Лицом к лицу лица не увидать

Он проснулся в своей постели, и ощутил смутную тревогу. Сердце ёкнуло в груди: как в детстве, когда он порою просыпал утреннюю мессу отца. Ещё не осознав этого спросонья, уже чувствовал, как о чем-то забыл. Он резко сел, ещё не в силах толком разглядеть комнату сквозь слипающиеся веки. Она была захламлена до безобразия и вся залита утренним солнцем. Где-то совсем рядом нежно курлыкала горлица, и её ворчание слегка успокоило Доппио. Он сонно разглядывал тряпье на полу и чудом не разбившийся телефон. Глубоко вздохнул и нехотя свесил ноги, касаясь ступнями прогретого деревянного пола. Громко, с удовольствием зевнул. Сердце снова ёкнуло от тревоги, но тут он уже вспомнил, почему. — Таблетки… — буркнул себе под нос Доппио и недовольно вздохнул. Он точно забыл вчера принять таблетки. Доктор не советовал пить в случае пропуска две таблетки за раз, так что Доппио решил просто быть сегодня внимательнее и постараться не забыть о времени приема. Поведя затекшими от неудобной позы плечами, он медленно встал. Надо убраться, подумал он. Аккуратно повесив брошенные вещи назад в шкаф, он взялся за щетку, чтобы подмести пыль. Её было так много, что она густыми клубами танцевала в ослепительных солнечных лучах. Наконец, протерев сухой тряпкой трубку, Доппио аккуратно поставил лежавший на полу телефон на место, на журнальный столик с цветастой салфеткой. Довольный вернувшейся чистотой, он захотел привести себя в порядок. С удовольствием приняв душ и почистив зубы, он вдруг решил, расчесываясь перед зеркалом: «А может позавтракать не дома?» Обычно Доппио был слишком застенчив, чтобы завтракать на глазах у незнакомцев. Но сегодня в нем проснулись неожиданная уверенность в себе и острое желание побыть в городе. В конце концов, он сможет получше узнать Неаполь, по которому с момента переезда он практически не гулял. Быть может, он даже позавтракает десертом? Одевшись в чистую водолазку и новенькие брюки, и нацепив потертые на носках ботинки, Доппио вышел из дома. Кажется, по улице прошлась поливальная машина. Асфальт был мокрым, а вот листья на деревьях абсолютно сухими. Приятно пахло влажным бетоном и кофе. Доппио не знал, где можно вкусно позавтракать, но догадывался, в какую сторону идти. Он был ещё не слишком голоден, и пока не наступило дневное пекло, его не тревожила долгая прогулка. Первое кафе, попавшееся ему на пути, смутило его почти полным отсутствием людей, да и те были американскими туристами. Недовольно нахмурившись, он прошел мимо, и через сотню метров заприметил ещё одно, и теперь уже был вполне доволен. Столиков было мало, и два были заняты итальянцами, один ноннами*, которые играли в карты, другой дедушками с сигарами и кофе. То, что местные предпочитают там завтракать, было для Доппио хорошим знаком. Заняв уютный столик в тени апельсинового дерева, он принялся терпеливо ждать, с любопытством разглядывая улицу и прохожих из своего укрытия. — Доппио! Он вздрогнул от неожиданности и против воли втянул голову в плечи. Он медленно обернулся на оклик и увидел N. Тот был не один, а в сопровождении одного из своих крутых приятелей. — Ты куда пропал? А сказал, что придешь, — проговорил без упрека N., одновременно присаживаясь за столик Доппио и протягивая руку для приветствия. Приятель N. сел рядом. — Меня… привет. Меня вчера арестовали. — Доппио смущенно улыбнулся, пряча за улыбкой свою обиду. N. громко засвистел и округлил глаза. — Вот так номер! Я в тебе не ошибся, значит, ты парень что надо! — С ноткой восхищения пошутил он, покосившись на своего приятеля. — Доппио, это мой кореш, F. Он повернулся к своему «корешу». — F., это Доппио, я тебе про него рассказывал вчера. — Хм. — F. язвительно скривился, так, что Доппио мигом понял — тот с ним дружить не намерен. — Не обращай внимание, у него серебряная ложка в жопе, — миролюбиво отшутился N., подмигнув Доппио. — У тебя сейчас будет ложка в жопе, — строго отозвался F. N. скривился, видимо, сдерживая гнев. — Так и за что тебя привели? — Он поспешил перевести тему, чтобы предотвратить мордобой. — Ни за что. Я стоял на вечеринке, никого не трогал, и из всей толпы ко мне одному пристали, — Доппио против воли заговорил жалостливо и обиженно, как ребенок, вчерашний эпизод всё ещё его ранил. — Но это ничего, я привык. Ко мне с детства все докапываются. — Понимаю, — N. насмешливо фыркнул, — меня называют «магнитом для копов», им вечно моя рожа не по нраву. Не парься, эти свиньи в погонах просто галочки в документах ставят. — В смысле? — Переспросил Доппио. — Ну эту… статистику закрывают. Что вот нарушителей общественного порядка в этом месяце столько-то поймали. Ничего личного, ты им просто под руку попался. И, хотя Доппио прекрасно помнил, что полицию вызвал охранник, он горячо закивал. — А я главное думаю, кинул ты нас что ли, — N. хитро сощурился, — ну думаю, вроде ты не крыса, ровный парень на вид, вряд ли. Хотя кто знает, конечно. Внешность обманчива. Доппио почувствовал ком в горле. — Я… — он прочистил горло, но говорил всё равно немного хрипло, — я не крыса. — Да без обид, это я к слову… N. тут потерял интерес к разговору и начал оглядываться, словно ища кого-то. F. разглядывал свои руки. Доппио стало очень неловко, и возникшая пауза начала на него давить. — А я вот решил позавтракать на улице, — громко заговорил он, пытаясь избавиться от растущей тревоги. — Нормальная тема, — согласился N., не прекращая оглядываться. — Кто-то ещё должен придти? — Осторожно спросил его Доппио. — Мой босс. Слово «босс» в глазах Доппио полностью подтвердило его подозрения о мафии. Ну кто ещё будет называть своего начальника «боссом»? Он подумал, что это удивительно, насколько ему не страшно. Любой другой человек, узнав, что его приятель работает в мафии, постарался бы держаться от него подальше. Но Доппио было всё равно. Напротив — новые знакомые его заинтриговали. — Вы пойдете на работу? — Доппио произнес «на работу» заговорщическим тоном, хотя изначально даже думал сказать «на дело». — Ну типа того. Тебе, кстати, работенка не нужна? Я могу замолвить перед боссом о тебе словечко. Сердце Доппио пропустило удар. Конечно, он был готов, что N. будет его рекрутировать, но так и не придумал, что на такое предложение отвечать. Но прежде, чем он сформулировал хоть что-то, F. взорвался, гневно зашипев на N.: — Ты идиот? Ты знаешь его без году неделя, и уже предлагаешь работать с нами? Может со всем Неаполем нашей работой поделишься? — Не бухти, — раздраженно скривился N., — я разбираюсь в людях, и Доппио ровный парень. — По мне, так ты наивный придурок, а он выглядит как ссыкливый педик. Доппио так сильно сжал кулаки, что ногтями больно царапнул по коже. — Извинись, — тихо буркнул он, не глядя на F. — Что ты сказал? Повтори, — F. приподнялся на локтях, показывая, что ещё одно слово, и он устроит Доппио взбучку. Доппио понимал, что дать сдачи не сможет, и его, вероятно, сейчас страшно изобьют. — Извинись, — твердо, чуть громче повторил он, глядя на F. исподлобья. F. с такой скоростью схватил Доппио за ворот кофты и притянул к себе, что тот только и успел, что сдержанно пискнуть от испуга. Все его желание защищать свою честь как ветром сдуло. Он крепко зажмурился и прикрыл лицо руками. — F.! Тот, услышав свое имя, замер, но Доппио не отпустил. — Что за варварство, сколько раз тебе говорить, держи себя в руках! Доппио почувствовал, что рука, державшая его за водолазку, ослабляет хватку. Через мгновение он решается, наконец, открыть глаза. N. держал самого F. за пиджак, то ли попытавшись оттащить от Доппио, то ли намереваясь съездить F. по лицу. За ребятами стоял молодой парень, на вид немного старше самого Доппио. Он мигом догадался — это «босс». — Извини, — сухо извинился F., сбрасывая с себя руку N. — Прошу прощения, сеньор Доппио. Мои сотрудники могут быть не слишком вежливыми. «Босс» откланялся и взглядом велел F. и N. идти за ним. F. просто молча вскочил, стараясь не смотреть в сторону Доппио, а N. бросил прощальный смущенный взгляд и шепнул одними губами «ciao». Через минуту Доппио уже сидел в одиночестве, будто ничего и не бывало. Он осторожно огляделся и понял, что старички у соседних столиков косились на него. Заметив его взгляд, они тут же отвернулись. Доппио еле слышно вздохнул. Он их не винил, наблюдать за разборками мафиози, должно быть, тревожно. — Сеньор! Доппио слегка вздрогнул и обернулся на голос. Рядом с ним стояла официантка, неловко улыбаясь. — Что будете заказывать? Домой он пришел растерянным и слегка уставшим. Безусловно, все это — знакомство с мафиози, полиция, вечеринка на пляже, было для него очень непривычным и тревожным. Но он также почувствовал себя живее. Словно до этого, прячась в стенах своей квартиры, он был чем-то вроде комнатного растения, маленького и не слишком ухоженного, с пыльными бурыми листьями. А тут его будто пересадили в общественный сад, где много пугающего, неприятностей и — приключений. Он стоял, разглядывая проигрыватель, в нерешительности. Сегодняшнее настроение требовало особенной музыки, и он никак не мог выбрать подходящую. Наконец, ему показалось, что Блонди хитро подмигнула ему с обложки, так что рука сама потянулась к синглу Call Me. Он достал диск из коробки, вставил его в дисковод, нажал на кнопку «Играть». На первых аккордах зазвонил телефон. Недовольно фыркнув, он помедлил, прежде чем подойти к нему и снять трубку. Почему-то трель телефона вызвала у него тревогу. — Алло? Тишина. Доппио громко цокнул и раздраженно закатил глаза. — Вы правда думаете, что это смешно? — зло спросил он. — Это самый глупый розыгрыш, который вы только могли придумать. В трубке тихо. — Знаете, за столько лет могли бы придумать уже что-то поинтереснее, — ядовито заявил Доппио, — представились бы хоть раз… Не знаю, родственником моей покойной бабушки, которая оставила мне свои миллионы и поместье в Комо… — Зови меня Дьяволо. У Доппио по спине бежит холодок. Он взволнованно сглатывает слюну и какое-то время молчит. Чувство липкого страха накрывает его с головой. Это тот страх, от которого ноги подкашиваются, кружится голова и темнеет в глазах. — Кто вы? — хрипло спрашивает Доппио, вцепившись в трубку. — Я уже сказал, мой милый Доппио. Голос кажется Доппио смутно знакомым, хотя он слышит его впервые. — Чего вы хотите? Дьяволо молчит. — Если вам нужны деньги, то вы не по адресу, у меня ничего нет! От молчания Дьяволо становится только тревожнее. Доппио начинает мелко трусить. Он чувствует приближение панической атаки. — Ты сам знаешь, чего я хочу. Подумай. А Доппио и думать не надо. Он бросает быстрый взгляд в окно. Солнечные лучи бьют ему прямо в глаза, заслоняя обзор и скрывая вид улицы, но он знает, что этот псих наверняка где-то там. — Я вас не знаю и видеть не желаю, — он старается звучать уверенно и смело, но он пищит как котенок. — Это неизбежно, мой милый Доппио. Однажды мы встретимся. Не в силах больше выносить этот голос, Доппио бросает трубку. В ушах стоит такой звон, будто рядом с ним разорвалась граната. Он медленно оседает на пол, он не может стоять. Солнечный свет становится ярче, ксеноновым фонарем выжигает ему глаза. Он одновременно везде и нигде. Вдруг ему начинает казаться, что он в кресле стоматолога и тот ковыряется у него в зубах своим жутким инструментом. Во рту что-то громко хрустит. Доппио всхлипывает, пытаясь снова начать дышать. Бесполезно, в его горле что-то застряло (осколок зуба?), он подавился, и рядом нет и не будет никогда никого, кто его бы спас. Никогда и нигде не будет человека, которому будет достаточно не плевать на него, чтобы быть в такой момент рядом. В его голове звучит шум моря, как в ракушке, когда подносишь её к уху, низкое гудение, и странная смесь звуков, похожая на молитвы и ругательства. В кабинете доктора Марчелло он раньше обычного. Так они договорились — что если происходит экстраординарная ситуация, и Доппио нужна помощь, он может придти раньше, чем через неделю. Они какое-то время сидят молча, пока Доппио, собравшись, наконец, с мыслями, не произносит: — Я думаю, за мной следит маньяк. Доктор смотрит на него серьезно, уголки его густых усов опущены. — Мы уже обсуждали вашу манию преследования, Доппио. — Я понимаю, как это звучит, — холодно прервал его тот, поджав губы, — нет, я убежден, что это не моя фантазия. Это не темная тень за спиной, и не случайный прохожий. Мне постоянно звонит какой-то псих, делает он это из черной машины с тонированными окнами, и стоит она прямо под моим окном. — Вы обратились в полицию? — Доктор скрестил руки на пузе. — Конечно! — С недовольством соврал Доппио. — Я здесь не за этим. Полиция… занимается им. Они установили слежку за моей улицей, и если что я им сразу позвоню. Я… мне нужна помощь. Это вызывает у меня панику. — Понимаю. Учитывая, что это триггерит вашу фобию, вам должно быть тяжело дается переживать подобное. Доппио нервно выдыхает и снова молчит. — Давайте обсудим ваш страх интимности, — Доктор Марчелло возвращает улыбку своим усам, чтобы выглядеть успокаивающе для Доппио, — в своем домашнем задании вы как-то упомянули, что в целом боитесь сближаться с людьми, и для вас это в каком-то смысле… высшая точка вашего страха близости. Я верно выразился? Доппио молча кивает, избегая взгляда доктора. — Но вы также писали что-то про некоего… N.? Вы недавно с кем-то познакомились? — Да… — Вспомнить об N. было приятно для Доппио, так что даже комок в горле пропал и он снова заговорил. — Вы написали, что хотели бы с ним подружиться. Это большой прогресс, как мне кажется. Доппио ничего не отвечает. Ему всегда трудно давалась эта тема. Доктор прочищает горло и начинает снова: — Как вам кажется, что с N. было по-другому? Почему вы так уверены в нём? Доппио продолжил бы молчать и дальше, но доктор Марчелло до того назойливо на него смотрел, почти не мигая, что выхода явно не было. Доппио шумно вздохнул и заговорил осторожно: — Ну, я смог его… э… разглядеть? Он не прятался за моей спиной, сразу… представился. Мне. — Опишите мне N. Какой он? Доппио нахмурился, будто пытаясь представить N. отчетливее. Но у него ещё с раннего детства была проблема — он плохо запоминал лица. В общих чертах он мог сказать, какой человек в плане фигуры — толстый или худой, высокий или низкий, костлявый или накаченный. Но не более того. Словом, люди для него и его плохой памяти были силуэтами, размытыми тенями. — Ну он… молодой? — Он неуверенно начал описывать N. — Примерно с меня ростом… — О, нет-нет, Доппио, прошу прощения! Я имел в виду, опишите мне его черты характера. То есть, каков N. как человек? Доппио слабо улыбнулся доктору. — Он вежливый, приветливый… — описать N. в плане характера было для него проще и приятнее, — и… странно наверно использовать это слово, но никакого другого не могу подобрать. Он просто… добрый? У него доброе сердце, как мне кажется. Единственным человеком в жизни Доппио, которому тот смог довериться, была Дона. Эта красавица по какой-то причине сама его выбрала однажды, и с тех пор они были неразлучны. Она была его первым настоящим другом. У них было много общего. Они оба любили животных, всё красивое, и чистоту. И Дона называла его самого красивым и смешным. Именно такое сочетание — красивый и смешной. Они оба мечтали уехать с этого тоскливого острова и начать жить по-настоящему: Дона мечтала путешествовать, Доппио в каком-то смысле тоже. Они начали видеться каждый день. У них появилось много «своего» — шуток, любимых тем, мест. Деревенские, конечно, над ними посмеивались, но теперь Доппио замечал в них спрятанную за усмешками зависть. Он, вопреки мнению большинства, не был дураком, и понимал, что у Доны множество поклонников, и те очень хотели бы оказаться на его месте. Они были бы разочарованы (или довольны), если бы знали, насколько на самом деле их дружба была лишена каких-либо намеков на большее. Доппио осознавал, что для Доны он просто близкий друг, и его это не разочаровывало. Ему много лет не хватало близости с кем-либо, так что он был доволен и этим. И временами он думал — а почему бы им не уехать вдвоем? Они оба мечтали уехать с этого тоскливого острова и начать жить по-настоящему: Дона мечтала путешествовать, Доппио в каком-то смысле тоже. — Я уезжаю. Она призналась в этом так спокойно и весело, будто говорила о недельных каникулах. Уезжала Дона, как оказалось, насовсем. Её отца переводили на должность получше (он был крупным чиновником), и вся семья переезжала вместе с ним. Доппио оцепенел. Он не знал, от чего ему обиднее — потерять лучшую подругу, или от того, насколько равнодушно она к этому относится. — Ничего, мы можем переписываться. — С напускным спокойствием ответил Доппио. — Да и потом, с моей будущей профессией мы и так виделись бы редко. Доппио не раз и не два делился с Доной, что хочет стать моряком. — Ага. Дона рассеяно кивнула и продолжила мурлыкать какую-то глупую попсовую песенку себе под нос. Доппио хотелось плакать. Ему хотелось взять её за плечи и как следует тряхануть, чтобы увидеть, как с её лица сползет улыбка. Хотелось спросить, нужен ли он был ей когда-либо, что она уезжает от него с такой легкостью. Что делится этой ужасной новостью так походя, как бы между делом. Неужели ей настолько на него плевать? — Ты будешь по мне скучать? — Дона довольно щурится, словно кошка. Доппио хотелось соврать, что нет, чтобы хоть как-то уколоть её в ответ. — Конечно буду, — признается он, стараясь не смотреть на подругу. Он слышит тихий всхлип и его сердце ёкает. Доппио оборачивается. Дона плакала, а её улыбка превратилась в болезненную гримасу. Она быстро смахивала слезы, видимо, стараясь держать себя в руках, но губы у неё предательски подрагивали. — Ненавижу плакать, — ноет она, — посмотри, у меня наверняка всё лицо в туши. Какой кошмар! Я наверняка выгляжу как уродка! Уродка с красным носом и размазанной тушью! Доппио чувствует облегчение и стыд за свою глупую обиду. Он осторожно приобнимает Дону за плечи. — Не говори глупостей, ты не можешь быть уродкой. — Сейчас могу!.. Они какое-то время сидят молча, обнявшись и глядя на вспененное море, которое с оглушительным грохотом врезалось в скалы. — Когда ты уедешь? — Через неделю. Они снова немного помолчали, после чего Дона произносит тихо, искренне: — Я никогда тебя не забуду, … Доппио не помнит, как вернулся домой. Такое бывает, если он пропускает прием лекарств пару дней, так что это не слишком его пугает. Пока что. Его больше тревожило другое — он вообще-то собирался внимательно оглядеть улицу, прежде чем вернуться к себе в квартиру. Мысль о том, что только по воле случая тот псих не пришел за ним следом, вызывала у него дрожь. Ему остро хотелось, чтобы позвонил N., потому что тревога становилась совершенно невыносимой. Если бы Доппио мог, он бы остался в кабинете своего психиатора навсегда — там, по крайней мере, был человек, который его защитил бы от этого приступа паники. Тишина давила на уши, так что он поспешил поставить музыку. Ставить Call Me теперь не хотелось — название звучало как издевка над Доппио и его страхом. Он придирчиво и нервно оглядывал свою коллекцию, когда снова оглушительно зазвонил телефон. Доппио подпрыгнул и пригнулся, бросив быстрый взгляд на улицу. Еле-еле, за яркими солнечными лучами, бьющими в окна, он смог её оглядеть — улица была пуста, ни машин, ни людей. Он подошел к телефону медленно и осторожно, как сапер к мине, и нехотя снял трубку. — Алло? Звонил N. Доппио не сдержал громкого вздоха облегчения. — Алло, да, — и радости в голосе он также не скрывал. N. насмешливо фыркнул. — Скрываешься? — поддразнил он Доппио. — То есть? — Ты явно не меня ждал услышать. Доппио быстро прикинул, стоит ли делиться своей историей с N., и сразу этот вариант отмел. Они плохо друг друга знали, и ни к чему было так напрягать нового приятеля. — Скрываюсь от полиции, — пошутил он, и услышал на том конце провода веселый смешок. — Ясно все с тобой. Ты извини за сегодня — F. тот ещё говнюк временами. — Ничего. Они немного помолчали, прежде чем N. перешел к сути: — Такое дело — мы с парнями будем сегодня ужинать в Trattoria Trussardi, часов в девять. Приходи. Познакомлю с остальными, и с боссом. Он в целом не против подкинуть тебе работенку, но должен лучше с тобой познакомиться. Сам понимаешь, дело серьезное. Доппио понимал. Он сдержал нервный вздох и кивнул, забыв, что говорит по телефону. — Конечно приду. — Di molto**, тогда до вечера. Доппио с тихим звоном положил трубку и глубоко вздохнул, почувствовав, как грудь слегка сдавило от волнения. Опять нужно было придирчиво искать среди немногочисленной одежды тот наряд, который соответствовал бы случаю. Кстати говоря, какой случай? Ужин в ресторане? Интервью? Встреча с бандитами? И таблетки. Надо не забыть перед выходом выпить таблетки.