эй, парень, объяви нас правильно. мы - мародёры!

Люди не могут позволить себе выглядеть в Рождество несчастными. В любое другое время года – пожалуйста, но если человек несчастен в Рождество, то в глубине души он понимает, что несчастность его абсолютна. Джонатан Коу 'Прикосновение к любви' Сам праздник они должны были проводить у родителей Джеймса, маму Ремуса пригласили тоже. Эти идеальные Поттеры, похоже, устраивали настоящий званый ужин. Вроде тех, которые мы смотрим в рождественских мелодрамах. Ремус никогда не принимал участия в чём-то подобном. Когда родители ещё были вместе, они всегда отмечали Рождество дома и в своём тесном кругу. Потом, переехав в Лондон, Рем стал отмечать его сам. Так само собой вышло, и в этом была своя прелесть. Он мог купить готовые салаты на свой вкус, мог не утруждаться украшением дома, мог лечь спать во сколько угодно, и мог не вылезать из кровати целый день после. - Ремми, не вздумай покупать никаких подарков на Рождество. - Почему? - У Монти и Эффи нас соберётся целая толпа, сам посуди – всем подарки ты всё равно не купишь, а дарить что-то тем, кого хорошо знаешь будет ужасно неловко. Смекаешь? - Не могу же я прийти на праздник с пустыми руками. - Мы и не придём. Мы купим несколько бутылок хорошего шампанского. Это будет кстати. Ну, если бы мы пришли со своей едой, думаю, Эффи посчитала бы, что мы не доверяем её стряпне. Дом украшали блестящие гирлянды, серпантин, не понятно на чём держащийся, висел с потолка. На камине стоял северный олень и множество высоких белых и бежевых свечей. Эффи, в праздничном платье, и переднике с остролистами суетилась, пытаясь довести каждое блюдо до уровня, как минимум, ресторанного. Они с Лили и Тонкс раскладывали салаты по красивым блюдам. Из кухни доносился запах печеной картошки с розмарином и фаршированной индейки. Родители и сестра Лили тоже были на празднике, это были серьезные люди, редко позволяющие себе что-то вроде смеха. Рем, бывающий у них в гостях в Эксетере, никогда не питал к соседям особой симпатии. Лили, с её яркостью и живостью смогла как-то устоять перед фамильной стойкостью и серьезностью, что и расположило Рема к ней. Мама Питера оказалась смешливой женщиной средних лет, слегка полноватой. Она быстро тараторила, с сильным манчестерским акцентом, и пила много вишневого ликера. С родителями Тонкс Ремус успел познакомится пару недель назад, и Тэд – папа Тонкс, встретил его крепким добродушным рукопожатием. Сириус болтал с Андромедой, – мамой Тонкс, у столика с напитками. Они смеялись. Монти растопил огромный камин в гостиной, и все расселись по местам. Внезапно Ремус почувствовал себя членом огромной дружной семьи. Тонкс, вся будто обсыпавшаяся золотым глитером, смотрела на него такими глазами, какими никто не смотрел на него до этого. Все гости наконец расселись за огромным праздничным столом, и Монти постучал ложкой по бокалу шампанского. - Друзья мои! – начал он. - Мы с Эффи всегда любили большие торжества и шумные праздники, но сегодня, на самом деле, один из самых приятных вечеров за всю мою жизнь, потому что за столом собрались самые дорогие люди для всей нашей семьи, и я благодарен вам за оказанную честь! На проигрывателе крутилась пластинка с классическими зимними песнями. Когда вдруг заиграла ‘California dreaming’ все как-то внезапно стали танцевать, и Сириус, приглашая Хоуп на танец, улыбался самой своей обольстительной улыбкой. Безусловно, он окончательно реабилитировался за сорванный первый концерт. Она глянула на Рема, вскинув бровь, и Рем улыбнулся. Тонкс только ближе прижалась к нему, и он крепче сжал её пальцы в своей руке. - Думаешь, Сириус быстро соблазнит Хоуп, и станет твоим папочкой, Рем? – весело спросила Тонкс. - Дора, до этой секунды я даже не рассматривал такое развитие событий, - засмеялся Рем, - и предпочёл бы не думать об этом и дальше… Позже все блюда были аккуратно упрятаны в холодильник, а гости пили крепкий чай, и ели шоколадный рулет с ванильным кремом и коньяком. Почти все, за исключением родителей Лили, остались ночевать в доме Поттеров, разместившись в гостевых комнатах: Тонкс и Лили на втором этаже, а родителей Тонкс – на первом; Джим, Питер, Сириус и Рем легли в комнате Джеймса; Миссис Петтигрю в последний момент решила уехать домой, а мама Ремуса заняла бывшую комнату Сириуса. Утром их вчерашний роскошный обед стал роскошным сегодняшним завтраком, и Монти, открывая новую бутылку шампанского, произнес очередной трогательный долгий тост, в которых он был специалист, завершавшийся внезапным пожеланием удачи ‘мародерам’, и радости по поводу новообретённых друзей в лице Ремуса и Хоуп. Это Рождество было лучшим Рождеством в жизни Ремуса. Он чувствовал себя ужасно счастливым. - Эй, Сириус! Спасибо, что позвал меня в свою группу, - тихо сказал он, улыбаясь, когда они уже собирались во дворе, прежде чем все разъедутся по домам. - Ты сам настоящий подарок, Ремми. И выходит, я не прогадал, ожидая, что ты будешь не хуже Джека Брюса? Внезапное странное чувство пронзило Ремуса с головы до самых кончиков пальцев. Будто он забыл что-то важное. Утро было морозное, и все собирались ужасно долго. Эффи завернула им с собой кучу оставшейся со вчера еды, впихнула бумажные пакеты, сказав: - Вы там питаетесь одними чипсами. Я всё знаю. Дора ехала домой с родителями, и долго обнимала Рема, прежде чем сесть в машину. - Люблю тебя, - шепнула она смущенно. А он? Ну, он промолчал. По крайней мере, ему возникшая пауза показалась вечностью. Он наклони голову и поцеловал Тонкс. Он выбрал что-то между. Не ответил напрямую, но взял её за руку. Он ненавидел себя в этот момент. - Эй, Ремми! – услышал Ремус голос мамы, и поплёлся к машине. Джим подвез Хоуп до дома, а потом всех остальных до дома Сириуса. * Ремус сидел в кресле, забравшись на него с ногами, и читал. Он делал вид, что читает, хотя мысли его и были, в общем, далеки от книг. Ремус непрерывно, постоянно, уже вторые сутки подряд, думал о тех несказанных им словах, которые ждала от него Тонкс. Должен был хотя бы попытаться сделать вид, что услышал её. Он вообще не был уверен, что знает, что такое любовь. С одной стороны, он был уверен, что с Тонкс ему хорошо, что время, которое они проводят вместе он может назвать счастливым. Только вот, когда она уходила, он не ждал её возвращения считая минуты, и сердце его не билось как сумасшедшее, когда она была с ним. Он просто был слишком эгоистичным. Он просто не хотел делить с ней добрую половину своей жизни. И он даже представить не мог, что они могут съехаться, жить вместе, проводить кучу времени вдвоём. - Это у нас Ремус. И он постоянно читает. Ремус, улыбнись в камеру, иначе никто не увидит твою милую мордашку милой, - Ремус оторвался от текста и увидел в руках Сириуса маленькую камеру, которую тот купил ещё до тура, но так и не записывал ничего толком из-за постоянно меняющегося настроения и усталости. - Он шутит. Я не только читаю, - закатил глаза Ремус. - Да, ещё иногда он играет на басу в моей группе. Ну, знаете, когда не занят своими чертовыми книгами. Когда, ждёт одну коробку книг, взамен той, что прочитал за вчерашний день. - Эй! – засмеялся Ремус, и вернулся к чтению. - Ну, а что я говорил! – Ремус снова кратко улыбнулся, но виду не подал. Этот Сириус нравился ему. Нравился как тот, который позвонил посреди ночи, чтобы позвать играть в группе. Этот Сириус не парился из-за того, что в зале только пара людей верит в то, что он рок-звезда. Сириус звонко захлопнул дисплей камеры. Они снова остались вдвоём, и Ремусу ужасно захотелось поделиться с Сириусом тем, что его волновало. Просто сказать вслух, что его это волнует. - Сириус, Тонкс сказала, что любит меня на Рождество. - Вот это да. И что ты ей ответил? - Ну, ничего. - А ты любишь её? - Не знаю. Мы ещё слишком мало вместе. Она нравится мне, правда, она чудесная. Но не могу же я сказать ей, что люблю её, просто из вежливости? Это будет совсем уж низко. - Вот из-за таких разговоров я и не хочу влипать во все эти отношения.