как сияют идиоты

      — От здешних хуй убежишь, — кинул Артём, пока пытается отдышаться.       — Они нас ещё найдут, — и Сергей еле дышит, но он полон и сил, и настроя, чтобы скорее закончить начатое.       — Опять бегать? — Артём спустился спиной по стволу цветного дерева на.. землю?       — Не придётся, — он оглядывается, — я что-нибудь придумаю, — Сергей падает рядом, хватая воздух ртом, — я больше не побегу.       — Давай, думай, гений, — Артём успевает съязвить, пока руками отбрасывает в сторону пустую бутылку, которую мгновение назад в надежде достал из рюкзака.       — Подними, идиот, — Карамушкин злится, ведь ситуация совсем не радует, а Хорев её только усугубляет. Чем? Это неважно, но Серёжа точно знает, что именно Артём всему проблема.       Ведь это Артёму приспичило «забежать на пять-десять минут» в одну из вселенных, которые были «по пути» — это как он сказал. На вопросы Сергея «к чему такая важность» Артём не ответил ничего конкретного. Но смог уговорить Серёжу, даже не рассказав о своих целях. Очень глупо. И это глупо даже если не учитывать то, что Артём потащил с собой ещё и Женькá — Хорев со своей убедительностью а может, он просто настолько доебал Серёжу дал понять, что без третьего — ну, никак не выйдет. Женя пришёлся единственным, кому вообще они доверили (случайно, если честно) знать о том, что иногда балуются со всякими порталами и вселенными.       — Честное слово, — Сергей, что взглядом провожает пролетающие сверху тарелки, прячется дальше за яркое дерево, под листву, — я когда-нибудь подменю тебя на твою копию из другой вселенной, только на умную, — Карамушкин одергивает его ближе к себе, повалив на спину, чтобы тоже скрыть от летящих трехглазых.       Артём не обращает внимания на реплики друга, он лишь смотрит внимательно вверх, а затем по сторонам. Глазами ищет то, ради чего они здесь оказались. Но найти никак не может.

***

      Артем внимательно слушает Сергея, пытаясь проснуться в такое ленивое утро. Сколько на часах? Шесть утра? Пять? Солнце ещё не взошло.       — И, по факту, — Карамушкин отпивает горячий чай и щурится от лёгкого ожога, — это та же наша планета, но она в какие-то периоды эволюции шла иным путём, — он увлечённо рассказывает засыпающему другу что-то про вселенные, — ну, это, можно сказать, копия. Я редко в таких бывал, обычно вообще по другим планетам скакали, а тут именно копия нашей планеты, пусть и отличается в деталях.       Артём буквально недавно глаза открыл и с трудом воспринимает слова Серёжи – Хорев услышал за весь монолог что-то про вселенные, про ромашки, про людей, которые мало отличаются от нас, и что-то вроде «ай, сука, горячо».       Хорев ложится головой в стол, но слушать приятеля продолжает. Показывает всем видом, что спать хочется сильнее, чем в очередной раз спасать параллельную вселенную от войны с пацифистами-марсианами.       — Кофе будешь? — Сергей, не дожидаясь ответа, ставит свою кружку на стол и принимается делать второй напиток, — хочу ещё по копиям наших планет побегать, но, чёрт, — он задумался, — большой риск.       — А почему именно ромашки? — Артём крайне запоздало решил задать вопрос. «Ромашки», что он выцепил из монолога – одно из тех немногих знакомых слов, которое он смог понять сквозь сон из Сережиной речи. Хорев больше о сне мечтает, пока Карамушкин на его кухне хозяйничает.       — Что? — Серёжа повернулся на секунду, а потом вспомнил, что упомянул их прежде, — а, ну.. Честно, я не уверен. Там всё похоже на наш дом, но словно.. знаешь, из фантастики. Очертания похожи, но цвета другие. Я думал, что логичнее было бы иначе.. Если не вникать. А так, люди тоже не сильно отличаются, но именно ромашки там точь-в-точь такие, как у нас.. Там это единственное растение с зелёным и мягким стволом, — Серёжа поставил кружку с кофе возле Артёма и сел рядом, взяв свой чай с другого стола, — но и люди там прям особенно сильно похожи на нас. Удивительно.       — А.. — он, трудом разобрав кучу слов, потёр глаза и отпил кофе, — спасибо.       — Какой ты помятый..       — Я только встал, — Артём напомнил Серёже, который почти вломился в его квартиру.       — Я помню, — а тот только отмахнулся, — ну ты, давай, это.. Просыпайся быстрее, дело есть.       — Опять остановить войну в галактике с названием длиннее, чем у моего департамента? — Артём лениво усмехнулся.       — Нет, на этот раз дело земного масштаба.

***

      И вот, спустя немало месяцев, за этими чертовыми ромашками они отправились в эту однажды упомянутую в разговоре вселенную.       Вот ведь Артём. Зацепился же. Он помнит — Сергею нравятся ромашки. Найти их оказалось не так просто, как парень рассчитывал. Женю они потеряли. И пушку тоже потеряли. Но сумасшедший Хорев даже не злится на себя — потом время ещё будет, а сейчас он уверен в себе больше обычного. Это уже какая-то нездоровая одержимость идеей. Но.. что сделаешь, если приспичило?       И суть даже не в том, что Серёже однажды понравились какие-то ромашки, а в том, что он сможет показать тому, чего он может натворить ради какой-то мелочи, приглянувшейся Сергею. Да, может, безрассудно, глупо — и Серёжа тоже так скажет, — но Хоревым не рассудок и ум движут сейчас, а желание сказать то, что он уже не раз говорил, но говорил по-другому. Это бывало в шутку, это бывало по пьяни, это бывало по-дружески, но ни разу ещё не было искренне и честно до конца. Будет в этот раз. И он, не особо умеющий в отношения, решил выебнуться перед Серёжей, перед собой, перед вселенной (а то и не одной) и сказать эти три слова пафосно и не по-земному — ведь это слишком скучно и маломасштабно, в отличие от всего того, что чувствует Артём. А Сергею он и не объяснил зачем сюда затащил его почти насильно и Женю в придачу. Не объяснил, потому что сюрприз. Если бы Артём сказал честно: «вот, хочу тебе цветов подарить, да чтоб ты ахуел, как я старался» — Серёжа бы пальцем у виска покрутил, посмеялся и объяснил доходчиво, что игры со вселенными — не игры.       — Куда пропали? — тихо спрашивает Карамушкин, когда теряет из виду тех, из-за того, что отвлёкся на друга.       Когда раздаётся звук верёвки, что летит на парней, те понимают, где же всё-таки их преследователи. Здесь, в этом месте, звуковые волны двигаются сильно активнее, им проще проникнуть в ухо — местные к этому адаптировались и без проблем могут услышать чей-то разговор недалеко, при том совершенно тихо к нему подкрасться.       — Бля-ять, — Серёжа нервно выдыхает, мигом его выражение лица сменяется на «ладно, похуй, я сдаюсь».       Серёжу, что стоял у дерева, успевают обмотать верёвкой, словно в ковбойском фильме, а на Артёма просто наставляют пушки, которые тому кажутся настолько нелепыми, что он почти срывается на смех — но он понимает, что несмотря на их внешний вид, прожжет дыру нехилую, никакой настойкой валерианы не исправишь.       Парней быстро принимают, но ведут себя с ними аккуратно. Языка общего нет, как общаться — понятно не сразу. Видно, здесь инопланетные гости явление редкое, но достаточно частое при этом, раз к ним относятся как к рядовому случаю.       То, что у нас бы назвали «летающей тарелкой», эти трехглазые припарковали почти рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы два им неизвестных не услышали слегка гудящие моторы.       Парней повели в сторону транспорта местной «полиции».       А эти, трехглазые, — и есть местная полиция. Трое ребят, что поймали Серёжу с Артёмом, явно о чём-то своём милом беседовали — помимо ромашек, здесь из схожего и способы коммуникации. Тут жители выглядят примерно так же, как на нашей Земле — ростом всё те же, кожа только других цветов, пастельных в разные оттенки, а так в остальном все наши. Но если придираться к деталям, то у местных острее черты лица.       Считывать невербальные сигналы, может быть, сложно, но, Артёму точно кажется — девушка в форме, которая ведёт его, смеётся, направив расслабленно в его сторону пушку. И нет, она не смеётся над бедным Хоревым, она всего лишь беседует на местном с двумя другими парнями, один из которых ведёт так же Сергея, а третий, более серьёзный, идёт задом наперёд, что-то увлечённо рассказывая.       От этой компании, только что гонявшейся за ними по всему району, так и несёт дружелюбием. Кажется, словно они не какие-то плохие парни-копы, что вот-вот будут выбивать из тебя показания, а просто молодые ребята в форме, которые с тобой заигрались на детской площадке.       — А она ничё такая, — кидает Артём в шутку, когда Серёжа оказывается ближе. На его реплику девушка реагирует резким взглядом, но эмоцию считать верно приходится трудным. Несмотря на это, Хореву становится неловко, словно она поняла его слова.       — Ага, — Серёжа отвечает саркастично, даже не подняв взгляда.       Хорев же взглядом рыскает только так — туда-сюда, сюда-туда. Он ищет ромашки, продолжает, он не сдаётся, но всё нигде не видит ничего похожего на ромашку или хотя бы цветочек.       Парней заводят в летающий транспорт и проводят в какую-то тёмную кабинку, где только слегка светятся стены. Их наглухо закрывают внутри, и вскоре они чувствуют, как плавно поднимаются в воздух.       Сергей молчит. И Артём молчит — знает, что если начнёт диалог, то Карамушкин его обязательно упрекнет.       — Всё хорошо, — Серёжа не поднимает взгляд, смотрит куда-то в пол, если не сквозь него.       — М? — Хорев виновато переспрашивает.       Они сидят на полу, уперевшись согнутыми коленками друг в друга, а спинами на противоположные стены. Засунули ведь в коробку.       — Мы придумаем что-нибудь, — Карамушкин теперь поднимает взгляд на друга. Он не хочет его обвинять и ругать, потому что знает, что Артём и сам всё понимает.       Они не в первый раз оказались в глупой ситуации, но в первый раз оказались в настолько сложной ситуации — портальную пушку они потеряли, местность знают плохо, сидят в местном «автозаке». А Серёжа просто на всякий случай решил напомнить:       — Ты такой идиот, — он грустно усмехнулся, — но люблю тебя, пиздец.       Это дружеское «люблю» всегда Артёма пробивало. Раньше скрывал, пытался не обращать внимание на всё то, что в нем происходит каждый раз после этих привычных слов. Со временем смирился, теперь спокойно живёт и даже радуется. Настолько спокойно, что прыгает по планетам ради друга.       — Это в каком смысле? — как там говорят.. сейчас или никогда. Раз есть вероятность того, что домой они уже живыми, да и мёртвыми, не вернутся, то можно и поговорить по-серьёзному.       — Чего?       — Сам ты идиот, — а может, и не сейчас. Артём смеётся, толкает того в плечо и больше ничего не говорит.       Не решился.       Обломались. Оба.       За пару секунд до приземления случилось самое забавное — дверь в эту коробку открылась, и перед парнями предстал тот, кого меньше всего они ожидали увидеть.       — Ну что, голубки, — Женя словно тот герой из фильма, что приходит в самый последний момент, — отдохнули?       Артём и Сергей молча смотрят на него, пытаясь понять что происходит. Может, это какая-нибудь иллюзия, а их накачали наркотиками? Или Женя в рабстве у этих пастельно-голубых?       — Вставайте, — он усмехнулся с их реакции и отправился к выходу, параллельно болтая на земном русском с той девчонкой в форме.       Парни молча переглянулись, когда увидели, что ещё двое парней, что их утрамбовывали, тоже спокойно пошли на выход, словно тут и не сидят потенциальные преступники вселенского масштаба.       Сергей встал первый и почувствовал, что его уже не стягивало веревками. Да, они даже не заметили как его развязали, потому что оба не успели сообразить, что происходит.       — Что это было? — Сергей шёпотом спросил, выглядывая из-за плеча друга.       — Хуй знает, Сергей.