Средоточие

Нацу говорит себе, что Люси имеет право на знакомства. Работа в команде и так занимает почти всё время, вынуждая закрывать глаза на личное. Они проводят время вместе, как с командой, так и вдвоём, наедине. Люси просыпается, Нацу уже в доме. Люси идёт в гильдию, Нацу провожает её. Люси ложится спать, Нацу ненадолго покидает её. Но всегда возвращается назад. Нормально ли это? Люси пусть и кричала, но никогда не злилась всерьёз. Она тонко чувствовала момент, когда требовалось остановиться, поэтому не нагнетала обстановку, но причитать не переставала. У Нацу ведь и правда есть свой дом, так почему парень продолжает проживать в её квартире?.. Драгнил старался не задумываться об этом. Ему было комфортно: инстинкты были усмирены, чужие взгляды и разговоры не тревожили, а Люси по-настоящему ничего против не имела. Всё изменилось после того, как старшие драконы стали чаще приглядываться к ним. Парень чувствовал прожигающие взгляды и неосознанно старался оградить от них Хартфилию, которая совершенно не ощущала неодобрительную ауру. Драгнилу ничего не стоило распознать эту эмоцию: кроме него никто не отметил тяжелое влияние на рассудок, однако старшие бездействовали. Смотрели, нагнетали, но бездействовали, пока Нацу не подошёл сам. Люси уже спала, когда парень решился оставить свой пост и двинулся в город, ведомый инстинктами. Лексус нашёлся в центре, недалеко от Собора. Шуба развивалась от ветра, крепко держась на могучих плечах. Нацу удушил желание проанализировать собственные способности в случае нападения Лексуса. Какое нападение, чёрт возьми?.. Совсем с ума сходит.       — Ты её истощаешь, — сказал парень, едва Драгнил встал рядом. — Присмотрись к ней. Прислушайся к её телу. Ты настолько близко, что душишь. Контролируй себя. Контролировать. Легко сказать. Ему казалось, что с Люси обязательно что-то случится, если он отойдёт дальше, чем на десять метров. Даже сидя с ней за одним столом в гильдии или устраивая разборки с ребятами, он чувствовал девушку каждой клеткой кожи и чётко знал, где она и чем занимается. Она должна быть рядом. Второго такого раза, когда она едва не погибла у него на руках, не будет. Нацу с трудом подавил рычание и сглотнул вязкую слюну, прикрывая глаза.       — Трудно, — признался он. Лексус ничего не ответил. Драгнил чувствовал, как его магия бунтует под стабильными вибрациями громового дракона. От Лексуса за версту несло силой и мощью, с которой нужно было считаться не только по этой причине, но и потому что он был старшим товарищем. Вряд ли кто-то в гильдии подозревал, что драконы общаются на ином уровне, почти что ментальном, ориентируясь на влияние и подачу магии.       — Могу представить, — склонил голову парень, — но тебе нужно дать ей отдохнуть от себя. Перестань душить её ненужной заботой. Ненужной. Взгляд недобро сверкнул, и Лексус закатил глаза, складывая руки на груди.       — Присмотрись к Гажилу.       — Он нашёл свою пару позже меня.       — И это не мешает ему контролировать себя.       — Он сформирован! — прорычал Драгнил. Лексус вздохнул так, словно исчерпал все силы на разговор. Нацу понял, что диалог завершен, когда чужая магия оглушила его, будто дав сильный подзатыльник. Парень сделал несколько шагов и замер, немного повернув голову в его сторону:       — Леви рядом с ним расцветает. В грудь словно ударило. Нацу обессилено сжал кулаки и загнал дракона вглубь сознания. Если недовольство собой вырвется за пределы рассудка, он отхватит от старших по полной программе. Драгнил понимал, что ситуацию усугубляет неведение самой Люси. Парень не чувствовал уверенности, чтобы сказать очевидную мысль. Ему казалось, что и так всё ясно и понимать нечего, но люди должны разговаривать друг с другом и чётко выражать свою позицию. Позиция Нацу была такова: Люси принадлежит ему, дарована ему Судьбой, и он желает видеть её своей партнёршей. Она центр его жизни, целая вселенная, которую он бережет, скрывая все свои недостатки и опасность, которая вмещается в ёмкое слово «дракон». Гажил признался Леви, когда обуздал себя. Ему двадцать шесть, у него потрясающий контроль и запредельное понимание происходящего. Но он не давит. Он предоставляет ему возможность справиться со всем самостоятельно, зная, что магию огня обуздать сложнее всего. В металле всё ясно: все комбинации чётко граничат между собой; в мире железа всё работает по принципам и правилам, чего нельзя сказать об огне. Нацу говорит себе, что присмотрится и прислушается. Справится. Его пара не будет страдать из-за его эгоистичных порывов! И он присматривается: заглядывается в глаза Люси утром и не видит в них блеска. Девушка будто рефлекторно бурчит о невоспитанных драконах и устало выпихивает его из комнаты, чтобы переодеться. А по пути в гильдию пусть и поддерживает разговор, но… Он наблюдает за ней неделю. Уговаривает себя отдалиться, но терпит поражение, не в силах выбраться из недовольства собой. Нацу без задних мыслей утолял свою потребность в постоянном присутствии рядом с партнёршей, но Люси уставала. Люси молча терпела, позволяя ему проявлять настойчивость, замаскированную игривым образом шута и бездельника. Драгнил начал сопротивление с малого. Перестал доставать девушку по утрам, затем позволил ей отдыхать от себя и проводить время с друзьями, с трудом уговаривал себя не провожать до дома. Не наседал, когда она находилась в квартире одна. Нацу ежедневно говорил себе одно и тоже: разве у Люси не должно быть новых знакомств и других друзей? Разве она должна постоянно быть рядом и общаться только с ребятами из гильдии? В конце концов, её жизнь не принадлежит ему… пока. И пусть эта мысль сводила его с ума всякий раз, когда он был вынужден отступать: уходить из её квартиры, отпускать с вокзала одну после завершения задания, позволять чужим рукам приобнимать её за плечи, а губам разговаривать с ней! Пусть! Он давил в себе инстинкты и смирялся со своим положением, потому что Люси стала прежней. Той, до ранения, до «гибели» на его руках. Лучшая награда за невыносимый труд, который над собой проводил Драгнил долгие месяцы. Выработанная привычка временами отдаляться усмиряла его и вынуждала становиться более искусным в магических уловках. Даже находясь в километре от неё он знал, в каком она состоянии и мог догадываться о том, что она чувствует. Он научился замечать угрозу для неё в момент, когда она возникала. Сумел разобраться в себе, а Люси… Люси продолжала пребывать в неведении. Она по-прежнему не понимала, какое влияние оказывает на него, говоря о том, что собирается провести время с кем-то ещё. С кем-то, кто не он. Но Нацу отступал, потому что Люси расцвела. Разве это не лучшая награда за тяжелый труд?..