложение придётся не по вкусу. Он оправдывает мои подозрения, но я уже в отчаянии: молчат все, до кого я мог дозваться и дотянуться. Даже Дамаск, даже наёмники молчат. Словно космос проглотил мою маленькую семью. — Даю слово, что приму все ваши условия. — Прекрасно. Я дам вам ответ уже к вечеру этого дня. Квай-Гон поднимается на ноги и устремляется на выход, когда я всё же не выдерживаю и интересуюсь: — Что будет за условие? Его улыбка… Эта его усмешка! — Вы отдадите своего рождённого ребёнка в Орден под моё руководство. Он сильным родится, ему нужен наставник. — Но у вас уже есть ученик! — меня не сама мысль возмущает, чтобы отдать ребёнка джедаям, меня возмущает, что он вот так просто разбрасывается обещаниями и отбрасывает своего ученика в сторону. Вот сейчас вижу, почему в Ордене Джинн считается бунтарём. Да, я навёл про него справки. — На Набу вы приняли за моего падавана чужого ученика. Я от обязательств свободен. До появления на свет вашего ребёнка, Палпатин. И не советую юлить: мы с ним связаны уже. Как — это вне вашего понимания. Ждите вестей. Едва за ним закрывается дверь, я падаю на диван, совершенно обессиленный. Сколько времени проходит, не отдаю себе отчёта. Жизнь снова делала кувырок, попутно выбив почву из-под моих ног. Я не силён в магии ситхов, но точно уверен, что не может у меня родится настолько одарённый ребёнок. Это против всех выводов теоретиков что Ордена джедаев, что ситхских лордов. И когда меня окутывает холод, я это не сразу понимаю и осознаю. Когда же осознаю, то падаю на колени, дыхание перехватывает. Я перестал чувствовать Санту. Совершенно перестал. Словно её, словно она… В Храме вздрагивает Джинн, выходя из своей длительной медитации, чтобы отыскать женщину, молодую мать и её нерожденное дитя, которое так ярко греет замёрзшие души. Ощущение яркого солнца сперва туманится, а после резко гаснет. И Квай-Гон ощущает потерю едва ли не сильнее, чем это делает Палпатин. Горе отца, потерявшего ребёнка, потерявшего жену, в Силе горит яростной безнадёжностью. Словно в центре Корусанта, в одной из квартир Здания 500 образуется чёрная дыра. И джедаю становится страшно. Но ещё страшнее та тишина, которая накатывает следом. Уходит ярость, уходит боль, но остаётся… Что?