эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

22 мая 1996, воскресенье, 7:35, утро Я валяюсь в своей комнате и уговариваю себя вылезти из под одеяла, натянуть спортивки и пробежать хотя бы километров пять. За окном тишина, сегодня воскресенье и все спят. Я поздно лег. Поздно лег, потому что половину ночи придумывал музыку к песне Сириуса. Это забавно. Ты мурчишь себе под нос несвязные звуки, и долго пытаешься подобрать на гитаре то, что слышишь у себя в голове. Мне нравится эта песня. Она о том, что нужно жить моментом. Да, я понимаю, что сюжет не самый оригинальный, но я очень люблю его. Это подходит моим мыслям и моему ощущению себя. А уж о Сириусе и говорить нечего, вот кто точно живёт одним днём. И Сириус оказывается умеет писать стихи. Эта песня называется ‘всё неважно’. Мне особенно нравятся переход от второго куплета к припеву ‘но теперь мне хорошо я живу лишь днем и понял что’ А потом сразу припев. Черт, это охуенно звучит. Придумаю сюда годный проигрыш и песня готова. Последний раз, до прошлой субботы, я играл на гитаре для друзей родителей на одном из званых вечеров где-то осенью. Мои пальцы хорошо помнят папину гитару, хотя я давно не упражнялся. Переключение внимания здорово разгружает мою голову. Мне интересно, что у нас получится. – В общем. Вчера я мило побеседовал с нашим будущим басистом, – Сириус затянулся сигаретой, хотя я знал, что если бы ма сейчас вошла в гараж он бы бросил её, – мы договорились, что я на неделе занесу ему кассету с нашей записью. И тогда он точно наш. – Почему ты так уверен, что он согласится? – спросил я, не скрывая скептицизма. – Потому что мы крутые, и потому что уговаривать его буду я, а не Питти. – Ой! Сириус, не гони, а то сейчас ты и барабанщика искать начнешь, – сказал Пит, закручивая тарелки на стойку. – И что за парень, этот друг Лилс? – спросил я. – Он наш, Джим, музыку любит и чувство юмора у него есть. – Надеюсь, что и играть умеет. – Надеешься, что лучше, чем мы, то есть? – спросил Пит и заржал. Целый день Сириус заставлял нас играть снова и снова. Чёртов садист, у меня завтра тренировка с шести тридцати, а я не выспался ещё за вчерашний день. Но он выглядел счастливым, так что мы с Питти терпели. Честно, я даже не знал, что он так соскучился по музыке. Хотя, кажется, мы все чувствовали вдохновение. К тому же, я соскучился по глупым тусовкам с двумя моими лучшими друзьями. Мы снова начали играть песню сириуса №5 (уже раз в двадцатый). Мне казалось, что Пит немного засыпал за своей установкой, но, наверное, ему нужно было больше времени, чтобы влиться. Это было очень экспериментально. Я говорю так, потому что до этого мы, черт возьми, юзали только чужие песни. А сегодня мы пытались написать свою песню. Это было экспериментально и это было охуенно волнующе. – Может всё-таки хотя бы один кавер запишем, Сириус? – Я хочу, чтобы он услышал наши песни. – Какие ещё наши, Сириус? – Те, которые репетировали вчера. Когда ты свободен, Джим? – В среду. – Тогда сегодня мы репетируем пару песен, а в среду запишем их. Пит, ты в среду свободен? – Вау, спасибо, что вообще вспомнил обо мне. Свободен я. А ты после этого позора ведешь нас в бар и угощаешь. – Идёт, Питти! – Под угощаешь я имею в виду, что ты должен оплачивать всё, что я заказываю, а не две пинты пива. – Замётано. И когда мы встретились в среду, имея всего 4 песни, к которым вообще была придумана хоть какая-то музыка мы стали записывать её на диктофон. Было совершенно неловко, но в той же степени кайфово. Сириусу хотелось, чтобы запись была идеальной, хотя это и было на самом деле ‘блять, Сириус, это просто песня’. Я вообще рассчитывал на то, что мы сыграем то, что хорошо умеем. Что-то из смитс, нирваны или оазиса. Смотря кто из нас будет убедительнее. В школе нам хорошо удавались каверы на ‘what she said’ и ‘glamorous glue’ отец говорит, что они переносят его в молодость. Но Сириус хотел, чтобы этот парень знал, что у нас есть свои песни. Свои песни, которые мы придумали за неделю. – Ты совсем забыл как играть! – крикнул Сириус, нажимая кнопку ‘стоп’. – Я устал, – сказал Пит. – Сириус, это всё равно лучшая из версий. Мы оставим её. – Может ещё разок? Последний, обещаю! – Ты обещал это два дубля назад, – глаза Пита закрылись и он стал сползать со своего стула на пол. Вот что вышло в итоге (по крайней мере, это написал Сириус на вкладыше кассеты): 1. Мародёры – Кино 2. Мародеры – № 5 3. Мародеры – Всё неважно 4. Мародеры – О любви Он написал размашистым почерком ‘мародёры! первое демо, счастливчик’ а чуть ниже – свой телефон, и крестик-поцелуй. Сириус выглядел очень довольным. Он сунул кассету в карман кожанки и вышел в холодный лондонский вечер. Дождь начинался.