Глубина

Секунды молчания плавно перетекали в минуты. Мимо наших героев суматошно пролетали люди с покупками, направляющиеся по своим делам. Элизабет же, не обращая внимания на суету вокруг, вдумчиво вглядывалась в черты лица молодого человека, что сейчас перед ней обнимал свою дочь. Она не могла понять почему, но внутри таилось ощущение того, что этот мужчина был ей когда-то знаком, но откуда это чувство? Своих клиентов она всегда быстро вспоминала при встрече, это так же не мог быть кто-то из ее бывших коллег или знакомых. Стоило отметить, что молодой человек явно ухаживал за собой. В глаза бросались аккуратно уложенные волосы средней длины. Их отблеск, казалось, было видно на несколько метров вперед. У него было подтянутое тело, облаченное в джинсы черного цвета и рубашку кремового оттенка. Единственное, что заставило Элизабет вздрогнуть на месте — татуировка в виде распускающейся розы, что красовалась на его шее. Карие глаза тут же столкнулись с ответным изучающим взглядом зеленых глаз напротив. Сердце пропустило пару ударов в тот момент, когда Грин смогла осознать, кто именно перед ней стоит. «Нет… Это же ошибка… Не может быть такого…» — подумала она, когда перед ее глазами невольно стали пролетать картинки из прошлого. Она вдруг вспомнила события многолетней давности, её первый курс в институте психологии. Тогда почти не было интересных ей предметов на курсе, все углубление шло в общую стезю: спортивные занятия, философия, история, родной и иностранный язык, информатика — она искренне не понимала смысла изучения этого набора психологу, потому очень часто прогуливала пары, отдавая предпочтение отдыху, веселью и приятному времяпровождению.

Ретроспектива

В свое время на отработках занятий Элизабет довелось познакомиться с местным тусовщиком-Дэвидом Лейксом. Он учился с ней в одной группе, но совершенно не посещал пары, потому она очень удивилась, что этот человек вообще числится в списках их группы. Молодому человеку тогда было куда интереснее проводить время среди своих друзей, искать новые интересные заброшенные здания в их маленьком городке или подпольные бары. Как оказалось, этот парень с каждым выездом отца в командировку не терял возможность хорошо провести время, потому устраивал в семейном особняке такие громкие вечеринки, что о них говорил весь коттеджный поселок. Громкая приятная музыка, дорогие деликатесы и алкогольные напитки, страстные танцы, интересные люди, широкий простор для свободы действий-все это было составляющими любой тусовки, которую организовывал этот молодой человек. После пары совместных отработок в деканате, Элизабет стала чаще проводить время с однокурсником, много раз ей доводилось быть у него на вечеринках, заводить там новые знакомства и даже уходить с уловом на ближайшую ночь. Не то, чтобы сам Дэвид одобрял её махинации с его друзьями, он просто закрывал на это глаза. В конце концов, они уже первокурсники, как никак, у каждого своя голова на плечах. Однако, когда у Грин было свободное время, он с огромным удовольствием забирал девчонку из дома, чтобы отправиться с ней либо в клуб, либо в паб, либо на очередную заброшку. Она до сих пор помнила эти искренние разговоры до утра за бутылочкой дорогого вина, что парень забирал из погреба отца. В то время Лиз считала его действительно хорошим компаньоном и собутыльником. Ей нравилось общаться с ним, даже не из-за своеобразных привилегий в виде возможности хоть на несколько мгновений забыть, что такое бедность. Их мог бы ей дать, наверное, каждый второй мужчина в её постели, а вот душевную теплоту в людях в то время она находила совсем не часто. Лейкса младшего отличало то, что с деньгами он всегда расставался легко и просто. Наверное, именно из-за этой черты он всегда был окружён друзьями и подругами, однако эта девчонка за год общения стала ему почти как младшая сестра, которую он берег. Студенту нравилось просить у той помощь в подготовке очередной тусовки, вывозить девушку со своими друзьями на природу, распивать с ней украденный у отца алкоголь в самых неожиданных местах их города и болтать без умолку, пока не наступит рассвет. Общие знакомые активно сводили Элизабет и Дэвида, считая, что те слишком много времени проводят наедине друг с другом, однако ни он, ни она не воспринимали подобные мысли членов своей компании за что-то серьёзное. До одного случая. Когда отец Элизабет умер от отравления паленым алкоголем, девушка заметно затихла и сдала. Она почти не звонила и не писала другу, потому он понятия не имел, что случилось с подругой. Лишь благодаря общим знакомым ему удалось разузнать причины столь резких перемен в поведении Грин. Оценки во время сессии скатились до самых низких, чудом девушка спаслась от отчисления. Не без труда Дэвида и его связей, конечно. Помнится, в один из дней он выследил, что у матери Элизабет было дежурство, потому пришёл к девчонке в дом с двумя бутылками из отцовских запасов и закусками к ним. — Я все знаю про твоего отца… — говорил он, когда Элизабет открыла дверь и с недоумением посмотрела на не званного гостя. — Пришёл поддержать тебя… Прими мои соболезнования… Признаться честно, она не ожидала. Многие друзья что-то писали ей касательно папы, но она даже не читала, не могла. Грин в то время совершенно не понимала, что с ней происходит. Казалось бы, человек умер. Член её семьи. Его больше нет. Но почему на душе была лишь долгожданная свобода? Элизабет это сильно пугало. Неужели она настолько ужасный человек, что радуется смерти собственного отца? Впустив парня в дом, она лишь тихо поблагодарила молодого человека за поддержку. Чтобы не наводить беспорядок в гостиной или на кухне, который с утра может увидеть мать, девушка накрыла свой рабочий стол в спальне и принесла табуретки. Дэвид все это время внимательно рассматривал небольшую двухкомнатную квартиру, которая отличалась от его жилища буквально всем: интерьером, размером, планировкой. Он прекрасно знал, что семейство Грин не особо имеет финансы, однако это совсем его не беспокоило. Даже было интересно посмотреть на то, чем жила его подруга, ведь внутрь квартиры он никогда раньше не заходил. — Ты… Как? — спрашивал он тогда, чтобы разбавить эту гнетущую тишину в помещении. — На удивление, так, будто меня выпустили из тюрьмы после затяжного пребывания в той, — выдохнула девушка. — Это мерзко? — Что именно? — с непониманием спросил он, садясь напротив неё и открывая первую бутылку. — Человека больше нет с нами, а у меня такое ощущение, что так и надо… Что это правильно… Что воздух в этом мире словно очистился… — сказала она, невидящим взглядом сверля бутылку. — Я никогда не рассказывала про свою семью… Не видела в том какого-то смысла… Папа вроде и не был плохим человеком, но… — Но…? — Я все равно не понимаю как при живой жене можно открыто изменять с местными медсестричками! — крикнула она и со всей силы стукнула по столешнице, от чего все предметы на столе слегка подпрыгнули, а парень вздрогнул от неожиданности. — Мама берет смены в двойном объёме, не вылазит из командировок, дома почти не бывает, а он все её деньги пропивает! И самое противное то, что я и сама стала такой же, как он… О мёртвом либо хорошо, либо никак, но я не могу говорить о нем в позитивном ключе, не могу! Дэвид тогда внимательно слушал, что говорит его подруга, после чего аккуратно уложил свою руку на её запястье и посмотрел в глаза собеседницы. — Да… Это неуважение по отношению к тебе и твоей маме… Я, знаешь, никогда не мог понять людей, которые изменяют кому-то… Типа… Ну… Свой же выбор не уважают. Наверное, нет ничего такого в том, что ты злишься на него… Своей смертью он не искупит нажитые грехи… Он пронаблюдал за тем, как девушка осушила стакан, а затем закусила сыром, поморщившись чему-то своему. — Я не понимаю, что со мной происходит, — сказала она. — Но у меня ощущение, что с плеч свалился груз. Даже мама будто спокойней стала… Мерзко… Мерзко… Мерзко… Я не хочу быть такой же, как он. Он сильнее сжал её руку, немного растерявшись. Несмотря на то, что он сам обучался психологии уже год (почти не посещая занятия, давайте будем честны), экологично и правильно поддерживать людей он не мог и не умел. Более того, парень всегда терялся, когда кто-то делился с ним своими проблемами или чем-то действительно личным. — Ну… Я не знал твоего отца, но… Ты же другой, отдельный от него, человек… В твоих руках изменить свой образ жизни, если он тебя не устраивает. Вопрос только в том, хочешь ли ты этого сама? — Не знаю… — вздохнула та. — Я уже совершенно ничего не понимаю. Я так… Так устала. Она выпила ещё бокал и тихо вздохнула. Кажется, сил у неё не осталось от слова совсем. Девушка прекрасно понимала, что в её силах было принять нужное решение, но отказаться от привычных пьянок с дорогими ей людьми только из принципа не быть похожей на отца? Казалось, что это просто невозможно. Он приобнял девушку, после чего осушил свой бокал до дна. В какой-то степени он понимал свою подругу, её переживания. Также он прекрасно осознавал, что при решении менять привычный образ жизни, Элизабет, скорее всего сведёт к минимуму их гулянки. Это было грустно, но он чувствовал, что для неё это важно. — Я очень плох в поддержке, Лиз… Но знай, что бы ты ни решила касательно своей жизни, я тебя всегда поддержу и помогу чем смогу, — сказал он, наливая в бокалы очередную порцию благородного напитка. Та лишь с благодарностью кивнула и, тихо вздохнув, прижалась к плечу парня, приобнимавшего её. Казалось, что это было единственной её опорой в тот момент, которая помогала слегка забыться. — С тобой… Тепло… — вдруг проговорила Элизабет через несколько бокалов выпитого вина и проведённых минут в полном молчании и уютных объятиях. Она прикрыла глаза и носом уткнулась в его шею, на которой красовался цветок распускающейся розы. — Э… Ну… Да… Сегодня хорошая погода за окном… — растерянно проговорил Дэвид, внимательно наблюдая за действиями девушки. Та тут же могла почувствовать, как он напрягся от не совсем ожидаемых манипуляций. Кадык парня нервно дёрнулся, а пульс сердца участился. В моменте он услышал тихий всхлип, который раздался в комнате подобно грому среди ясного неба. Эмоции Элизабет уже не могла сдерживать, как бы старательно ни пыталась это делать. Тщательно скрываемые агрессия, злость и разочарование выходили из неё сейчас солёными капельками, стремительно стекающими по щекам. Он тогда словно потерял дар речи, когда стал свидетелем проявления этой слабости, потому лишь неуверенно поглаживал подругу по плечам. — Поплачь, если тебе от этого легче, Лиз… Я рядом… Тут… — его язык уже заплетался от количества выпитого алкоголя, но он изо всех сил старался контролировать сказанное. — Спасибо… — лишь тихо выдала она в ответ через несколько минут эмоционального штурма, после чего подняла заплаканный взгляд карих глаз на его лицо, внимательно изучая черты. Она бы, наверное, даже сейчас не смогла объяснить, что же именно в тот момент подействовало на неё, но в следующий момент Элизабет осознала, что её губы соприкоснулись с его. Лейкс же ещё больше опешил от неожиданности. Он хоть и где-то на подкорке понимал, что это все происходит из-за львиной дозы алкоголя и сильных эмоций девушки, но пока что противиться её действиям не стал, не видя в том смысла. По крайней мере, сейчас. Молодой человек прикрыл глаза и ответил на прикосновение к губам лёгким движением. Когда Элизабет не отстранилась, а продолжила с трепетом изучать вкус губ друга, он спустил руки с её плеч на талию и переместил девушку с табуретки к себе на колени. Та, будто бы даже не заметив этого, обняла ладонями его лицо и углубила поцелуй. Он не понаслышке знал, что Элизабет любила постельные игрища. С некоторыми ее любовниками он даже был знаком и общался лично. Однако, честно, никогда бы даже не подумал, что сам попадётся в её капкан. Но и против этого он тоже ничего не имел. По крайней мере, на тот момент. Единственное, где-то в груди разгоралось сопротивление инстинктам — это ведь его подруга, которая сейчас не в состоянии отвечать за свои действия. Каким приятелем он будет, если позволит девушке сделать то, о чем она может пожалеть? Да и не хотелось бы рушить столь крепкую дружбу парой минут удовольствия. Темп поцелуя все нарастал. Молодой человек невольно запустил свои руки под домашнюю футболку Грин, ощущая бархат её кожи. Чувствуя на своей спине его всегда холодные руки с шершавой кожей, та невольно простонала ему прямо в рот и закусила губу. — Господи… — прошептал Дэвид, после чего почувствовал, как её губы спускаются к его шее, исследуя татуировку на ней, — Лиз… Ты… Ты ходишь по кромке льда… — Тебе не нравится? — прохрипела та, ощущая где-то внизу живота сильное давление, от которого её все сильнее вело. — Ох ты ж… — послышалось в ответ перед тем, как девушку взяли под колени и, удобнее устроив ту на своей талии, отнесли к расправленной полутораспальной кровати. Она ластилась к своему однокурснику, старалась крепче и сильнее прижаться к мужскому телу. Лишь бы снова не чувствовать этот холод одиночества… Лишь бы опять не оставаться наедине со своими мыслями, которые медленно, но верно разрушали её. Даже плевать что скажет мать, если увидит их в одной постели утром после дежурства. В мыслях было так много всего, но ее манипуляции с Дэвидом благополучно избавляли студентку от этого мусора. Сейчас хотелось снова окунуться в разгоряченный водоворот чувств, получить удовольствие и блаженно уснуть без очередного приступа самобичевания. То, что ее любовником на эту ночь был ее друг, на тот момент девушку совершенно не волновало. Удобно уложив подругу на спину, молодой человек прилёг рядом с ней и снова прижал девушку к себе, слегка постанывая от каждого нового прикосновения её губ к своей коже. «Тебе действительно настолько плевать на личность того, с кем ты планируешь переспать?» — мысленно спрашивал он, в очередной раз понимая, что сейчас они переступают черту. Дэвид как-то резко прижал к своему телу девушку, а затем прошёлся рукой по её волосам, спускаясь по щеке на шею, плечи и руки. Как бы ни хотелось пойти дальше, он всё-таки понимал где-то на краю своего потухшего на фоне алкоголя сознания, что никому из них это не будет в пользу. В своих теплых объятиях он буквально пытался убаюкать Грин. Молодой человек уже был в курсе того, что ее любимыми снотворными всегда являлись хороший алкоголь, приятная двигательная активность с интересующим мужчиной, крепкие объятия и ощущения тепла. Грех было не воспользоваться этой информацией, которая когда-то проскочила в игре «Правда или действие» на Рождественских каникулах. — Засыпай, Лиз… — тихо прошептал молодой человек, будто пытаясь усыпить ту елейностью голоса, — Я побуду тут… Тебе надо отдохнуть… Телодвижения той медленно становились более плавными и медленными, от них все ещё кружилась голова и ощущался дискомфорт в районе паха, но он старался терпеть, хотя выпитые бокалы алкоголя требовали выплеска накопившегося возбуждения. Резкая смена в поведении парня не насторожила девушку. Возможно, та была слишком пьяна, чтобы что-то понять. Она чуть сжалась в своеобразный калачик и, уткнувшись тому в шею носом, мерно засопела. Что было дальше, Элизабет не помнила. В воспоминаниях осталось только то, что проснулась она в гордом одиночестве с открытым окном и не идеальным, но порядком на рабочем столе. Голова была совершенно пустой. Лишь отчетливая боль в ней и тошнота поутру напоминали о прошедшей ночи. На телефонный звонок следующим утром Дэвид не ответил. А через пару дней пришло уведомление о том, что парень отчислился. И одному только Богу было известно о том, как изводила себя различными мыслями Элизабет, совершенно не понимая, что происходит, и есть ли в случившемся ее вина.

Наши дни

Эти воспоминания, подобно старой кинопленке, промелькнули как перед Элизабет, так и перед Дэвидом, чья дочь сейчас что-то активно лепетала про злого дядю из машины. Кажется, Брианна одна ощущала себя в своей тарелке. — Папа, папа, а это Элизабет! Она мне тебя помогла найти и от дяденьки того спасла! Представляешь? — заявила девочка. Мужчина перевёл на неё задумчивый взгляд и постарался улыбнуться. — Да что ты говоришь, счастье? — спросил он. — Что ж… В таком случае, что нужно сказать… Элизабет? — Спасибо, Элизабет, — искренне улыбнулась девочка, от чего Грин не могла не подарить той ответную улыбку. — А это мой любимый папочка, Элизабет. Его зовут Дэвид! И он тоже, как я Лейкс! Потому что мы одна семья! — заявила она. Девушка снова улыбнулась и кивнула молодому человеку. Сомнений в том, что это был её некогда хороший друг, что неожиданно исчез из её окружения, не оставалось. Только… Что ей делать в этой ситуации и как себя вести? — Да… Примите мою благодарность, Элизабет, за то, что помогли ей найти меня… Я уже хотел обращаться в полицию, — сказал мужчина, все так же пытаясь понять дальнейший ход действий. Узнает ли она его? Это было очень хорошим вопросом… — Пожалуйста. Было бы очень неплохо, мистер Лейкс, если бы вы проговаривали со своим ребёнком последовательность действий при потере родителя, — сказала та совершенно ровным тоном голоса. — А я больше не потеряюсь! — резво заявила Брианна. — Честно-честно. Взгляд мужчины был полностью сфокусирован на девушке. Теперь, когда девочка назвала её имя, сомнений в том, что это была его подруга из прошлого, не осталось. В груди ощутимо заныло, когда перед глазами мельком проскакивали воспоминания о весёлых и беззаботных деньках, проведённых вместе. Элизабет с их последней встречи изменилась. В её глазах уже не было того озорного огонька и стремления к новым приключениям. Смотря на неё, так и ощущалось спокойствие и своеобразная гармония. Она заметно похудела за эти годы, отрастила волосы, стала одеваться в достаточно закрытые наряды. Одним словом, повзрослела. — Я очень хочу в это верить, — сдержанно кивнула она. — Что ж, раз все закончилось на столь хорошей ноте, вынуждена с вами попрощаться. — Нет! Нет! Нет! Элизабет, не уходи! — протараторила девчонка, чем немало удивила обоих взрослых. — Ты мне помогла! У меня дома есть красивый сервиз! Придешь ко мне на чай? Папа, ну сделай что-нибудь! Слова ребенка обоих ставили в неловкое положение. Сама Элизабет была действительно тронута предложением Брианны, однако то, что это был ребенок ее когда-то лучшего друга, сбивало девушку с ног. С одной стороны, Грин была действительно рада, что Дэвид оказался жив, здоров и, судя по всему, счастлив в семейной жизни, но с другой… Почему он не предупредил ее о своем отчислении? Почему прямо не предложил прекратить общение? Была ли в том хоть какая-то вина самой девушки? Слишком много вопросов из прошлого начало всплывать в голове Элизабет. Честно, она искренне рада была увидеть Дэвида. Он почти не изменился с их последней встречи, разве что фигура стала более подтянутая и крепкая, а также черты лица стали более острыми и точными. Похорошел за эти годы… «Ты ведь узнал меня…» — подумала Грин, в очередной раз столкнувшись с ним взглядом. — До нашего дома с полчаса езды, солнце, — наконец подал голос мужчина — Но… Элизабет, позвольте в качестве благодарности пригласить вас на ужин… «Сомневаешься…» — отметила девушка, подмечая то, с каким волнением Лейкс перебирает ткань своей рубашки. — Да, Элизабет! Пойдемте в кондитерскую! Пожалуйста! Я тебе покажу свой любимый торт, он необыкновенный! Мне мама его на каждый день рождения заказывает! — довольно пролепетала девочка. «Еще бы твоя мама не была против столь… провокационной идеи, » — пришла мысль девушке. — Хорошо… — выдохнула она — Идемте… — Ура! — довольно проговорила девочка и показала на трехэтажное здание неподалеку от продуктового магазина, на первом этаже которого располагалась уютная пекарня. — Нам туда! — Никогда бы не подумала, что ты станешь примерным отцом, Лейкс, — тихо усмехнулась Элизабет, показывая молодому человеку, что больше не намерена играть в незнакомцев. Не давая тому возможности ответить, она стремительным шагом направилась за ребенком. Сам же Дэвид на секунду завис и лишь вскинул бровь на подобное замечание. Узнала. Что ж, кажется, в кафетерии их ждет не самый легкий разговор.