Шут и король

В ванной ужасно жарко. Сколько он уже там лежит? Час? Но выходить так не хочется. Именно когда он варится в кипятке под названием "это вовсе не кипяток, вода вообще чуть тёплая" Федор может подумать о том, о чем хочет. Гоголь обычно делает это, слушая музыку, или перед сном, но Достоевскому такие варианты не подходят, потому что музыка его отвлекает, а ложась на кровать в 90% случаев, он отрубается через пять минут. В остальное время его голова занята точно не какими-то ненужными мыслями, а чем-то другим, поэтому времени на размышления не остается. В ванной он может побыть наедине с собой, ни на что не отвлекаясь. Сейчас его голова занята двумя вещами. Первая - завтра школьный этап турнира по шахматам, а вторая - это белобрысый клоун, который уже вроде как и на клоуна не похож, с учётом того, как он стал по-другому вести себя в последнее время. И если с первым все понятно - Достоевский уверен, что уж в школе он точно обыграет всех, то со вторым... Впервые за долгое время в голове у темноволосого такой беспорядок. Мысли мечутся от "я точно не гей" до "а хорошо ли будет для нас обоих, если мы так и продолжим?". Достоевский никогда ещё не испытывал настолько противоречивых чувств к кому-то, и разум отрицал все мысли по типу "у него такие красивые глаза, и волосы очень мягкие", объясняя это лёгкой симпатий к человеку, с которым давно знаком, ведь Гоголь - это, пожалуй, единственный реальный друг Федора. И даже если Достоевский начинает рассматривать что-то вроде "что было бы, если бы мы встречались", то в голову сразу лезет полный пиздец, начинающийся тем, как отреагируют его родители, если узнают, и заканчивающийся тем, что скоре всего этого никогда не будет, и зачем вообще Федор задумывается о такой херне? Каким-то чудесным образом Федор на сто процентов уверен, что он гетеро, хотя ему за все время вообще никто никогда не нравился. Да и этой темой он особо никогда не увлекался. Романтика всегда была такой скучной и в какой-то степени противной для него, что пока одним в детстве говорили закрывать глаза на моменте поцелуев в фильмах, Федор сам имел привычку отворачиваться от этого кошмара. Одна мысль о том, что кто-то может увидеть его голым, а уж тем более потрогать его обнаженное тело, и темноволосого уже выворачивало. Если уж ему и захочется, то он вполне может справиться со всем сам. Только сейчас Достоевский задумался о том, что Коля скорее всего хочет заняться "этим" с ним, и от этой мысли стало не по себе. До этого было какое-то достаточно приятное ощущение того, что кто-то тебя любит, хоть это и не взаимно, и тебя любит кто-то помимо твоих родителей, а сейчас это резко приобрело совсем другие краски. И наверное хорошо, что Федор не умеет читать мысли, или что он не знает, чем занимается Гоголь, будучи дома один, потому что скорее всего он бы точно захотел прекратить общение. Хотя мысль о том, что когда ему придётся это сделать, напрягает ещё сильнее, чем мысль о том, что на тебя дрочат каждую ночь. Все эти безумно интересные размышления прерываются стуком в дверь. - Ты скоро? Ты там уже больше двух часов. Я в туалет хочу. - послышался мужской голос за дверью. Да, беда всех людей у кого совместные ванна и туалет. - Да, секунду. - только сейчас он понял, что уже реально засиделся. Вода уже остыла, зеркало запотело настолько, что там не отражалось уже вообще ничего, а кожа на пальцах, кажется, уже успела свариться. Обычно Федор сильно злится, когда его прерывают от размышлений, но иногда это помогает, иначе он может засесть в своих мыслях надолго. Искупаться, конечно, было хорошо, но вот, лежа на кровати, все те мысли, которые пришли до этого в голову, оставили огромный след, который теперь скорее всего будет мешать нормально общаться с Гоголем. Хотя они и сейчас общаются не то чтобы прекрасно. Неловкие ситуации происходят из раза в раз, и самое ужасное это то, что последняя произошла по вине не влюбленного блондинчика, а обычно хладнокровного ко всему темноволосого. Но это необъяснимое желание трогать волосы Коли не давало покоя. То ли Федор тоже хочет отпустить их, что он уже, кажется, начал делать, либо он хочет покраситься в блондина. Мысль о том, что ему нравится именно сам факт того, что это волосы не какой-то ебаной рапунцель, а волосы именно Коли, он полностью отрицает, считая глупостью несусветной. /А все-таки... Они такие мягкие. У меня не такие. А у него такие приятные./ - размышлял он, трогая свои, и сравнивая ощущения. - /А ещё он такой тёплый. Об него можно погреться. Его руки обычно очень тёплые, а у меня мерзнут./ Продолжая так размышлять, он наконец уснул. Пожалуй, это был первый раз, когда навязчивые мысли помешали ему уснуть. * * * - Вау, какие люди! - громко произнес Дазай. - Фёдор! Я думал, ты не придешь. - Почему? - спросил Достоевский, подходя ближе к однокласснику. - Ну... Ты же знаешь, что когда мы играли товарищеские партии, то я тебе поддавался. - Осаму расплылся в ехидной ухмылке, - Сейчас все серьёзно, никаких поблажек. Я думал, ты это поймёшь, побоишься проиграть и не придешь. - Очень смешно. - Достоевский закатил глаза. - Мне не так уж и важно кто победит. - Да ладно. Как минимум, ты не привык проигрывать. Это уже может сыграть роль. - Со всей школы, единственный серьёзный соперник для меня - это ты. Выиграю тебя, и первое место в школе у меня. - с уверенностью сказал Федор. Им сказали собраться в спортивном зале. Там уже сидело пару человек помимо Дазая. Темноволосый тоже сел, рядом с Осаму. Кто-то уже даже решил сыграть разминочную партию за одним из подготовленных столов с расставленными фигурами, которые стояли в самом центре помещения. - Хах... Я бы поспорил... - сказал шатен и улыбнулся, когда получил желанный вопросительный взгляд. - Видишь вон того парня в очках. - Дазай показал пальцем на школьника, который что-то бурно обсуждал со своим другом. Достоевский утвердительно кивнул, - Он сидит рядом с парнем, который постоянно часами заседает в библиотеке, ты должен был видеть его. Так вот тот парниша с нашей параллели - Рампо Эдогава, разделает нас с тобой под орех. - он сказал это настолько уверенно, что у Федора аж глаза округлились. - С чего ты взял? - Ох... Просто поверь мне на слова. Я играл с ним. Он слишком умен. - Юный гений? - Типо того. Из-за слов Дазая Федору и вправду стало очень интересно, и вот Достоевский уже сгорал от нетерпения, чтобы сыграть с этим очкариком. Кажется, что время тянулось очень медленно. Людей постепенно было все больше и больше. В основном это было парни из старших классов. Однако было и пару девочек. Некоторых Федор знал только в лицо, с некоторыми даже пару раз общался, а кого-то видел впервые. Пока люди собирались Дазай уже успел рассказать все про каждого. Он что, со всей школой знаком? Вот наконец-то всемилюбимый физрук тоже появился, проверяя все ли собрались и давая пиздюлей тем, кто уже начал играть без разрешения. Когда все уселись, он начал громко и на весь зал объяснять что-то нудное по типу, сколько времени будет даваться каждому, что мальчики и девочки будут играть отдельно, и что все будут делиться на возрастные группы. Но вот начался ответственный момент - жеребьёвка. Фёдор очень хотел сыграть с Рампо как можно скорее. Он очень хотел доказать своему другу, что сможет его обыграть, а потом увидел ошарашенное лицо Дазая. Но сила рандома дала Достоевскому первого соперника в виде какого-то громилы старшеклассника, который страха в проигрыше ему особо не внушал. Фёдор уже стопроцентно был уверен, что даже в худшем случае - если он проиграет и Дазаю, и этому "гению" Эдогаве, то все равно пройдёт на городской этап, ведь от каждой школы было по три человека, и если он займёт третье место по школе, то город у него в кармане, а там уже и отыграться можно. Если верить словам физрука, то это не что-то, к чему можно относиться несерьёзно, потому что выигрыш в городском этапе обещает бесплатную поездку в Токио на турнир, куда съедутся победители со всей Японии. Что-то вроде распространения шахмат в стране. Это звучит очень вкусно, но очень тяжело, ведь обыграть всех в городе будет трудно, что уж там говорить про всю Японию? Первый соперник был разделан под орех, также быстро, как и второй. Друг очкарика, у которого была очень длинная чёлка, закрывающая половину лица - Эдгар, ещё оказывал какое-то сопротивление, но в итоге все равно проиграл. В принципе, Федор шёл достаточно уверенно до игры со своим другом. - Ну что ж. Интересно сыграть с тобой, когда все стало чуть серьёзнее, чем раньше. - улыбнувшись, произнес Дазай. Он играл за белых. - Да, согласен. - Федор уже поднёс руку, чтобы включить часы. Они уже играли вместе много раз, поэтому хорошо знали стиль игры друг друга. Но то ли Дазай плохо себя чувствовал, то ли разучился играть за пару дней, то ли реально поддался, но в итоге он проиграл. - Что же ты так плохо сегодня? Не стыдно тебе? - язвительно спросил Достоевский. - Да я вообще по приколу здесь. - Думаешь отыграться на городе? - Нет. Я туда не прийду. - он отрицательно покачал головой. - Почему же? Так не любишь проигрывать? - Да нет... - шатен немного призадумался. - Просто зачем создавать конкуренцию тем, кто серьёзно хочет победить? Да и вообще мне слишком лень куда-то переться. - он говорил достаточно утвердительно. Да и смысла врать ему не было. Он тут только потому, что его дядя настоял, говоря что-то вроде "Ты так хорошо играешь! Грех не пойти! Такой талант пропадает." Естественно, ему пришлось смириться и прийти сюда. После этой победы Достоевский почувствовал прилив сил, обыгрывая всех остальных с закрытыми глазами. Но последним его противником был тот самый Рампо. Не то чтобы он сильно горел желанием его обыграть, чтобы занять первое место. Наверное, дело было чисто в принципе, чтобы самоутвердиться и доказать самому себе, что в плане быстрого продумывания стратегии, дабы уложиться в свои законные пять минут, ему равных нет. Впервые он играл в шахматы со своим отцом, и обычно все его предыдущие игры были дружескими и несерьёзными. Даже идя сюда, он не рассчитывал на что-то такое, но из-за такого описания Дазая можно и постараться. - Ох! Приветик! Очень хотел с тобой сыграть. - радостно сказал Эдогава протягивая руку, чтобы пожать её перед началом партии. Достоевский всегда ненавидел эту традицию рукопожатия. У многих руки были потные и скользкие, от этого просто воротило. - Да. Мне тоже. - он все же пожал тому руку. И это было просто ужасно, потому что рука того была в чем-то липком и, кажется, сладком. О, Боже... Фёдор невольно скривился. Ему этот парень сразу не понравился. Да и кепка с двойным козырьком у него, по мнению Достоевского, была просто отстойная. Как у какой-то подделки под Шерлока. Партия началась не столь ужасно. Но очень напрягало то, насколько быстро тот ходит. Он нажимает на кнопку часов со своей стороны буквально сразу же, как Федор нажимает на свою, будто уже наперёд зная всю партию. Где-то в середине Рампо достал жвачку, пока Достоевский думал над ходом. Это конкретно выбесило. Причём стало бесить все, и тиканье часов, и игроки за соседними столами, которые говорили между собой, чье-то шмыганье носом где-то за спиной, и противное чавканье жвачки. Неужели нельзя хотя бы банально проявить увжание к противнику? - Можешь пожевать жвачку после партии? - раздражённо спросил тот, переключая часы. - Я хочу сейчас. - Это напрягает. - А ты не напрягайся. Расслабься, дружок. - ответил Рампо, нагло тратя свое время в пустую, даже не пытаясь думать над ходом. - Ходи уже. - Да ладно. Я даю тебе хоть какие-то шансы на победу. Может, хоть по времени выиграешь. - он язвительно улыбнулся. - Очень смешно. Подождем, пока твоё время закончится? - сказал Федор, явно злясь. - Ладно - ладно. Не кипятись ты так. - Рампо взглянул на доску и сразу же взялся за своего ферзя, забирая пешку соперника. Фёдор до последнего думал, что все его фигуры защищены, но сейчас, смотря на доску, он видит, что брать этого ферзя, ведясь на эту вкусную приманку, как рыбка на червяка, означает, что ладья соперника может легко пробраться на его территорию, загоняя короля в угол, что даже при перевесе может означать проигрыш. Теперь Рампо уже явно начинает играть серьёзно. И все бы ничего, но проиграть этому выпендрежнику для Федора было просто непростительно. Он, конечно, тоже был уверен в себе, но по крайней мере не вёл себя так. Бесил и взгляд Дазая, который уже сыграл последнюю партию, пристально пялился на них. Достоевский как будто слышал это "А я же тебе говорил". - Упс, что же ты будешь делать? - ехидно спросил Эдогава, смотря Федору в глаза. Да, ещё можно было отыграться, надеясь на ошибку соперника. Но Рампо не из тех, кто совершает ошибки. Федор полностью проигнорировал слова Рампо, продолжая ходить. У каждого уже оставалось по минуте. Они играют примерно 8 минут, но, кажется, что они играют уже целый час. Позиция Достоевского явно проигрышная. Слон загнан в угол, упираясь в собственные пешки, ферзь висит на грани, чтобы стать так называемой "заблудившейся фигурой", а король, хоть и не загнан в угол, но почти полностью открыт перед ладьями противника, защититься от которых можно одним лишь жалким выжившим конём. - Ну что? Продолжим или... - Я сдаюсь. - перебил его Достоевский. Уж лучше бы он проиграл Дазаю или тому его дружку с длинной чёлкой, но точно не этому выскочке. Фёдор был слишком зол на него и на самого себя. Он точно пройдёт на город, но дело не в этом, а в самом факте проигрыша этому очкарику. - Очень приятно было с тобой поиграть, Федор. Ты самый сильный противник за сегодня, но если бы тогда не потерял ту пешку, то у тебя не открылась вертикаль для мое ладьи, и ты... - Я и без тебя знаю. - то, что этот заноза ещё и указывает на его ошибки, это была последняя капля за сегодня. Он слишком раздражен. Не будь он настолько гордым, он бы ушёл так и не дождавшись результатов. Но все же остался, про себя сто раз матеря этого умника на всех языках, что он знал. - Привет. Как все прошло? - спросил Николай. - Да, привет. Нормально. - послышался из телефона слегка раздраженный голос. - Ты прошёл на город? - Да. - Ого! Я в тебе не сомневался. Ты же там всех обыграл в школе, да? И бинтованного тоже, я уверен. - радостно ответил Гоголь. - Да, Осаму я обыграл. Но там был один пацан... - продолжил тот, лёжа в комнате. Одной рукой он держал телефон, а вторую руку положил себе под голову, повернувшись на бок. - Что за пацан? - спросил тот, лёжа в точно такой же позе. - Он меня очень разбесил. Такой выпендрежник, будто умнее его не существует. - Достоевский тяжело вздохнул. - Самое обидное это то, что я проиграл этому сопляку. - Оу... - честно Николай даже не знал, что ответить на это. Но он был уверен, что Федор не расстроился, а скорее разозлился, и он был прав. - Тогда это стимул пойти на город, чтобы отыграться там. Ты же сам говорил, что по три человека от каждой школы. - Да, но... Если я проиграю ему ещё раз, то я себе этого не прощу. - А ты не проигрывай! Я уверен, что ты сможешь. Ты же дохуя умный. - с энтузиазмом сказал Гоголь. - Наверное... - Не наверное, а точно! Тем более, ты же сам говорил, что почти не готовился. Если ты немного потренируешься, то обязательно его уделаешь. - Ты уверен в моей победе больше меня самого. - сказал Федор, приподнимаясь. - Конечно я уверен. Если я могу как-то помочь... - Да забей. Я сам. Мне просто надо кое-что немного подучить, вот и все. - Ну вот! - Спасибо. - За что? - удивлённо спросил блондин. - Не знаю. За то, что не начал ржать какой я лох ебаный. - Федор улыбнулся. - Хах... - Коля немного рассмеялся. - Всегда пожалуйста! Пожалуй, это был первый разговор за последнее время, который закончился хорошо. Слова Гоголя и вправду чуть подняли настроение. Одно дело, когда тебе твоя мама говорит что-то вроде "ты у меня самый умный", а другое дело когда это говорит кто-то чужой. В чем смысл ему такое говорить, если бы он так не считал. Не то чтобы Федор не умел принимать поражения или что-то такое. Дело в чистом принципе. Рампо ему не понравился не как игрок, а как человек, поэтому обыграть его было бы достаточно приятно. Наверное, ему вновь придётся возвращаться в те времена, когда он играл в шахматы каждый день.