Дела житейские

К сожалению студентов гриффиндора, совмещённый урок, который с самого начала позиционировался как провальный, проходил в подземельях слизерина, то есть на территории врага, соответственно, у врага было преимущество. Да и то, что гриффиндорцы прибыли на точку сбора последними, уверенности не прибавляло. Впрочем, Юкичи Фукудзаву, уже опускающего ручку двери, ничего не смущало. Его вообще ничего никогда не смущало. Итак, дверь открылась, позволяя блеклому зелёному свету вырваться за пределы комнаты, влажный воздух с непонятным тяжёлым запахом наполнил лёгкие новоприбывших. — Фукудзава-сан, — послышался зазывающий голос профессора Мори, — мы вас заждались, прошу, проходите. — Мори-сан, — ответил вежливо Фукудзава, преспокойно переступая вражеский порог, — надеюсь, что мы недолго заставили вас ждать. Мужчина лишь отмахнулся, подавая знак красному факультету усаживаться рядом с зелёными. Вышеупомянутые находились в немом напряжении, не зная, что предпринять. — Чу-у-у-уя, — первым нарушил молчание Дазай, энергично размахивающий руками, — иди сюда, я придержал тебе место! «Чёрт, что этот идиот вытворяет?» — Эй, это тот отсталый, что навязывается тебе в друзья? — шепнула Чуе на ухо Азуми Сато. — Ага, — буркнул Чуя. — Пойду узнаю, что ему нужно… А то что мы тут все как бараны столпились. Вслед за Накахарой потянулись и расселись по свободным местам и остальные, параллельно переругиваясь с неприятелями. — Тихо, дети, — поднял руку учитель Фукудзава, — сейчас мы с Мори-саном объясним вам, что нужно делать. — Чуя, мы же договаривались сесть вместе, — подозрительно спросил Пушкин, успевший подойти к приятелям вплотную. — Ты будешь третьим лишним, прости, — просто ответил за Чую Дазай. — Да и втроём мы не поместимся. — Тема сегодняшнего урока — противодраконья сыворотка, — скалился профессор Мори, — лекарство против драконьей оспы. Изобретено Ганхильдой из Горсмура. Пушкин испытующе смотрел на Дазая; его глаза, и без того скрывающиеся за массивными щеками, сщурились в узкие щелочки, — схожесть с мандрагорой стала теперь ещё более явной. Но, всё-таки, напоследок сверкнув глазами-щелками, он отступил. — Что это такое было вообще, — опомнился рыжий, обращаясь к Осаму, — он же мой друг! — Я думал, что я твой друг, — хлопнул тот глазками. — Откройте книги на странице 245, — распоряжался черноволосый, — сообразительные — приступайте к изготовлению, остальные — повторяйте за мной. — Ладно, чёрт с тобой, давай начинать. — Агась. Следующие десять минут прошли без видимых происшествий, все дети без исключений гнались за желанной мечтой — заполучить кубок Хогвартса, тем самым утерев нос противоположному факультету. Поэтому обходились пассивной агрессией, полностью сосредотачиваясь на своём задании. Хотя одно исключение всё же нашлось. Осаму Дазай — мальчик, с которым жизнь обошлась так, что смерть кажется слаще. Свои переживания скрывает за расслабленными улыбками и шутками. В глазах окружающих его людей — беззаботный лентяй и прогульщик. Ему не нужны были соревнования, кубки и победы; он безрезультатно искал соломинку, за которую сумел бы ухватиться и дотянуться до света, будь то свет радости жизни или свет приближающейся смерти. Ему начало было казаться, что он отыскал свою соломинку в дружбе, но она выскальзывала у него из рук. «Вот найдут меня здесь висящим, — горестно усмехаясь, размышлял Дазай во время очередной своей «прогулки» по крыше замка, — и всё поймут. Вот так — переиграю и уничтожу». И тогда школьный дворник вновь поднимал крик: — Слезай, прогульщик, будь ты проклят! И Осаму, поджимая губы, в очередной раз сворачивал верёвку и прятал под мантией, привычно отшучивался, убираясь в сторону классов под нотации глупого дворника. — Дазай, — окликнул его кто-то с беспокойством. — Эй, не игнорируй меня. Его запястья перехватили, заставив вернуться к реальности. — Да? — Фух, — выдохнул Чуя, расслабив хватку. — Ты чего завис? Таблеток нажрался, что ли? — прищурился, заглядывая в зрачки. — Все хоро- — Врешь, — одернул его Чуя, но, смягчившись, ухмыльнулся: — По роже вижу, что что-то задумал, выкладывай. Тогда Дазай, улыбнувшись, нагнулся пониже, ровняясь лбом с полями шляпы, и заговорщически зашептал: — Чуя, радость моя, я придумал, как нам всегда быть вместе. — Я с тобой дохнуть не собираюсь, — открестился Чуя, выпрямляясь. — Да нет же, — замотал головой Осаму, — я уже понял, что этот вариант не подходит. — Значит, ты его рассматривал, — скрипел зубами Накахара. — Ладно, колись уже, чего удумал. — Я хочу сменить факультет. — … Чуя медленно закрыл глаза и тяжело вздохнул, приводя мысли в порядок. Во имя Мерлина, или во что он там еще не верит, два слова: за что? Самым страшным было то, что он уже мысленно подыскивал Осаму свободную койку в общей комнате для мальчиков гриффиндора. Ведь эта бессовестная, эгоистичная зараза, что по виселице плачет, все-таки являлась его лучшим другом.