Пожалуйста, улыбнись

Спустя год – Я все еще не могу поверить, что она согласилась! – хитро отметил Чонин, улыбаясь. – Ни Джу просто невероятна. – Что ты имеешь в виду? – покосился на друга Сехун, отправляя в рот очередную порцию лапши. – Ничего, – отмахнулся брюнет и добавил: – Вы и правда просто созданы друг для друга. Помню, когда ты мне её представил, я сразу подумал: да, она идеально ему подходит. Вы… – Чонин ковырял еду палочками, – …дополняете друг друга. Если ты и голова, то она будет твоей шеей. Если она вечный двигатель, то ты, прости, друг, просто вечный тормоз по сравнению с ней! – брюнет заразительно рассмеялся, вызвав добродушную улыбку друга. – Молчи уже, – Сехун под столом пнул приятеля. – Я и сам это знаю. До сих пор стыдно вспоминать момент, когда я привел её к себе домой и показал свою комнату. Она её приняла за нежилое помещение! Просто мне и так хорошо, ничего не отвлекает, это вообще минимализм… – …был, – поправил Чонин. Блондин замолчал, погружаясь в свои мысли. – Да, был, – повторил тише Сехун с теплой улыбкой. Было понятно, что ему приятно об этом говорить, освежать в памяти дорогие моменты. – Тогда, через неделю она подарила мне декоративное дерево мирта и сказала, что оно должно оживить «это место». – Я сейчас сделаю киёми от умиления, – еще громче рассмеялся Чонин, но, получив новый пинок под столом, добавил: – Я правда рад за тебя, за Ни Джу, за вас. Кстати, разве она не должна была уже приехать? Парни сидели в небольшой квартирке, которую снимали Сехун и Джу. Пара сразу решила, что, когда они соберутся жить вместе, обязательно найдут себе место отдельно от родителей. Оформление квартиры полностью взяла на себя девушка, убедившись в том, что Сехун все равно будет слабым помощником по части дизайна. – О Сехун, оторвись ты от своих книг и посмотри сюда уже! – топнула ногой Джу. – Какой из этих оттенков лучше будет смотреться на шторах? – Милая, я правда не разбираюсь в этом… – Сехун умоляюще посмотрел на будущую невесту. – Ну, пусть будет вот тот, красный. – Боги, ну тут любой оттенок подходит, кроме красного! – закатила глаза девушка и добавила, улыбнувшись: – Ты безнадежен в этом плане. Тогда Сехун подошел к ней и нежно притянул к себе. Прикоснувшись губами ко лбу Ни Джу, парень прикрыл глаза и прошептал: – Пока у меня есть ты, я всегда буду спокоен, что у меня правильного цвета шторы в гостиной. Девушка рассмеялась и обвила руками талию Сехуна: – А пока у меня есть ты, я точно знаю, что не пропаду. Потому что ты меня оберегаешь от всего, всезнающий О Сехун. – Я тоже тебя люблю, – улыбнулся блондин, подтверждая свои слова нежным поцелуем. Сехун посмотрел на наручные часы. – И правда, она должна была уже прийти. Сейчас наберу. Но позвонить он так и не успел. Его действия прервал достаточно мелодичный звонок в дверь. Парень поспешил открыть. На пороге стояла его Ни Джу. Немного уставшая, немного взлохмаченная, но все равно улыбающаяся и излучающая внутренний свет. Быстро забежав в коридор, девушка быстро прикоснулась губами к щеке будущего супруга. – Привет, милый, – она явно торопилась, наскоро избавляясь от верхней одежды. – Привет, – улыбнулся Сехун, принимая холодное пальто. – У нас тут гость, ты не против? – Правда? – удивилась Джу и поспешила пройти на кухню. Оттуда сразу же донеслись радостные возгласы: – Чонин! Как я рада тебя видеть! Сехун всегда удивлялся, насколько быстро Ни Джу могла находить общий язык с людьми. Она прекрасно знала всех его друзей, более того, она с ними очень хорошо ладила. Ким Чонин был тем человеком, с которым она якобы находилась «на одной волне». Эти двое были и правда очень похожи: характером, манерой поведения, даже предпочтениями в еде и музыке. Со стороны можно было решить, что это с ней Чонин знаком больше пяти лет, а не с Сехуном. Тем времени на кухне Ни Джу наскоро «пихала» в себя крекеры, нагло запивая их недопитым чаем Сехуна. – И все-таки, куда ты спешишь на ночь глядя? – скрестив руки на груди поинтересовался блондин. – О, я ненадолго. Мне нужно кое-какие материалы для статьи забрать, – быстро проговорила девушка. Но, словив недоверчивый взгляд Сехуна, добавила: – Не волнуйся, это в соседнем квартале, я буду через двадцать минут. Чонин, ты ведь не уйдешь к этому времени? – Ни за что! – воскликнул брюнет. – У вас еще так много вкусного в доме, этого однозначно много для двоих. – Когда я приду, то устроим поедания на скорость, – подмигнула Джу и подошла к Сехуну: – Я обещаю, что не буду задерживаться. Люблю тебя. Он так не хотел её отпускать. Будто бы что-то подсказывало, что она должна остаться, тут, с ним и Чонином, в их любимой квартире; что ничего не случиться, если она не заберет эти материалы именно сегодня. Ночь, за окном холодно. Вот куда она сейчас пойдет? Такая хрупкая, милая, родная. Сехун посильнее прижал к себе Джу, поцеловал и попросил, чтобы она поскорее возвращалась. – Тебе и правда нужно меньше контролировать все, – заметил Чонин, когда дверь за Джу закрылась. – Такими темпами вы и до свадьбы не дойдете. – Я просто за неё волнуюсь, – буркнул блондин, вернувшись к еде. – Ладно, это так похоже на тебя, – улыбнулся его друг. – И все-таки расслабься. Скоро Ни Джу придет и мы будем продолжать пир! – А тебе лишь бы поесть, – усмехнулся Сехун, глядя на приятеля. *** Звонок в дверь заставил парней отвлечься от очередного «важного мужского разговора». Джу все-таки задержалась, поэтому Сехун достаточно раздраженно открыл дверь. Но на пороге он увидел не будущую жену, а двух мужчин в полицейской форме. – Добрый вечер, – проговорил один из них. – Вы О Сехун? – Да, это я, а что случилось? – что-то внутри неприятно скребло, и необоснованные жуткие догадки, мелькающие, как кадры кинохроники, появлялись в подсознании. Позади он почувствовал присутствие Чонина. – Вы должны пройти с нами. Боюсь, что мы должны сообщить кое-что тяжелое для Вас… Сехун остановился как вкопанный. Все выглядело слишком ненатурально. Люди в форме приходят к нему поздно вечером и с каменными лицами сообщают о том, что случилось что-то плохое. Какой идиот в это поверит? – Это касается Ни Джу, – прервал его поток мыслей страж порядка. – Какого черта? – послышалось за спиной тихое ругательство Чонина. Сехун пошатнулся и прислонился к дверному проему. Это очень плохой розыгрыш, а эти актеры – ужасные люди. Они ведь лгут, это все фальшь и выдумка. Ни Джу стояла перед ним полчаса назад. Улыбалась и обещала вернуться в целости и сохранности! Тогда как же… – Она попала под машину, – чуть тише добавил второй полицейский. – Несчастный случай. Её состояние сейчас крайне тяжелое, её увезли в больницу. Но вы должны пройти с нами, чтобы уладить все вопросы с водителем, со страховкой… Ну же, самое время выйти парням с камерами и микрофонами, зааплодировать и сказать, что их разыграли. Но никто не выходит. Только сейчас пришло осознание того, что сказал полицейский. Ни Джу попала под машину. Сейчас ей плохо, она на волоске между жизнью и смертью. А ему что-то говорят про какую-то страховку и водителя… – Я поеду к ней, – отрешенно проговорил Сехун, возвращаясь вглубь прихожей за верхней одеждой. Куртку Чонина он тоже взял и подал другу. – Но мы должны решить все… – начал протестовать полицейский. – Послушайте, – раздраженно заговорил Чонин, – это можно решить и позже. Я сомневаюсь, что если бы Ваша жена была на грани жизни и смерти, то Вы бы стали заботиться о каких-то бумажках. О Сехун позже заедет к вам в участок. А сейчас дайте ему увидеть Ни Джу. Последние слова были уже сказаны за пределами квартиры, в то время как Сехун дрожащими руками пытался закрыть дверь на ключ. Стражи порядка, видимо, все-таки осознав ситуацию, отступили, но настоятельно попросили прийти для решения всех вопросов. Чонин взял ключи от машины у друга и сел на водительское сидение. Ехали в тишине. Брюнет то и дело кидал обеспокоенные взгляды на приятеля, но молчал, понимая, что все слова о том, что «все будет хорошо» и «она справится» звучали бы неуместно. Сехун же невидяще смотрел перед собой. Он до сих пор не верил в то, что с его Джу что-то произошло. Все это казалось каким-то отстраненным, будто бы и вовсе не касается его, будто это просто грустная история, которая произошла с абсолютно другой молодой парой. Блондин вспоминал, как всегда переживал, если Ни Джу простужалась и лежала в постели с высокой температурой. Она его утешала, говоря из-под одеяла, что «это всего лишь простуда, Сехун, успокойся и лучше иди в другую комнату спать, а то заразишься». Но он все равно оставался в их спальне, спал беспокойно, как и она, просыпался посреди ночи и с тревогой вслушивался в тяжелое сбивчивое дыхание – свидетельство высокой температуры. А утром ей становилось лучше, и, несмотря на болезненный румянец, она порывалась встать с постели, чтобы приготовить завтрак… Машина подскочила на «полицейском» и нежно-персиковые воспоминания исчезли, возвращая в холодный темный декабрь. Декабрь, который грозился оставить его одного. Без Ни Джу.