Чем ярче свет, тем гуще тени

[Фил] Тихо. Слышно лишь шуршание осенних листьев и треск веток под моими ногами. Я иду в неизвестном направлении, думая лишь о том, что больше не смогу оставаться там, где жил прежде. Сохранять самообладание становится все трудней, а сил почти не осталось. "Ну и что же я делаю? Куда пойдет 12летний ребенок без монетки в кармане?" — шмыгнул носом, готовый разреветься в любой момент. Чувствуя, как паника начинает сдавливать горло, останавливаюсь посреди узкой лесной тропинки. "Все хорошо. Я помню дорогу обратно", — подумал, так и не сумев определиться: хорошо это или все же плохо. Я подошел к одному из деревьев, уселся у его корней, облокачиваясь спиной о сухой ствол. Посмотрел на небо. Надо мной листьев почти не было, потому без труда смог разглядеть облака. Постепенно привел дыхание в норму. Стоило сердцу вернуться в привычный спокойный ритм, как накатила усталость. Непроизвольно прикрыл глаза, не замечая, как проваливаюсь в сон. *** [Женя] — Евгений! Если продолжишь в том же духе, то я тебя не держу! — рявкнула Тамара Сергеевна, сжимая одну из ученических тетрадок в тркбочку. Я изобразил удивление, затем испуг, а после разочарование, прикрыв рот ладошкой. — Простите, пожалуйста. Как бы я не любил уроки математики, противиться Вам не могу! Не буду больше отнимать драгоценное время. Досвидания, Тамара Петровна! — ответил, вставая со своего места. Когда я уже вышел из класса, вслед бросили: — Сергеевна! Я — Тамара Сергеевна, мелкий засранец! Спускаясь на первый этаж, оглянул пустые коридоры. "Обычно тут яблоку негде упасть, а сейчас тишина... Немного непривычно" — промелькнуло в моей голове, когда спрыгивал с последней ступеньки скрипучей деревянной лестницы. Это был детский дом. В пятиэтажном здании жили дети от четырех до восемнадцати лет, а также преподаватели, надзиратели и няньки. На первых двух этажах располагались учебные кабинеты, спортивные залы, столовая и прочее, что необходимо для обычных школьных будней. Третий и четвертый этаж занимали жилые комнаты взрослых и детей от семи до восемнадцати лет — тех, кто считался школьниками. А вот пятый этаж можно назвать детским садом. Там обитают детишки, не достигшие школьного возраста. Выйдя из здания, передо мной открывается вид на двор, состоящий из небольшой аллеи и площадки, где часто резвятся дети. Территория окружена забором со всех сторон, а упомянутая дорожка, что обсажена деревьями, ведет прямо к вратам, которые являются единственным выходом из этого места. Ну, или почти единственным. Я оглянулся по сторонам, убедился, что за мной никто не наблюдает, и шмыгнул за здание, на задний двор, где располагался сад, состоящий из пары десятков деревьев. "Сейчас осень. Самое время для сладких яблок!"— с этими мыслями скрылся среди веток с плодами. Я прихватил с собой одну из любимых книг, потому, вскарабкавшись и усевшись на одно из садовых деревьев, открыл ее на странице, где была спрятана заклада с детским рисунком. Сконцентрировавшись на буквах, не сразу заметил тихих всхлипов. Казалось, что источник звука был совсем близко. "Разве малышня не должна сейчас спать? А все остальные на уроках..." Заинтересовавшись, я спрыгнул с ветки на землю и двинулся в сторону плача. Спрятал книгу в небольшую сумку, что висела на плечах, взялся обеими руками за металлические прутья забора и осмотрелся. "Кругом деревья, кусты, кучки сухих осенних листьев, чья-то рука, прячущаяся за сухим стволом, грибочек... О! Ежик!" — примерно такие мысли обитали в моей голове. Когда все же понял, что что-то упустил, снова взглянул на небольшую светлую ручку, что лежала на желтых листьях. "Вот черт!" — мысленно выругался я. Затем предпринял попытку поговорить: — Хей, с тобой все хорошо? Что ты тут делаешь? В ответ послышались все те же тихие всхлипы и ничего более. Виднеющаяся часть тела даже не дрогнула! Так как докричаться до ребенка, что прятался за деревом, не представлялось возможным, решился на свой первый побег с приюта. Первым делом я перекинул свою сумку через остроконечные прутья преграды. Затем залез на одну из верхних веток яблони, которая располагалась ближе остальных к забору. Я дополз до края на четвереньках, стараясь сохранить равновесие. После чего собрался с духом и сиганул через высокую преграду. Переведя дыхание, схватил свою сумку и метнулся к незнакомцу. Когда я увидел сероволосого мальчишку, дрожащего то ли от холода, то ли от слез, встал на колени, стянул с себя кофту и накрыл ею спящего. — Просыпайся! Почему ты плачешь?! — будил я его. Совру, если я скажу, что не испугался: что если этому мальчику плохо; что если он ранен. Когда сероволосый незнакомец все же открыл глаза, я был так рад, что крепко обнял его, приговаривая: — Все будет хорошо. Ты со всем справишься. Я уверен в этом. Кажется, еще немного, и я сам разревусь. У мальчика, что совсем недавно плакал во сне, черные глаза и прямые серые волосы, кончики которых достигают плеч. Длинная челка наверняка часто щекочет лицо и падает на глаза, потому ее собрали в небольшой хвостик на затылке и завязали черной лентой. Накрытый вязаной кофтой он притих, изредка шмыгая носом. Стоило мне убедиться в том, что мальчишка передо мной больше не дрожит, как сразу ослабил хватку и глянул в черные глаза. Зрительный контакт явно затянулся, потому я немного покраснел и отстранился, усаживаясь рядом. — Почему ты плакал? У тебя что-то болит? Может, мне позвать взрослых? — начал свой допрос, беря холодные руки в свои. Поймав удивленный взгляд, чуть напрягся, сжимая губы в тонкую ниточку: — Т-ты ничего странного не подумай! Я просто не хочу, чтобы твои руки замерзли! Сероволосый мальчик еле заметно улыбнулся, помотал головой, отвечая: — Ничего странного не подумаю. Спасибо. *** [Фил] Мое лицо было мокрым от слез, а дрожь в плечах все не унималась. Я снова вижу этот сон. Почему я должен проходить через это? Почему я не родился достаточно талантливым, чтобы заслужить любовь родителей? Но вот сквозь собственные всхлипы я слышу, как ко мне кто-то подбегает, слышу шорох сухих листьев, а потом ощущаю тепло. Чувствую, как меня чем-то накрыли чем-то мягким и теплым, чем-то, что так приятно пахнет... Когда открыл глаза, передо мной сверкнула пара голубых огней, затем меня заключили в крепкие объятия, кладя подбородок на мое дрожащее плечо. Сейчас меня обнимает голубоглазый мальчик с немного вьющимися черными волосами. Он был одет в темно-коричневые вельветовые брюки и в белую футболку. Стоп! Он в футболке? И не холодно? Опустив взгляд, я заметил черный вязаный свитер, которым меня совсем недавно накрыли. Сказать по правде, я настолько удивился, что не мог и слова сказать. Тем временем незнакомец тараторил у самого уха: — Все будет хорошо. Ты со всем справишься. Я уверен в этом. "Будет хорошо? Справлюсь?... Почему он говорит так, будто все знает?" — казалось, что меня читают как открытую книгу. Немного притих, собираясь послушать, что еще он скажет, и только после делать соответствующие выводы. Слушая, как сильно бьется чужое сердце, мне даже показалось, что этот ребенок тоже сейчас расплачется. Вскоре дрожь в плечах прекратилась, а незнакомец разжал объятья. Яркие глаза были прямо перед моим лицом, они неотрывно смотрели на черноту, не собираясь отворачиваться. "Почему он не пугается? Мои черные глаза ужасны! А я... я почему-то не могу отвернуться. Не могу пошевелиться... или все же... не хочу?" — смятение переросло в небольшую панику: никто прежде не смотрел в мои глаза так долго. Кажется, мальчик заметил мое волнение и, будто пойманный воришка, отвел взгляд, отстраняясь и усаживаясь напротив: — Почему ты плакал? У тебя что-то болит? Может, мне позвать взрослых? "Взрослых? Нет! Только не взрослых!" — мысленно взмолился я, однако в итоге так и не смог сказать это вслух. А когда незнакомец взял мои руки в свои, такие мягкие и теплые, я вздрогнул, притаив дыхание. Затем заметил, как на лице, что находится напротив, появился еле заметный румянец. — Т-ты ничего странного не подумай! Я просто не хочу, чтобы твои руки замерзли! — затараторил голубоглазый мальчишка. "И снова он похож на пойманного воришку", — мысленно усмехался я. — Ничего странного не подумаю. Спасибо. Незнакомец крепче сжал холодные ладони и начал дуть, стараясь согреть их своим дыханием: — Ну, так что с тобой случилось? Почему плакал? Последовал поспешный ответ, который, признаю, звучал будто оправдание: — Кошмар... Мне приснился кошмар! — Кошмар, говоришь... А почему ты спал тут? Где твои мама и папа? — Я хотел погулять по лесу. Мои родители тут не при чем! Они сейчас работают, поэтому мы не можем увидеться... — на последних словах мой голос дрогнул, а к горлу подступил знакомый ком. — Вот как... Ты не ранен? — голубоглазый все продолжал тереть и согревать пару ледышек в своих ладонях. Сам я не видел, но могу предположить, что еще сильнее залился краской. Опустил голову и зажмурился, стараясь спрятать свое смущение. — Отвечай быстрей, иначе я сам проверю! — не унимался незнакомец. "Проверит? Он меня раздеть собирается?! Совсем дурак?" — промелькнуло в моей голове. — Н-нет! Я не ранен!... А еще я согрелся, так что... так что возьми свою кофту! — ответил, аккуратно освобождая руки и протягивая кофту, что сползла на мои колени. — Но твои руки еще холодные! — Это не так! Благодаря тебе они очень даже теплые! — По сравнению с моими – нет! — Это потому, что твои ладони слишком горячие!!! — выпалил я на эмоциях, принявшись самостоятельно надевать кофту на хозяина. Растерянный вид темноволосого мальчишки и без того вызывал у меня улыбку, а когда напялил на него свитер, позабыв о рукавах, то картина перед глазами стала еще забавней. Но сумев скрыть это, я засмеялся, а незнакомец еще больше покраснел и попытался просунуть ладони в рукава. Однако не успел он сделать задуманное, как я его обнял, все еще хихикая. — Эй, ты чего такой странный? Ну-ка отпусти! Это не смешно! — протестовал мальчишка. — Не отпущу, пока не успокоишься! Ты сам меня научил этому приему! — П-приему? Я? Когда это было... — ребенок в свитере замер на секунду, затем резко вдохнул, будто вспомнив что-то важное. — Это б-было необходимо! — Сейчас тоже необходимо. Дыши глубже. Фыркнув мне в ухо, мальчик сдался, стараясь привести дыхание в норму. — Как тебя зовут? — поинтересовался я. — Женя. А тебя? — Фил, — Прождав еще несколько мгновений, спросил. — Ну? Успокоился?~ — Да! — Тогда я отпускаю? — Отпускай уже! Освободившись, Женя все же надел свой свитер так, чтобы руки были там, где должны быть — в рукавах. — Я беспокоился, а он смеется... Странный ты, — признался он. — Ты тоже! Кто обнимает незнакомых людей, сидящих на земле? Что если бы я оказался каким-то опасным человеком? — Опасные люди не плачут одни в холодном лесу, — упрямился черноволосый. — Уверен? — Уже нет... Где ты научился так путать людей? — С тобой познакомился, — усмехнулся я. — Ну, все! Раз с тобой все хорошо, то я пойду. Иначе... мне может влететь, — мальчишка поднялся и принялся откапывать свою сумку, что, судя по всему, была брошена в кучу листвы. Накинув одну из лямок рюкзака на плечо, оглянулся на меня с опаской: — Ты точно в порядке? Дорогу домой хоть помнишь? Было видно, как Женя волнуется за меня, как его глаза быстро осматривают меня с головы до пят и обратно. "Помню" — сказал голос в моей голове. — Ой... Кажется, забыл... Может, я вспомню через некоторое время? Ты не волнуйся, иди! Не хочу, чтобы тебе "влетело", — пусть я так и говорил, отднако лицо мое приняло вид брошенного щенка. "Не хочу домой. Хочу остаться здесь, с ним. Еще немного..." — рассуждая подобным образом, я все же решился на эту ложь. — Ну уж нет! Ты плохо меня знаешь! — Женя решительно схватил меня за руку, собираясь предложить одну из своих идей. "Наоборот. Я только что с тобой познакомился, но уже много знаю о тебе. Женя, ты, как открытая книга." — и хоть подобные мысли крутились в голове, вида я не подавал. — М? Плохо знаю? Что ты собираешься делать? — пробормотал я. — Ты хочешь, чтобы взрослые тебя нашли и тут же отправили домой? Тебе же влетит, если родители узнают! Лучше найти дорогу самому, верно? — Почему ты так любишь слово "влетит"... —Какая разница? Отвечай давай! — А, ну... Да! Не хочу, чтобы взрослые нашли меня. "Не хочу возвращаться домой" — Отлично! Тогда раздевайся! — Ч-чего?...