эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

надо мной нависают бесконечные ряды домов я чувствую, как их холодные руки касаются меня, это вокруг меня radiohead - street spirit

мы живём в это время, когда музыка, словив бешеный темп, пробирается в твоё тело сквозь асфальт и паркет, ты никуда не денешься от неё, звуки электрогитары кружат в воздухе, прорываются через бетонные стены. я дышу этим, я живу этим. осенью 1995 мне будет уже 21, и я хочу во чтобы то ни стало, попробовать перескочить на ту сторону. стать наконец частью этого. я надеваю наушники, включаю последний альбом radiohead и захлопываю двери, чёрт, ключи остались внутри. ладно, бывает. я перехожу дорогу и сворачиваю с амуэлл-стрит на розбери-авеню, решаю сделать круг, прежде чем идти к ребятам в паб. мне нужно ещё раз обдумать то, что я хочу им сказать. ладно, мы можем начать с начала, правда можем. все эти люди, о которых мы читаем в газетах и слышим их имена по радио. актёры, политики, общественные деятели, короли прошлых эпох, лидеры мнений. и музыканты, конечно, музыканты – больше всего... я рос и думал, каково быть кем-то в этой тусовке? каково дышать и думать, что, говоря определенные вещи, кто-то слушает их и с открытым ртом внимает тебе? это безумие, наверное. и я не хотел быть лидером восстания, правда, я не хотел вести толпы за собой. я просто хотел, чтобы мои слова услышали. потому что они, блять, так заебали вертеться в моей голове без цели. я стягиваю наушники на шею и обрываю второй куплет street spirit, вхожу в свой старый бар и салютую фрэнки, стоящему за стойкой. вокруг полно народу, фрэнк хмурит брови, а я пожимаю плечами. что ж, сегодня не моя смена. вижу, что стажер не доливает пива, отдает бокалы полные пены, нашим постоянным это не понравится, конечно. наш с парнями столик в закутке у дальней стены уже заполнен пустыми бокалами. лили заметила меня первой, улыбнулась и кивнула. – наконец-то, сириус! какого чёрта ты так долго? – вспыхивает пит, как только я приземляюсь. – дела были. – какие у тебя могут быть дела, сириус… – начинает питер, но быстро сворачивает на другую тему. – мы тут с джимом уже битый час бля спорим о том, как мог бля блэкберн-нахуй-роверс уделать мю в чемпионате! – и теперь, - смеясь говорит джим, – мне похоже придётся выслушивать его доводы и нытье по второму кругу, пойду возьму нам ещё пива. дерзай, пит! – сириус! одно очко отставания, ты понимаешь, одно блядское очко и это был бы наш сезон! я болею за мю со своих долбанных пяти лет, и я никогда ни о чем так сильно не мечтал, как об этом кубке! – питти, детка, разве они не взяли кубок в прошлом году? – спрашиваю я, и так зная ответ, потому что в прошлом году пит праздновал победу мю так самоотверженно, что это никогда не сотрется из моей памяти. – и позапрошлом, – закуривая, говорит пит. – тем более. эванс, ты как? – я держусь, сириус, я держусь, – смеётся лили. джеймс ставит напитки на стол, проливая содержимое. – фрэнк там зашивается и матерится из-за того, что ты пришел набухаться сюда, ты в курсе? – говорит мне джим. – я догадываюсь, – пожимаю плечами и улыбаюсь, – но сегодня у меня к вам важный разговор, так что фрэнки придется разруливать движ самому. никогда бы не подумал, что моё будущее будет решаться в чертовом ‘двуглавом псе’. я работаю в этом баре, потому что он близко к моему дому. чтобы вы понимали, тут всё как и везде: над стойкой три лампочки, это создаёт тусклое приятное освещение в котором не хочется особо думать о будущем счёте за выпивку, музыкальный десятипенсовый автомат в углу отключен. тут не часто слушают музыку, и не так уж часто смотрят футбол, как вы могли подумать. тут говорят по душам в парах алкоголя и дыме. и меня будто ударяет током, это то самое время. – эй! вы никогда не думали, что мы могли бы снова начать играть?! – говорю я. казалось, что так всегда и начинаются самые захватывающие истории. всегда в кино или книгах. но тут мои слова остались без ответа и затерялись в потоке чужих слов. у всех было что-то своё в голове и в жизни, неужели, у меня было по-другому? только лили глянула на меня после этих слов, и едва заметно вскинула брови. и я повторил. – вы оглохли что ли? давайте снова играть! – нет, – говорит джим. – нет, – нетвердо вторит пит. вопрос закрыт. я знал что если джим согласится то питер автоматически будет у меня в кармане так что моей целью было убедить джеймса вписаться. – почему нет? – сириус, мы учимся и работаем. а тебе просто скучно. я бегаю между парами, футболом и, честное слово, в моих сутках нет времени ещё и на группу. нам уже не 15. – не гони, джим, когда ты последний раз был на парах? – сказал я. – а когда ты в последний раз просыпался в пять, чтобы потом три часа носиться по мокрой траве? на парах я бываю каждый день. потому что в других местах поспать не получается. питер пьяно и громко смеётся. – эй! да это будет весело, джимми-бой! лето начинается, разве твоя последняя игра не уже в это воскресенье? – в воскресенье, – отвечает джим. я вижу, как лилс берет его руку в свою. – настоящее лето вместе, совсем как раньше. сыграемся, придумаем сет, устроимся в какой-нибудь бар, будем получать немного денег. скорее всего в этот. – я громко засмеялся. – том будет не против. потом мы прославимся и будем кататься по турам. – место где мы прославляемся мне нравится, – говорит питер, и отпивает половину пинты одним глотком. – мы будем называться ‘мародёрами’! – сказал я, чуть ближе наклонившись к друзьям. потому я хотел, чтобы это выглядело как заговор. – что-то кроме названия придумал? – сказал джим, отхлебывая свой лагер. я знаю, что он тоже скучает по гитаре. знаю точно. – вот согласись, и тогда узнаешь, – я легко пинаю его ногу под столом, – давай же, джим! – и где же нам взять басиста? – спрашивает он. но джим уже почти согласился, я чувствую. – эванс! лили, давай мы научим тебя! – ну уж нет, блэк, меня в свои авантюры ты не впутаешь! вот тебе два болвана с ними и играйся. – а мне вообще интересно, сириус, что значит ‘мы тебя научим’? что-то не помню, чтобы ты сам научился играть…– джим смеётся. – или вообще держал гитару в руках с 16ти… – дальше риффа из smells like teen spirit дело не пошло, – прыскает себе под нос пит. – нам ещё три бокала, фрэнк! – крикнул я в сторону барной стойки. – можем позвонить тому парню. как его? какое-то странное шотландское имя? бля, гилдерой что ли. вот. просто позвоним старине гилу и дело с концом. – сириус, после того раза он никогда не выйдет на одну сцену с тобой…– хихикает пит. – и то верно. лили, которую я считал уснувшей за своей маргаритой, внезапно быстро затараторила. – слушай, я зашла на днях в книжный в сохо, полистать их книги по искусству, и столкнулась со своим другом из старой школы. оказалось, он переехал в лондон, и он занимался музыкой! я могла бы узнать, вдруг у него есть свободное время.., – она запнулась, – хотя… он слишком хороший, чтобы я отдала его на растерзание этой машине для убийств. лучше дайте объявление в газету! только честно напишите, что петь будет еблан страдающий мегаломанией. – какая милая у тебя подружка, джим. – я знаю, – сказал джеймс, и чмокнул лили в лоб. – ладно, можем поехать к родителям на следующей неделе и посмотреть не покрылась ли установка питти ржавчиной. – принято, брат, – сказал я, протягивая руку джиму. он перехватил её, и притянул меня к себе, обнимая. – ты же не думал, что я откажусь, да? – да. – мы к тебе? – спросил пит. – если у вас есть ключи – идите, я свои дома забыл. останусь тут, помогу фрэнку. буду после полуночи, и буду громко стучать. около двух ночи я стоял на пороге и громко стучал (как и обещал) в двери своей квартиры. спустя пять минут мне открыл ужасно заспанный недовольный пит, он скрылся за дверью гостевой, ни сказав мне ни слова. джим и лили, похоже, заняли мою комнату, так что сегодня для меня оставался диван в гостиной. я не мог уснуть, от переполняющего меня ощущения чего-то совершенно нового в моей жизни. я нашел свои наушники и врубил музыку на всю. я буду считать, что именно в тот вечер мы стали называть себя ‘мародёрами’. без басиста, без идей. наши инструменты несколько лет лежали в гараже родителей джеймса. а я ужасно хотел показать им свои блокноты с мыслями. * сначала были только я и джеймс. на заднем дворе школы, выкуривая сигареты, стащенные у родителей. мне всегда хотелось жить на полную, а джеймс всегда умел хорошо отрываться. мы были легендами нашей школы, мы постоянно попадали в передряги. с каждым разом выдумки становились изощрённее. предков вызывали к директору как минимум дважды в неделю. у меня была правда хорошая фантазия. директору, на самом деле, нравилась моя фантазия, маме – не нравилась. мы репетировали в гараже поттеров. каждую субботу с пятого класса. ничего особо серьезного, просто играли вещи, которые нам нравились. монти был просто отцом мечты. он водил нас на футбол, а иногда мог и сам погонять с нами. он подарил джеймсу свою гитару, а я свою выпрашивал несколько месяцев, пообещав не выебываться. в конечном итоге, после очередной выходки, мама сказала, что хер мне, а не гитара. тогда пришлось постараться найти работу. тогда я устроился в свой первый бар. таскал ящики с пивом и собирал с пола битое стекло. питер в нашем дуэте появился случайно. он выбежал из-за поворота, одним промозглым октябрьским днём, и я уже стал тушить окурок, подумав, что кто-то из преподов засёк нас снова, когда понял, что это просто пац, который ходит с нами на несколько пар. за питом следовало трое. из тех, кто явно сильнее и выше него. у него на носу была свежая ссадина, а худи было перепачкано, будто его пинали ногами. я не очень хотел ввязываться в драку, никогда не был в этом хорош. – эй, вы, что надо? – сказал джеймс, и я даже немного опешил, какого, бля, он стал вписываться за левого чела. – тебе какое дело, поттер? – гнусаво и хамовито сказал энди, выступающий сейчас за главного в их группе. – просто отвалите от него и всё, – сказал джим, вскинув голову, отчего стал казаться выше не меньше, чем на 4 дюйма, – трое против одного – не самый чистый расклад, парни. никто не хотел связываться с джеймсом поттером. джеймс поттер был гордостью футбольной команды, и за него лично мог вступиться мистер смитт, наш тренер. – ладно, – прикусив губу сказал энди, и махнул рукой своим туповатым дружкам, - увидимся, пит, - кинул он до крайности удивлённому питеру, оттряхивающему свою худи в стороне. пит показал им v тыльной стороной, не поднимая головы. – за что они так с тобой? – спросил я. – такие парни как они всегда найдут повод. спасибо, – быстро сказал пит, и слился. после уроков питер протянул нам нераспечатанную пачку мальборо, которая, как он пояснил, лежала в глубине его шкафчика как раз на такой случай. и с тех пор мы стали друзьями. нам было по 15, мы везде таскались втроём. мы были странной компашкой: спортсмен и герой школы, типичный гоповитый пацан и какая-то пародия на панка рядом с ними. мы были легендами. выезжали за город на великах, туда, где нас никто не нашёл бы, подолгу обсуждали, как далеко кто зашёл с девчонками, какую травку курили и где, вместе решали, как обвести родителей, чтобы уехать в какой-то из новых клубов, вроде bliss или the roxy, куда нас зачастую всё равно не пускали. я знал, что пит не называет меня педиком из-за длинных волос и узких джинс, потому, что любит меня, а я в свою очередь не отвешивал шутки по поводу его аппетита каждый второй раз, когда у меня была такая возможность. он сказал мне, что ему не понравился последний альбом нирваны, потому что он был мрачным, но я всё равно считал, что пит просто ещё не расслушал его как следует. (позже мне пришлось смириться с тем, что питера в музыке интересуют в основном синглы) однажды, когда мы выпили слишком много пива, он рассказал, что долго набирался смелости подойти к нам. он не был самым слабым мальчиком в школе, и хорошо крыл матом тех, кто пытался доебываться, так что пришлось научиться хорошо бегать. он знал, где можно купить пиво. но он был ‘вечным новеньким’, даже спустя год после переезда из манчестера в лондон. таким образом школьные хулиганы помогли найти мне второго самого близкого человека, после джима. * сегодня у меня в голове весь день вертелась одна строчка, так что я снова вернулся в школу. однажды мы выступали перед целой толпой. это был наш выпускной вечер. честь разогревать дискотеку до прихода диджея выпала нам не случайно. мы соревновались с другими бэндами, мы выиграли, потому что были хороши. я пел, джеймс играл на гитаре, питер – за барабанами, а в качестве баса с нами выступал парень по имени гил. итак. девочки из нашего класса нарисовали афишу (кривенько, но мило), мы сами составили программу из восьми песен, надели костюмы, ну ладно, остальные надели костюмы (даже пит нашёл где-то старый костюм, ужасно висящий на нём). я надел отличные кожаные штаны и кожанку в дополнение к ним. молодой джим моррисон. только с синими волосами. нам было по 17, и я выпил две банки пива перед выступлением, чтобы быть совсем как рок-звезда, а чтобы перестать волноваться еще и пару раз затянулся первоклассным косячком. сначала выступал директор, не ставший занудствовать с долгой речью, он прекрасно понимал, что все хотят веселиться. ‘думаю, все мы немного устали за этот год, и, так как впереди вас ждёт настоящая жизнь, хорошенько отдохните сегодня’ сказал он, а потом повернулся к кулисам, где стояли мы, и подмигнул мне. толпа громогласно кричала, что ждёт нас. я был бы рад сказать, что нервозность ушла, но это было не так. наш сет, состоящий в основном из классики: клэш и смитс, замыкали love buzz и school нирваны (никто не ожидал этого и вот уже все хорошенькие девочки трясут своими длинными волосами) тогда меня наконец отпустило я слегка разошёлся. я достал сигареты и закурил. мою мамочку уже не вызвали бы в школу. я больше ей не принадлежал. мне очень скоро поплохело, от нервов, бухла и чертовых сиг. джим самоотверженно продолжал играть, он был молодцом. он старался скрыть мои косяки. в приступе ностальгии я даже стал обшаривать свою коробку со всяким сентиментальным барахлом. и правда, где-то между билетами в кино, парой старых сиг, выцветшими полароидами и прочим лежала желтоватая вырезка из школьной газеты. история, записанная со слов гила локхарта вечером 13 мая, 1988: ‘они отвратительно относились ко мне на протяжении всех этих репетиций, не принимали никаких замечаний по поводу игры. я думал, что кошмар закончится уже в пятницу. не знаю, кем себя возомнил блэк, но когда он пришёл на саунд-чек в состоянии алкогольного опьянения, я уже понимал, что дело плохо. его дружок, джеймс поттер, сказал, что всё в порядке, и сириус справится отлично. конечно же мои опасения подтвердились, как и всегда. я считаю, что такие вещи обязательно должны заноситься в личные дела. ’ – 16 мая, 1988. редактор – к. лавгуд. я усмехнулся, читая это. в общем и целом, можно было заключить, что меня вырвало прямо на отутюженный светлый костюм и лакированные туфли локхарта. я оплатил ему химчистку, хотя и считал, что это было его кармой, за постоянно нытьё на репетициях, и отсутствие желания повеселить людей. я не хотел портить его выпускной, просто он оказался ближе всех ко мне на той сцене в момент, который я и сам предпочел бы вычеркнуть из своей жизни. там была наша черно-белая фотка, на которой я вышел более чем хорошо (фото было сделано до того, как я стал блевать. тех фоток тоже успели нащёлкать, но размещать их не разрешили) но, может, именно благодаря тому выступлению мне и захотелось продолжать дальше. было что-то в этой толпе, жаждущей слушать мой голос. ‘у края крыши вспоминаю лучшие годы когда нам и не снилось всё было так просто’ вот то, что вертелось у меня в голове. я правда хочу писать песни. * в следующую субботу мы наконец собрались вместе. сегодня светило солнце и всё вокруг говорило о том, что лето скоро придет. джим выкатил пикап монти на улицу, и оставил гараж открытым. – отец очень доволен, что мы снова собираемся играть. – тогда нужно постараться не подвести его, – ухмыльнулся я. питер стянул полотнище, которым были накрыты его барабаны и стал осматриваться. – что сыграем? some girls are bigger then other? – да, давайте разогреемся. потому что дальше мы будем придумывать свои песни. некоторые слова я придумал, для начала хватит, осталось придумать музыку. – никто из нас не умеет придумывать музыку, брат, – сказал джим. – никто из нас и не пробовал написать песни до этого. джим, послушай же. мы раньше играли только чужое, а теперь вот с этого, – я вывалил свои тетрадки и блокноты с текстами песен на стол, – мы начнём пробовать. – это всё ты написал? – спросил джим, пялясь на мои тетрадки. – ну, не за прошлую ночь. – почему ты не рассказывал об этом? – потому что не думал что-то с этим делать. просто записывал и всё. – а теперь решил рассказать? – а теперь решил рассказать. слушай, джимми-бой, ну скажи, разве ты не скучаешь? разве ты не чувствовал то же самое, что чувствовал я, когда мы выступали, когда ты держал гитару в руках. джим, скажи честно, что ты чувствовал когда это происходило? – что я отдыхаю. – так почему бы нам снова не отдохнуть вместе, а, парни, как в старые добрые времена? – ладно уже, ты мастер убеждения, сириус, давай вернемся в музыку. честно говоря, немного расслабить голову мне совсем не помешает. – пит? – я в деле, – сказал пит, и мы с джимом притянули его в общие обнимашки. спустя час бесконечной игры под скрипящий магнитофон джима я уже устал петь о чьей-то груди. так что мы десяток раз сыграли asleep. я чертовски её обожаю, и она жестко откинула всех нас в пучину ностальгии, когда мы укуренные до неприличия втыкали в ночное небо где-нибудь за городом и вяло тянули вместе с мозом, как хотим уснуть. в общем, я решил, что мы готовы двигаться дальше, выключил магнитофон и сел на несколько старых шин, поставленных одна на другую. я перебрал в руках тетрадки, хотя и так знал, что спою. напел им несколько любимых отрывков из своих записей. джеймс несмело перебирал струны, стараясь понять, как искать музыку под моё пение. я понимал, что мы похожи на детей, которые только учатся ходить. спотыканий было гораздо больше, чем настоящих шагов. но вот, питти отставил банку пива и стал отстукивать ритм, вторя джиму и я понял, что у нас что-то получится. – я подумаю над ‘всё неважно’, – спустя полтора часа сказал джеймс, – очень красивые слова, хотя и с долей депрессивности. как ты любишь, сириус. вроде бы я уловил мелодию, как ты её слышишь в голове. – если забудешь – звони мне. – она даже у меня в голове уже засела, – сказал пит, – так что джимми точно не забудет. * лили пришла в мой бар, и села у стойки, она была уставшая. всё из-за сессии и кучи зачетов. я в очередной раз поставил себе плюсик за то, что бросил учёбу, мне нахер не нужен этот головняк. у неё была большая папка с бумагой в руках, которая казалась едва ли не того же размера, что и лилс. я сделал ей капучино с корицей, и достал свежие ванильные кексы из своей заначки. всё потому что она не хотела знакомить меня со своим басистом. пришлось подмазываться. – что-то ты слишком приятный человек сегодня, блэк. подозрительно, – сказала она, отпивая свой кофе. – не хочется, чтобы кексы зачерствели. – я дам тебе номер моего одноклассника. но при условии, что ты не будешь пытаться шокировать его, а будешь вести себя как хороший мальчик. – он правда так хорош? у меня уже ощущение, что ты хочешь привести к нам кого-то вроде джека брюса. – если не попробуешь - не узнаешь. он то, что нужно. у него есть трезвая голова на плечах. я одна уже не справляюсь. – почему ты вообще решила помочь мне в этом всем? – потому что помню, как вам нравилось это раньше. – и всё? – и потому что джеймс, кажется, очень рад. вчера он весь день листал свои старые тетрадки с нотами. рассказывал, как вы играли вместе, даже напел мне кусочек из того, что вы придумывали на ходу. давно не видела его таким. а мой одноклассник, он правда классный. его зовут ремус, – сказала она, записывая номер по памяти на салфетке, - я скучала по своему другу, будет здорово, если и вы с ним подружитесь.