— так почему бы тебе не переспать со мной?

жить вместе с лучшим другом? да. это действительно хорошо: квартплату можно делить пополам, все остальные бытовые расходы тоже, ну и, конечно, вдвоем же веселее. но все было отлично лишь до момента, пока этот самый друг, что предложил идею совместной аренды жилья, не начинает вести себя.. мягко говоря, странно. прошло около месяца, как акума согласился съехаться с киром, сначала жизнь особо не поменялась. просыпаешься утром, заказываешь еду, которую теперь приходилось согласовывать с соседом, ведь курсед часто возмущался, что ему не нравится постоянно есть всю эту «правильную», как ее называет акума, еду. потом кто-то обязательно должен постримить, а дальше спать пойти. так что часто пересекаться потребности не возникало. до момента пока.. — акума, можно я с тобой сегодня лягу? мне скучно. ну ничего же в этом нет? так думает серёжа, поэтому почти сразу соглашается. и во второй раз. и в третий. а потом это входит в привычку. теперь спать без ощущения чужого тела рядом уже не хочется. в скором времени поступает и вторая странная просьба. — серёж, я давно думал, что хочу попробовать поцеловать парня. и думаю, что ты единственный претендент у меня. что скажешь? ну как тут возможно отказать? акума, конечно, не сразу, но соглашается. в первый раз позволяет лишь короткий чмок в уголок губ. но и этого было достаточно, чтоб понять, что это точно был не последний раз. ведь оба соврут, если скажут, что им не понравилось. акума, на удивление для себя, не чувствовал отвращения, а киром управлял только лишь интерес. сначала. — давай ещё раз. но уже по-серьёзному. — я не умею. — хочешь научу? — попробуй. татуированные руки ложатся поверх бледных щёк. аккуратно, чтоб не испугать, сначала делает то же самое, что и в первый раз. касается губами чужих, отстраняется, смотрит на реакцию, а когда замечает короткий кивок, то большими пальцами проводит по нижней, заставляя приоткрыть рот. уже более напористо примыкает к манящим губам серёжи и углубляет поцелуй, когда чувствует, что тот готов. обсасывает каждую по очереди, давая возможность акуме сделать то же самое. на удивление, тот быстро вошёл во вкус. вплетает язык, смешивая слюну и руками в сплитовые волосы зарывается. акума думает, что из кира получился бы хороший учитель. но только для него. но в какой-то момент просьбы становятся слишком.. — серёж, у тя же нет никого? — почему ты спрашиваешь? — просто ответь. — нет никого. — не хочешь попробовать кое-что другое? — ты о чём? — ты молод, и ты свободен.. — заткнись. сначала хотелось просто уйти. заткнуть курседу рот, чтоб больше никогда не намекал на такие развратные действия. но тот всё не унимался. — так почему бы тебе не переспать со мной? — нет. — старается говорить твердо, но голос непроизвольно начинает дрожать. — почему же? — я не гей. — целуешься с парнями как натурал, — кир смеётся. а у серёжи на душе неспокойно. первое, что он чувствует это страх, что почти полностью затмевает любопытство и желание. — ну сам подумай, что в этом плохого? чисто ради эксперимента, — замечает, что акума и не думает давать положительный ответ, — давай хотя бы попробуем, а тебе если не понравится совсем, то я остановлюсь в любой момент, ты только скажи, — пытается уговорить любыми способами, хоть оба и понимают, что вряд-ли кир сможет остановиться, когда перед ним будет лежать такое податливое тело парня. — блять, что ты со мной делаешь? — не может сам себе поверить, что готов вот так запросто с лучшим другом переспать, стоит только взглянуть в эти просящие черные глазки, — а тебе это зачем? я понять не могу. — я же говорю, надо в жизни все попробовать. только не говори, что ты никогда не думал об этом, — двигается чуть ближе и теперь в самое ухо шепчет, — как я трахаю тебя. а серёжа резко всю уверенность растерял. не знает что ответить, потому что стыдно признать, что курсед прав. представлял это. и не раз. — мне нужно подумать. — хорошо, я не буду торопить тебя. и действительно уходит. оставляет напоследок лишь короткое касание пальцев на щеке и запах ягодной электронки. но следующим вечером все повторяется. — ты подумал? — отъебись. — хорошо. давай завтра. — ты обещал, что не будешь торопить. — ну ты же не думаешь, а просто время тянешь, — и тут он чертовски прав. — блять. ладно, завтра так завтра. до сих пор понять не может, почему бы просто не отказаться от этой задумки, что с самого начала не предвещала ничего хорошего. наверное. и почему курсед об этом может так спокойно говорить? или он только выглядит таким спокойным? на следующий день акума решает что хватит медлить, если уж согласился, так давай, делай. только что делать? серёжа не знает. секса, а тем более с парнем, у него не было. надеется, что кир возьмёт все в свои руки. для начала решает сходить в душ. а сразу после этого направляется в комнату курседа, в одном лишь махровом халате. неуверенно стучит в дверь, которую тут же открывают с внутренней стороны. — а, ты всё-таки пришел? — сплитовый сначала удивляется, но после быстро одумался и за руку повел ближе к кровати, — расслабься, чел, — замечает как акума сжато ведёт себя, не знает как можно его успокоить, ведь словами, видимо, сделать это будет сложно. — легко тебе говорить, блять. — ты если не хочешь, мы не будем, — гладит плечи аккуратно, пытаясь показать, что ничего плохого не собирается делать с ним. — я не знаю, — серёжа пытается уйти от прикосновений, но тело будто не слушается, а наоборот, ластится к чужой руке, — хочу, но.. — да все норм будет, что ты, и в самом деле, как девочка ломаешься? — иди нахуй. — нет, сегодня это сделаешь ты. — долбаеб. но все желание спорить испаряется, как только чужие губы накрывают свои собственные. от неожиданности и смущения акума янтарные глаза прикрывает, руками за шею кира к себе ближе прижимает, пытается ухватиться за него, словно за опору, что не даст упасть в глубокую пропасть, но все надежды ломаются, как только его аккуратно на новые простыни укладывают и на щеке короткий поцелуй оставляют. курсед разглядывает такого невинного, на вид, парня, чьи волосы раскинулись на белую, почти как его кожа, подушку. ткань халата сползла чуть вниз, из-за чего ему открылся вид на выпирающие ключицы и красивую родинку на груди, к которой кир губами примыкает, оставляет на ней невидимый мокрый след. после этого выше поднимается, снова невесомо щеки касается и в глаза заглядывает, хочет уловить каждую эмоцию, чтобы сделать всё как можно лучше. — не хочешь раздеть меня? акума в ответ неуверенно тянется к его тишке, сначала холодными пальцами низ живота гладит, замечает, как кир губу закусывает, видимо, ему действительно приятно. ладони скользят выше, к груди и соскам, которые серёжа на ощупь находит, подушечками пальцев по ним проводит и щипает несильно, пока не слышит совсем тихий голос рядом с ухом. — ты долго ещё баловаться будешь, м? — этот хриплый тон его просто с ума сводит, поэтому серёжа намек понимает и подцепляет руками уже ненужный элемент одежды, отбрасывая его рядом с собой на кровать, — молодец, ты умничка, продолжай. от этой похвалы у акумы низ живота тянуть начинает, но виду не подаёт, старается выглядеть уверенно, несмотря на собственное стеснение. акумов не может не послушаться, когда его берут за руки и перемещают их на кромку штанов. одну ладонь серёжа сам укладывает чуть ниже, сжимая сквозь ткань полувставший член, а в ответ судорожный вздох слышит, значит, двигается в правильном направлении. потом скользит кончиками пальцев под резинку штанов и оглаживает кира теперь через одни только трусы. помогает курседу остаться в нижнем белье, откинув всю остальную одежду в сторону. любуется красивым телом напротив, бегая глазками по подтянутому животу, розовым соскам и широким плечам. сплитовый замечает эту заинтересованность и языком проводит по чужой шее, от ключицы до линии челюсти. сминает пухлые губы своими, проталкивает язык внутрь и вылизывает всю полость рта, до чего может дотянуться. в то время как его руки спускают махровую ткань все ниже, гладят поясницу. кир прижимается грудью полностью к чужой, целует за ушком. кончиками пальцев пробегается от груди вниз, а когда натыкается на мешающую ткань, решает что самое время избавиться от нее. на лице акумы сразу проступает румянец и он старается руками прикрыться, но его запястья берут в одну свою крупную ладонь и заводят над головой, он пытается вырваться, чтоб не выглядеть настолько открыто. — тише, а то щас свяжу тебя. — ты че ахуел? отпусти меня. — ну я же шучу, расслабься. все же отпускает чужие руки, замечая как акума напрягся. успокаивает смазанным поцелуем в щеку, после чего трётся об нее носом. руки блуждают теперь ниже, по мягким бёдрам, уделяя особое внимание внутренней стороне, сжимая кожу до побеления, отчего из приоткрытых губ слетает неловкое «ай». акума слабо дёргает сплитовые волосы, когда чувствует губы и зубы курседа там, где ещё секунду назад гладили длинные пальцы. кир без всякого стыда проводит мокрые дорожки на бёдрах языком, а после делает то же самое совсем рядом с колечком мышц. — блять, нет, не надо. серёжа точно умрет со стыда если курсед действительно начнет вылизывать его там.. теперь все его лицо раскраснелось ещё больше, но киру все равно. ведёт кончиком языка по краям сфинктера, а парень под ним от таких манипуляций сильнее его за волосы оттягивает, но его не слушаются, разводят ягодицы в стороны и лижут изнутри сжимающиеся стенки. грудь тяжело вздымается, уши кира улавливают тихие всхлипы, которые акуме сдерживать теперь кажется непосильной задачей. слюна стекает на подбородок, в то время как сплитовый отстраняется и вытирает её тыльной стороной ладони. но через секунду снова примыкает к пульсирующей дырочке губами, сплевывая внутрь вязкую слюну, двигает языком в своем темпе. видит акуму, который голову закинул и пальцами одеяло сжимает со всей силы, замечает как член его дёргается от возбуждения и хочет уже перейти к основному действу. серёжа ощущает неприятный холод и разочарованно вздыхает, когда курсед от него отходит, ища что-то в ящике рядом с кроватью. хочет, чтобы тот снова внимание на него обратил и пальцы свои тянет к чужим татуированным, сплетает их вместе. кир флакон находит, заранее купленный для сегодняшнего вечера, руки их с акумой рассоединяет и выдавливает на свои пальцы чрезмерное количество прозрачной жидкости. разогревает её и аккуратно, со всей нежностью, массирует сжимающиеся края ануса, проталкивает указательный палец на одну фалангу, заглушая чужой стон влажным поцелуем. — все хорошо, не зажимайся так, — плавным толчком первый палец проскальзывает полностью. — стой, подожди, ебанат. ощущения слишком непонятны и смешаны и, пока что, не совсем приятные. курсед двигается внутри, стараясь не причинять боли и можно сказать, что у него это получается, до момента, когда он начинает мелко растрахивать влажную дырку, серёжа сжимается, почти не позволяя растягивать себя. тогда кир пальцами второй руки гладит его живот, рядом с возбуждённым членом, что мелко дёргается от этого и красная головка выделяет ещё больше естественной смазки. сплитовый замечает это и улыбается, следующий палец погружается в горячее нутро на одну фалангу, в то время как ладонь обхватывает влажный орган у основания, медленно поднимаясь вверх, затем снова вниз, размазывая предэякулят. акума хнычет от переизбытка эмоций, когда два пальца двигаются в нем уже свободно. тихие стоны смешиваются с хлюпаньем смазки, руки серёжи сжимают одеяло, а чужие губы оставляют россыпь поцелуев на бледных плечах. — давай уже, хватит медлить, — смотрит зелёными глазками в черные напротив, умоляет взглядом, и кир не может сдержаться, раздвигает пальцы, словно ножницы, спустя несколько таких манёвров вытаскивает их, вытирая остатки смазки об ягодицы. — не знал, что ты такой нетерпеливый. — я щас уйду, если не продолжишь. — пиздишь. да, акума и сам понимает, что ни за что сейчас бы не покинул эту комнату, не получив того, за чем пришел. чувство стыда уже давно отошло на задний план, все, что он сейчас хочет — почувствовать в себе длинный член. но вся уверенность испаряется, как только крупная головка, обтянутая латексом прислоняется к растянутой дырке, заранее смазанной лубрикантом, трётся о припухшие края, пока татуированная рука сжимает его бёдра и ягодицы. начинает мучительно медленно входить в податливое тело. — все хорошо? серёжа коротко кивает, притягивает кира за волосы к себе, впиваясь в его пухлые губы, кусает их, когда курсед оказывается в нем наполовину. сплитовый не сдерживает собственные громкие выдохи, что больше походят на стоны, когда ощущает всю узость девственного тела. утыкается носом в изгиб шеи акумы, прикусывает некоторые участки кожи, целует и проводит языком по выделяющемуся кадыку. кир двигает бёдрами вперёд, соприкасаясь ими о чужие, входит на всю длину. серёжа сам перехватывает его ладонь и перемещает на свой, изнывающий от возбуждения, член, заставляя подрочить ему. прикрывая свои глаза, видит лишь размытую картинку, состоящую из растрёпанных красно-черных волос, что почти закрывали лицо их обладателя, которое и так было видно не слишком хорошо из-за тусклого освещения. курсед выходит почти на половину, с резким шлепком возвращаясь обратно, заполняя парня до звёздочек перед глазами, не прекращая движений рукой. слишком возбуждает его все происходящее здесь и сейчас. как и акуму. хотелось большего, ещё ближе чувствовать друг друга в этот момент. курсед оставляет множество бордовых меток на бледной шее и ключицах, хочет отстраниться, заглянуть в раскрасневшееся личико хоть на секунду, но ему не дают сделать это. акума крепко скрепил свои руки у кира на спине. обнимает разгоряченное тело, зажмурив глазки, в уголках которых скопились капли солёных слез. чувствует размеренные толчки в себе и стимуляцию рукой на своем члене в таком же темпе. движения становятся быстрее, сдержать себя кажется невозможным, серёжа пачкает свой живот и чужую ладонь белёсой жидкостью, ощущая, что кир так же на пределе: толкается всё глубже и хаотичней. пульсирующий орган покидает растянутое колечко мышц, курсед резким движением руки стягивает презерватив и рукой доводит себя до пика, кончая на втянутый живот. смотрит на результат и усмехается, водит пальцами совсем рядом с чужим членом, смешивая вязкую консистенцию, выводит незамысловатые узоры. — ток не говори, что тебе не понравилось.