don't open till doomsday

Мне бы этот прибор с яркой вспышкой из фильма «Люди в чёрном» Я бы выкрутил реле на максимум и вообще всё подчистую стёр бы.

На допотопный коммуникатор приходит оповещение о новом деле. Антон внимательно вчитывается в ровные печатные строчки и вздыхает. Он нутром чувствует, что не принять задачу не может. Совершенно очевидно, что в радиусе нескольких километров никого из Сотрудников нет. А тварь рядом из тех, что требуют быстрой реакции. Но не настолько опасная, чтобы выдернуть из штаба группу немедленного реагирования и послать к черту на кулички. Антон ещё раз тяжело вздыхает. Задумывается на пару секунд, не закурить ли, но потом одёргивает себя. Сигарет в пачке осталось в лучшем случае штуки три. А до города добираться хрен знает сколько. Да и после распыления твари непременно захочется курить. Так что лучше поберечь скудные запасы табака. С небольшим рюкзачком он бредёт по слабоосвещённой поселковой улице. Асфальт здесь древний, постеленный лет десять назад. Вся дорога в рытвинах и выбоинах. Деревья тихо шелестят кронами. А звёзды на небе крупные, размером со сливу. По крайней мере, Антону так кажется. В каком-то смысле, он даже любит такие задачи. В городе нужно постоянно переживать о гражданских. Тварь может задеть, да и сопутствующие разрушения возникнут по-любому. А это значит, что потом придётся строчить отчёты, оправдываться перед Пашей. В худшем случае даже прощаться с частью зарплаты, которую спишут в качестве штрафа. Контора не любит оплачивать ошибки Сотрудников. В небольших населённых пунктах с этим как-то проще. Выманил себе тварь в ближайшее поле или на лесополосу, и можно ни о чём не париться. Особенно если дело происходит ночью, как сейчас. Может, даже стиратель не придётся использовать. А в нём как раз до конца месяца осталось четыре заряда. Можно, конечно, докупить ещё у Сабурова. Но расходы на заряды для стирателя в планы Антона не вписываются. Да и платить Сабурову лишний раз не хочется. Что-то в Нурлане кажется Антону отталкивающим. Может, дурная жадность, напрочь отбивающая инстинкт самосохранения. Случаи воровства оборудования у Конторы не то чтобы являются нонсенсом, но довольно редки. Находится мало отбитых, решающихся на подобный риск. А Сабуров — совсем отмороженный. Да ещё и наценка «за вредность» у него конская. Тварь Антон находит быстро: та прилепилась к небольшому поселковому домику, слегка покосившемуся от времени. Окна в домике не горят, что можно было бы посчитать логичным, поскольку над посёлком давно сгустилась тёмная ночь. Но Антон нутром чувствует, что дом заброшен. Это и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, тварь может напитаться остаточными негативными эмоциями дома. Будет сытой, неповоротливой и сонной. С такой справиться легко. С другой стороны, если у дома вдруг какая-то чересчур хреновая история, тварь может передознуться и взбеситься. А это дополнительные и никуда не упёршиеся риски. А история у дома едва ли хорошая, на это рассчитывать не приходится. Дома с хорошей историей редко оказываются заброшенными: люди обычно бегут не от счастливой жизни. Тварь замечает Антона, но лишь безразлично косится. Если, конечно, небольшие черные провалы на её морде можно считать глазами. Она видит, и видит хорошо. Но за несколько лет работы в Конторе Антон так и не привык к альтернативной анатомии существ. Твари по миру бродят давно. И Контора существует давно. Так что в пыльной библиотеке штаба хранится множество научных книг, в том числе подробно рассказывающих о строении тварей. Но Антона они не слишком интересуют. Изначально Антону казалось, что работа в Конторе будет чем-то напоминать эпичную деятельность агентов из «Людей в чёрном». Вот, даже стиратель имеется. Но реальность оказалась куда менее романтичной. Потому что, во-первых, никто точно не знает, откуда приходят твари, но, по ощущениям, вовсе не из космоса, а из глубин преисподней. В ад и рай Антон не верит, само собой. Но у тварей определённо есть какой-то свой мир, в котором те обитают. И если попытаться представить, как он выглядит, то на ум приходит только слово «преисподняя». Во-вторых, как и любое муниципальное учреждение, пусть и такое специфическое, Контора погрязла в общей хтони, коррупции и бюрократии. Суровая проза жизни, чтоб её. Наверное, можно было бы распылить тварь прямо здесь, раз уж дом всё равно заброшенный. Но у Антона давно сбоят настройки распылителя, а к Позову с этой проблемой он заскочить так и не удосужился. Так что есть вероятность захуярить тварь вместе с домом. Пострадать от этого гражданские не смогут, но исчезнувший за ночь дом определённо вызовет у них вопросы. Едва ли Контора раскошелится на массовое стирание, а значит, появится новая городская легенда. Вернее, в этом случае поселковая. И хуй его знает, сколько тварей в будущем та привлечёт. Поэтому Антон включает манок и медленно, не сводя с твари взгляда, пятится назад. Та сначала даже не обращает внимания на мощный сигнал негативной энергии. Искусственно сгенерированной, конечно, но у Антона всё равно в горле привычно появляется кислый привкус подступающей рвоты. Полностью адаптироваться к подобному человеческий организм не может. Разве что научиться не обращать внимания на перегрузы. Наконец тварь улавливает созданный манком всплеск и ведёт небольшим отростком. Мозг Антона на автомате называет отросток носом существа, а задействованное им чувство — обонянием. Хотя Антон и знает, что у тварей это называется совсем иначе. Где-то вдалеке виднеется небольшая берёзовая рощица. И Антон, отойдя от твари на обязательное по регламенту расстояние, поворачивается к ней спиной и резко срывается с места. От усилившихся сигналов манка появляется лёгкий тремор, а земля под ногами вибрирует, отзываясь таким образом на шаги твари. Гражданские не почувствуют, а вот у Антона этот навык развивался целенаправленно. Ты либо умеешь ощущать тварей интуитивно, за гранью обычных человеческих возможностей, либо мёртв. А смерть в планы Антона на ближайшее время никак не входит. Поэтому они с тварью бегут по побитому временем асфальту в сторону рощицы. И Антон внимательно прислушивается к своим ощущениям. В нацепленной на ухо гарнитуре равномерно, как метроном, потрескивает считыватель. В норме он должен предупредить Сотрудника о перемене в состоянии твари. Но Антон старается не полагаться на технику больше необходимого. Наверное, в столичном штабе оборудование закуплено свежее. Но в Грэсовске выдают лишь рухлядь. Так что Антон предпочитает рассчитывать на себя. Всё идёт спокойно и рутинно. Негативных эмоций у дома оказалось ровно столько, сколько и нужно, чтобы тварь стала медлительной и неповоротливой. Наверное, излишки успели раствориться со временем. У Антона нет ни единой причины полагать, что в задании что-то пойдёт не по плану. Не было. До тех пор, пока из-за одного из деревьев в рощице неожиданно не вывернула тёмная фигура. Кажется, мужская. Антон, не успев затормозить, на полном ходу влетает в гражданского, сбив того с ног. Вместе с неожиданным незнакомцем на землю валится и сам Антон, а манок, зажатый до этого в руках, выскальзывает и пролетает по широкой дуге, упав где-то в стороне. Тварь с довольным фырчанием проносится мимо, не обратив ни малейшего внимания на валяющихся на земле людей. Так манок спасает им жизнь, потому что от обоих исходит мощная волна негатива, которая точно привлекла бы существо. Но сигнал манка куда более сильный. — Да блядская хуета блядь! — в сердцах восклицает Антон, пружинисто подскочив на ноги. Ему не приходит в голову подать руку гражданскому. Не потому, что Антон мудак. Просто все его мысли сейчас занимает тварь, весело ускакавшая куда-то вглубь рощицы, зажав манок в зубах. — Что это за хуйня? — истерично вскрикивает гражданский, самостоятельно принявший вертикальное положение. — Малум, — спокойно поясняет Антон. Он раздражённо ведёт плечом, потому что нянчиться с шокированным гражданским ему просто некогда. Тварь унеслась далеко вперёд, а спизженный ей манок был единственным. — Что? — тупо переспрашивает гражданский. Антон готов взвыть от отчаяния. У него совершенно нет на это времени, но всё равно приходится нашарить вслепую в рюкзаке стиратель. Тот вовсе не похож на прибор с яркой вспышкой из «Людей в чёрном». Простая коробочка размером десять на десять сантиметров. С допотопной красной клавишей переключения. Как и почти всё в Конторе, её принцип работы основан на излучении. У Сотрудников к стирающим воспоминания волнам иммунитет. А вот у гражданских в радиусе метра отшибает память. Базово стиратель настроен на последний час. В случае необходимости можно задать иные параметры. Но Антону этого часа хватит. Даже десяти минут бы хватило, по правде говоря. Он жмёт на клавишу и терпеливо ждёт. Через тридцать секунд гражданский должен нелепо моргнуть, удивлённо уставившись на Антона. К счастью, высокий тридцатилетний парень в потрёпанной худи вряд ли привлечёт особое внимание. По крайней мере, не в том смысле, который мог бы создать проблемы. Сам Антон считает, что разумнее скрыться до того, как у гражданского отшибёт память. Так можно избежать лишних вопросов. Но по регламенту, чёрт бы его побрал, не положено. Через тридцать секунд ничего не происходит. Через сорок гражданский хмурит брови и спрашивает: — Так что за малум? Блядь! Кажется, стиратель то ли засбоил, то ли просто разрядился. Антон надеется на второй вариант и спешно подключает его к повербанку. В любом случае, заряд переведён просто так, и похода к Сабурову теперь вряд ли удастся избежать. А ещё срочно нужен план «б». Отпускать от себя гражданского нельзя, потому что потом хер найдёшь. А малума он видел и вряд ли забудет. Надеяться на то, что мужик примет встреченную тварь за плод разыгравшегося воображения, слишком рискованно. Но брать с собой гражданского на поимку существа — рискованно ещё больше. Разве что подобраться к твари поближе и вырубить мужчину в ближайших кустах, чтобы тихонько полежал до тех пор, пока Антон не распылит малума. А там и стиратель должен подзарядиться. — Пойдём, — вздыхает Антон. — По дороге всё объясню. — Куда? Даже в тусклом лунном свете заметно, как расширились от ужаса глаза гражданского. Красивый мужчина. Ростом почти с самого Антона, с правильными чертами лица. От него исходят волны тоски и какого-то отчаяния. Не слишком сильные, но в пустынной рощице для твари они будут похожи на сирену. Существо уже явно разнесло к хуям манок. И теперь кинется на любой источник энергии чисто из принципа: манок ведь оказался пустышкой. — Ловить малума. Или предлагаешь позволить ему бегать по вашему посёлку? Гражданский отрицательно качает головой. Но от него отчётливо веет страхом. По правде говоря, Антон мог бы и не объяснять ничего этому мужчине. Вырубить прямо здесь, привязать к дереву и заняться поимкой твари. Всё равно после корректного стирания гражданский ничего не вспомнит. Какой-нибудь обмудок вроде Белого и вовсе использовал бы тоскливого незнакомца как живой манок, ведь рано или поздно тварь придёт на зов. Но Антон не обмудок. И ему откровенно жаль гражданского, которому не повезло оказаться не в то время не в том месте. Если бы стиратель сработал с первого раза, то ладно, можно было бы с лёгким сердцем оставить мужика. Да, тот опешил бы, осознав, что находится посреди ночи в лесу и не может вспомнить, как тут очутился. Но это мелочи. А так, как сейчас… Это довольно жёстко. Страх, полное непонимание того, что происходит, намертво отпечатавшееся на сетчатке изображение малума. Такое кого хочешь выбьет из колеи. Неизвестность — хуже всего. Антону жаль гражданского, поэтому он готов немного приоткрыть ему завесу тайны. Дать крупицы информации, которая позволила бы мужчине хоть немного успокоиться. Антону несложно, а гражданский по итогу в любом случае всё забудет. Гарнитура улавливает сигнал от твари, но слабо. Так что Антону приходится полагаться на своё чутьё Сотрудника, выработавшееся с годами. Попутно он начинает короткий рассказ. — Малумы — это существа класса эмпатов. Хотя я бы назвал их энергетическими вампирами. В целом для людей безобидны, потому что питаются негативными эмоциями, не причиняя физического урона. Но для них наши эмоции скорее как бухло: при переизбытке может очуметь и начать бесоебить. — Класса эмпатов? — переспрашивает гражданский. — Значит, есть и другие? Пугать мужика совершенно не хочется, но это не вина Антона, что разновидностей тварей хватило на многостраничный учебник. — Дохуя, — почему-то оптимистично заявляет Антон. Возможно, это от нервов. Незнакомец в ответ ёжится и многозначительно хмыкает. — Как тебя хоть зовут? Антон определённо не должен был задавать этот вопрос. Об этой ночной погоне за малумом забудет только гражданский. У Антона же воспоминания сохранятся. И он готов поставить на то, что будет частенько прокручивать в голове эту импровизированную прогулку. Во-первых, Антон уже пару лет не контактировал с гражданскими дольше нескольких минут. Ровно столько требуется на то, чтобы как-то зафиксировать впавшего в панику человека в пространстве и врубить стиратель. Во-вторых, почти с самого начала прихода в Контору Антон работает без напарника, несмотря на то что это является нарушением регламента. И дело вовсе не в том, что он одинокий волк, пафосно заявляющий начальству: «я работаю один». Скорее даже наоборот. Это начальство пафосно заявляет ему: «ты работаешь один», потому что в их отделении катастрофический недокомплект Сотрудников. А где ж их взять? Несмотря на то, что в столице процент смертности среди Сотрудников зашкаливает, кадры всё равно утекают туда с бешеной скоростью. Антон их в целом понимает. Любому человеку хочется лучшей жизни, особенно, если жизнь эта может оборваться в любой момент. Из столицы на периферию Сотрудники приезжают редко, да и миграция между регионами — нечастое явление. Все потенциальные сотрудники давно внесены в реестр. И в Грэсовске обновление команды в ближайшем обозримом не предвидится. Поэтому Антону приятно побыть в чьей-то компании во время погони за тварью. Пусть и помнить в будущем об этом моменте будет лишь он сам. — Арсений, — отвечает гражданский. Удивительно, но он даже не запыхался, несмотря на то что Антон взял довольно быстрый темп. Наверное, у этого Арсения прекрасная физическая форма. Это Антона сейчас ведёт в буквальном смысле охотничий инстинкт, из-за чего он не ощущает физической усталости. Иногда Антон сомневается в собственном человеческом происхождении. Вернее, он прекрасно знает, что мама у него вполне обычная женщина. Судьбой отца Антон не слишком озадачивался, но никаких Шастунов кроме себя в реестре не находил. Насколько ему известно, отец живёт где-то в Подмосковье и работает менеджером. Крайне редко потенциальные Сотрудники в итоге избегают работы в Конторе. Человек просто чувствует своё предназначение или типа того. Сложно постоянно ощущать присутствие тварей, видеть их, инстинктивно рваться с ними в бой и бездействовать. Например, Антон не готов оставить работу даже притом, что по горло сыт этой бюрократической помойкой. Те же, кто решил не иметь дел с Конторой (а любого потенциального Сотрудника обязательно пытаются завербовать), предпочитают селиться где-нибудь в глуши. Как ни крути, а твари без людей не могут. Так что, чем меньше людей, тем меньше и тварей. Получается, отец Антона тоже является гражданским. И у двух обычных людей в итоге родился хер пойми кто. Нет, Антон-то считает себя человеком. У него самое обыкновенное строение лица, тот же набор хромосом, что и у всех, слабоватый иммунитет и никотиновая зависимость. Но иногда очень странно осознавать, что ты… умеешь что-то такое, чего не умеют другие. Никто из одноклассников Антона не умел чувствовать вибрации от движения тварей. Никого из знакомых Антона ни разу не накрывало тревожной липкой паникой из-за отчетливого ощущения, что за ним наблюдают. Сложно чувствовать себя нормальным человеком, когда несёшься по лесу с почти нечеловеческой скоростью. — То есть сам ты представляться не планируешь? Арсений напоминает о себе неожиданно. Антон благополучно успел забыть о гражданском, который по необъяснимой причине не отстал ни на йоту. — Сорян, задумался. Меня Антон зовут. — И часто ты ловишь неведомую хуйню по лесам? — интересуется Арсений, даже как будто повеселевший. — Нет. Тварям обычно нехуй делать в таких вот тихих населённых пунктах. В этой части страны плотоядных мало, а остальным чем больше людей, тем лучше. Они ж не все такие чувырлы, как малум. Многие под людей косят. Согласись, сложно затеряться в посёлке, где живёт пара тысяч человек. — Мгм, — глубокомысленно изрекает Арсений. Его замешательство понятно. Если бы на Антона в его текущем возрасте свалилась подобная инфа, то он бы а) обосрался и впал в истерику, б) охуел и не выхуел. Но Антону одновременно и повезло, и нет: тварей он начал чувствовать едва ли не в начальной школе, но долгое время стоически боролся с липким ужасом, накрывавшим его почти каждую ночь. Так что хмурые Сотрудники из Отдела учёта пришли на порог их с мамой квартиры лишь после того, как Антону исполнилось двенадцать. К тому моменту он был уверен, что болеет чем-то типа шизофрении. Сотрудникам он поверил легко, потому что они лишь принесли долгожданные ответы. А вот маме осознание новой реальности далось с трудом. Она согласилась включить Антона в первую очередь потенциальных Сотрудников лишь при условии, что ему позволят не только спокойно дожить до совершеннолетия, но и закончить вуз. В итоге у Антона есть диплом менеджера, который ему, в общем-то, в хуй не упёрся. Такое невесёлое детство может показаться далёким от везения. Но свои плюсы действительно есть. Антон столкнулся с существованием тварей в раннем возрасте, когда мышление ещё является довольно гибким и открытым для концепции того, что принято называть сверхъестественным. Собственно, дети в принципе склонны ощущать тварей лучше, даже если при этом являются совершенно обычными. Они воспринимают реальность такой, какая она есть, со всеми полутонами. И не пытаются искать рациональных объяснений для того, что выбивается за рамки привычной картины мира. Не все Сотрудники начинают чувствовать тварей до того, как утратят эту детскую непосредственность. И для них осознание реального положения вещей в мире становится тем ещё испытанием. Что-то такое сейчас, пожалуй, переживает и Арсений. Сформировавшаяся психика взрослого мужика должна всеми силами противиться принятию факта существования чего-то вроде малума. — Значит, ты специально приехал сюда? — после долгого молчания спрашивает Арсений. — Да, но не из-за малума. Изначально мне нужно было поискать одного человека в неопределённом радиусе, в который попадал и посёлок. А тут тварь подвернулась. С поиском человека вообще выдалась очень странная история. Вербовка потенциальных Сотрудников не входит в компетенции Антона, этим должен заниматься Отдел учёта. Но в Грэсовске же всё через жопу, так что Отдел в их штабе состоит из одного лишь Серёги Матвиенко, умудрившегося на днях свалиться с простудой. А приборы зафиксировали активность, характерную для потенциальных Сотрудников, на неопределённом радиусе, включающем в себя несколько населённых пунктов Грэсовского округа. Паша, будь он неладен, решил, что Антон среди всех из имеющихся Сотрудников выглядит самым безобидным. Шансы на то, что в одном из однотипных посёлков действительно живёт нужный им человек, были равны шансам на то, что древнее оборудование просто глюкануло. Но проверить было необходимо. И, по прикидкам Паши, источником активности мог оказаться ребёнок, так что отправлять на поиски кого-то вроде Белого или Макара он не рискнул. В первых двух посёлках Антон своим появлением лишь напряг местных, поскольку это были даже не посёлки, а скорее сёла или хутора. Люди там буквально знают друг друга в лицо, так что чужака, околачивающегося по улицам с каким-то непонятным прибором в руках, похожим на счетчик Гейгера, приметили сразу же и косились с подозрением. В посёлок Лисков он прибыл лишь к вечеру. И сначала даже обрадовался, понадеявшись, что местные уже улягутся спать, а он найдёт источник активности, перекантуется в тачке до утра и нагрянет в нужный дом. Если ошибётся, задействует стиратель, и всё будет заебись. А потом на коммуникатор упало сообщение о бродящем в окрестностях малуме, Антон врезался в Арсения, на которого не сработал стиратель, и всё пошло как-то не по плану. Антон замирает резко, без каких-либо видимых признаков. Выставляет вперёд руку, цепко хватая Арсения за футболку и удерживая на месте. Тварь находится где-то метрах в десяти. И уже тоже успела их учуять. Действовать нужно быстро. Как-то вырубить Арсения (тут его отличная физподготовка может оказаться весьма некстати), да ещё и обезопасить. Но Антон поворачивает голову в сторону гражданского и натыкается на его внимательный взгляд. Есть в нём что-то такое… Словно Арсений не просто догадывается об опасности, а тоже её ощущает. — Слушай, — вздыхает Антон, понимая, что собирается сотворить глупость. — Я не хочу тебя вырубать. Так что давай ты просто спокойно постоишь в сторонке, ладно? Ты вообще не шаришь за происходящее, так что можешь навредить и себе, и мне. Арсений серьёзно кивает в ответ. Но у твари оказываются свои планы. Она выпрыгивает из темноты чёрной молнией и сбивает с ног Арсения. Карма, что ли, у этого человека вечно валяться на земле? Рука автоматически тянется к распылителю, но Антон останавливает себя прежде, чем успевает нажать на курок. Сейчас малум и Арсений напоминают единый клубок из конечностей. Тварь присосалась крепко, скорее всего, из-за почти осязаемой тоски, исходящей от Арсения. Антону точно не нужны случайные жертвы среди гражданских. Ни сегодня, ни когда-либо. Нет, на его практике твари ранили людей, оказавшихся поблизости. Но не убивали. И уж тем более, виновным в чужой смерти не оказывался сам Антон. За такое можно и в карцер угодить. Антон нащупывает в кармане тонкий резиновый жгут, раскручивает его на манер лассо и выбрасывает вперёд. Храни господь золотые руки Димы Позова. У этого жгута нет никакого названия, потому что в число приборов, применяемых Сотрудниками, он не входит. Личная разработка Позова, которую тот едва ли когда-то рискнёт запатентовать. Привлекать внимание вышестоящего руководства Конторы — себе дороже. Так что безымянный жгут, на деле являющийся какой-то сложносконструированной технической приблудой, заточенной под то, чтобы фиксировать в пространстве именно существ, не касаясь гражданских, пополнил арсенал исключительно Антона. Дружеский подарок. Жгут прочно опутывает малума, и Антон оттаскивает тварь от Арсения. Нельзя сказать, что это даётся ему легко. Одно дело — весело нестись по лесу со скоростью не слишком быстрого электросамоката. И совсем другое — сдвинуть тяжеленное существо, да ещё и предварительно наевшееся до отвала. Но в итоге Антон справляется. Справедливо заключает, что обезвреженная тварь никуда не денется, и протягивает Арсению руку, помогая подняться на ноги. — Ты в порядке? — интересуется он вполне искренне. — Физически — да, — после некоторой заминки отвечает Арсений. Что ж, резкое нападение твари действительно не способствует сохранению душевного равновесия. Распылять существо на глазах у гражданского — идея не из лучших. Но Антону отчего-то кажется, что это будет честно, если Арсений увидит конец этой твари. Раз уж он стал невольным участником происходящего. Да, в этом нет никакой принципиальной разницы, ведь стиратель не оставит после себя даже смутного отголоска обо всех этих событиях. Но Антону всё же кажется важным поступить с Арсением по-человечески. Он жмёт на курок, и мощная волна тут же врезается в тварь, в буквальном смысле расщепляя её на атомы. Никаких кровавых ошмётков и чего-то подобного. Вот был монстр, а теперь его нет. Только жгут валяется на траве. Позов умный, поэтому сделал своё творение устойчивым к волнам распылителя. — Ну, вот и всё, — заключает Антон, повернувшись к Арсению. Тот стоит взъерошенный и напряжённый. В волосах его запутались какие-то мелкие веточки, а футболка вымазана в грязи. Неприятно ему будет обнаружить себя в таком виде после воздействия стирателя. Антон, к слову, уже перенастраивает прибор, прикидывая, сколько времени заняло это внеплановое приключение. Накидывает сверху ещё двадцать минут, чтобы уж наверняка. — У меня так много вопросов, — вдруг с горечью говорит Арсений. — Но ты, конечно же, не дашь на них ответы. Антон согласно качает головой, отводя взгляд. Ему почему-то становится стыдно, хотя это и похоже на совершенный абсурд. Гражданским не стоит знать о тварях, потому что с грузом этого знания можно легко тронуться рассудком. Понимать, что в мире вокруг тебя есть множество опасных монстров, но не уметь их чувствовать и не иметь возможности защититься — паршиво. Арсению будет лучше без этих воспоминаний. — И что ты со мной сделаешь? На лице у Арсения написана такая гамма эмоций, словно он всерьёз подозревает, что Антон теперь попытается его убить, чтобы защитить свои тайны. — А вот что, — решает вдруг объясниться Антон. Не столько для Арсения, сколько для успокоения собственной совести. — Это стиратель. Удалит у тебя из памяти последние пару часов. Это совсем не больно и действительно необходимо. Одна кнопка, тридцать секунд и твоя жизнь вернётся в прежнее русло. И никаких монстров, питающихся чужими эмоциями. Волна тоски, накрывшей Арсения, ощущается как удар под дых. — А если я не хочу? — тихо спрашивает он. — Видишь ли, — Антон с трудом выдавливает кривоватую ухмылку. — Это не тебе решать. И даже не мне. Такие правила. Это нужно для твоей же безопасности, чтобы ты в будущем не выжил из ума от столкновения с тем, чего не можешь объяснить. — Но ты же вроде не сумасшедший, — цепляется Арсений за эту мысль, как за соломинку. — Все мы немного сумасшедшие, — фыркает Антон. — Но у меня с тварями особые отношения. Занимается рассвет. Арсений смотрит Антону прямо в глаза, как будто бы умоляя не использовать прибор. У Антона такого права действительно нет. Если бы Арсений ушёл после короткого столкновения в лесу, то ещё мог бы со временем решить, что ему просто почудилось. Но теперь он слишком много видел и слишком много знает. И это знание будет грызть его изнутри до конца жизни. Антон слегка качает головой из стороны в сторону. — Ладно, — кивает Арсений. — Приятно было познакомиться, Антон. Было весело. Антон нажимает на кнопку, потрясённо уставившись на Арсения. Весело ему было, блядь. Что ж за невозможный человек такой. Антон отсчитывает про себя секунды. Он уже решил, что расскажет Арсению байку о том, что тот вдруг вылетел из леса и рухнул на землю, приложившись головой. Так можно объяснить и внезапную амнезию. Самый безопасный вариант, если, конечно, Арсений не окажется ипохондриком и не понесётся с утра пораньше на МРТ. Но тут уже угроза лишь для его кошелька. Тридцать восемь. Тридцать девять. Сорок. Сорок один. Сорок два. — Уже должно что-то произойти? — отчего-то шёпотом спрашивает Арсений. Да блядь! Уже два заряда потрачены в пустую, а этому человеку хоть бы что. Антон раздражённо поджимает губы. — Теперь, видимо, произойдёт поездка в штаб, — хмуро заключает он. — Кажется, мой стиратель наебнулся. Его лет десять как пора списать. Ебаные бюрократы. Лицо Арсения проясняется. Кошмарный тип, честное слово. От нападения малума ему весело. Сейчас вот сияет так, словно Антон ему сказал, что тот выиграл круиз на Мальдивы. Придурошный. Они медленно идут к выходу из леса в тишине. Антон, по правде говоря, смертельно устал. Это только во время погони за тварью не чувствуешь напряжения в организме. А потом наваливается усталость. Ощущение такое, словно Антона сбил грузовик. Арсений же идёт с меланхоличным спокойствием. Он уже успел отряхнуть одежду и волосы, так что выглядит почти пристойно. О столкновении с тварью мало что напоминает. — А твой штаб далеко? — спрашивает Арсений. — Хочу понять, нужны ли какие-то вещи. С ума сойти, он реально воспринимает это как какой-то круиз! Вроде взрослый мужик, а ведёт себя так, словно перечитал фэнтези. В восемь лет ты ищешь шкаф в Нарнию, в одиннадцать ты ждёшь сову из Хогвартса, к сорока делаешь ставку на Гэндальфа, который возьмет тебя в путешествие, когда стукнет пятьдесят, но в лесу тебя сбивает Антон Шастун. Так себе перспективка, конечно. — Не обольщайся, Арсений, — устало говорит Антон. — Штаб в Грэсовске. Но тебе перед стиранием введут наркоз. И за это время вернут домой. Ты ведь понимаешь, что никто не позволит гражданскому с амнезией бродить по коридорам штаба. Они выбираются на просёлочную дорогу. То, что ночью показалось Антону небольшой берёзовой рощицей, оказывается настоящим лесом. Впрочем, он это понял, пока гнался за тварью. Бежали они быстро, а деревья вокруг все не редели. — Надо будет кое-что сделать перед тем, как мы поедем в Грэсовск, — предупреждает Антон. — Мне нужно проверить, нет ли здесь человека, ради которого я и приехал. Можешь пойти со мной, если пообещаешь ни во что не лезть. — Конечно, — ухмыляется Арсений. — Буду следовать за тобой молчаливой тенью. Они подходят к первому дому. Старому, но совершенно точно жилому. В принципе, можно начать поиск и с этой стороны. Посёлок небольшой, так что обойти все улицы, пытаясь уловить сигнал, удастся и за час. Антон выуживает из рюкзака поисковик, выкручивая реле. И прибор мгновенно оживает, издавая оглушительный в утренней тишине треск. Ну не может же быть всё так просто… Первый же дом и такое везение. Пожалуй, присутствие Арсения оказывается даже кстати. Он вроде местный, так что может сориентировать насчёт жильцов. — Кто тут живёт? — Антон указывает рукой в сторону дома. — Баб Нюра, — с готовностью отвечает Арсений. — А что? У неё тоже какой-то монстр? Её сейчас, насколько я знаю, вообще дома нет. Пару дней назад скорая из Грэсовска приезжала. Любопытно. В принципе, с учётом того, что сигнал появился недавно, к заболевшей бабуле могли приехать дети или внуки. — А ещё кто-то есть? Родственники какие-нибудь. Может, внуков мелких кто привёз? — Да нет… — растерянно бормочет Арсений. — У неё один сын, но он лет десять назад переехал в Америку. Вряд ли бы он сорвался сюда из-за простого гипертонического криза. А вот это уже выглядит как какая-то бессмыслица. Поселковые улицы в пять утра пустынны, лишь в отдалении голосят петухи и лают собаки. Антон, немного подумав, перемахивает через невысокий забор и идёт к дому, в котором, если верить словам Арсения, сейчас никого нет. Сам Арсений, к слову, не сдвигается с места. Лишь смотрит на Антона со сдержанным любопытством. Внимательно ловит каждую эмоцию, а их Антон выдаёт с избытком, потому что у самой двери сигнал ощутимо слабеет. Соседний дом расположен метрах в десяти, так что от него сигнал идти не может. По крайней мере, в таком случае он не должен был ослабнуть возле входа в дом баб Нюры. Антон вздрагивает от внезапной догадки. Чёрт! И как только раньше он не подумал… Он быстро открывает через коммуникатор реестр и вбивает имя «Арсений». Удивительно, но всего Арсениев в реестре находится трое. Первому сейчас около семидесяти лет. Второй — десятилетний пацанёнок, живущий где-то под Новгородом. А третий сидит за разбой. Это очень, очень странно. Попавшие в реестр люди обычно оказываются в курсе происхождения тварей. Если и не знают их имён, то чувствуют. И не пялятся ошалело, как это делал Арсений. А ещё все особые навыки, необходимые для внесения в реестр, обычно проявляются до двадцати пяти лет. В самом крайнем случае — в тридцать. — Сколько тебе лет? — спрашивает Антон, вновь подойдя к Арсению. Прибор отзывается бодрым треском. — Тридцать восемь. А что? — Пока не знаю, — честно отвечает Антон. Он и правда не понимает, что происходит. — Стой на месте, хорошо? Арсений отличается поразительным терпением. Антон бы уже засыпал человека вопросами, потому что осознает, что со стороны его поведение кажется странным. Но Арсений стоит спокойно, слушаясь просьб Антона. Метрах в десяти от Арсения прибор издаёт лишь еле слышное стрекотание. Антон вновь подходит к мужчине, и треск снова становится громким, а стрелка на табло дёргается в сторону красной зоны. По всем признакам получается, что Арсений и является тем человеком, которого Антон искал. Поисковик возле него с ума сходит, стиратель не сработал. Да и бежал Арсений подозрительно быстро. И на малума отреагировал спокойно, восприняв погоню даже с азартом. — Слушай, — решает проверить свою догадку Антон. — А ты чего посреди ночи в лес-то вообще попёрся? В ответ Арсений как-то неопределённо разводит руками и для верности даже жмёт плечами. — Сам не знаю. Как-то на душе было неспокойно. И вот теперь сомнений не остаётся. Есть только одна причина, по которой человек может выйти ночью из дома и отправиться в лес, когда по посёлку рыскает тварь. Антон почти не сомневается, что Арсений почувствовал малума. — Может, объяснишь мне что-нибудь наконец? — предлагает Арсений. — Обязательно. Но позже. А пока нам придётся зайти к тебе домой. Арсений вопросительно изгибает бровь. — Тебе понадобятся личные вещи.