Проснись

Всё самое красивое, что можно узреть в природе, обязательно случается на рассвете или закате, когда любые краски так или иначе превращаются в золото. Не тот холодный металл, которым украшают себя богачи, напротив – тёплое, уютное и неосязаемое, доступное только природе в дар тем, кто способен видеть в этом красоту и по достоинству ею насладиться. Хайтам не считал себя таким человеком. Нет, конечно, как и любой другой, он любил купаться в тёплых лучах закатного солнца, но чаще всего при этом он не придавал особого значения происходящему. Всё-таки внимание к таким вещам присуще более творческим и впечатлительным натурам.. вроде Кавеха. Именно о нём он думал, пока шёл домой под жёлто-багровым небом. Сегодня выдался действительно неплохой денёк: Аль-Хайтам пропустил плановое собрание, посчитав его бесполезным, и просидел сокращённый рабочий день в библиотеке академии, спрятавшись в пучине огромных пыльных стеллажей, ни перед кем не светясь. Домой он вернулся вечером, когда уже бралась лёгкая прохлада, а солнце только собиралось садиться. Это тот самый момент, когда оно приобретает тёплый золотой окрас, такой ослепляющий и вместе с тем согревающий, заполняющий уютом каждую комнату каждого дома. На солнечную сторону как раз выходило окно гостиной, рядом с которым за чертёжным столом всегда работал Кавех. В этот раз архитектор был чрезмерно сосредоточен, вычерчивал многочисленные арки с растительными узорами на чертеже будущей постройки. С таким ярким и уютным освещением появлялось особое вдохновение и работалось в разы быстрее, так что выражение лица парня в какой-то момент смягчилось. Стоящий в проходе и скрестивший руки на груди Аль-Хайтам рассматривал это миловидное, но уверенное в себе лицо, подсвечивающееся золотым ореолом заката. Пока Кавех работает, он особенно красивый.. Интересно, он знает, что во время рабочего процесса он и сам превращается в настоящее искусство, которым любоваться можно даже дольше, чем изящными арками? Светлые ресницы, просвечивающие золотом под лучами солнца, нежные и аккуратные изгибы профиля, слегка поджатые красные губы, ниспадающие на лицо мягкие пшеничные волосы, в которые так и хочется зарыться пальцами.. В прочем, секретарь не стал долго противостоять этому порыву и подошёл к парню, осторожно, чтобы не отвлекать, прикасаясь к его мягким локонам. Кавех порой забывает привести их в порядок, садится за стол с хаосом на голове, который мешает ему работать, а Аль-Хайтам останавливается, чтобы заплести ему какие-никакие косички. Сам того не замечая, он с таким теплом смотрел на эту блондинистую макушку, вечно склонённую над рабочим столом, словно она стала неотъемлемой частью интерьера его дома.. Кавех, естественно, почувствовал чужие прикосновения, но отвлёкся от работы лишь когда дочертил последнюю колонну. Тогда-то он поднял голову, из-за чего белокурые волосы забавно рассыпались в разные стороны, и посмотрел снизу вверх на своего соседа. –Решил зверски мне помешать, раз сам закончил пораньше? –Да, не люблю рабочую атмосферу в этом доме,–с лёгкой усмешкой ответил Аль-Хайтам, разглядывая светящееся личико своего соседа и невольно продолжая изучать его нежную кожу кончиками пальцев. –Тебе придется потерпеть, потому что я ещё не закончил. Разрешаю тоже над чем-нибудь поработать. Например над соблюдением дистанции. –О дистанции говорит мне человек, который вешается на мою шею каждый раз, как напьется?–Хайтам пробежался пальцами по бархатной коже тонкой шеи соседа и опустил руки на его плечи, слабо их разминая. Вырез на спине, безусловно, манил ничуть не меньше, каждый раз взгляд невольно останавливался на нем. –Я просто путаю тебя с унитазом и мне хочется рыгать,–Кавех слегка поёжился от того табуна мурашек, что вызвали прикосновения соседа, и снова выпрямился, пряча возникший на щеках румянец.–Прекрати, я работаю... –Разве я мешаю? Тебе стоит немного расслабиться. –Ты мне свои услуги предлагаешь?–Блондин неровно выдохнул и отложил инструменты, чтобы затем подняться, развернуться к Хайтаму и схватить его за тугой воротник топа.–Я же могу и не отказаться. –Какая жалость, даже не знаю, что мне делать,–секретарь положил руки ему на бёдра и слегка их погладил, не прерывая зрительного контакта с всё более краснеющим Кавехом. Кажется, он начинал улавливать настрой своего соседа, но его раздражало то, что Аль-Хайтам обязательно получит своё, ведь и сам он едва держался каждый раз, когда эти сильные руки прижимали его к широкой груди, а слегка суховатые бледные губы припадали к его шее.. Хайтам, вопреки своему характеру и внешнему виду, очень нежный любовник, вызывающий такой трепет, с которым невозможно управиться. Сам того не заметив, вскоре Кавех оказался на диване, лежащим под нависающим Аль-Хайтамом. Тот первым делом стянул со своей шеи наушники и перебросил их на кресло, после чего опустился ближе к блондину. –Я всю дорогу домой думал только о тебе. Сейчас ты особенно красивый... –Мх..–Кавех смотрел в его яркие от падающих лучей бирюзовые глаза, которые, вместо привычного холода, выражали море тепла и любви, и просто таял под этим взглядом. Не то что бы он падок на комплименты, но от этого сухаря услышать их–большая редкость..–И что же ты надумал?.. –Что я хочу прикасаться к тебе, я хочу всего тебя. Прямо сейчас,–он взялся за руки парня и завёл их над его головой, вжав их в диван и сплетясь пальцами.  Целуя его шею, он оставлял на ней лёгкие алые следы, переходил на скулы и уши, только затем припадал к губам. Кавех быстро потерял голову от этих поцелуев, полностью разделяя настрой Хайтама и уже вскоре помогая ему раздевать друг друга. Нежные поцелуи, не менее нежные, но вместе с тем горячие и властные прикосновения жилистых рук к обнажённому телу, ответные, более пылкие поцелуи партнёра... Хайтам физически ощущал, как закипает его кровь, пульсируя в висках и оглушая его. Страсть нарастала. Кавех смотрел на него так откровенно, словно теперь сам зазывал наконец заполнить его. Из-за того что прикоснуться к нему парень не мог, ему оставалось лишь выгибаться, подставляя своё утонченное тело под дальнейшие ласки. Как Хайтам мог противостоять этому? Никак. Он сдерживал порыв наброситься на парня словно голодный зверь лишь для того, чтобы хорошенько разработать его перед этим. Но уже с первым толчком из уст блондина вырвался сладкий стон. Он прикрыл глаза, сильнее прогнувшись в спинке и впившись до побеления пальцами в сильные руки актива. От каждого следующего толчка его ножки всё сильнее дрожали, не находя себе места на диване и то и дело прижимаясь к телу Хайтама. Секретарь, в отличие от него, лишь глухо постанывал, томно вдыхая и выдыхая с каждым толчком в всё сильнее сжимающегося Кавеха. Они наслаждались друг другом, они смотрели друг другу в глаза и повторяли имена друг друга с таким предыханием, словно в этом мире не существует никого, кроме них... –Хайтам.. мх.. Хайта-а-ах~ я люблю тебя,– задыхаясь от собственных стонов, тихо повторял Кавех –И я тебя..,–в ответ повторял ему на ушко Аль-Хайтам, исцеловывая после этого каждый сантиметр его идеального лица –Хайтам... Аль.. Аль-Хайтам.. очнись. Проснись, Хайтам! –.... Картинка идеального вечера разбилась, словно стекло, осыпалась, оставляя после себя кромешную тьму. –Ха-ха-ха, ну же, открой глаза. Не бойся, я знаю, что ты уже очнулся. Посмотри же на меня.