Часть 1
14 мая 2023 г., 08:49
Космос. Когда-то давно это слово привлекало людей своей загадочностью и неизвестностью. Его чернота пугала, и лишь яркие звёзды, сверкающие в темноте ночи, давали нам знать о том, что за миллионы и миллиарды километров от земли, возможно, не так страшно, как кажется на первый взгляд.
Тысячи лет исследований, что повлекли за собой сотни открытий. Оказалось, что там, за непроглядной тьмой, есть свет. Есть жизнь. Другая, непривычная, но тоже имеющая право на существование.
Люди объединились, чтобы найти ответы на свои вопросы. К тому же вместе всегда было проще справляться с угрозами.
Итак, эта очередная история о том, что «вместе» — это всегда трудно, но если постараться, то можно стать самым счастливым человеком во Вселенной.
— Галактика Бронс. Планета Магнус. 2245 год эры ЕКВ —
— Быстрее, — крепко сжимая руку растерянного омеги, шептал черноволосый альфа, петляя по каменным коридором. Альфе на вид было не больше двадцати трёх. Сосредоточенный взгляд следил за темнотой, а иногда и за спутником, что прижимал к себе какой-то свёрток. Омега, что выглядел старше, был растрёпан. Одежда была мята и словно наброшена в спешке. Во взгляде плескался страх. — Син, что происходит? Куда мы? — Помолчи, иначе нас могут услышать. Ты же не хочешь попасть в клетку, муженёк? — Клетку? — севшим голосом спросил омега. — Только не говори, что ты не слышал, что эти звери болтают в городе? Ты же там часто бываешь. Вон, даже проблемы себе нагулял. Альфа бросил короткий взгляд на побледневшего мужа, продолжая тащить его куда-то вперёд, минуя тёмные тоннели. — Это не проблема! Это наш сын! В этот момент свёрток в руках омеги закряхтел, словно подтверждая слова папы. — Твой сын, Илай! — почти прорычал альфа. — Твой и его. Думаешь, что в тот день я не почувствовал на тебе запах другого? Так что хватит ломать комедию. — Ты… Ты знал? Омега резко остановился, не сводя взгляда с младшего. — Тогда почему?.. — Не выставил? — спросил альфа, сверкнув чёрными, как ночь, глазами. — Признаюсь, что это было первое, что пришло мне в голову, но подумав, я решил, что сделаю и тебе, и ему намного больнее, если оставлю всё так, как есть. Ты мой муж, не забыл? А я наследник престола. Мне не пристало выносить сор из избы. Люди и так сейчас крайне взвинчены, чтобы делать упор ещё и на том, что я не уследил за омегой, что наплевав на всё, побежал подставлять свой текущий зад бывшему любовнику. — Но, Син… Где-то в тоннеле послышался шум. Альфа резко подобрался и снова потянул омегу в только ему одному известном направлении. Он слышал, как колотится сердце в груди. Исин не знал, что двигало им сейчас, ведь он мог оставить изменщика своим врагам, а сам скрыться до лучших времен, но что-то останавливало. Может именно то, что отчасти он сам был виноват в своих проблемах. Чжан Исин был единственным сыном Истинного Короля планеты Магнус. Их планета уже пару столетий вела свои дела с ЕКВ. Присоединение было почти безболезненным, ведь Магнус и галактика Бронс, в общем, были мирными и дружелюбными. Пять планет и яркая звезда — Солис были словно радужное пятно на чернеющей карте космической Вселенной. Бронс была галактикой поэтов, музыкантов, певцов, архитекторов, художников и прочих творчески одарённых личностей. Магнус был её центром. Музыкальным центром, ведь музыка была здесь практически повсюду: в листве деревьев, в журчании рек, в вое ветра и в людях, вот только были и свои особенности её восприятия. Жители Магнуса делились на два клана. Первый — равнинный. Их называли элитой. На бледной коже этих людей проступали золотистые узоры, делая их привлекательными для глаз. Жили они на широкую ногу. В их домах всегда звучала музыка и исполнялись песни, слышался смех и праздные разговоры. Равнинные люди не стремились к физическому труду, полностью посвящая себя творчеству. Второй клан — горный, как раз-таки работал, чтобы люди на равнинах ни в чём не нуждались. У горных народов почти не было творческих способностей, зато они преуспели в строительстве, добывании полезных ископаемых, сельском хозяйстве. Всю свою жизнь большинство из них работали: в шахтах, на полях и на рудниках. Они добывали уголь для отопления, камень для строительства, золото и драгоценные камни на продажу. Так же некоторые горные жители спускались на равнину, чтобы попытать удачу и всё чаще становились прислужниками в домах местных. Тех, кто прославлял их планету на просторах ЕКВ. Небольшой аэродром принимал и отправлял звездолёты с продукцией и людьми под строгим надзором Короля. Каждый из кланов должен был подчиняться Истинному Королю, хотя имел и своего Лидера. Истинный Король приравнивался чуть ли не к Богу… До некоторых пор. Сейчас Исин и не вспомнит, когда это началось. Может двадцать пять лет назад, когда отец приютил в своём доме чужака. Пылающий звездолёт рухнул на одну из равнин, погребая под собой двух взрослых, что уже не подавали признаков жизни и плачущего едва живого десятилетнего ребёнка, которого отец по доброте душевной принёс в свой дом. А может и гораздо раньше, да вот кто теперь разберёт. Только снова и снова среди горных народов начали вспыхивать бунты. Отец пытался говорить с ними, они успокаивались, а через какое-то время всё вспыхивало с новой силой. Исин много раз слышал историю о том, как отец практически собственноручно вытаскивал выжившего мальчика из горящего железного монстра. Чжану тогда был год. Он был слаб и много болел, видимо тогда отец и решил, что Исину в одиночестве не справиться со своенравными народами Магнуса и сильное плечо рядом не помешает. Король принял найдёныша в свою семью и никогда не делал различий между ним и родным сыном. Исин, взрослея, не мог понять этой привязанности отца к чужому человеку. Возможно, всё началось с банальной ревности, а вылилось в противостояние, длившееся до сих пор. В гулком тоннеле послышалось эхо чьих-то торопливых шагов. Исин обернулся, прислушиваясь. С десяток человек, не меньше. Илай снова и снова спотыкался, замедляя ход. Омега устал, но нужно было двигаться вперед. — Ещё немного, — натянул улыбку Чжан. — Я должен убедиться, что ты и твой сын в безопасности. А с бунтовщиками я разберусь позже. — Син… — Что? Я не монстр, Илай! Да, я по-прежнему его ненавижу. Он отнял у меня всё: отца, детство, людей. Он стал тем, кому заглядывали в рот все придворные. Он ещё несколько лет после смерти отца диктовал мне как жить, и этого, увы, я простить ему не могу. Ты тоже имеешь полное право меня ненавидеть. Как и он, но сейчас я должен побороться за свою… Нашу планету. Этот бунт получился масштабнее и кровопролитнее, чем я ожидал. Аспир и его приспешники хотят захватить столицу, а там и галактику, но пока я здесь, у них это не получится. Сейчас я посажу тебя в звездолёт и вернусь к своей армии. К тем, кто ещё способен сражаться. — Нет, — поймал мужа за руку омега. — Ты не сможешь один. Тебе нужна помощь. Летим с нами. Я знаю где его искать… Исин горько усмехнулся, поднимая разочарованный взгляд на омегу. Он знал, что муж обижен на него, ведь он женил его на себе насильно, чтобы насолить брату, но сейчас почему-то стало больно, ведь Чжан понимал, что Илай такой не один. Половина планеты ждет возвращения своего Истинного Короля, коим Исина так и не признали, даже не смотря на то, что он был родным сыном почившего правителя. — Мне не нужны подачки от него. Он… — Любит тебя! Ты его брат! Магнус — его планета! — Больше нет, — ответил Чжан, а потом потянул омегу дальше, ведь шаги преследователей стали ближе. Илай не сопротивлялся. Он знал сколько тараканов было в голове его мужа. Исин был ещё ребёнком. Большим обиженным на весь мир ребёнком, что из-за своей детской ревности не видел разницы между добром и злом. Возможно сначала омега пытался ненавидеть мужа, ведь тот насильно поставил на нём свою метку, прекрасно зная, что Илай и душой и телом принадлежит другому, а потом… Потом омега посмотрел на мужа с другой стороны. Почти шесть лет брака примирили их, вот только случайная встреча с бывшим, течка и нелепая сцепка снова пошатнули устоявшееся взаимопонимание. Илай сам не понял, как это произошло, но ведь очень трудно устоять перед истинным, перед тем, кто первым показал тебе когда-то прелесть единения. Илай не хотел так. Он очень испугался, что Исин прогонит его, что Исин не станет слушать. А Чжан… Оказалось, что он всё понял, но молчал, провозгласив чужого сына наследником престола. Между тем они всё двигались куда-то в глубь шахты. Исин молчал и это больше нервировало, чем успокаивало. Когда прохладный ветер коснулся щёк, Чжан выдохнул, вытягивая старшего в просторную пещеру, где среди каменных глыб стоял небольшой старенький звездолёт. — Там есть детская капсула. Я читал, что детям до пяти лет лучше отправляться в космос с дополнительной защитой, — сказал Исин, отпуская руку мужа и направляясь к небольшому пульту. — Она должна защитить малыша от любых внешних воздействий. — Откуда он здесь? — спросил Илай, разглядывая звездолёт. — Это подарок отца брату, — ответил, хмыкнув, альфа. — Когда тому стукнуло восемнадцать, он захотел выяснить что-нибудь о своей семье, найти родственников. Я, признаюсь честно, надеялся, что он не вернётся, а он… Он прилетел спустя два дня слишком подавленным, чтобы отвечать на вопросы отца. С тех пор эта птичка стоит здесь. Он даже не вспомнил о ней, когда уходил. — Ты дал ему на сборы двадцать четыре часа, — с укором сказал Илай. Чжан хмыкнул, вспомнив растерянный взгляд родственника и свои слова, которые он произнес, ликуя: — Или ты уходишь сам, или тебя ведут под конвоем через весь город, словно каторжника. Старший тогда лишь грустно улыбнулся и ушёл, так и не сказав Исину ни слова. Между тем, Исин уже вбил координаты пункта назначения — посольство Магнуса на Урбонсе — второй по значимости планеты галактики Бронс, и посмотрел на мужа: — Забирайся в машину или хочешь дождаться гостей? Они ведь медлить не будут. Меня убьют, тебя посадят в клетку или отправят в бордель, а ребёнка сделают личной игрушкой выскочки Аспира. Ты этого хочешь? Исин скривился. Всё-таки этого бунтаря он ненавидел сильнее, чем своего названного братца. Аспир Делс был упрямым озлобленным торгашом. После смерти своего отца он занял место Лидера горных народов и первое, что он сделал — это нарушил все договоренности, много лет прописанные в кодексе планеты. Он увеличил почти в три раза цены на товары. Равнинные народы взбунтовались и пошли жаловаться Королю. Исин потребовал от Делса соблюдения Кодекса, но тот лишь рассмеялся, сказав, что старые правила устарели, что мир не стоит на месте, что в том же Кодексе есть пункт о том, что если народ не в состоянии заплатить за товар первой необходимости, то для них его покупает Король. Исин попытался отстоять государственные деньги, ссылаясь на то, что бюджет не рассчитан на такие цены, и что он не должен тратить то, что предназначено для обеспечения безопасности планеты и рассчитано на военные цели. Аспир лишь оскалился, а потом сказал, что раз для того, чтобы эти деньги ушли в народ нужна война, то он её организует. И вспыхнул Магнус. Люди Аспира громили шахты, рынки, выкрикивая проклятия в адрес Короля, и лишь немногие понимали, что эта война началась не только из-за денег. Аспир спал и видел себя центром галактики. Он мечтал командовать не только Магнусом, но и остальными пятью планетами, а там и до Вселенной недалеко, ведь жителям Магнуса дана была возможность своим творчеством подчинять себе разумы и сердца обитателей других планет ЕКВ. Исин мешал Делсу. Во-первых, потому что был законным наследником трона, а во-вторых, он был отцом абсолюта — человека, что своим голосом мог заставить толпы следовать за собой. Абсолюты рождались очень редко. Это всегда были беты и на Магнусе их считали чуть ли не святыми. Получить власть над абсолютом было довольно сложно, ведь они чувствовали ложь, но если кому-то и удавалось подчинить себе такого человека, то ничем хорошим, как водится, это не заканчивалось. Аспир суеверным не был, а поэтому был твердо уверен в том, что устранив родителей мальца, он получит над ним полную власть. Кровная связь прервётся и мальчик привяжется к тому, кто первым подарит ему тепло. Вот только Делс и не догадывался, что Исин не родной отец ребёнка, а Чжан не собирался оповещать своих подданных о том, что его муж очень удачно сходил налево. — Забирайся в звездолёт, — сказал Чжан. — Быстрее, Илай. Омега подбежал к мужу, обнимая. Чжан невольно потянулся к губам супруга, получая ответ. Между ними не было пылких чувств, но годы совместной жизни давали о себе знать. — Прости меня, — шепнул Илай. — И ты меня, — ответил Чжан, а потом посмотрел на полугодовалого малыша, что смотрел на него до боли знакомыми глазами. Боль отрезвляла. — Всё. Уходи! Сейчас же! Чжан оттолкнул омегу. Илай видел, как из тоннеля появились вооруженные люди. Исин достал из-за пазухи бластер. — Уходи! Омега побежал к звездолёту. Яркие вспышки лазеров рассекали пространство, но Илай боялся оглянуться, прижимая к себе сына. Забравшись в звездолёт, он увидел, что Чжан сражается сразу с тремя, а ещё четверо бегут к звездолёту. — Ребёнок нужен боссу живым! — послышался голос. — От остальных приказано избавиться. Слёзы текли по щекам омеги, когда он уложил сына в бокс и нажал кнопку пуска. Илай знал, что Чжан внёс в систему корабля координаты безопасного места, вот только сейчас, поднимаясь вверх, хотелось вернуться к мужу и плечом к плечу сражаться за свою планету. — Я вернусь, — шептал Илай, когда звездолёт, петляя, под прицельным огнём покидал пещеру. — Я приведу помощь. Только дождись. Исин словно что-то почувствовал, обернувшись. Илай видел слёзы на его щеках и ярость в глазах, но омега понимал, что предназначена она совсем не ему. Звездолёт поднимался всё выше. Илай посмотрел на сына и грустно улыбнулся. Малыш был копией отца, и омега понимал, как Чжану было трудно на него смотреть. Хотя, они ведь никогда не обещали хранить друг другу верность. Илай готов был облегченно вздохнуть, когда машина всё-таки выбралась из пещеры. Остался последний рывок, и он окажется в космосе, но один из лазеров всё-таки задевает корпус. Звездолёт трясёт, приборы сбоят, воют и мигают. Корабль буквально выбрасывает за зону ответственности Магнуса, а бортовой компьютер сообщает о разгерметизации. Илай успевает лишь нажать кнопку SOS и бросить взгляд на защитный бокс: — Прости меня, сынок!***
— Испытание провалено. Попробуйте ещё раз, — нарушил тишину тёмного помещения механический голос. — Чёрт! — поморщился светловолосый альфа, сбрасывая с себя наушники и объёмные очки виртуальной реальности. Мужчина лет сорока сидел за большим монитором и, не мигая, смотрел в одну точку. — И что опять я сделал не так? — Полный отчёт о ваших действиях с внесёнными корректировками будет доступен в ближайшие два часа в вашем личном кабинете. Всего доброго, мастер. — Да пошёл ты, — огрызнулся альфа, поправляя на себе джинсовую жилетку, а потом поднялся запустив пальцы в отросшие русые пряди и растрепав и так всклокоченную причёску. Вздохнув, альфа направился к неприметной двери, что вывела его в светлый коридор. Теперь мы можем подробнее разглядеть нашего нового знакомого. Среднего роста спортивного телосложения альфа лет сорока. Широк в плечах, сильные руки, крепкие ноги, обтянутые тканью черных джинсов. Русые слегка вьющиеся волосы, карие глаза с одинарным веком, прямой нос, чувственные губы и прочная броня из золотистых чешуек, что начинаются от подбородка и уходят куда-то за воротник растянутой синей футболки. Альфа хмурился, направляясь в конец коридора, где находилась будка охранника. — По твоему виду можно сказать, что ты опять завалил экзамен, — усмехнулся бета в синей форме сотрудников Vesta, но поймав раздражённый взгляд, уже спокойнее добавил. — Вообще не пойму, зачем тебе сдалось это лётное удостоверение? Ты же ученый, Мин. Каждый должен заниматься своим делом. Пусть пилоты летают. — Шёл бы ты со своими советами, Хван. Я как-нибудь сам разберусь, что мне делать. — Да ладно тебе, — покачал головой охранник. — Мы же были друзьями когда-то, пока ты не закрылся от мира в этом чёртовом мусоровозе. Я, вон, слышал, что наше правительство собирается с одной галактикой договор подписать. Морфиус, кажется. Так вот туда весь мусор повезут организованно, а мелкие конторки, типа вашей, закроют. — Вот только гадить после этого люди меньше не станут, — ответил Мин. — Ладно, бывай. Мне пора. Работа. И светловолосый направился дальше. На улице светило солнце. На Истинной земле было лето. Густой смог завис в воздухе лишь изредка разгоняемый порывами ветра. Ким Минсок, а именно так звали нашего нового знакомого, был родом с Тарто. На Истинную землю его снова и снова приводило желание получить лётное удостоверение, но вот уже четвёртый раз он заваливал практический тест на симуляторе. Так вышло, что этот экзамен можно было сдать только в Vesta, а местная система отчаянно топила Кима. Возможно из-за того, что несколько лет назад он сам отказался от всех благ и привилегий корпорации, покинув НИИ и став рядовым обывателем. Почти двадцать лет своей жизни Минсок посвятил биологии, а потом резко стало не до этого, ведь его жизнь перевернулась с ног на голову. Обогнув сверкающий памятник основателям Vesta, Ким отправился к стоянке такси. Нужно было вернуться на базу. Ким Минсок был одним из основателей и учредителей небольшой компании по сбору космического мусора. Со своим компаньоном — Ким Чунмёном они познакомились около десяти лет назад. В баре. Чунмён решил расслабиться, а Минсок помянуть свой развалившийся брак. Слово за слово и мужчины поняли, что у них много общего. Минсок рассказал младшему о ревности и постоянных истериках мужа, а Чунмён жаловался на отвратительный характер младшего брата, заботу о котором взвалил на него отец. Чунмён же поддержал альфу, когда муж… Бывший муж Минсока погиб. Страшная авария унесла жизни четырёх человек. Ким вспомнил, как вошёл в палату единственного выжившего в той аварии. На белых простынях лежал бледный израненный омега. Через запах медикаментов пробивался невероятный аромат черёмухи, и хоть на Тарто не было культа запахов, Минсок понимал, что теряет голову. Альфа сам не понял почему попятился, и словно ошпаренный, вылетел из палаты, налетая на того, кого совсем не ожидал здесь увидеть. Приглушенный чем-то аромат лайма напомнил о прошлом. — Ты… — почти выплюнул такой родной голос. — Что ты здесь делаешь? — Сынок… Минсок поднял взгляд на высокого черноволосого альфу, что смотрел на него сейчас, как дикий зверь. Угольная чешуя на шее только добавляла образу парня жестокости. — Я тебе не сын, понял?! — прорычал мальчишка. — Что, поглумиться пришёл? — Тао… — Молчи. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, понял? Ты бросил нас! Ты… — Я? — опешил Ким. — Да я бы всё на свете отдал, чтобы сохранить нашу семью, но Михёк… Тао дёрнулся, как от пощёчины. — Удобно валить всё на того, кого уже нет? Ненавижу! Младший развернулся и побежал прочь, едва не сбив с ног врача. Минсок чувствовал, как трясутся руки. Он так и не понял, почему муж так его ненавидел и передал эту ненависть сыну. От размышлений отвлёк аромат черемухи, что вырвался из палаты, в которую сейчас вошёл врач. Этот запах отвлёк от самобичевания и заставил вспомнить зачем он здесь. Когда врач вышел из палаты, Минсок поспешил к нему. — Доктор, что с мальчиком? Он поправится? — А вы?.. Минсок растерялся под пристальным взглядом врача. — Я… Друг семьи. Он… Он уже знает, что его родителей больше нет? — голос дрогнул, хотя Ким очень старался держать себя в руках. — Ещё нет, — выдохнул врач. — Состояние пациента ещё не стабильное. Мы пока не стали сообщать ему ни о смерти родителей, ни о гибели его ребёнка. — Ребёнка? — опешил Минсок. — Омега был на пятом месяце беременности, — ответил врач. — Сильный удар спровоцировал выкидыш. Боюсь, что это потрясение может очень серьёзно сказаться на парне. Вы должно быть слышали, что в наших организмах заложена предрасположенность к самоуничтожению? Минсок кивнул. У них в НИИ было несколько случаев, когда омеги не справлялись с последствиями СНУЛ. — Ему можно как-нибудь помочь? — Разве что вы готовы дать ему то тепло, в котором он нуждается. Альфа сглотнул. Он и сам сейчас не знал на что был готов, а на что нет. — А отец ребёнка? — сорвалось с губ. — Пока никто не объявлялся, — пожал плечами врач. — Кроме того черноволосого безумца, с которым вы недавно общались. Холодок пробежал по телу Минсока. Снова вспомнился взгляд зверя, которым смотрел на него сын. Неужели Тао тоже был замешан во всем этом кошмаре? А потом был разговор со следователем и его выводы о том, что Михёк специально подрезал машину семейства О, но не справился с управлением и перевернулся сам, устроив кровавую мясорубку. Смотреть в глаза мальчика Минсок не смог. Он выплатил ему компенсацию через адвоката. И пусть его сердце всё ещё тревожно билось, когда он вспоминал аромат черёмухи, он решил, что не должен своими чувствами усложнять и так нелегкую жизнь омеги. Вот только в один из дней всё опять пошло кувырком. Однажды, когда Сехун — так звали мальчика, почти восстановился, а Минсок пришёл к его врачу, чтобы оплатить дополнительные процедуры по укреплению иммунитета омеги, Ким едва не столкнулся с Тао. Сын ураганом влетел в палату О, а потом послышался его грозный голос. — Что я здесь делаю? — возмущался младший. — И ты ещё смеешь задавать мне этот вопрос? Какое право ты имел обвинить папу в вашей аварии? Это ты… Ты решил от него избавиться. Что? Счастлив теперь? Почему?.. Почему ты, сука, выжил, а он нет? Послышался какой-то грохот, а Минсок не мог дальше просто слушать, резко открывая дверь и пересекая порог палаты. Тао яростно вцепился в пижаму омеги, за грудки поднимая того над полом. Сехун был бледным, а Минсок подсознательно чувствовал его страх, окончательно убеждаясь в связи между ними. — Что здесь происходит? — почти прорычал Ким. Инстинкты вопили о том, что нужно отшвырнуть постороннего альфу от своей пары, но Минсок старался держаться, чтобы не напугать младшего ещё сильнее. — О, защитничек явился, — хмыкнул Тао, скривившись. Младший убрал руки с воротника омеги и посмотрел на отца с презрением. — Что? Спали уже? Я то погляжу ты тут то и дело ошиваешься, счета за лекарства оплачиваешь. Не зря папа говорил, что ты ни одной течной суки не пропустишь. — Как ты разговариваешь с отцом, сосунок! — Как он того заслуживает. Ты… — Что? — посмотрел на сына Минсок. — Что ты вообще обо мне знаешь, не считая того, о чём тебе говорил твой неуравновешенный папаша? Да большая часть из того, что он тебе наплёл — это плод его больной фантазии. Когда он понял, что мой кошелёк не бездонный, он сделал всё, чтобы унизить меня, а я… Я ведь любил его когда-то. — Неправда! Это ты и только ты разрушил нашу семью! — А была ли она? — огрызнулся Минсок, а потом заметил шевеление, тут же вспоминая о невольном свидетеле их ссоры. Сехун выглядел бледным и растерянным. Он переводил взгляд с отца на сына. Его грудь поднималась и опускалась при каждом вздохе, а в глазах застыли слёзы. Тао тоже, казалось, забыл о мальчике, сверля отца нечитаемым взглядом. А когда Минсок повернулся к омеге, тут же вспомнил о своих претензиях. — Ты… Это всё из-за тебя! Если бы ты вовремя заткнул свою дырку, ничего бы этого не было. Если бы ты не решил привязать меня к себе ребёнком, папа бы не погиб! — Я… — растерялся омега. — Но Тао, я же… — Прыгнул ко мне в постель, забыв о защите, хотя я не раз говорил тебе, что ещё не готов к серьёзным отношениям. Это увлечение взбодрило нас обоих, но ты… Если бы ты согласился на аборт, папа был бы жив. Это ты… Ты его убил! Убийца! Минсок словно подсознательно почувствовал тот момент, когда сознание начало покидать омегу. Он успел подхватить его, прижимая к себе, а потом опуская на кровать. — Ты идиот? — посмотрел на сына Ким. — Позови врача, видишь, ему плохо. — Да пусть хоть сдохнет! Тварь неблагодарная! Тао развернулся и пошёл к выходу, а Минсок думал о том, как вообще получилось, что его маленький, улыбчивый добрый мальчик превратился в озлобленного монстра? Ким уже не раз пожалел, что оставил ребёнка с мужем. Между тем омега в руках вызывал беспокойство, поэтому убедившись, что он не упадет, если ненароком решит повернуться, альфа побежал за врачом. — Ты меня расстраиваешь, Сехуни, — сказал врач, когда омега пришел в себя. — А я ведь уже собирался тебя выписывать. — Простите, — отвел взгляд младший. — Здесь все же больше нашей вины, доктор, — сказал Минсок. — Это мы с сыном забыли где находимся. Мы заставили Сехуна волноваться. Врач окинул Минсока любопытным взглядом. — Да, ваш сын весьма своеобразная личность. — Увы, так вышло, что мы с его папой были уже несколько лет, как в разводе. Омега запретил мне общаться с ребёнком, утверждая, что я его испорчу, а получилось… Альфа развел руками. — Понимаю, мистер Ким, но на будущее я бы предостерёг вас выяснять отношения в палате моего подопечного. — Я сделаю для этого всё возможное. Врач ушёл, оставив альфу и омегу наедине. Мальчишка упорно отводил взгляд, а Минсок… Он не знал, что сейчас сказать или сделать, ведь у них было очень мало общего, лишь связь, дарованная Создателем, которую каждый из них однажды предал. — Я, пожалуй, пойду, — сказал Ким. — Поправляйся. Мне очень жаль, что всё получилось именно так. Я… Михёк не ставил меня в известность о том, что происходит в их жизнях. Если бы я знал, я попытался бы его остановить, но… — Ничего уже не исправить, — хриплым голосом отозвался омега. — Никого уже не вернуть. Я должен сказать вам спасибо. Я ведь и не догадывался, что те дополнительные процедуры по укреплению моего организма были оплачены вами. Право не стоило. Вы… — Это мой долг, — ответил Ким, а потом тихо шепнул. — Прости. Я… — Не нужно. Плечи омеги подрагивали. Минсок чувствовал, что тот плачет, но понимал, что не имел никакого права касаться его сейчас. — Думаю, дальше я сам. Не нужно больше приходить. — Хун… — Не делайте мне ещё больнее. Ким понимал, что омега прав. Разве у них есть шанс? Омега молод и у него ещё впереди, а Минсок… Он уже привык быть один. — Береги себя, — сказал альфа, подходя ближе и мимолетно касаясь губами макушки младшего, а потом буквально вылетел из палаты, чтобы не возникло мысли остаться. Он не хотел быть вечным напоминанием о пережитой боли. Он хотел, чтобы Сехун жил, не оглядываясь назад. Первое время было очень тяжело. Ноги так и норовили свернуть в сторону больницы, но Минсок останавливал себя, а потом… Потом стало как-то не до этого. Тао и друзья бывшего мужа устроили ему настоящую травлю, пуская разные слухи. В коридорах корпорации в него тыкали пальцем, хихикали за спиной. Кто-то смотрел с отвращением, кто-то с усмешкой, кто-то с жалостью. Минсок не выдержал, написав заявление на увольнение, а потом прилетел Чунмён. Разбитый и потерянный. Оказалось, что его младший брат взял в мужья омегу Мена, а потом и самого старшего выгнал с планеты, запретив возвращаться. Они молча пили в доме Минсока, заливая своё горе. Сколько бы они так жалели себя неизвестно, если бы не визит давнего приятеля Мина из Туманной галактики. Не многие знают, что на Оксионе люди и роботы живут бок о бок. Конечно, роботы зачастую выполняют роль обслуги, но в целом они вполне самостоятельны. Ну так вот, профессор технических наук — Роб Мор был наполовину роботом. Около десятка лет назад он попал в страшную аварию, но не сдался, а совместно с биологами НИИ Vesta создал для себя роботизированный протез, что состоял из механических конечностей и опоры, что поддерживала позвоночник. Ну так вот, в тот год Роб Мор приехал на Истинную землю, чтобы презентовать новый вид сортировочных машин, и не мог не заглянуть к старому приятелю, с которым они вместе спасали жизни. Ведь протез Мора стал очень востребован и в других галактиках. Вот только в доме он застал две почти невменяемые пьяные тушки. Когда он вник в проблемы друга и его собутыльника, он предложил им отвлечься. Заняться чем-нибудь, чтобы окончательно не потерять себя. — Вон, к примеру, на Центрионе много сортировочных центров. Туда везут космический мусор. Тот, что не подлежит разложению. Купите звездолёт, наймите команду и вперёд. Мин, ты же первоклассный биолог. Ты сможешь с закрытыми глазами рассортировать собранный мусор на органический и промышленный. Так вы ещё потом и в плюсе окажетесь. Воспалённый мозг начинал работать, вырисовывая неплохие перспективы. Жалеть себя можно было сколько угодно, а вот, чтобы двигаться вперед нужны были силы. Мор уехал, а Чунмён и Минсок, взяв себя в руки, решили последовать его совету. Сперва было трудно, ведь они не единственные ухватились за эту идею, но мусора было столько, что хватало всем. Большой сортировочный корабль, пилот, биолог и два сборщика: робот и человек. База на Центрионе и администратор, подсчитывающий прибыль. Дело спорилось, отвлекая. Почти пять беззаботных лет, а потом… Потом пилота переманили конкуренты, а бухгалтер начал подворовывать. — Цифры, в конце концов, и я подсчитать могу, — проворчал высокий металлический робот первого поколения с руками-щупальцами и вращающимися чудо-глазами. Его звали Пиксель. Родом он был с Оксиона. Кое-где он уже покрывался ржавчиной, но каждый день с усердием полировал своё металлическое тело. Его функцией был захват мусора в открытом космосе и перенос в распределитель. Роботам, в отличии от людей, не страшны были низкие температуры и почти все токсичные вещества. Пиксель был незаменим, когда найденный объект не поддавался распознаванию усовершенствованной Минсоком системы лазерного сканирования объекта. Этот робот был весьма своенравен, упрям и иногда любил поспорить. — Зачем нам и дальше держать того, кто ни во что нас не ставит? — И что мы получим в итоге? — злился Чунмён. — Наша компания стоит на одном колене. Да и ещё эти планы руководства по колонизации Морта. Отбирают последний хлеб. — Это пока лишь планы, — похлопал по плечу друга Минсок. — А Пиксель прав. Мы и сами деньги на четверых разделить сможем. Да и заказов не так уж и много у нас в последнее время. — На четверых? — проскрипел Пиксель. — Пилот нам все же нужен, — развел руками Минсок. — Ни у меня, ни у Мёна нет лицензии на полеты. Мин до сих пор с замиранием сердца вспоминает тот день, когда вернувшись из сортировочного центра на базу, его нос уловил такой знакомый аромат черёмухи. — А это что за личность? — спросил Пиксель, замечая высокого светловолосого парня, что о чём-то разговаривал с Чунмёном. Минсок видел, как напряжена была спина омеги, когда до него долетел-таки аромат лимона. Аромат его альфы. — О, а вот и мои компаньоны, — заметив их, сказал Чунмён. — Минсок, Пиксель — это О Сехун. Он пришёл по объявлению. Хочет стать нашим пилотом. Он, кстати, с отличием окончил летную школу Vesta. Омега обернулся. Минсок понимал, что годы разлуки остудили пыл, но его по-прежнему тянуло к этому парню. Сехун изменился. Вырос, раздался в плечах, между бровей и в уголках глаз появились первые едва заметные морщинки. Он смотрел равнодушно, но Минсок чувствовал его волнение. — Очень приятно, — протянул О свою металлическую клешню Пиксель. — Неужели не испугались такой громадины, как наш Векс? — Меня очень трудно чем-то напугать, — пожал роботу руку Сехун, но смотрел на Минсока, что лишь громко хмыкнул. — Что-то не так? — заметил его настроение Чунмён. — Мин… — Всё нормально. Если мистер О серьёзно настроен на работу, то почему бы и нет? Только он уверен, что готов променять всё, что у него есть на скитание по космическим глубинам в компании престарелого робота и двух заядлых холостяков? — А у меня и нет ничего, — пожал плечами О. — Лишь маленькая квартирка на Центрионе. — А дом? — растерялся Минсок, вспомнив как несколько раз приезжал к небольшому коттеджу на Истинной земле, но так и не решился постучать. — Пришлось продать всё и вернуться на Центрион. Мой папа был отсюда. — Почему? — Тао, — пожал плечами Сехун, а Минсок чувствовал, как холодеют кончики пальцев. Сына то из виду он совсем упустил. — В отличии от вас, ваш сын так и не исчез из моей жизни. Он продолжал угрожать мне. Обвинять во всех грехах. Мне было страшно оставаться дома одному… Омега сглотнул, видимо глуша слёзы. — Прости, я не знал, — ответил Мин. — Ты… — Все нормально, — отмахнулся Сехун. — Я пережил это. Учился, устроился на работу, а потом компания разорилась и я остался ни с чем. Ваше объявление подарило мне надежду. Вы же не прогоните меня? Минсок сглотнул. Разве он мог? Вот только не станет ли для них это шагом в пропасть? — Обещаю, что всё личное буду оставлять за дверью кабины. Минсок вздохнул. — Чувствуй себя как дома. Альфа видел, как засияли глаза младшего, и казалось, что большего для счастья и не надо. Минсок не мог сказать, что работать с Сехуном было сложно. Чунмён, что быстро сообразил в чём дело, стал их уравнителем. Порой Мин даже завидовал тому, что Мён так просто мог заговорить с омегой, пошутить, а иногда даже приобнять невзначай, подбадривая. И Сехун открыто ему улыбался. Всё общение Минсока с Сехуном сводилось лишь к сухому «Привет» по утрам. Альфа считал, что не имеет права лезть в жизнь мальчишки. Мало того, что он ему в отцы годится, так ещё именно его сын, за которым он недоглядел, сломал омеге жизнь, лишив опоры и спокойствия. Вот только снова и снова всплывали в голове слова Чунмёна, что он сказал во время их длительной пьянки: — А ты уверен, что тебе было бы легче, если бы Тао признал его. Если бы они стали настоящей семьёй, воспитывали бы вместе ребёнка? Поверь мне, я знаю, что говорю. Мой омега замужем за моим братом. Минсок понимал, что друг был прав, но Сехун… Альфе казалось, что чем дальше он будет от него, тем спокойнее будет омеге. На время течек Чунмён давал Сехуну выходной, и пока омега отлеживался дома, они втроём пропадали в сортировочном отсеке Векса, перебирая находки. А когда омега возвращался, они устремлялись за новой порцией адреналина. Минсок сам корил себя за то, что после вынужденных выходных слишком по-собственнически обнюхивал омегу и слишком уж облегченно вздыхал, когда его нос не улавливал посторонних запахов. Чунмён на это лишь качал головой, а Сехун… Прятал смущенную улыбку, а потом и вовсе закрывался в кабине пилота. — Пометил бы и не мучился, — ворчал Пиксель. — Что ты знаешь, — фыркнул Минсок. — Уж побольше твоего, — ответил робот. — Омеги Центриона очень хрупкие. Сломаешь — не заметишь. Минсок тогда лишь закатил глаза, а потом понял, как ошибся. В тот день они приземлились на Кронте. Не даром её считают одной из самых развратных планет ЕКВ. Соперничать с ней может разве что Куакагава — планета истинных сирен. Ну так вот, Мин не знал, что Чунмёну понадобилось в этом приюте свободной любви, но отказать другу он не мог. Младший привёл его в один из мотелей города. Сверкали яркие огни, звучала приятная музыка. На сцене танцевали полуобнаженные танцоры. — Подождёшь меня здесь, — сказал Мён. — Мне нужно поговорить с одним человеком. — Переговоры? Здесь? — хмыкнул Минсок. — Представь себе, — ответил Мен. — Этот человек — единственная возможность узнать о том, что происходит дома. Я быстро. Минсок махнул рукой, отпуская и грустно улыбнулся. Чунмён до сих пор считал домом то место, откуда его так жестоко изгнали. Атмосфера заведения расслабляла. Минсок улыбнулся омеге, что присел напротив него. Привлекательный, с ярким запахом клубники. — Замечательный вечер, не находите? — сказал незнакомец. Он возможно был чуть старше Сехуна, но Минсок гнал от себя мысли об истинном. Новый знакомый представился, как Чаршим. Он был уроженцем Кронты и умел доставлять и получать удовольствие. В этом Минсок смог убедиться, когда в одной из комнат мотеля погружался в податливое тело. В тот момент он не думал, как будет смотреть в глаза Сехуна, просто хотелось выплеснуть всё скопившееся напряжение. Вернулись они под утро. От Чунмёна разило вишней, а от Минсока клубникой. Оба были пьяны и шепотом напевали песенку местных балагуров. — Тщ, мы не должны разбудить Хунни, — шепнул Чунмён, а Минсок почувствовал, как его буквально отрезвляет. Он ведь совсем забыл, что омега остался на корабле. А потом его словно окатило волной чужого разочарования. Сехун сидел в кресле и смотрел на них, не мигая. Минсок понимал, что если бы не Чунмён, державший его под руку, он бы рухнул прямо в ноги омеге, что выглядел сейчас таким холодным и чужим. — Сехуни, — пьяно улыбнулся Чунмён. — А ты почему не спишь? — Да вот, — хмыкнул младший. — Мысли в голову лезут разные. А вы, я смотрю, неплохо провели время. — Хун… — начал было Минсок, но омега остановил его жестом. — Не надо, — сказал он. — Забудем. Идите, приведите себя в порядок. Вы закончили со своими делами? Мы можем покидать это проклятое место? — Да, но… — Чунмён растерялся. Видимо и его привёл в чувства холод, исходивший от омеги. — Да. Улетаем. О поднялся и направился в кабину пилота, даже не удостоив их взглядом. — А я говорил, доиграетесь, — проговорил наблюдающий за ними Пиксель. Робот как-то слишком натурально выдохнул и поспешил за младшим. С того момента на корабле будто что-то изменилось. Все они выполняли свою работу, общались, но всё ещё ощущали ледяной холод, что осел в сердце каждого из них. Сехун уверял, что всё нормально, что это их личное дело куда ходить и с кем спать. Что его это совсем не касается, ведь они чужие люди. И именно от этих слов сердце Минсока разлеталось в клочья. Чужие — это было так больно, ведь Сехун стал частью мира Минсока. Его центром, и это трудно было отрицать. То, что с омегой не всё в порядке, альфа почувствовал почти сразу. Неестественная бледность, одышка, сбившийся цикл и венцом всего этого стал упадок сил и частые обмороки. Минсок едва не поседел, когда после тяжёлого перелета через поток взбесившихся астероидов, омега поднялся со своего места, сделал пару шагов и просто упал без чувств. Альфа тут же кинулся к нему, замечая, как медленно из одной ноздри младшего вытекает кровавая струйка. В этот момент они находились далеко от ближайшей цивилизованной планеты, где мог находиться толковый врач, пришлось вызывать специальную скорую помощь Vesta. Молодой врач — смуглокожий омега, что представился Ким Чонином, выставил их с Чунмёном из комнаты младшего и занялся осмотром. — Это я виноват, — ломал нервно пальцы Чунмён. — Не доглядел. — Да брось, — отмахнулся Мин. — Куда тебе, даже если я не почувствовал, а мы как-никак связаны. — Вот именно, что как-никак, — ответил Пиксель, что был хоть и роботом, но тоже волновался. — Настроили стен, а теперь об них бьетесь. Ты сам-то себя видел? Тоже не лучше трупа выглядишь. Вот только ты альфа, а он… Он и так слишком много пережил. Минсок прикусил губу, ему было стыдно, что его, как мальчишку отчитывает какая-то железяка, но Пиксель был прав. Они сами виноваты в том, что происходило. Вскоре из комнаты вышел Чонин. Он был задумчив. — Доктор, что с Сехуном? — поспешил к омеге Чунмён. — Упадок сил, — ответил врач. — Нервное истощение, анемия. Я бы посоветовал ему плотно заняться своим здоровьем, а то при столь запущенном состоянии можно ожидать самых худших последствий. В его жизни случались сильные потрясения? — Несколько лет назад он попал в аварию. Погибли его родители, а Се… — сглотнул Минсок. — Он потерял ребёнка. — А его альфа? — спросил Чонин. — Отец ребёнка. Где он? — У них не срослось. Они расстались, — ответил Чунмён. — А вы?.. — Мы вместе работаем. Мусор собираем. — Да, что это я, — неуверенно улыбнулся Чонин. — Вы же указали сферу деятельности при вызове. Значит, вы просто коллеги? — Как видите, у нас очень маленький экипаж, — заметил Пиксель. — Мы стали очень близки за время совместной работы. Нас можно даже назвать семьёй. Омега внимательно посмотрел на собеседников. Высокий, стройный с пронзительным взглядом, что казалось, сейчас видел их насквозь. Чистый аромат корицы щекотал обоняние альф, привлекал, но не лишал возможности здраво мыслить. На вид омеге нельзя было дать и тридцати, но в глазах был опыт и, как ни странно, желание помочь. — Я могу быть с вами откровенным? — спросил Чонин. — Если это касается здоровья Сехуна, то несомненно, — ответил за всех Пиксель. Чонин хмыкнул. — Это СНУЛ. Довольно запущенный. Конечно ещё обратимый, но лишь при искреннем желании пациента излечиться. Минсок медленно опустился на кресло, пряча лицо в дрожащих ладонях. Дышать было больно и трудно. Ещё тогда, после аварии врач говорил, что этим может всё закончиться, но он верил, что Сехун справится, а в итоге сам же и нанёс ему сокрушительный удар. — А я говорил, говорил вам идиотам, что за мальчиком нужен глаз, да глаз, а вы: «Он уже взрослый». И что теперь? — причитал Пиксель. — Помолчи, — прервал робота Чунмён, явно заметив состояние Минсока. — Доктор, как ему помочь? Чонин, видимо, тоже заметил, как изменился Мин, а слёзы на его лице видимо усилили эффект, потому что омега порылся в своей сумке, доставая пузырек с мутноватой жидкостью. — Вот, выпейте, — протянул пузырек Минсоку омега. — Это успокоительное. Из моих личных запасов. Возьмите себя в руки. Еще не все потеряно. Вы… — Мы истинные, но я… — прохрипел Мин, выпив лекарство. — Я был женат, у меня есть взрослый сын, а Сехун… Он носил под сердцем моего внука. Мы так и не поняли, что между нами… — Вы хотите его спасти? — Больше жизни. — Тогда придётся начинать всё сначала. Вы нужны ему и никто другой, а он нужен вам. Вот только придётся побороться. — Я готов, — кивнул Минсок. — И мы поможем, чем сможем, — сказал Чунмён, а Пиксель закивал. — Пока ему нужен покой и забота. Покажите ему, что он важен для вас. Я так понял, что он центрионец? — На половину. По папе. — Природа омег Центриона сама по себе очень загадочна, — продолжил Чонин. — Он должен оттаять, а потом и СНУЛ лечить будет проще. Я оставлю кое-какие витамины, если что, то сразу вызывайте меня. В любое время дня и ночи. — Спасибо вам, — улыбнулся омеге Чунмён. — Пока не за что, — смутился Чонин. — Берегите его. Врач улетел, а Минсок несмело открыл дверь в комнату О. Сехун лежал на кровати и спал. Бледный, точно такой, каким Минсок увидел его в первый раз. Аромат черёмухи проник в каждую клеточку. — Пойду включу автопилот, — сказал Чунмён. — Он вернёт нас на базу. Минсок кивнул, а потом вошёл в комнату, прикрывая дверь. Он понимал, что Сехун будет очень недоволен, увидев его здесь, но уйти сейчас Ким был не в состоянии. Именно в этот день ему пришла мысль о том, что он должен получить летное удостоверение, чтобы иногда подменять Сехуна на посту. Тот момент, когда омега проснулся, Минсок почувствовал моментально. Во сне Сехун подкатился к нему ближе, а альфа по-собственнически прижал его к себе. — Мин? — неуверенно начал О, пытаясь отстраниться. Минсок не стал держать, понимая, что ещё не время. — Что произошло? — А что ты помнишь? Омега задумался. — Помню мы прошли пояс астероидов, а потом голова закружилась. — Ты потерял сознание, — ответил Ким, глядя на младшего, что нервно комкал угол одеяла. — Знаешь, как ты нас напугал? Вызванный нами врач сообщил нам об истощении, нервном напряжении и куче всего другого. Чёрт возьми, Се, когда ты собирался нам рассказать о том, что тебе так плохо? — У меня всё хорошо. Я возьму себя в руки. Мне нужна эта работа! Минсока словно ледяной водой окатило. Так дело было только в работе? — Ты… Ты всерьёз думал о том, что если проявишь слабость, мы тебя прогоним? — А зачем я вам ещё? — хмыкнул омега. — Я уже давно не питаю иллюзий. С самого того дня, когда ты в последний раз был в моей палате. Тогда, семь лет назад. В тот день я понял, как сильно ошибся. Я… Я перепутал запах. Это всё моя центрионская порода, чтоб её. Я был молод, глуп и наивен. Лимон и лайм, казалось бы они очень похожи, но теперь я чувствую эту разницу и задыхаюсь. — Ты не виноват. — Виноват, если бы я так глупо не обманулся, не было бы так больно. Тогда, до встречи с тобой, я не понимал, почему Тао так ко мне жесток… — Тао избалованный папенькин сынок. Я упустил момент, когда Михёк воспитал из него бесчувственную тварь. Наша семья изначально была чем-то неправильным. — Это уже не важно, — ответил Сехун. — Ничего уже не исправить. — Мы можем начать всё сначала. — Нас нет. — А вот с этим я бы поспорил, — ответил альфа, посмотрев на младшего. — Мы совершили много ошибок, но мы должны это отпустить. — Я спал с твоим сыном! — И что? Я устал, Се! Устал бежать от самого себя. Я ведь тоже не надеялся встретить свою пару. Само существование Тао — это моя измена тебе, но сейчас мы одни, понимаешь? Мы нужны друг другу. — А по-моему ты хорошо справляешься и без меня, — ревниво хмыкнул омега, а Минсок невольно улыбнулся, понимая, что ещё не все потеряно. — Корабль три дня вонял клубникой и вишней. — А ты бы тогда согласился мне помочь? — покачал головой Минсок, стараясь скрыть раздражение. — Я — альфа, Хун! Что я должен был делать, если истинному на меня плевать! — Неправда! — резко развернулся омега. — Не я тогда сбежал из больницы. — Но ты прогнал меня! — А ты не стал бороться. — Я жалок… — А я разбит! Я потерял всё! И много лет думал, что и тебя тоже. Они смотрели друг на друга. Сейчас Минсок уже и не вспомнит, кто подался вперед первым, но поцелуй кружил голову. Сехун цеплялся за альфу и тихо всхлипывал. — Я умираю, да? — слова, словно лезвие по сердцу. — С чего ты взял? Всё будет хорошо. Ким крепче прижал к себе младшего, целуя в светлую макушку. — Я не дурак. Я помню симптомы, что перечисляли мне в клинике. Это… — Пройдёт. Мы справимся с этим. Вместе. Я тебя не отпущу больше никогда. — Вам нужно найти другого пилота, я… Я не справляюсь. — Разберёмся. И вот сейчас Минсок возвращался с очередного заваленного экзамена. Векс стоял на грузовой станции Vesta. Чунмён ушёл куда-то по делам. Сехун отправился навестить Чонина, что ещё пару раз прилетал к ним на выручку. На корабле оставался лишь Пиксель, вот только его ехидства слушать не хотелось. — О, ну хоть один явился, — вышел, скрипя шарнирами, робот. — Там заказ поступил. Надо порядок навести близ галактики Бронс. Что-то у них там случилось, что ошметки железные таранят обшивку такси. Задаток неплохой дают. — Угу, — кивнул Минсок, двигаясь в свою комнату, чтобы переодеться. — Сейчас остальных дождёмся и полетим. Ким чувствовал, что робот не сводит с него своих механических глаз. — Что? Опять не сдал? Плечи альфы резко опустились. Сейчас он чувствовал себя самым большим неудачником на свете. Он ведь обещал Сехуну, что будет подменять его. — Ты это, сильно не расстраивайся что ли, — сказал Пиксель. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что заведует всем этим цирком дружок твоего обожаемого сыночка. Так что не ты так безнадежен, друг мой, а система гнилая. И вообще, если уж на то пошло, то ты Сехуна и без лицензии подменить сможешь. А если патруль какой, так мы тебя сдадим что ли? Мы же семья. Минсок обернулся, улыбнувшись роботу. На сердце стало легче. — Спасибо, друг. — Да не за что, — подмигнул ему Пиксель, а потом бросил взгляд на панель. — И где этих двоих черти носят? Время — деньги! Минсок засмеялся. Он так и не понял зачем этой железяке деньги, но каждый имеет право на свою мечту.
