Ночь опускалась на город тихо, почти неслышно, затухала, догорая последними красками заката, словно в ней медленно садилась батарейка. Юнги стоял у приоткрытого окна, докуривая сигарету, и провожал ещё один день. Ещё один день, проведенный без Чимина, без его тепла рядом, без его заботливых пальчиков, путающихся в волосах, без его тихого "Я так тебя люблю, Юнги-я..." Всего этого больше не было, ведь они оба выбрали свободу. Только если Юнги хотел свободы для них с Чимином, то сам омега понял все по-своему и захотел свободы от всего, даже от Юнги.
Не было ни скандалов, ни громких хлопаний дверью, ни даже прощаний, которые бы окончательно поставили точку. Было лишь негромкое "прости" и полный боли взгляд за мгновение до того, как за ним закрылась дверь.
Это было глупое решение, абсурдное даже, ведь свобода Юнги и заключалась в Чимине, а теперь, вот уже месяц, он словно жил в клетке. В большой, просторной, но удушающей клетке, ключ от которой его любимый унес с собой. Ключом к которой и был сам Чимин.
Он сделал последнюю затяжку, выдыхая белый дым в наступившую ночь, и закрыл окно, мысленно готовя себя к холодной постели, которая стала для него теперь личным адом, ведь все ещё хранила сотни воспоминаний о них, но телефон внезапно отозвался входящим уведомлением. Сердце Юнги на мгновение замерло, а затем разогналось до бешеной скорости, а руки отчего-то начали дрожать, когда он пытался ввести пароль и разблокировать экран.
Рабочий стол. Мессенджер с мигающей цифрой один. Чаты. Любимый...
Юнги нажимал на экран словно в бреду, пока его сердце колотилось в груди, пробивая ребра и стараясь вылететь навстречу тому, кто впервые за месяц дал о себе знать. Ему было плевать, что там. Плевать, даже если в сообщении простое напоминание собрать его оставшиеся вещи и передать курьером. Не важно. Главное прикоснуться к нему ещё хотя бы раз, пусть и на расстоянии.
Он открыл чат и замер, глядя на расплывающиеся перед глазами строки. Не было ни просьб о вещах, ни каких-то неважных напоминаний, ни нейтральных, вежливых слов. Была лишь боль, отозвавшаяся в груди Юнги гулкой пропастью, в которую он согласен был упасть без шанса на спасение. Боль, которую он разделял вместе с Чимином, вместе с человеком, чьи полки в шкафу по-прежнему были не тронуты, фотографии с которым все ещё висели на стенах, а воспоминания продолжали всплывать двадцать четыре на семь.
Любимый ~
Юнги, я так потерян... Могу ли я зайти..?
Вы
Потерян в чем, Чимин?
Любимый ~
В своей свободе.. которая оказалась мне не нужна.. в ней слишком пусто и безжизненно, когда ты не сжимаешь мою руку...
Ты не спишь..?
Юнги смотрел на слова на своем экране и чувствовал, как каждое оставляет свой отпечаток на его сердце, залечивая трещины, словно пластырь. Раны были глубокими, в них проросло одиночество, но он ощущал, как маленькие искры надежды медленно выжигают эту пустоту, заставляя дышать, вопреки боли, что все ещё сковывала его легкие и застревала комом где-то в горле.
Вы
Для тебя я никогда не сплю
Пальцы написали ответ быстрее, чем Юнги успел его обдумать, а уже через несколько секунд в дверь постучали. Он вскинул голову, и сердце забилось ещё чаще, ведь оно уже знало, кто стоит за дверью – только Чимин любил стучать, игнорируя существование дверных звонков. Он всегда повторял, что стучит в ритме, в котором бьётся его сердце. И в котором сейчас вновь забилось сердце Юнги, кажется, впервые за этот месяц.
Альфа несмело сделал несколько шагов к выходу, лишь на секунду замирая в метре от порога, словно сомневаясь – стоит ли. А затем мотнул головой, прогоняя все сомнения, и нажал на ручку, открывая дверь и впуская в свое настоящее то, что они должны были оставить в прошлом ещё месяц назад. Впуская и понимая одно: он больше не отпустит. Никогда. Ни под каким предлогом.
Этой ночью в квартире смешались запахи тревоги, отчаяния, сожаления и любви. Большой любви, которая ни на секунду не угасала, которая оказалась сильнее желания быть свободным, и которая напомнила о том, что даже когда ты потерян, есть место, где тебя будут ждать вопреки всему.
Да, я потерян, можно мне зайти..?
Yeah, I'm lost, can I come over?